5. The Road Of Deceit
20 октября 2022 г., 21:22
временной отрезок: 4 эпизод лакорна (и далее)
not always eye to eye, but always heart to heart
Кинн смотрит на разворачивающуюся перед своими глазами сцену и задается вопросом, где он ошибся. В последние недели он проводил с Поршем максимальное количество времени, пытаясь завоевать доверие, заставить улыбнуться по причинам, в которых пока не хотел сознаваться даже себе. И вот, его чертов кузен входит в главное поместье, словно к себе домой, и как нечего делать заставляет Порша смеяться. Бывший бармен, ставший телохранителем, всегда был настороже рядом с ним, с огнем в глазах и расправленными плечами, словно готовился к напряженной битве, но посмотрите на него сейчас. От былого напряжения не осталось ни следа. Мужчина расслаблен, мило улыбается его кузену и без конца бросает на того застенчивые взгляды. Кинн стискивает зубы, сжимая дверную ручку. Его инстинкты вопят о том, что он должен выбежать на улицу и насильно увеличить расстояние между флиртующими. Какого черта, это, в конце концов, его телохранитель! Порш принадлежал ему, Основной Семье, а не Вегасу с его хитрыми улыбками и манипулятивными прикосновениями. Неужели для Порша их поцелуй ничего не значил? Впервые за многие годы, впервые со времен Тавана, Кинн открыл свое сердце другому человеку и видимо только для того, чтобы быть отвергнутым без единого слова признания. Нет… он не хочет в это верить. Он не так давно знаком с Поршем, но уже знает его. Порш не из тех, кто хранит секреты и скрывает свои сокровенные мысли. Этот человек был дерзким, громким и искренним. Играть с чужими чувствами – это не о нем. Порш слишком честный, слишком хороший. Кинн, должно быть, что-то упускает, но вот что? Снаружи доносится еще один громкий смех. Он поднимает взгляд. Порш и Вегас по-прежнему заняты друг другом, наслаждаясь беседой и совсем не обращая внимания на окружающих. Хватка на дверной ручке становится еще крепче. Проходит одна секунда, затем другая. Наконец, он медленно выдыхает, разворачивается и исчезает внутри здания. — Пригласи Вегаса в мой кабинет, — приказывает он одному из многочисленных телохранителей, находящихся в коридоре, его голос звучит резче обычного. — У меня к нему дело. Не дожидаясь ответа, продолжает свой путь. Он слышит торопливые шаги человека, исполняющего приказ.***
Вегас смотрит на нового телохранителя Кинна и представляет себе сцену его кровавого убийства. Как только он добирается до поместья Основной Семьи, то начинает искать этого человека, слова отца все еще эхом разносятся в голове. «Заслужи доверие Порша любой ценой». Неудачная шутка, Па. Телохранитель курит в саду, возле одного из прудов. Вегас задается вопросом, не в этот ли самый пруд тот столкнул Макао. Он не знает, что сделает, если получит ответ. С каждым шагом он все ближе к Поршу, жажда крови нарастает, требуя выхода. И как только, наконец, оказывается перед мужчиной, в голове появляется образ того, как за волосы телохранитель затаскивается в воду, а голова пробивается об один из множества декоративных камней. Этого хочется больше всего на свете. Жажда ударить… снова, и снова, и еще раз, пока тело не станет холодным и неподвижным, а поверхность пруда не окрасится в темно-красный. Но вместо того, чтобы следовать своим желаниям, он предлагает тому прикурить. Тот соглашается с отчетливым удивлением на лице. — Кхун Вегас. Мужчина приветствует его, а затем замолкает, видимо, не зная, что сказать дальше. Вегас улыбается. — Не беспокойся, — отмахивается он. — Я здесь по делу. Которое называется украденная игровая приставка, что знать тебе совсем необязательно. — Извините насчет прошлого раза, — наконец произносит Порш, как только к тому возвращается способность говорить. И избегает чужого взгляда. Вегас понимает. После его, по общему признанию, драматичного ухода во время их последнего визита никто и не ожидал, что он будет мило разговаривать с телохранителем, причинившим боль его младшему брату. И если бы не отец, эта встреча действительно прошла бы совсем по-другому. Вместо слов Вегас поприветствовал бы Порша лезвием. — О, ты имеешь в виду Макао? — Уточняет он с тяжестью на сердце. На губах улыбка, которая не достигает глаз. Остается лишь надеяться, что этого достаточно, чтобы обмануть собеседника. — Эй, мальчишка заслужил. Иногда мне и самому хочется ударить его. Каждое слово, словно яд на губах, оставляет жгучий след в горле. Вегас уже сам хочет броситься в пруд и утопиться. «Заслужи доверие Порша любой ценой». И снова эхом в ушах отдаются слова отца. Они - единственное, что мешает ему задушить человека перед ним, когда тот соглашается со сказанным. — Это правда, — подтверждает Порш. — Я… Вегас сжимает челюсти, первый видимый признак его едва сдерживаемого гнева. Телохранитель резко замолкает. — Простите, — бормочет тот, отводя взгляд. Очевидно, мужчина наконец-то осознал, к каким последствиям могут привести неосторожно сказанные слова. Или, может быть, он действительно чувствовал некое сожаление. В конце концов, у Порша тоже был младший брат. Порш и Порчей Киттисавад. Вегас до сих пор не может поверить, что очаровательный мальчик, подружившийся с Макао, был братом человека, стоящего сейчас перед ним. Ему не стыдно признаться, что он бы использовал брата Порша против него, если бы это был кто-то другой. Но он в долгу перед Че, и тот ему искренне нравится, поэтому и решает не вмешивать ребенка в свои планы. Ко всему… семью ведь не выбирают. Порчей понятия не имел, в какую неразбериху вляпался его старший брат. Согласно добытым Нопом сведений, между братьями были близкие отношения, прямо как у него с Макао. После внезапной смерти обоих родителей старший Киттисавад взял на себя заботу о младшем брате и ведение домашнего хозяйства. Их дядя, пристрастившийся к азартным играм, был совсем не помощник. Кстати, именно тот и был виноват, что Порш вообще стал работать на Основную Семью. Краем глаза Вегас видит фигуру кузена. Кинн молча наблюдает за ними, стоя в дверях, видимо не может определиться присоединиться к разговору или нет. И этого достаточно, чтобы укрепить его решимость. Если и было что-то, чего Вегас хотел больше, чем навредить стоявшему перед ним телохранителю, так это причинить боль своему кузену. — Ты здесь, чтобы приглядывать за Кинном? — Спрашивает он дружелюбным тоном. — Хорош в этом? — Ммм, не совсем, — отвечает Порш, пожимая плечами. — Теперь я присматриваю за Кхун Танкхуном. Наконец, что-то интересное. Вегас задает тон беседе, высмеивая своего старшего кузена. Порш, этот идиот, тут же соглашается с ним и начинает отпускать нелестные комментарии в адрес своего нового начальника. Честно говоря, будь его собеседником не Вегас, у которого был приказ быть милым, а кто-то другой, Порш был бы уже мертв. Все телохранители в поместье знали, что наследников Дома нужно уважать, всех их без исключения, какими бы сумасшедшими они ни были. По крайней мере, теперь можно без сомнения сказать, что Порш груб не только в отношении Побочной Семьи. Его нападение на Макао не было продуманным заговором против них. Порш банально туп. Ему просто не повезло, что он навредил тому единственному важному человеку, чья боль никогда не сойдет ему с рук. Мужчина закуривает вторую сигарету, с рвением поддерживая диалог. Вегас мил: улыбается ему, смеется с ним, прикасается к нему. Через несколько минут появляется один из многочисленных телохранителей и сообщает, что Кхун Кинн ждет его у себя, немедленно. Вегас извиняется перед Поршем, закатывая глаза, и направляется в кабинет кузена. Прежде чем войти в помещение, он дополнительно расстегивает пуговицу на рубашке, добавляя своему внешнему виду толику распущенности. Да начнутся игры, дорогой кузен.***
