bruised knuckles and wild begonias

временной отрезок: 9 эпизод лакорна (и далее)

the greatest gift my parents ever gave me was my brother

      Телефон молчит.       Прошла уже целая неделя с тех пор, как он залег на дно. Семь полных дней. 186 часов. А Вегас так и не получил ни одной весточки. Ни звонков, ни сообщений, никаких посещений... ни от отца, ни от кого-либо еще. Абсолютная тишина.       Что само по себе было хорошим знаком. Перед отъездом он отдал четкие указания своему главному телохранителю. Они договорились, что Ноп свяжется с ним только в случае обнаружения Основной Семьей или же, если на кону будет стоять чья-то жизнь. Так что отсутствие новостей - это как раз таки хорошо. Это так. И Вегас это знает. Он знает, но...       Макао так ни разу и не позвонил.       Когда Вегас распорядился выдать Макао телефон, сказав младшему, чтобы тот воспользовался им только в случае крайней необходимости, он совсем не ожидал, что тот послушается... скорее наоборот. Он думал, что его брат, как только заскучает, начнет названивать или слать сообщения. С десяток, как минимум.       Он это предполагал, даже предвидел. Черт, да он хотел, чтобы Макао жаловался на домашку, ворчал на своих телохранителей и пересказывал каждую минуту прошедшего дня. И Вегасу было все равно, что это вообще-то опасно, что кто-то, хоть и маловероятно, но может умудриться отследить звонок. Он просто хотел услышать своего брата.       Но была лишь тишина. Телефон все так же молчал.       Как будто Макао и не скучал вовсе. Словно тому было плевать на его отсутствие.       «А может он просто вырос», — думает Вегас. — «Повзрослел и оставил меня позади».       И он бы не стал винить мальчишку, если бы это оказалось правдой.

***

      Как-то на вторую неделю полного игнорирования его существования, Вегас отправляется на короткую прогулку, чтобы немного проветрить голову. Телохранителей отставляет в доме, отказываясь от их сопровождения. Хотелось насладиться окрестностями в одиночестве без обезличенных людей, следующих за ним по пятам и распугивающих местную фауну.       Высоко в древесной кроне он замечает бинтуронга. Застенчивый медвежонок прячется среди густой листвы, сливаясь с окружением. Но Вегас видит его. И улыбается.       — You know, allegedly these animals smell like popcorn (Знаешь, говорят, что эти животные якобы пахнут попкорном), — задумчиво произносит он. — Wanna climb up there and find out? (Как насчет того, чтобы забраться и проверить?)       Он оборачивается.       Улыбка пропадает.       — Ох.       На мгновение он совсем забыл.       Его брата здесь нет.

***

      Время идет и ничего не происходит. Никаких новостей от Основной Семьи, что также означает, что вернется домой он еще не скоро. Сидеть на месте и выжидать, ничего не делая... оказывается утомительнее, чем он мог себе представить.       Вторая неделя заканчивается.       Все еще никакой весточки от брата.       Расстроенный отсутствием хоть какой-то внешней связи, Вегас полностью сосредотачивает все свое внимание на единственном оставшемся на данный момент развлечении. На своем пленнике. Его в равной степени и бесит, и будоражит наблюдать за тем, как мужчина улыбается и смеется во время пыток. Он хочет его сломать, раздавить, заставить сдаться.       Чего тот никак не делает.       Поэтому Вегас продолжает измываться.       День за днем, день за днем.       Не остается ничего кроме крови и гнева, боли, хлестких фраз и холодных равнодушных глаз. Вегас заперт в этом чертовом доме, в клетке собственного разума, терзаемый отсутствием единственного любимого человека, зато перманентно находясь под насмешливыми улыбками своего упертого пленника. Понемногу он начинает сходить с ума.

***

      На исходе третьей недели тишина неожиданно обрывается.       Раздается звонок. Звучит мелодия того самого телефона, номер которого знали лишь двое. Ноп и его младший брат.       Без промедлений Вегас принимает вызов, сердце бешено колотится в груди.       Он звонит! Наконец-то, наконец-то, наконец-то!       — Macau! (Макао!) — Голос даже для собственных ушей звучит слишком громко. Мысленно он уже продумывает самый быстрый маршрут обратно в поместье. В гараже стоит один из его мотоциклов. Не самая шустрая модель, но тоже сойдет. — What happened? What’s wrong? (Что случилось? Что-то не так?)       На том конце провода его встречает тишина, оглушительная в своей неловкости.       — Macau? (Макао?) — Переспрашивает Вегас, стоя уже одной рукой в рукаве куртки в открытых дверях.       Кто-то откашливается. Он замирает как вкопанный. Мучительно медленно захлопывает дверь. Голос на другом конце провода ему знаком, правда, отнюдь не тот, что он так желал услышать.       — Ноп, — приветствует Вегас. Он максимально спокоен, больше не выражает не единой эмоции. — Почему ты звонишь?       — Босс, — отзывается его главный телохранитель спустя мгновение. Тот кажется смущенным. Что заставляет мысленно чертыхнуться, стискивая зубы. Пальцы с силой сдавливают корпус телефона.       — Чего ты хотел? Что-то произошло дома? — Слова звучат преувеличенно резко.       — Да, босс, — отвечает мужчина профессионально обезличено. — Мы нашли Чарли. Он жив и возвращен в поместье.       — Наконец-то хоть что-то хорошее, — бормочет Вегас с ноткой зависти. Его телохранитель вернулся в поместье, а сам он чертовски далеко. С чем придется смириться еще на неопределенный срок.       — Статус? — Уточняет он, отбрасывая ненужные сейчас чувства.       — Все также лоялен Семье, в чем я убедился лично.       — Хорошо. Обсудим подробнее, когда я вернусь. А пока проконтролируй, чтобы он дождался меня живым.       — Конечно.       Снова воцаряется тишина.       Вегас уже было заносит палец над красной иконкой завершения вызова.       Он не хочет заканчивать разговор, но нет никаких причин его продолжать. Ему нужно повесить трубку.       — ...босс? — Вновь раздается голос Нопа, искаженный динамиком дешевого телефона.       Он мычит, давая понять, что слушает.       — Хотите, чтобы я передал трубку Вашему брату? — Неуверенно спрашивает тот. — Он задремал в своей комнате. Но я мог бы разбудить его.       Вегас хмурит брови, опуская взгляд в пол.       «Да», — думает он. — «Разбуди его. Сейчас же».       Он так хочет услышать своего брата, его смех, улыбку в голосе.       Но...       Прошло больше двух недель, а Макао так ни разу и не позвонил.       — Нет, — выдыхает он. — Все в порядке. Пусть спит.       — Уверены? — Тут же переспрашивает мужчина.       Вегас цокает языком.       — Да, Ноп, — подтверждает он. — Уверен. Возвращайся к работе.       Не дожидаясь ответа, он вешает трубку.       Горький привкус разочарования преследует до конца дня.