— Опаздываешь, — бросает Кинн вместо приветствия. — Здравствуй, кузен, — отвечает Вегас. Мужчина прислоняется к дверному проему, на лице его застыла лукавая ухмылка, к сожалению, очень хорошо знакомая Кинну. Небрежно тот проводит по волосам, напрягая шею. Кинн невольно переводит взгляд на рубашку Вегаса. Первые три пуговицы расстегнуты, обнажая гладкую кожу. Этого ли хотел Порш? Другие мужчины всегда предлагают ему себя на блюдечке с голубой каемочкой? Ожидал ли он того же от Кинна? Ждал ли, когда проявит инициативу? — Извини, — продолжает Вегас, в голосе раскаянья ни на грамм. — Немного отвлекся. Видел я это «отвлекся». Флирт с моим телохранителем для тебя явно поважнее деловой встречи. Но он не позволяет раздражению отразиться на лице. Лишь откидывается в своем дорогом кожаном кресле, скрестив ноги, и бросает на кузена равнодушный взгляд. Их общение всегда было холодным. — Хм… убедись на будущее, что будешь вовремя. У меня нет вечности для ожидания, слишком много работы. Ухмылка Вегаса становится шире. Плавным движением тот отталкивается от дверного проема и подходит к его столу. Садится напротив, не дожидаясь приглашения. Следующий час они проводят, разговаривая о делах, обсуждая новые проекты обеих Семей. Решают, как вести себя с возможными инвесторами, а также с противоборствующими группировками. В начале года на границах их территории появилось несколько враждебных мелких банд. Побочная Семья позаботилась о них. Хоть и не хотелось признавать, но Вегас чертовски хорошо справлялся со своей работой, о чем Кинн никогда не скажет вслух. Когда они заканчивают, он приглашает кузена присоединиться к нему за обедом. Это ничего не значащее приглашение, лишь дань вежливости. Ни один из них не хочет проводить в компании другого времени больше, чем необходимо. — А знаешь что? Думаю, я так и сделаю, — неожиданно соглашается Вегас. — Давненько не бывал в вашем ресторанчике. Милое местечко. Слышал, что даже телохранителям разрешено там есть. Очень великодушно с твоей стороны. — Потому что даже телохранителей нужно кормить, — отвечает Кинн. — Хотя не понимаю, отчего ты вдруг заинтересовался. Ищешь кого-то конкретного? Ему тут же хочется прикусить язык, но уже слишком поздно. Кузен смеется. — Пойман с поличным, — говорит тот. — Должен сказать, твой новый телохранитель… Порш… произвел на меня впечатление. Даже не знаю, как это объяснить. Есть в нем что-то. — Видимо, ты о его некомпетентности, — быстро отвечает Кинн максимально отстраненным голосом. Вегас открывает рот, но он не дает тому возможности заговорить. — Порш еще не привык к жизни телохранителя. У него проблемы с адаптацией к работе. Это основная причина, по которой я приставил его к Танкхуну. Мне не нужны еще большие неприятности, — он делает глоток кофе, выигрывая время, чтобы обдумать в голове дальнейшие слова. Кинн предпочел бы иметь дело с разгневанным Вегасом, чем с тем, кто намерен флиртовать с его любимчиком. Он проглатывает кофе, а затем решается ударить по больному. — Я не хочу повторения прошлого раза. Порш должен был подумать лучше, прежде чем сталкивать Макао в пруд. Медленно улыбка кузена сползает, оставляя после себя нечитаемое лицо. Мужчина смотрит на Кинна, не мигая. Вот она, наконец-то реакция. Кинн снова поднимает чашку с кофе. Прежде чем фарфор успевает коснуться губ, он замирает. Адресует кузену вопросительный взгляд. Знает ведь, что играет с огнем, но не может остановиться. Он должен понять, как далеко готов зайти Вегас в своих маленьких играх. — Я очень надеюсь, что ты не держишь на него зла. Порш уже был строго наказан за свое поведение. И, как я уже сказал, он все еще находится в периоде адаптации. Секундная заминка, но затем Вегас кивает. — Конечно. И мы с ним уже пообщались, — говорит тот дружелюбным тоном. Улыбка возвращается на лицо, словно не исчезала вовсе. — Между нами все хорошо. Одно недопонимание не должно стать камнем преткновения. В конце концов, все мы люди. Если бы Кинн не знал так хорошо своего кузена, то поверил бы его словам без всяких сомнений, но, увы, они знакомы не первый день. Как-то Вегас целиком вырезал небольшой Клан, потому что те хотели использовать его младшего брата в качестве рычага давления, чтобы закрепиться на их территории. Макао даже не пострадал тогда, с ним всего лишь раз поговорили. Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы вызвать гнев дьявола. В ту ночь не было пощады, одна лишь кровь. В живых не осталось ни одного члена Клана, независимо от возраста. Поэтому то, как спокойно Вегас сейчас говорит о прощении Порша, несмотря на то, что телохранитель причинил боль его младшему брату, явная чушь. Мужчина не мог говорить правду. Не в его характере. — Рад слышать, — Кинн отвечает медленно, взвешивая каждое слово. — Я не хочу никакой вражды. Мы должны максимально избегать ненужных конфликтов между Семьями, насколько это возможно. Он бросает на собеседника многозначительный взгляд. И пальцами начинает теребить предательское кольцо, символ главы Клана. — Согласен, — вторит после короткой паузы Вегас, чьи глаза неотрывно следят за его движениями. — Какая же между нами может быть вражда? Ты и я, мы ведь одинаковые. В конце концов, в наших венах течет одна кровь. И я ничего не собираюсь предпринимать ни против тебя, ни против твоего телохранителя. Не тогда, когда он уже наказан. Вегас отодвигает стул и встает. Кинн смотрит на него прищурившись. Он все еще сомневается, не верит словам кузена, но не хочет начинать новый виток спора. Им что же, еще подраться из-за телохранителя? Неподобающее для главы поведение. Нельзя, чтобы Вегас увидел, как много значит для него благополучие Порша. На данный момент это еще можно списать на простую заботу о сотрудниках и отношениях между Семьями. К сожалению, в голове у кузена другие идеи. Вегас замирает в дверях. Поворачивает голову, пока их взгляды не пересекаются. На губах жуткая улыбка, а в глазах мрачная пустота. — Ты хорошо знаешь меня, Кинн, — говорит тот с легким смешком. — Если бы я действительно хотел отомстить, то ничего бы мне не помешало. Я убивал бы его медленно и крайне болезненно. Настолько, что он стал бы умолять о смерти. Рука дергается, почти сбивая фарфоровую чашку на столе. В последний момент он удерживает ее и не заливает жидкостью ни себя, ни документы. Вместо ответа Кинн лишь выгибает бровь. Ему требуется вся сила воли, чтобы сохранить равнодушие на лице. А кузен снова смеется. — Извини, просто мысли вслух, — продолжает тот, делая пренебрежительный жест рукой. — Теперь я считаю Порша своим другом. Причинить ему боль - последнее, чего бы мне хотелось. — Рад это слышать, — отвечает он. — Это все или тебе нужно что-то еще? У меня много работы. — Конечно. Оставлю тебя. Кинн наблюдает, как Вегас выходит из кабинета. Он слышит чужие шаги в коридоре. Стук каблуков, однако, не достаточно громкий, чтобы заглушить глухой звук собственного сердцебиения.***
Вегас бредет по поместью Основной Семьи, на губах играет самодовольная улыбка. Как же легко выбить его кузена из колеи. Кинн всегда строил из себя хладнокровного главаря мафии, что на самом деле не более чем игра. Стоит только надавить на нужные кнопки, и в одно мгновение наследник теряет всякое самообладание. А Вегас был, так сказать, мастером находить чужие кнопки. Это умение он оттачивал последние несколько лет, с тех самых пор, как узнал о соперничестве между Семьями. Последнее замечание о причинении вреда Поршу было лишним, но Кинн заслужил. Сам виноват, что вывел разговор на Макао. Ему пришлось парировать этот дерзкий словесный выпад своим. И сработало. Теперь он как никогда уверен, что кузен неровно дышит к своему новому телохранителю. Порш оказался для Кинна чем-то большим, чем просто игрушкой, хотя для Вегаса все еще оставалось загадкой, как именно это произошло. Он не понимал, что можно найти в таком глупом человеке. Что ж, придется выяснить. В самое ближайшее время. Он бросает взгляд на наручные часы. Еще уйма времени до встречи с Кеном. Так что он решает использовать его, чтобы выполнить еще одну задачу из своего списка, а именно вернуть игровую приставку, что украл Макао в последнее свое пребывание здесь. Он переходит из главного коридора в частную часть здания. Смехотворно легко избегает телохранителей, слоняющихся вокруг. Ни один из них даже близко не подбирается к тому, чтобы хоть мельком его увидеть. Как только Вегас собирается войти в личные комнаты своего старшего кузена, он останавливается. Знакомая фигура в черном стоит перед огромным стеклянным окном, занимающим по меньшей мере четверть стены. Медленно на губах Вегаса расцветает ухмылка. Бесшумно он встает рядом с мужчиной. — Красивый вид, не так ли? Телохранитель вздрагивает. И оборачивается, широко распахивая глаза. Как только замечает Вегаса, на лице мужчины тут же появляется нервная улыбка - выражение, с которым он уже знаком. — Ах, Кхун Вегас, — говорит Пит, явно чувствуя себя неловко из-за того, что его застали стоящим без дела вместо… чем бы он там не должен был заниматься. — Не ожидал встретить Вас здесь. Телохранитель издает короткий смущенный смешок. — Если вы ищете Кхун Кинна, он… Вегас поднимает руку, жестом прерывая. — Я только что закончил нашу встречу с Кинном. Нет необходимости сообщать мне где он. — Эм… — Знаешь, я даже рад, что мы снова встретились, — продолжает Вегас, приближаясь к мужчине. — Вот. Быстрым движением он лезет во внутренний карман. Видит, как сужаются глаза Пита, как пальцы мужчины бессознательно тянутся за пистолетом. И прежде чем что-либо успевает произойти, Вегас вытаскивает предмет, спрятанный под курткой. Он протягивает руку с зажатой в ней розовой приставкой. — Кажется, это принадлежит Танкхуну, — говорит Вегас с преувеличенным беспокойством в голосе. — Должно быть, потерял. Мой кузен такой рассеянный, вечно теряет свои вещи. Пит несколько секунд смотрит на розовую приблуду, прежде чем медленно поднять голову. Их взгляды пересекаются. Ухмылка Вегаса становится шире. Телохранитель до сих пор не сказал ни слова. Его глаза мечутся от игровой приставки к лицу Вегаса и обратно, кривая улыбка карикатурно застыла на лице. Вегас теперь как никогда уверен, что Пит знал о краже. Тем не менее, он ничего не сказал ни Макао, ни ему самому. — Я хотел бы вернуть это, — уточняет он. Наконец к мужчине возвращается голос. — Это очень мило с Вашей стороны, Кхун Вегас. — Именно, — легко соглашается он. — Так берешь или нет? — Добавляет, когда видит, что Пит даже не предпринимает попытки забрать игрушку. Рука Вегаса все также протянута между ними. — Ты ведь его телохранитель? Можешь вернуть во время следующей смены. Пит усмехается, расправляя плечи. Плавным движением оправляет блейзер. — На самом деле, сейчас я работаю на Кхун Кинна, — объясняет тот, подогревая интерес Вегаса. Кинн просто так никого не брал к себе в телохранители. Как глава Семьи он мог позволить себе только лучшее. Заменил, значит, Порша человеком, стоящим перед ним? Это уже действительно интересно. — Вот как? — Да, — кивает Пит. — С прошлой недели я больше не несу ответственность за благополучие Кхун Танкхуна. Ухмылка играет на губах Вегаса. Одним слитным движением он преодолевает оставшееся между ними расстояние. Телохранитель инстинктивно отступает, пока его спина не оказывается прижата к огромному окну. Вегас упирается рукой о стекло у головы Пита, пресекая возможные попытки побега. Другая рука по-прежнему сжимает украденный предмет. Широко распахнутые глаза напротив внимательно следят за каждым его действием. — Значит ли это, что ты отказываешься выполнять мои приказы? Что не вернешь для меня приставку? — Спрашивает он, практически вжимаясь в своего собеседника, пока их лица не разделяет какой-то жалкий миллиметр. Он чувствует дыхание мужчины на своих губах. — Я не знал, что телохранители Кинна имеют такие привилегии. Должно быть, ты счастливчик. Пит вздрагивает. На мгновение он уверен, что вот сейчас улыбка исчезнет с лица мужчины, но тот вновь удивляет его, как и при последней их встрече. — Ах, я не имел в виду ничего неуважительного, — отвечает Пит. — Буду счастлив вернуть игровую приставку. Как пожелаете, Кхун Вегас. Мужчина протискивает между их телами свои руки открытыми ладонями вверх, молча ожидая следующего шага Вегаса. Он позволяет секунде напряжения повиснуть в воздухе, пощекотать нервы человеку напротив, затем вкладывает игрушку в руки телохранителя. — Good boy (Хороший мальчик), — шепчет Вегас по-английски, а затем продолжает на родном языке. — Чего и следовало ожидать от преданного песика Основной Семьи. Он может видеть, как тот сглатывает. Вегас делает шаг назад, ухмыляясь. — Я пойду, — добавляет, когда никакой другой видимой реакции со стороны телохранителя больше не наблюдается. Но как только он собирается свернуть за угол, его неожиданно окрикивают. — Кхун Вегас! Ваш брат… Мгновенно он замирает. Поворачивается к Питу, глаза прищуриваются в подозрении. — Что насчет Макао? — Он сам может слышать, как скорее шипит, чем говорит, но сейчас это неважно. Телохранитель кажется одновременно смущенным и нервным, но взгляд не отводит. — Я хотел спросить, в порядке ли он, — произносит Пит. — Наша последняя встреча была… довольно насыщенной. Надеюсь, он серьезно не пострадал. После недолгого колебания Вегас качает головой. Он не ожидал, что какой-то телохранитель поинтересуется самочувствием его младшего брата. — Нет, — отвечает он. — Макао в порядке. Носится по дому и держит своих телохранителей в тонусе, живее всех живых. — Отлично! Рад это слышать. Вегас зачарованно наблюдает, как кривая улыбка исчезает, оставляя после себя лишь мягкое выражение лица. Пит имеет в виду именно то, что говорит. — Надеюсь, ты не ждешь, что Макао вернет одеяло, — добавляет, пытаясь найти скрытый смысл в словах мужчины, в голове никак не укладывается с какой целью тот так очевидно проявляет заботу о ребенке вражеской стороны. — Если что-то попадает в руки моего брата, обратно это уже не заберешь. — Да все в порядке, — легко отмахиваются от него. — У меня в комнате одеял более чем достаточно. Вегас заторможено кивает. Он открывает рот, даже не зная, что скажет дальше. Но прежде чем успевает выставить себя дураком, громкий пронзительный писк нарушает тишину. Судорожным движением Пит начинает обыскивать свой пиджак. Звук издает телефон телохранителя. — Ох, извините, Кхун Вегас. Минутку, пожалуйста! Пока мужчина занят ответом на звонок, у Вегаса появляется шанс. Он уходит, не сказав ни слова на прощание.***
Когда Вегас возвращается в родное поместье, то чувствует себя не в своей тарелке. Постепенно события дня догоняют его. Напряженный разговор с Кинном, игра с Поршем. Ужин с телохранителями и последняя встреча с Танкхуном. Фальшивые улыбки и гнилая ложь. Он ничего не желает кроме как забыть обо всем, что произошло во время его сегодняшнего пребывания в доме Основной Семьи. Но есть еще одна вещь – он очень хочет увидеть своего братишку. В поместье тише, чем обычно. Только ранний вечер, но, кроме нескольких телохранителей, вокруг почти нет персонала. Большая часть людей расходится по домам в конце рабочего дня. Даже свет в комнате отца выключен, что не имеет большого значения. Для Гана не было ничего необычного в том, чтобы ночевать вдали от поместья, занимаясь бог знает чем. Или, будучи в курсе какие дела проворачивает его родитель, скорее черт знает чем. Вегас движется по коридорам, пока не останавливается перед хорошо знакомой дверью. Медленно от стены отделяется тень, бесшумная и смертоносная. Чарли, телохранитель, назначенный присматривать за Макао в стенах поместья, кивает ему. Умные темно-синие глаза смотрят сквозь затемненные очки. — Кхун Макао уже спит, — говорит мужчина. Услышав это, Вегас выгибает бровь. Обычно Макао бодрствовал до поздней ночи, вечно причиняя беспокойство ему и своим телохранителям. — У него был утомительный день, — поясняет Чарли. — Преподаватели заняты организацией экскурсий, что состоятся в ближайшие недели. Все курсы были привлечены в помощь. Подготовка заняла весь день. Когда ему, наконец, разрешили уйти, Кхун Макао провел еще час со своими друзьями в местном джаз-кафе, после чего вернулся в поместье и сразу же удалился в свои личные покои. — Понятно, — отвечает он. — Я не задержусь. Оставайся тут. Чарли кивает и возвращается на свое место у стены, снова становясь почти невидимым. Вегас осторожно