***

      Все меняется, когда приезжает отец.       Вегаса приветствуют презрительными взглядами и словами ненависти. Ну а сам он все разочарование вымещает... нет, не на отце, на пленнике. Преданной шавке Основной Семьи. Своем питомце.       Но неожиданно, тот и не питомец больше.       Теперь он... просто Пит?       Среди бури боли и хаоса, созданной им самим, Вегас находит родственную душу. Того, кто готов заглянуть в его бездну и не отвести взгляд. Кого-то с собственной тьмой внутри. Человека, так удивительно похожего на него самого. Очень медленно боль от того, что он недостаточно хорош для своего отца (никогда не был и не будет достаточно хорош) растворяется. Что его неожиданно устраивает.       — Снова читаешь эту дурацкую книгу?       С удивлением Вегас наблюдает за тем, как его пленник... Пит... листает книжку, которую часами ранее он пинком самолично выбил у того из рук. Он замечает глубокую царапину на обложке, которой не было раньше. Должно быть, появилась от удара о пол.       — Знаешь, тебе бы стоило поберечь ее, — спокойно отвечает Пит с улыбкой. — Что бы сказал твой брат, узнай он, как ты бросаешься его вещами?       При упоминании Макао Вегас замирает.       — С чего ты вдруг решил, что она принадлежит Макао? — Голос более резкий, чем ему самому того хотелось.       Не обращая внимания на гневный тон, Пит молча открывает книгу и демонстрирует передний форзац.       Имя его брата и номер группы выведены в углу знакомым почерком.       — Эм... — вырывается от неожиданности. В смущении он зарывается пальцами в волосы и отступает на шаг назад к двери. Пит ничего не говорит, лишь наблюдает со своего места на кровати. — Я и не заметил.       Телохранитель что-то хмыкает себе под нос и продолжает листать страницы.       — Твой брат - хороший ребенок, — неожиданно отзывается тот, нарушая тишину.       Вегас автоматически кивает.       — Он такой, — соглашается, не задумываясь.       Макао хороший ребенок. Лучший. Намного лучше его самого.       А может, его брат уже и сам это заметил, оттого и держался на расстоянии.       Неприятная мысль заставляет нахмуриться.       — Скучаешь по нему?       Вегас прислоняется спиной к двери, скрещивая руки на груди.       — Почему спрашиваешь? — Парирует он вопрос своим, высоко задрав подбородок.       — Просто поддерживаю разговор, — бормочет Пит, все так же переворачивая страницы.       Вегас усмехается.       — Смени тему, — произносит он хрипло. Пальцы впиваются в ткань рубашки. Он переводит глаза с телохранителя на дальнюю стену. — Я не хочу сейчас говорить о Макао.       — Забавно. А твой брат готов, не замолкая, часами трепаться о тебе, — следует незамедлительный ответ.       Вегас возвращает свой взгляд к мужчине. Тот смотрит на него с этим своим непроницаемым выражением лица.       — Пит, — чужое имя срывается с губ, предостерегая.       Телохранитель поднимает руки, наигранно сдаваясь. Цепи издают громкий лязг, стоит звеньям удариться друг о дружку. Инстинктивно, Вегас обращает свой взор на металл, поблескивающий в свете потолочной лампы.       — Прости, — отвечает Пит. — Ничего такого. Просто, когда я работал на Кхун Танкхуна, каждый раз, когда мы пересекались с твоим младшим братом, он не переставал хвастаться тобой. Рассказывал нам, насколько во всем ты лучше ваших кузенов. А во время той нашей совместной миссии так он и вовсе был словно приклеен к тебе.       Тепло разливается где-то в груди, невольно заставляя улыбнуться.       Вегас чуть отворачивается, чтобы телохранитель ни в коем случае не заметил, как на него повлияли эти слова.       — Должно быть, ему тяжело дается быть вдали от тебя столько времени, — продолжает Пит.       И... вся радость сходит на нет.       Пустой журнал телефонных вызовов стоит перед глазами.       — Не похоже на то, — бормочет он скорее себе, чем собеседнику. Но тот слышит и, ну, конечно же, тут же отзывается.       — Ты так шутишь, что ли? — Недоверчиво посмеивается Пит. — Да мальчишка просто обожает тебя!       Вегас хмурится.       Пит вздыхает, замечая это.       — Посмотри-ка сюда, — требует мужчина, снова размахивая учебником Макао.       Ведомый любопытством, Вегас подходит ближе. Очень быстро он находит глазами то, что Пит хотел ему показать. Между отрывками текста в пустом пространстве страницы изображены схематичные рисунки. Причем, несмотря на всю карикатурность, а-ля «палка-палка-и-кружочек», не трудно догадаться, кто есть кто. Вон телохранители Макао: Татча, Чарли и Доум... и даже внезапно Ноп. Он узнает и несколько сотрудников из домашнего персонала. А еще там был сам Вегас собственной персоной. Нарисованный на огненном троне и окруженный плачущими фигурами своих кузенов, преклонившими перед ним колени. Так же там присутствуют и грубые изображения явно учителей и других студентов колледжа, но Вегас игнорирует тех, наслаждаясь жалким видом ненавистных членов своей семьи.       — Твой брат восхищается тобой, — говорит Пит. — Ни вашим отцом, ни каким-то своим учителем, ни случайным айдолом или очередным популярным в интернете подростком. А тобой, человеком, которого он любит больше всего. Любой, у кого есть глаза, может это увидеть.       Вегас забирает книгу из рук Пита и вырывает страницу с рисунком.       Раздается ошарашенный вскрик телохранителя. Резким движением тот выхватывает книгу обратно и прижимает ее к бинтам на груди.       — Что ты делаешь? Совсем с ума сошел? — Спрашивает мужчина с широко раскрытыми глазами.       Вегас спокойно смотрит в ответ.       — Успокойся, — отвечает он. — Я просто захотел оставить этот рисунок себе.       — Нельзя же было вот так по-варварски просто взять и вырвать его! Это книга даже не твоя, она принадлежит твоему брату! И вообще, ты же любитель книжек! Я видел, как ты часами проводил за чтением! Как после всего ты можешь настолько безалаберно относиться к книге? Да что, блин, с тобой не так?       Вегас цокает языком, раздражаясь.       — Со мной все в порядке, — рычит он. — Кроме того, Макао точно не будет до этого никакого дела. Черт возьми, да он наоборот, скорее поблагодарит меня за уничтожение учебника. Заканчивай уже с наставлениями, зануда.       — Это не занудство, — качает головой Пит. — Моя реакция совершенно нормальная.       Вегас усмехается.       — Да пофиг, — прекращает он спор, медленно поднимаясь с места. Вырванная страница надежно спрятана в заднем кармане джинс. — Пойду принесу еды для ежа.       — Угу, — кивает Пит.       Вегас выходит из комнаты. Позади он слышит звук шуршания страниц. И улыбается.

***

      Приходит ночь, а вместе с ней смерть и тьма.       Ежик умирает. Последний. И Вегас вновь разбит.       Он уже давно должен был к этому привыкнуть.       Так почему же тогда ему все еще больно?       Еж не единственный, кто покидает свою клетку. Пит освобождается от оков и выбирается из комнаты. А у него сейчас даже нет сил остановить побег, ему все равно. Плевать, пусть Пит уходит.       Чего тот не делает.       Мир Вегаса вновь переворачивается с ног на голову.       И это застает его врасплох. Он застает его врасплох.       Пит.       На резкие слова тот отвечает мягкой улыбкой, на болезненные прикосновения - добром и пониманием.       Когда для Вегаса становится всего слишком много: гнева, печали, отчаянья; Пит не уходит. Он остается. Остается и выбирает его. Его. Вегаса. Его прикосновения. Его присутствие рядом. Просто его, такого неправильного, поломанного и без прикрас.       Вегас выстанывает чужое имя в дрожащую кожу.       Словно молитва, оно слетает с его губ.       Пит.       Он - море, накрывающее с головой.       Он - корабль, удерживающий на плаву.       Он - шторм, обрушившийся внезапно.       Он - все.       Дни проходят в незамутненном блаженстве.       Дни радости, счастья и тепла.       Они наслаждаются ими, пока Вегас, как обычно, не умудряется все похерить.

***

      Он разглядывает свои руки, а разум тем временем находится в оцепенении.       Пальцы сжимают пустой воздух, ему не за что больше хвататься, не за кого.       Пита больше нет.       Он потерял его.       И это только его вина. Во всем виноват один лишь Вегас. Он рушит все, к чему прикасается.       Руки медленно сжимаются в кулаки все крепче и сильнее, до боли.       И этого все еще недостаточно, чтобы заглушить назойливые мысли в голове.       Его больше нет. Пит ушел. Он ушел. Он ушел. Он ушел. Он не вернется. Он никогда не вернется. Это его вина, его вина, еговинаеговинаеговина...       С губ срывается рваный всхлип, в тишине комнаты звук раздается громко и резко.       Комнаты. Его комнаты. Комнаты Пита. Их комнаты.       Уже нет.       Он задыхается.       В горле стоит пульсирующий ком, мешающий сглотнуть, но он этого заслуживает.       Он одергивает рубашку, пытаясь ослабить давление ткани, дать возможность воздуху проходить свободнее.       Взгляд возвращается к маленькому столику у кровати. На нем по-прежнему были расставлены тарелки. Рис, лапша и суп, приготовленные для того, кто больше никогда не ступит в эту комнату, для того, кто никогда по собственной воле не разделит с ним трапезу.       Вегас поднимается.       Он не может выносить пребывание в этом чертовом «безопасном месте», ни одной минутой дольше он не станет тут задерживаться.       Он хочет домой.