проникает в комнату, прикрывая за собой дверь. Оказавшись внутри, он на мгновение замирает. Знакомая картина встречает его легким покалыванием в груди. Хоть Макао и выглядит молодо (а он молод, черт возьми, только ведь исполнилось пятнадцать), это становится наиболее заметно, когда он спит. Лежа на животе, одна рука вытянута и безвольно свисает с края матраца, вторая крепко сжимает подушку. Спящий так беззаботно, без тени беспокойства на лице, он выглядит точь-в-точь, как ребенок, коим и является. Молодой. Мягкий. Уязвимый. И такой не подходящий для мира, в котором они живут. Вегас судорожно выдыхает. Он аккуратно присаживается на кровать, стараясь не потревожить мальчика. Осторожно проводит рукой по волосам Макао, по мягким линиям лица. Думает обо всех вещах, которые пришлось сделать сегодня, обо всей той лжи и мерзости, которую наговорил. Он приближает свою голову, пока губы не касаются виска брата. — Прости, — шепчет срывающимся голосом. — Я не это имел в виду. Мне жаль. Мне жаль. Мне так жаль. Он повторяет это снова и снова, словно мантру, желая, чтобы Макао услышал его, поверил. Затем, когда болезненное ощущение в груди немного утихает и он снова может дышать, Вегас покидает комнату. Чарли бросает на него быстрый взгляд, но ничего не говорит. Молча мужчина продолжает нести свою вахту. Вегас возвращается к себе. Он решает положить конец этому дню, в точности как сделал его брат. Конечно же, ничего не идет по плану. Прежде чем он успевает шагнуть в апартаменты, на горизонте появляется Ноп. Его главный телохранитель выглядит потрепано. На лице несколько царапин, следы от удушения на шее. Кроме того, у мужчины наливаются синяки под глазами и разбита губа. — Что с тобой произошло? — Таван. Вегас тяжело вздыхает. Из всех дней… — Он ждал Вас в Ваших личных покоях, — объясняет Ноп. — Кто-нибудь еще его видел? — Интересуется Вегас, и мужчина качает головой. — Нет. Я приказал ему немедленно вернуться в безопасное место. Он не был рад. — Это я вижу, — он осматривает своего телохранителя с ног до головы. — Есть серьезные травмы? — Помимо моей уязвленной гордости? — Тот смеется. — Нет. В прошлый раз было намного хуже. Кажется, одно ребро так до конца и не срослось. Ноп делает паузу на мгновение, а затем продолжает уже напряженным голосом. — При всем уважении, босс, но Ваш жених - самый настоящий сумасшедший. Каждый раз, когда наши пути пересекаются, он пытается убить меня, и делает это только потому, что завидует моему месту в качестве Вашего главного телохранителя. Не хочу даже знать, что он сделает с Поршем, когда узнает о Ваших планах на него. Вегас вздыхает, в словах Нопа ничего кроме правды. Ревность Тавана не знала границ. Услышав, что ему придется затаиться на время, и он не сможет стать телохранителем Вегаса, а значит, и обеспечивать его безопасность, тот закатил настоящую истерику. Таван стал нападать на Нопа с одной-единственной целью - убить. Только поняв, что мужчина достаточно силен, чтобы держаться с ним на равных, чуть присмирел. Даже слова Вегаса никак не могли повлиять. — Ну… Тавану не обязательно знать все, — наконец говорит он. — Давай постараемся держать его в неведении столько, сколько сможем. Ноп кивает с явным облегчением. — Итак, что насчет завтра? Все ли готово для аукциона бриллиантов? — интересуется Вегас. Еще один кивок. — Наши люди на месте, комнаты забронированы. Вегас довольно улыбается. — Хорошо. Значит, делаем так, как планировали.***
Аукцион состоялся. Однако все пошло не по плану. Кинн прибывает до того, как он успевает повеселиться с Поршем, но, как ему докладывают позже, этого оказалось достаточно. Ущерб был нанесен.***
— Porsche is no longer Kinn’s bodyguard (Порш больше не телохранитель Кинна), — объявляет Кен во время их встречи неделю спустя. Они в саду одни, никого поблизости не наблюдается. Кен медленно затягивается сигаретой и выпускает дым в воздух, формируя из него кольцо. Вегас достаточно хорошо знает этого человека, чтобы понять, что тот не рисуется, пытаясь произвести на него впечатление, а всего лишь дурачится, словно малый ребенок, в душе которым и являлся. — I don’t know what you did during the auction, but it worked. We even had to punish him for neglecting his duties. (Я не знаю, что ты сделал во время аукциона, но это сработало. Нам даже пришлось наказать его за пренебрежение обязанностями.) В глазах Вегаса появляется заинтересованный блеск, конкурирующий с широкой ухмылкой на губах. — Oh? How was it? (Ох? И как это было?) — Он очень хочет знать. — Painful (Болезненно), — отвечает Кен с улыбкой. Вегас отпускает смешок. — Good. (Хорошо.) На самом деле это было даже лучше, чем хорошо. Мало того, что он вызвал трения в отношениях Кинна и Порша, так еще и ухитрился доставить последнему неприятности. Раз он не мог наказать Порша самостоятельно, то возьмет от ситуации по максимуму. — How’s Kinn doing? (Как дела у Кинна?) — Задает еще один вопрос Вегас, тоже вытаскивая сигарету. Его глаза устремлены на ближайшую садовую лампу. Комары слетаются на свет, жгут себя. Он видит, как их мертвые тела падают на землю. Новые почти сразу же занимают место своих павших товарищей, не подозревая, что их постигнет та же участь. — It must be hard for him, losing another person he thought he can trust. (Должно быть, ему тяжело потерять человека, которому, как он думал, может доверять.) Кен согласно мычит. Мужчина делает еще одну затяжку, создавая новое колечко дыма и отвечает. — He’s angry, more so than usual. Called in another whore of his. (Зол больше обычного. Вызвал очередную шлюху.) — Oh? And what has Porsche to say about this? (Оу? И что на это сказал Порш?) — Nothing (Ничего), — отвечает Кен. — The crazy one dragged him out of the mansion before he could see Kinn’s visitor. (Сумасшедший вытащил его из особняка, прежде чем он успел увидеть посетителя Кинна.) Вегас поворачивает голову к мужчине, сигарета так и болтается в его пальцах – незажженная и уже позабытая. — Porsche left the estate? (Порш покинул поместье?) — Спрашивает он нетерпеливо. — Hm, yeah (Хм, да), — подтверждает шпион, не замечая ничего странного в поведении собеседника. — I think they went back to that bar of his friend. Yok something. (Думаю, они направились в тот бар его подруги. Йок-что-то-там.) Вегас точно знает, о каком баре говорит Кен. И может добраться туда менее чем за тридцать минут и наверняка успеет пока никто не разошелся. Честно говоря, лучшего времени быть не могло. Только сегодня ему доставили новый байк, заказанный специально для плана, специально для Порша. Он торопливо прощается с Кеном и идет к гаражу, оставляя мужчину одного в саду дальше выпускать в воздух все новые и новые колечки дыма. Выглядело, словно тот посылает кому-то сообщение. Он поворачивает за угол. И останавливается. Его младший брат стоит там и с любопытством наблюдает. Камера болтается между пальцами мальчишки, ремешок из искусственной кожи туго обмотан вокруг руки. — Macau… (Макао…), — с раздраженным вздохом приветствует его Вегас. — What are you doing here? (Что ты здесь делаешь?) Младший уже в одежде для сна, состоящей из шорт и футболки. Обуви и носков в поле зрения, как обычно, не наблюдается. Что же еще отсутствует? Его телохранители, вот что. Хотя тоже ничего необычного. Вместо того чтобы ответить на вопрос, Макао пытается заглянуть за угол. Со своего места Вегас все еще может видеть Кена, сидящего в саду. Мужчина не спешит покидать поместье. — Who were you talking to? (С кем ты разговаривал?) — Спрашивает младший. —Wasn’t that Kinn’s bodyguard? (Разве это не один из телохранителей Кинна?) — Macau… (Макао…) Вегас хватает брата за плечи и разворачивает. Подросток активно сопротивляется, не желая сотрудничать. — Why is Kinn’s bodyguard here? Is he working for you? (Почему здесь телохранитель Кинна? Он работает на тебя?) — Его брат выглядит почему-то странно-обвиняющим. — Is he your spy? (Он твой шпион?) Вегас вздыхает. — Don’t worry about it, Macau (Не беспокойся об этом, Макао), — говорит он. — Go back to your rooms. (Возвращайся в свои комнаты.) — No way (Ни за что), — тот качает головой, настырно желая получить ответы. — First tell me what’s going on! (Сначала скажи мне, что происходит!) — How long have you been standing there? Did you hear what we were talking about? (Как долго ты там вообще стоишь? Ты слышал, о чем мы говорили?) — Задает собственный вопрос Вегас. То, что они общались с Кеном на английском, ничем не могло помочь, если подслушивающим был Макао. Мальчишка не отвечает. Невольно Вегас усиливает хватку на плечах брата, заставляя того поморщиться от боли. — Ouch! (Ай!) Тут же он разжимает руки, хотя по-прежнему блокирует путь к саду. Его мысли мчатся. Макао не мог выбрать худшее время для подслушивания. И речи не могло быть о том, чтобы его младший брат пересекся с Кеном. Шпионаж одно из самых опасных занятий и почти всегда заканчивается жестокой расправой. А еще шпионы имеют склонность к обману своих же партнеров, зачастую сливая информацию на обе стороны. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Кен заинтересовался Макао. Затем, к счастью, случается чудо. Из темноты появляется Чарли, мужчина держится напряженно. И только когда замечает Вегаса со своим подопечным, немного расслабляется. — Чарли! — Он тут же накидывается на телохранителя, не утруждая себя приветствием. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Почему мой брат слоняется без присмотра? — Простите, Кхун Вегас, — извиняется Чарли, глядя на маленького нарушителя. — Кажется, я слишком доверял Вашему брату. Он оказался намного хитрее, чем я думал изначально. — Спасибо, — на лице Макао расцветает горделивая улыбка. — Это был не комплимент, — одергивает Вегас. — На самом деле он и был, — вставляет Чарли. Но увидев мрачный взгляд, который Вегас посылает в его сторону, мужчина делает шаг назад, поднимая руки в защитном жесте. — Молчу-молчу. Вегас массирует виски, пора кончать с этим цирком. Он смотрит на наручные часы. Нельзя терять больше времени, если он все еще хочет успеть перехватить Порша. — Чарли, отведи Макао в его комнаты, — приказывает он телохранителю. — Сыграйте во что-нибудь или, я не знаю, посмотрите сериал. Да что угодно. Просто убедись, что он больше не будет носиться по дому. Его брат порывается протестовать. — Эй! Не говори обо мне так, словно меня здесь нет! — Макао, мне некогда с тобой препираться, — все больше закипает он, осторожно подталкивая младшего в сторону Чарли. Мужчина кладет руку тому на плечо, побуждая перестать сопротивляться. — Мы поговорим сразу же, как я вернусь. — Что? Нет! — Никак не может успокоиться тот. — Ты не можешь вот так запросто меня проигнорировать! — Извини, Макао, — говорит Вегас с искренним сожалением в голосе. Он быстро целует брата в лоб, заставая того врасплох. После, поворачивается к телохранителю с выжидающим взглядом. — Чарли… Тот сразу все понимает. Без промедления мужчина направляет мальчишку к зданию, твердо, но безболезненно. — Отпусти, Чарли! — Крики игнорируются. — Вы оба худшие! Слышите! Макао бросает последний мрачный взгляд через плечо прямо на старшего брата, а затем исчезает в проеме, активируя свой знаменитый режим обиды. Как только Вегас больше не слышит его проклятий, то оборачивается и сталкивается прямо с ухмыляющимся лицом Кена. — Teenagers, huh? (Подростки, ха?)***
События разворачиваются куда быстрее, чем предполагалось. Кинн и Порш продолжают ругаться. Порш покидает поместье. Кинн следует за ним. Обоих похищают.***
Вегас знает, кого в этом обвинят. Всегда одно и то же. Это все Побочная семья, грязные предатели, кто же еще может быть ответственен? Присутствие двух телохранителей из Основной Семьи, следующих за ним с Макао по пятам, пока они гуляют по магазинам, не вызывает удивления. Но может же он позволить себе слегка поглумился над мужчинами? Как только Вегас заканчивает провоцировать Пита и его коллегу, которые шпионили за ними из машины, то присоединяется к брату в общих комнатах. Макао затеял какую-то странную настольную игру и заставил всех своих телохранителей (и своего брата заодно) принять в ней участие. — Было весело гулять по магазинам, Кхун Макао? — Спрашивает Чарли своего подопечного. Рядом с ним огромное количество напечатанных денег, а также фигурки животных, в основном обезьян и тигров. Судя по всему, у мужчины в игре все шло хорошо, хотя это также может быть и ошибочным предположением. Вегас до сих пор не понял правил игры. — Да! — С улыбкой подтверждает подросток. — Я получил то, что хотел. Как будто у Вегаса был другой выбор. После того, как он пренебрег тогда Макао в пользу Порша, отправив с Чарли, его брат продолжал дуться. Мальчик начал снова с ним разговаривать только когда он пообещал провести вместе целый день, день, в течение которого они будут делать все, что захочет Макао. Вегас сразу же согласился. То, что с ним не разговаривали, было неприемлемо. Он не знал, как ему удалось выдержать в тишине целый день. — Братан… — Макао дергает его за рубашку, требуя внимания. Остальные телохранители полностью сосредоточены на игре, не замечая их взаимодействия, ну или, по крайней мере, делают вид, что не замечают. — Да, Макао? — Спрашивает он, наклоняясь ближе к брату. — Спасибо, — говорит тот с застенчивым выражением лица и покрасневшими щеками. — Сегодня было весело. Мы должны делать это чаще. Вегас чувствует, как его собственные губы растягиваются в улыбке. — Конечно, Макао, — легко соглашается он, ероша волосы младшего. — В следующий раз можешь пригласить и своего друга, если хочешь. Как, кстати, дела у Че? Вопрос срывается прежде, чем он успевает подумать. Вегас ведь даже не собирался спрашивать о брате Порша, но он искренне хотел узнать о друге Макао. Эта мафиозная драма сделала все таким сложным и запутанным… — У него все хорошо, — отвечает подросток, не обращая внимания на написанное на лице противоречие. — Кстати, о Че… ты знал, что в последнюю неделю он не ходил на учебу, потому что у его брата отпуск? — Нет, откуда бы мне было знать, — со смешком отвечает Вегас. По крайней мере, не о том, что Порчея не было на учебе. — Да, кажется, его брат работает за городом. И теперь, когда он вернулся на несколько дней, они захотели провести вместе как можно больше времени. Ему разрешили пропустить целую неделю занятий. Почему мы не делаем так же? Макао выжидающе смотрит на него. — Потому что я не работаю за городом? — Но ты же иногда отправляешься в командировки, — тут же возражает младший. — Хм…, — Вегас хмурится, будто действительно обдумывает предложение. — А твои оценки достаточно хороши для этого? Че невероятно умный мальчик, и то, что он пропустит неделю учебы, никак не повлияет на его успеваемость. Что насчет тебя? — Наконец спрашивает он с дразнящей улыбкой. Макао фыркает, чувствуя себя оскорбленным. — Братан, а откуда тебе знать об оценках Че? Я никогда не рассказывал, что он отличник. — Просто он выглядит, как типичный отличник, — отвечает, не признавая, что получил эту информацию из досье Нопа. — Уверен, этот ребенок настоящий образцовый ученик. Полная противоположность моему собственному брату-гремлину. — Эй! Перестань издеваться надо мной! Я не так уж и плох. Мальчишка поворачивается на месте и обращается к Чарли. — Я прав, Чарли? Наши оценки достаточно хороши, чтобы взять несколько выходных? — Ах, позвольте мне проверить, — отвечает мужчина и хватает свой телефон. Одновременно с этим выуживает откуда-то калькулятор. Озадаченный, Вегас наблюдает за происходящим. Макао ведь даже не делал домашнее задание самостоятельно, как он мог присваивать себе эти заслуги? Телохранители, по видимому, тоже не видели в этом ничего плохого, с радостью потакая младшему наследнику. — Ах, плохие новости, Кхун Макао, — наконец говорит Чарли спустя пару минут. — Если бы Вы спросили меня неделю назад, то мы бы без проблем смогли взять несколько выходных. К сожалению, кто-то напортачил с домашним заданием по математике, поэтому на этом курсе мы серьезно отстаем. Макао бормочет имя своего главного телохранителя с явным раздражением. Интересно, что Татча никак не реагирует. Зато вот Доум, в сторону которого раздражение младшего направлено не было, ссутулился на своем месте, пытаясь стать как можно незаметнее, что было проблемным с его-то размерами. Прежде чем Вегас как-либо это комментирует, его телефон звонит. — Прошу меня простить, — говорит он и выходит из комнаты, предварительно всучив все свои игральные карты в руки Чарли. Мужчина при этом издает растерянный звук, но без протеста их принимает. Чему Вегас рад, он до сих пор понятия не имел, как играть в эту игру. Во время последних нескольких раундов рядом с ним появилась небольшая стопка фигурок пингвинов. Судя по радостному выражению на лице Макао, это было нехорошо. Оказавшись в коридоре, вдали от игры и посторонних ушей, он принимает вызов. — They found them (Они нашли их), — голос Кена легко узнаваем. — Kinn and Porsche are alive. (Кинн и Порш живы.) Вегас усмехается. Кажется, пришло время больничного визита.***