***

      Он бесшумно входит в поместье Побочной Семьи. Словно тень, скользит по знакомым коридорам и комнатам. А может и не тень вовсе, да, скорее призрак. По крайней мере, именно таковым он себя и ощущает. Невидимым. Нежеланным.       Отец еще не знает, что он покинул тот проклятый дом, своим людям Вегас приказал молчать о поспешном отъезде раньше времени. Ему нужно, чтобы родитель оставался в неведении как можно дольше.       Ведь тот потребует немедленно вернуться, поскольку его нахождение в поместье пока еще было слишком опасным. Если Основная Семья поймет, что он больше не прячется, то будут последствия, как для него, так и для дорогого папочки. Чего нельзя было допустить. Но он не может вернуться.       Не раньше, чем...       Не раньше, чем...       — Нет, не так, Татча! Ты что, хочешь, чтобы мы продули? Ты все делаешь неправильно!       Не раньше, чем увидит своего младшего брата.       Вегас доходит до конца коридора. Без малейшего колебания он распахивает дверь, не задумываясь о том, кто еще может находиться в комнате.       — Неееет! Это все твоя вина, Татча!       Первое, что он видит - большой телевизор на стене. На экране отображается красный мигающий знак со словами >>ТЫ ПРОИГРАЛ<<, оповещающий о конце игры. Перед телевизором на подушке сидит Татча. Мужчина с геймпадом в одной руке и беспомощным взглядом, направленным на экран, выглядит невероятно потерянно.       — Ну почему ты никогда меня не слушаешь?       А вот и он. Макао.       Его младший брат, скрестив руки и стоя спиной к двери, недовольно отчитывает телохранителя.       Вегас делает шаг внутрь помещения и замирает. На мгновение он чувствует неуверенность. Ему не хочется ничего другого, кроме как ураганом ворваться в комнату и обнять своего несносного мальчишку, но...       Тот так ни разу не позвонил.       Его не было несколько недель, а Макао, имея такую возможность, так и не связался с ним. В некотором роде, тот ведь бросил его, почти один в один, как Пит. Хотя разве это было несправедливо? Что Вегас вообще сделал такого для этой Семьи, кроме того, что раз за разом привносил в нее лишь боль и гибель? Может, все же будет лучше, если он развернется и уедет обратно? Никто даже не узнает, что он был здесь. Никто и не заметит.       Дыхание сбивается. Звук этот на грани слышимости, но Макао все равно каким-то образом улавливает его. Подросток оборачивается и как только видит, кто вошел, геймпад тут же летит в сторону, а сам он с возбужденным криком мчится к нему.       — Братан, ты вернулся!       И в голосе столько радости, так много любви.       Прежде чем он успевает осознать, Макао уже намертво вцепляется в него. Инстинктивно Вегас обнимает в ответ, прижимая брата к себе. Пальцами он впивается в яркую ткань. Зарывается лицом в волосы мальчика, вдыхая родной запах, чуть дрожа.       Вегас прикрывает глаза.       Наконец-то он дома.

***

      — Why didn’t you call me? (Почему ты не звонил мне?) — Спрашивает Вегас, когда они остаются вдвоем.       Татча вышел из комнаты сразу же, как только увидел Вегаса, дав им возможность побыть наедине. Он знает, что телохранитель стоит в коридоре возле открытого дверного прохода, следя за тем, чтобы никто не посмел помешать их разговору. Видит силуэт мужчины даже со своего места на полу. Они с Макао сидят сейчас за большим изумрудным диваном, спрятавшись от мира в ворохе подушек и одеял.       — I didn’t want to bother you (Не хотел беспокоить), — отвечает Макао, глядя на него своими темными глазами, как две капли воды похожими на глаза их покойной матери. — I know you didn’t go to the safe house for fun, bro. It was because something dangerous happened. And me calling you, just because I wanted to hear your voice… that’s pretty lame, isn’t it? (Я ведь понимаю, что ты отправился в безопасное место не веселья ради. А потому что произошло что-то опасное. И если бы я начал названивать, только из-за того, что хотел услышать твой голос… это было бы довольно глупо, не считаешь?)       — Hey, don’t say that (Эй, не говори этого), — тут же возражает Вегас, толкаясь плечом. — You know, you can always call me if something’s wrong. I’ll always be there for you. (Ты же знаешь, что можешь звонить мне, если что-то не так. Для тебя я всегда найду время.)       — Well, but in this case I couldn’t (Ну, в этот конкретный раз я не мог), — фыркает Макао. Он скрещивает руки, показательно отводя взгляд в сторону, но совсем без запала. — You told me yourself that I should only contact you if there’s an emergency, if someone’s in danger. (Ты ведь сам сказал, чтобы я связывался с тобой только в крайнем случае или когда кому-то грозит опасность.)       «Я и был в опасности», — думает Вегас. — «Я настолько скучал по тебе, что постепенно начал терять рассудок».       — Well, next time I say something like that, just ignore me (Ну, значит, когда я в следующий раз скажу нечто подобное, просто игнорируй), — отвечает он со вздохом.       Макао усмехается, довольный победой в споре.       — I’ll take you by your word. (Ловлю тебя на слове.)       Младший начинает мять руками одеяло. Пальцы скользят по мягкой ткани. Вегас, как под гипнозом, наблюдает за чужими действиями.       — I really missed you, bro (Я очень скучал по тебе, братан), — раздается внезапный шепот.       Вегас улыбается.       — I missed you too (Я тоже скучал), — говорит он, кладя руку мальчику на плечо и притягивая в свои объятия. Макао принимает их без единого протеста.       — I take it back (Беру свои слова назад), — вдруг заявляет ему тот. — Next time, I won’t call you. I’ll go with you. (В следующий раз я не буду звонить. Я отправлюсь вместе с тобой.)       В глазах застыла решимость.       — Don’t leave me behind again. (Не оставляй меня больше позади.)       Вегас выдыхает. Он прижимает брата к груди, улыбаясь.       — I won’t (Не буду), — шепчет он в темную макушку. Это обещание.       Невидимая ноша спадает с плеч.       Оказывается, он зря волновался.

***

      Как только он находит в себе достаточно сил, чтобы покинуть комнату, не возвращаясь и не сжимая Макао в объятиях, как было уже трижды, то отправляется на поиски Нопа. И находит мужчину в своем тайном, надежно скрытом от посторонних глаз, кабинете. Помимо него самого, Ноп - единственный, кто знает пароль для входа и может использовать в качестве рабочего пространства. Тот даже не выглядит удивленным, когда Вегас проходит в помещение. Лишь вежливо кланяется и уступает место за столом.       — Вы насовсем вернулись, босс? — Интересуется Ноп.       — Да, — отвечает он, присаживаясь. — Хотя Па еще не в курсе. Давай пока оставим это в тайне. У меня есть кое-какие дела, и я не хочу, чтобы он в них вмешивался.       Его главный телохранитель послушно кивает.       — Что произошло, пока меня не было? — Спрашивает Вегас, выжидающе глядя на мужчину.       Ноп откашливается и начинает свой отчет.       Как и ожидалось от этого человека, тот начинает с самой важной части.       — В эти недели Вашего брата почти не было в поместье. Как Вы и приказывали, Татча и Доум каждый день вывозили его куда-то. Мы организовывали различные поездки, как в городе, так и за его пределами. Большую часть времени присутствовали и его друзья, хотя иногда выезды проходили и без них. Кхун Макао не особо возражал. У него всегда была с собой камера и, думаю, даже скорее раньше, чем позже, он расскажет Вам обо всем сам.       Вегас согласно мычит.       — Он очень скучал по Вам, — продолжает Ноп. Встревоженный, Вегас начинает барабанить пальцами по деревянной столешнице. Неприятный ком тяжестью оседает в груди, заставляя морщиться. Осознание того, что Макао скучал не меньше него, ощущается одновременно радостью и раскаянием. — Мы отвлекали его, как могли, но иногда даже наших совместных усилий было недостаточно. Первые выходные прошли хуже всего. Кхун Макао приснился кошмар, после которого он никак не засыпал еще несколько часов. Мы смогли сморить его лишь после того, как Татча построил крепость из подушек и одеял и улегся с ним рядом. Если мне будет позволено выразить свое мнение, то они смотрелись очень мило. Я сделал несколько фотографий. Подумал, что это Вас порадует.       На лице Вегаса невольно растягивается улыбка.       Он медленно кивает и жестом просит продолжать.       — Пока Татча и Доум были заняты заботой о Вашем брате, я занимался поисками Чарли. Как Вы знаете, я лично присоединился к разведгруппе и обнаружил его в захудалом госпитале неподалеку от доков. Несмотря на критическое состояние, ему удалось выжить. Я сразу же отвез его в одну из наших семейных клиник, и когда врач привел его в удовлетворительное состояние, перевез в поместье. Подтвердив свои догадки и то, что Чарли по-прежнему верен Семье, я позволил ему выйти на контакт с Вашим братом. Кхун Макао свято верит, что на его телохранителя во время отпуска напала дикая кошка. И он поставил перед собой задачу сделать так, чтобы Чарли не скучал во время своего вынужденного постельного режима. Поэтому с тех пор вместо ночных вылазок он предпочитал оставаться дома.       Объясняя, Ноп предоставляет медицинский отчет о состоянии Чарли. Вегас заинтересованно пролистывает бумаги, про себя отмечая список травм: разрыв кровеносных сосудов, переломы ребер, множественные гематомы и ссадины в области грудной клетки, контузия и прочее, прочее, прочее.       Таван совсем не сдерживался. Удивительно, что Чарли вообще выжил.       — Может звучать немного абсурдно, но травмы Чарли на самом деле очень помогли Кхун Макао. Он провел много времени, ухаживая за своим телохранителем и коротая время до Вашего возвращения. В первые несколько дней после отъезда, я то и дело заставал его с телефоном в руках буквально в секундах от звонка. Но, как только Чарли перевезли в поместье, это прекратилось.       Вегас задумчиво чешет подбородок.       — Я сам поговорю с Чарли, — наконец решает он, возвращая папку телохранителю. — Наш разговор давно назрел. Думаю, будет лучше, если он услышит о последствиях своего общения с Таваном тет-а-тет от меня лично.       Ноп медленно кивает, уже зная о его дальнейших планах на раненного.       Чарли, возможно, и действовал в их интересах, защищая Макао, но тот все равно делал это, не поставив в известность свое непосредственное начальство. С таким своенравным поведением нужно бороться.       — Ваша мачеха никак не контактировала с Кхун Макао с тех пор, как Вы покинули поместье, — докладывает Ноп ровным тоном, не выдавая ни намека на эмоции. — В настоящее время она находится на курорте на Бали. И не думаю, что собирается возвращаться в ближайшие две недели.       