БОНУС (1) Доум стоит в общей комнате, терпеливо ожидая появления Кхун Макао и Татча, чтобы отвезти юного подопечного на учебу. Он сверяется с наручными часами. Они уже отстают от графика. — Эй, Доум, — в дверях появляется Чарли и лениво машет рукой. — Пять минут до отправления. Татча сказал напомнить тебе не забыть взять домашнее задание по математике. Его нужно сдать сегодня. Сбитый с толку, он хмурит брови и смотрит на своего соседа по комнате чуть прищуренным взглядом. — Домашка - это твоя забота, — говорит он. Это заявление вызывает у мужчины смех. — Ну да, так же, как и твоя. — Что? Нет, — качает головой Доум. — Я отвечаю за доставку Кхун Макао на учебу и обратно. Часы, проведенные дома, которые, очевидно, включают в себя и домашнюю работу, за тобой. — Хорошая попытка, дружище, — Чарли снова усмехается. — Но домашнее задание изначально было поделено между нами поровну. И мы не договаривались ни о каких изменениях, когда получили новые графики работы. Кроме того, я бы все равно не согласился. Потому что не осилил бы все в одиночку. — Супер. Да и хрен бы с ним, — раздраженным тоном соглашается Доум. К сожалению, Чарли был прав. — Так что...? — Тот бросает в него выжидающий взгляд. — Что? — Где домашняя работа, чувак? Она должна быть сдана сегодня! Серьезно, возьми уже себя в руки. — Я почти уверен, что математика – твой предмет, — отвечает он, не стыдясь выйти из ситуации, солгав. Но его попытки бессмысленны. — А вот нихренашечки! — Как и ожидалось, парирует другой телохранитель. — Мы договаривались. В этом семестре за мной курсы истории и бизнеса, а ты берешь на себя математику и языки. Я провел последнюю неделю, изучая, как успешно открыть бизнес с нуля и не позволю вдруг сделать меня ответственным еще и за математику! Доум стискивает зубы. Черт возьми, почему он? Почему сейчас? — Блять. — Ну да, как-то так. Удачи, мужик. И с этими словами Чарли выходит из помещения, направляясь в сторону их общих комнат, скорее всего, чтобы наверстать упущенный и столь необходимый ему сейчас сон. Вокруг глаз мужчины залегли глубокие темные круги. Очевидно, Кхун Макао не давал ему спать всю ночь. Что было не впервой. Разум Доума бьется в истерике. Ему нужно решение и быстро! Не может быть, чтобы он проиграл такой жалкой вещи, как домашняя работа. Он не для того выполнял миссию за миссией, выживая в бандитских разборках и случайных перестрелках, чтобы потерпеть неудачу из-за математики. — Утро, Доум, — Татча входит в комнату, зевая. — Еще чуть задерживаемся. Кхун Макао играет в какую-то игру на телефоне. Он сказал, что не ступит за порог дома, пока не побьет свой текущий рекорд. Прежде чем мужчина успевает договорить, Доум оказывается перед ним, отчаянно хватая того за плечи. — Татча! Мне нужна твоя помощь! — Говорит он серьезным голосом. — Что…? Что-то случилось? — Тебе придется отвезти Кхун Макао на учебу самому, — продолжает он. — По самому длинному маршруту. Выиграй мне столько времени, сколько сможешь. Я отправляюсь туда прямо сейчас. — Зачем? — В недоумении Татча хмурит брови. — Не спрашивай, — смущенно бормочет Доум. — Просто сделай как я говорю… пожалуйста. За мной будет должок. Татча в нерешительности прикусывает нижнюю губу. Доум решает растоптать последние остатки самоуважения. Тяжелые времена, отчаянные меры и все такое. — Любое твое желание, Татча, только сделай мне это одолжение. Пожалуйста! Старший телохранитель в замешательстве смотрит на него широко раскрытыми глазами. Нельзя винить его за это. Доум относится к своей работе более чем серьезно. То, что он сейчас стоял перед своим коллегой, по сути, умоляя, было весьма странным. — Ох, ну ладно, хорошо, — со вздохом соглашается мужчина, высвобождаясь из хватки более крупного телохранителя. На лице Доума появляется улыбка. Он бросает благодарный взгляд на своего коллегу и разворачивается. Молниеносно бежит в сторону гаража. Никогда еще он не добирался до учебного заведения так быстро, как в этот день.***
Как только Доум прибывает в кампус, то лихорадочно осматривается. Ему нужно найти кого-то, кто посещает те же курсы, что и Кхун Макао. Он подходит к первой попавшейся группке, состоящей из пяти девушек. Те смотрят круглыми от удивления глазами, как он приближается к ним. Чем ближе он подходит, тем краснее девчонки становятся. Наконец, он останавливается перед ними, сжимая в руке тетрадь Кхун Макао по математике. Но прежде чем Доум успевает спросить их о домашнем задании, группка оживает. Девочки обмениваются взглядами друг с другом, затем начинают хихикать. А после, безо всякого предупреждения, встают и исчезают в здании, оставив сбитого с толку телохранителя в одиночестве. Доум разочарованно вздыхает и начинает искать других студентов. — Эй, пацан! Сделал домашку по математике? — Спрашивает он у следующего ребенка, проходящего мимо. Тот качает головой, разворачивается на 180 градусов и идет в противоположную от учебного заведения сторону. Доум не смотрит на удаляющуюся фигуру, ему нельзя терять время. Он подходит ко все большему количеству студентов, но ни один из них ничем ему не помогает. Девочки, к которым он обращается, только хихикают и краснеют перед тем, как убежать, мальчишки выглядят потерянными. Большинство из них признаются, что и сами не выполнили домашнюю работу. После быстрых и безрезультатных поисков Доум натыкается на кафе кампуса. Его последняя надежда! Он входит в заведение полный решимости. — У кого-нибудь есть домашнее задание по математике? — Восклицает он громко, привлекая внимание. Все находящиеся в помещении поворачиваются к нему. — А тебе зачем, дядя? — Спрашивает самый наглый подросток, скрестив руки на груди. — Ты препод что ли? — Что? Препод? Я не преподаватель! С чего ты взял? Честно говоря, Доум почувствовал себя немного оскорбленным. Он был одет в черную гавайскую рубашку в сочетании с темными джинсами и армейскими ботинками. Его пистолет хоть и был надежно спрятан, но все же ничего в нем не кричало «профессор»! — Мда? Тогда зачем тебе наша домашка? Сколько тебе вообще? Двадцать восемь? Ему и правда было двадцать восемь лет, но ребенку незачем знать об этом. — Просто дай мне свою домашку, малой, — буквально требует он. — Да пошел ты! Ни за что, — отвечают ему. — Свали! Раздраженный, Доум приближается к нахалу. Мальчишка тут же подскакивает со своего места, в спешке почти падая. Прежде чем он успевает что-то сказать, с ним заговаривает другой студент. — Эй, а я тебя знаю! — Темноволосый паренек стоит у стойки и ожидает свой напиток. Он хлопает в ладоши, улыбаясь. — Ты же кузен Макао? Ты приходил с ним в клуб в тот раз? Его прикрытие раскрыто, Доум сбегает. Как только он снова оказывается снаружи, то оседает в ближайшей подворотне прямо на землю и приваливается к стене здания, утыкая голову в руки. Что же с ним стало? Вместо того чтобы разбивать морды дилерам из других группировок, он угрожает детям, потому что ему внезапно понадобилась их домашняя работа? Невероятно. Он даже раскрыл свое прикрытие… его коллеги не должны узнать об этом. А что, если Кхун Макао кто-то расскажет… или, что еще хуже, его брату? — Эй, дядь. Доум поворачивает голову. Рядом с ним стоит подросток, одетый в зловещий плащ, совершенно не сочетающийся с его униформой. — Я слышал, что ты ищешь домашнюю работу по математике, — продолжает пацан тихим голосом. — Я могу помочь. Он приподнимает бровь, недоверчиво глядя на ребенка перед собой. Вот так запросто? — Серьезно? Тот кивает. — Серьезно, — говорит и протягивает руку. — Две с половиной штуки бат. — 2500 бат? Ты спятил? — Кричит он, а затем качает головой. — Хотя знаешь… по рукам. Вот. Он достает бумажник и отдает три купюры по 1000 бат. — Сдачу можешь оставить себе. Подросток берет деньги и протягивает ему спрятанную под плащом папку. Правда испуганно шипит, когда Доум начинает ее открывать. — Не здесь, чувак. Подожди, пока я уйду. Нельзя допустить, чтобы меня снова поймали. Доум закатывает глаза, но соглашается. Он ждет, пока ребенок не пройдет половину улицы и лишь затем заглядывает внутрь. И сразу же обнаруживает проблему. — Эй, пацан! Вернись! — Кричит он. — Это не та домашка! Мне нужна продвинутая математика, а тут вступительные тесты! Но слишком поздно. К тому времени, как Доум встает на ноги, подростка уже нигде не видно. — Отлично, — бормочет он себе под нос. — И что теперь? Он сверлит тетрадь Кхун Макао взглядом, не видя другого выхода, кроме как по-быстрому решить все самому. Медленно открывает ее и читает первый вопрос. >> 8−I // 3−2i << Если приведенное выше выражение переписать в форме a+bi, где a и b — действительные числа, каково значение a? (Примечание: i=√−1) Он закрывает тетрадь. — А может, у меня все же еще есть время на поиски какого-нибудь отличника? **** Когда Татча подъезжает примерно через двадцать минут, Доум уже выполнил домашнее задание самостоятельно. Будучи при этом уверенным, что девять из десяти упражнений сделал неверно. Не говоря ни слова, он запихивает тетрадь Кхун Макао в рюкзак, прежде чем передать тот мальчику. Пока Татча ищет место для парковки, он возвращается в кафе, решив переждать учебный день там. Официантка бросает на него насмешливый взгляд, когда он обессиленно приваливается к стойке. — Тяжелое утро? — Спрашивает она. — Я сделаю тебе как обычно. Не дожидаясь ответа, девушка подходит к кофемашине и готовит порцию тройного эспрессо без сахара и молока. Когда она заканчивает, то с широкой улыбкой вручает ему напиток. Доум принимает стакан с благодарным кивком. — Я добавила в твой заказ порцию рома, — сообщает она, подмигивая, когда он начинает пить. — Чтобы помочь тебе пережить день. Он давится кофе. — Китти, какого хрена? — Возмущается, откашливаясь. — Я на службе! Сумасшедший ржачь, не иначе, исходит от девушки. — Да пошутила я, Доум. Расслабься. Он фыркает, вытирая подбородок салфеткой со стойки. — На чаевые не расчитывай. — Ты ведь даже не платишь мне, — отвечает та, пожимая плечами. Она начинает варить еще один кофе, на этот раз для себя. — Кхун Вегас оплачивает счета. — Угу. А ты должна присматривать за его братом, а не издеваться надо мной. — Выше нос, Доум, — улыбается Китти. — Эта работа на самом деле весьма хороша. До того, как меня перевели на эту точку, приходилось работать в казино в центре города. Неблагодарная толпа, мрачное место, отвратительный график. Эта же похожа на сказку! Я могу проводить целый день, флиртуя с красивыми парнями и готовя милые напитки. — Повезло тебе. Доум вздыхает, затем одним глотком выпивает свою порцию эспрессо, которая может содержать алкоголь, а может и не содержать. Через окно он видит знакомую фигуру, направляющуюся к кафе. — Говоря о милых напитках. Мне нужно одно из этих сладких чудищ. Как там было? Ореховый фраппучино с дополнительной порцией мороженого, двумя порциями ванили, тыквенным сиропом, щепоткой корицы, и по одной порции меда и карамели. На кокосовом молоке, не соевом. Китти молчит, но ее улыбка говорит сама за себя. — Что? — Возмущается Доум, защищаясь. — Это не для меня. Девушка смеется, вытирая руки о фартук. — Я просто думаю, как это мило, что ты наизусть знаешь заказ своего напарника, — отвечает она. — Ну, я вынужден ежедневно смотреть, как он пьет это. И представлять не хочу даже какого оно на вкус. Китти качает головой и поправляет хвостик. Она подхватывает свой стакан и поворачивается, чтобы приготовить заказанный напиток. Доум молча наблюдает за чужой работой, четкие и отработанные движения успокаивают. Звенит дверной колокольчик. Внутрь заходит новый, хотя все еще не настоящий, клиент. — Ну, рассказывай, что случилось? — Начинает Татча, садясь рядом с ним. Доум издает протяжный стон, но затем во всем признается. Во время пересказа утренних событий Китти появляется с напитком Татча в руках. Мужчина принимает тот с возбужденной улыбкой, из-за чего Доум на мгновение теряет концентрацию. Он быстро заказывает себе еще один кофе, чтобы скрыть неловкость, а затем продолжает рассказ. К его удивлению, старший мужчина только посмеивается. Тот хлопает его по плечу с ободряющей улыбкой на лице. — Дерьмо случается даже с лучшими из нас, — говорит светловолосый телохранитель. — Я совершил ту же ошибку год назад. Позволь небольшой совет, никогда не покупай домашнее задание у других студентов, особенно если они носят подозрительно выглядящие плащи. — Не могу поверить, что попался на это. И какой же я после этого телохранитель? — Отличный, — без колебаний отвечает Татча. — Ты хотел только лучшего для Кхун Макао. Любой другой на твоем месте и не попытался бы сделать эту работу самостоятельно. В конце концов, этого даже нет в наших должностных инструкциях. — Толку-то с этого. Математика никогда не была моей сильной стороной, — он издает еще один стон, затем опускает голову на руки. — Моя репутация вконец испорчена. — Не волнуйся, Доум, — прикосновение к спине возвращается, теплое и успокаивающее. — Я позабочусь об этом.***
Когда на следующий день разозленный Кхун Макао возвращается с учебы к нему подходит Татча. Мужчина извиняется перед подопечным за плохо выполненное домашнее задание по математике, беря на себя всю вину. Доум смотрит на эту сцену с благодарностью. — Теперь ты торчишь мне две услуги, да? — Спрашивает Татча с хитрой улыбкой. Приходится согласиться. Его сердце гулко бьется в груди.***
БОНУС (2) Если и есть что-то, что Ноп ценит больше всего, так это преданность. Преданность Второй Семье, Побочной Семье, а, самое главное, лично Кхун Вегасу. У Нопа никогда не было «легкой жизни». В течение многих лет он не смог бы даже объяснить значение слова «легкий». После того, как совсем еще юного его выгнали из дома с жалким извинением за то, что мать не могла позволить себе одновременно прокормить Нопа и покупать наркотики, он провел годы, живя в приюте. Работники учреждения встретили его с широкими улыбками и обещанием лучшей жизни, в итоге он получил временный дом в одной из многих приемных семей. Сразу после попадания в приют его взяла к себе пожилая пара из среднего класса, что правда так и не оказалось обещанной лучшей жизнью. Примерно через месяц его снова выгнали. — С ним слишком много проблем, — сказали тогда приемные родители, возвращая ребенка, словно нашкодившего домашнего питомца. — Слишком громкий, слишком агрессивный, слишком сложный… просто слишком. Это и стало началом бесконечного круга. Быть усыновленным, провести несколько месяцев в новой приемной семье, а затем вернуться в приют, потому что с ним слишком много хлопот. Это продолжалось и продолжалось, пока ему не исполнилось семнадцать лет. Как и в большинстве приютов города, здесь было огромное количество детей, о которых нужно было позаботиться, но совсем не было денег. Неудивительно, что его выгнали из учреждения, как только он достиг определенного возраста. Жизнь на улице была чем-то лучше: он мог творить все, что хотел, никто не делал ему замечаний и не заставлял соблюдать правила; а чем-то хуже: не было никого, кто позаботился бы о нем, о его безопасности, у него не было еды или места для сна… не было ничего и никого. Большинство беспризорников через какое-то время сдаются. Он