Вегас усмехается, но никак не комментирует это.       Еще бы, его дорогая «маман» предпочла умотать загорать на пляже за счет семейных денег, вместо того, чтобы помочь в трудный момент. Что ж, в данном случае ее наплевательское отношение наоборот обернулось благом. Вегас был рад, что эта женщина оказалась за тысячи километров от Макао, пока он не мог быть рядом.       — Что насчет Па? — Наконец задает он самый тяжелый вопрос.       Поскольку тот беспокоил Вегаса больше всего. За эти дни на отца свалилась куча проблем, в разы больше обычного. А, как известно, тому надо было на кого-то выплескивать скопившийся стресс. Вегас не боялся стать мишенью для чужого гнева, он-то к этому как раз привык. Лишь бы только не досталось Макао.       — Как и Вашей мачехи, его почти не было дома, — развеивает все опасения Ноп. Вегас облегченно выдыхает, он совсем не заметил, как задержал дыхание. — Он позаботился о том бизнесе, которым Вы занимались в последнее время, так как по понятным причинам, Вы не могли довести все до финальной стадии самостоятельно.       Телохранитель откашливается.       — Результаты не оправдали его ожиданий.       Вегас откидывается на спинку кресла.       Невольно проводит пальцами по щеке, прямо по месту, куда его ударил отец во время их последней встречи, где по-прежнему красовался синяк. Во всей этой суматохе он совершенно забыл о неудавшемся проекте по золотодобыче.       «Вы с Макао не достойны даже называться моими сыновьями.»       Он стискивает зубы, вспоминая разговор. Указательный палец перестает поглаживать место удара, вместо этого с силой впиваясь в синяк. Он ненавидел, ненавидел, ненавидел, когда папа злился, не мог вынести разочарования родителя. Но зачем было упоминать Макао, который вообще ни имел к этому делу никакого отношения? Единственного по-настоящему хорошего человека в их доме?       Услышав эти слова тогда, вспомнив их сейчас... его легкие наполнились гневом, не давая продохнуть. И на этот раз ярость была направлена не на себя самого, а на отца. Человека, отшвырнувшего родного сына ударом, обвиняя его во всем. Отца, что больно ранил в равной степени словами и кулаками. А все почему?       «Они бьют нас не потому что мы отстой. Они бьют нас, потому что сами отстой.»       Словно гром среди ясного неба, слова Пита эхом раздаются в голове, прогоняя прочь неприятные мысли.       Мгновенно дурацкое состояние сходит на нет, он снова может нормально дышать, в голове проясняется.       — Что произошло в том доме, босс?       Чужой голос вырывает из размышлений. Вегас невольно вздрагивает. Он поднимает голову и пересекается с глазами напротив. Брови мужчины нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску. Ноп задерживает свой взгляд на его щеке, где он все еще касается синяка. Вегас спешно убирает руку.       — Человек Кинна, тот телохранитель... он сбежал, — говорит Ноп, так не дождавшись ответа.       Вегас кивает.       — Да.       — И Вы никому не отдали приказ его выследить? — Скорее не вопрос, а констатация факта.       — Нет.       Тишина.       — Охрана сообщила мне, что Вы ждали, пока пленник вернется самостоятельно.       В чужом голосе нет ни нотки обвинения, одно только замешательство. Его главный телохранитель никак не мог понять, почему же он так себя повел.       Взгляд возвращается к столу и лежащим на нем бумагам. Строчки плывут. Он пялится на них, не моргая, пока боль не становится слишком сильной, а затем закрывает глаза.       — Босс? — Настаивает Ноп. — Что там произошло?       — Ничего, — отвечает Вегас.       Ничего такого, что он мог бы объяснить словами.       Ноп снова открывает рот, но он не дает тому возможности закидать его новыми вопросами.       — Передай всем, что если кто-то из наших ребят когда-нибудь столкнется с ним в будущем, пусть держатся подальше. Не взаимодействовать. Не нападать, — холодно инструктирует он. Взгляд такой же грозный, как и голос. Вегас хоть и не понимал пока, что делать со своими чувствами, одно знал точно - Пит больше не должен пострадать. Ни от его руки, ни от рук его людей.       Когда он не получает мгновенного ответа, то угрожающе прищуривается.       — Ты меня понял?       Ноп выпрямляется.       — Да, босс, — говорит тот, низко кланяясь.       Вегас удовлетворенно откидывается на спинку кресла.       Он позволяет себе еще пару секунд мыслей о Пите, представляя его лицо, глаза, улыбку. Затем задвигает эту картинку на задний план и резко встает. Воспоминания о том, что он потерял, не принесут сейчас никакой пользы, а ему еще нужно успеть кое-что сделать до встречи с отцом.