находил их неподвижные тела за мусорными баками или под мостами, нежеланных и забытых. Встретивших смерть с распростертыми объятьями и с глазами, лишенными всякой надежды. Ноп отказывался так умирать. Он присоединился к уличной банде, одной из многих, заправляющих в глухих переулках и грязных кварталах в самых мрачных частях города. Благодаря своему агрессивному поведению и тому, что он был бойцом-самоучкой, он вскоре стал одним из самых ценных членов банды. Он был их асом, их лучшим, их бешеным боевым псом, его боялись, как и другие группировки, так и собственные союзники. Ноп гордился своим положением. На короткое время он почувствовал себя непобедимым. Наконец, у него было то, чего он всегда хотел - место, которое он мог назвать домом, состоящее из людей с таким же прошлым, которые держали его рядом и подобострастно смотрели снизу вверх. Пока все не покатилось к чертям. Они украли не у тех парней. Из мафии, хотя Ноп тогда не знал об этом. Его банда, его друзья и союзники, его семья, они подставили его. Сказали мафиозному клану, что ограбление было его идеей, что Ноп единственный, кто несет ответственность за весь этот бардак. Они сбежали и оставили его. Словно жертвенную овечку в логове разгневанного льва. Ноп был уверен, что умрет в тот день, но все же не прекратил бороться. Он бился, брыкался, кричал, как бешеный пес, которым и был. Вместо пули в лоб ему подарили новый дом. Ган Терапаньякул, лидер мафиозного клана, чем-то он приглянулся ему. — Мы всегда сможем использовать такого хорошего бойца. Что скажешь, мальчик? — Да. Ноп сразу же согласился. Он присоединился к мафиозному клану, стал одним из их новобранцев. Не было ни дня, чтобы он не дрался, оттачивая свои навыки. Он хотел быть одним из лучших, как и раньше… нет, он хотел даже большего. Он хотел занять место подле Кхун Гана. Хотел стать главным телохранителем этого человека. Чтобы его боялись. Уважали. Стать незаменимым. В стремлении подняться по карьерной лестнице Ноп стал самоуверенным. Излишне самоуверенным. Он сам вызвал на бой главного телохранителя босса. И проиграл тут же, не нанеся ни удара. Он стал тренироваться больше, а затем запросил реванш. И снова проиграл. И так по кругу. Ноп тренировался, бросал вызов и проигрывал, и так неделя за неделей. Наконец, после десятого раза, круг замкнулся. Ноп снова проиграл, но вместо того, чтобы попасть к медику, его отнесли в роскошный кабинет внутри поместья. Его окровавленное и избитое тело скинули прямо под ноги Кхун Гану. Мужчина сидел за огромным столом из красного дерева, сцепив руки. На этот раз не было ни заинтересованного взгляда, ни манящей улыбки. Только лишь отвращение, когда тот приказал своему главному телохранителю избавиться от Нопа. — Мне не нужны неуправляемые люди, которые не могут подкрепить свои слова действиями, — сказал он. — Вы только лаете, но не кусаетесь. Какая мне польза от такого пса? Ему было нечего ответить. Ведь это была правда. — Я возьму его. И вот на сцену вышел Вегас Терапаньякул, старший сын Кхун Гана и наследник Дома, одетый в жилетку со странным принтом и широкие брюки, которые выглядели бы нелепо на любом другом, но каким-то необъяснимым образом подчеркивали устрашающий вид подростка. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, напряженно наблюдая за разворачивающейся сценой. — Если он тебе больше не нужен, Па, тогда я заберу его. Возражений не последовало. Кхун Ган кивнул. Теперь Ноп принадлежал сыну этого человека. После того, как его лечение закончилось, его вернули новому хозяину. — Почему? — Поинтересовался он. — Зачем? Такой, как я. Ни на что негодный. Кхун Вегас усмехнулся. — Может ты и проиграл бой, но меня больше интересует то, что было дальше, — сказал парень. Сбитый с толку Ноп слушал, нахмурив брови. Синяки, усеивающие тело, и болезненная пульсация в висках мешали сосредоточиться. — Ты снова встал, — объяснил Кхун Вегас, что-то напряженно высматривая в нем. — Сколько бы раз телохранитель моего отца ни избивал тебя, ты всегда возвращался. Снова и снова, и снова. Эта самоотверженность, я хочу ее. Ты отдашь ее мне? В горле у него образовался ком, который не имел ничего общего с болью от полученных травм. Ноп сглотнул, и звук этот громко раздался в тишине комнаты. Наконец, он кивнул, движение было рваным. — Да. На этом его судьба была решена. Ноп стал новым телохранителем Кхун Вегаса, наследника семьи. В последующие месяцы он не только укрепил свои боевые навыки, но и также развил в себе языковые таланты, шпионское мастерство и методы ведения переговоров. Он совершенствовался, проводил бесконечные дни, изучая новые навыки - все, чтобы стать еще полезнее для своего нового хозяина. Он учился, учился и учился, намереваясь стать лучшим телохранителем, достойным стоять рядом с Кхун Вегасом. Во время тренировок под присмотром наследника Семьи он никак не контактировал с остальными телохранителями. Не было нужды в отвлекающих факторах. Потому, когда главный телохранитель Кхун Гана сам бросил ему вызов, с единственной целью поиздеваться, он уважительно отказался, не обращая внимания на смешки, брошенные в спину. Как только Кхун Вегас был удовлетворен прогрессом, ему разрешили присоединиться к «полевой работе» в качестве главного телохранителя. Он следил за спиной наследника, как во время деловых встреч в шикарных офисах, так и непосредственно на улицах и грязных закоулках города. Не было ничего, что он бы ни сделал для своего нового хозяина. Он принимал каждое задание без единого слова протеста. Не имело значения, согласен ли сам Ноп с решениями Кхун Вегаса или нет. Он был оружием, которое дОлжно использовать так, как сочтет нужным хозяин. Однажды Кхун Вегас приказал ему самостоятельно вести допрос. Ноп сделал это без жалоб. Когда он закончил, его некогда бежевая гавайская рубашка стала темно-красной. Для него это не имело значения. Он получил необходимые ответы, о чем и просил хозяин. Сдав отчет, он возвращался в свою комнату, намереваясь сменить одежду. Но по дороге снова пересекся с главным телохранителем Кхун Гана. Некоторое время двое мужчин напряженно сверлили друг друга глазами, прежде чем разойтись каждый по своим делам. Ноп не был тем, кто первым отвел взгляд. Времена года сменяли друг друга, а он становился только сильнее. Ноп выполнял миссию за миссией, каждая сложнее и опаснее предыдущей. Он выслеживал врагов, сражался с противоборствующими кланами. Убивал и пытал, крал и лгал. Делал все, что просил Кхун Вегас. Интересы хозяина всегда были в приоритете. Постепенно он приобрел в Семье новую репутацию. Он больше не был бывшим уличным бандитом, случайно ставшим телохранителем мафиози, теперь он известен как правая рука Вегаса Терапаньякула, самого дьявола. Не такой жестокий, но такой же смертельно опасный. Не было ничего, что Ноп не сделал бы для своего хозяина. Его преданность не знала границ. Со временем даже сам Ган Терапаньякул вернул к нему былой интерес, но слишком поздно. Лидер Побочной Семьи предложил новую должность, в своем ближнем круге. Ноп отказался. — Почему? — На этот раз вопрос задал Кхун Вегас. — Почему ты не принял предложение моего отца? Не этого ли ты всегда хотел? — Хотел, — признался Ноп. — Больше нет. Его прежний интерес к главе Семьи почти полностью исчез. Вся его вера, преданность, каждая частица его самого теперь принадлежала Вегасу Терапаньякулу и никому другому. — Вы хотели мою самоотверженность, — сказал Ноп. — У Вас она есть. До дня моей смерти. Они напряженно смотрели друг на друга, пока на губах Кхун Вегаса не появилась легкая ухмылка. — Я бы предпочел, чтобы она осталась со мной навсегда. Живи для меня, Ноп. И займись уже обучением новых телохранителей… я устал. Слишком много мороки. Ноп почувствовал, как уголки его губ приподнялись в искренней улыбке. — Как пожелаете, Кхун Вегас. Это было обещание. Однажды, может быть, завтра или через двадцать лет Ноп умрет на службе у Вегаса Терапаньякула, но сначала он будет жить для этого человека. Всегда рядом со своим хозяином. Верный до самого конца.