***

      — Значит, ты все же жив.       Услышав его слова, мужчина пытается принять сидячее положение в кровати. Вегас дает жестом отмашку не суетиться, и тот откидывается обратно на своем месте на груду пушистых подушек, спонсируемых, без сомнения, единственным и неповторимым Макао.       — Кхун Вегас, — Чарли уважительно склоняет голову.       Вегас опускается на пустой стул возле кровати. Сиденье все еще теплое, оно буквально говорит о том, что последний посетитель только что ушел. Он ощущает едва уловимый шлейф одеколона своего главного телохранителя.       Но вместо комментариев решает изучить лежащего в кровати мужчину с ног до головы. Фирменные очки Чарли отсутствуют, и тот смотрит на него в ответ, чуть прищурившись. Лицо у телохранителя зеленовато-желтое, синяки уже почти зажили. Чего нельзя сказать о груди, туго перемотанной бинтами. Согласно прочитанному медицинскому отчету и докладу Нопа, больше всего пострадала именно верхняя половина туловища. Под одеялами и перевязками скрыты травмы, на лечение которых уйдут недели, если не месяцы.       — Извините.       Чужой голос вырывает его из молчаливого разглядывания.       — За что?       Выгнув бровь, Вегас смотрит на мужчину.       Чарли не отводит взгляд и даже не моргает.       — Разве не очевидно? — Отвечает телохранитель. — Я без согласования покинул дом. Моим долгом было защищать Кхун Макао. А вместо этого я оставил свой пост.       — Ох, так вот как ты называешь стычку с моим покойным женихом, просто «оставил пост»? — Вызывающе уточняет Вегас, вздернув подбородок.       Глаза Чарли расширяются.       Вегас издает низкий смешок, хотя в нем настоящего веселья ни на грамм.       — Ты действительно думаешь, что я не знаю, зачем ты покинул поместье? Почему вообще решился на конфронтацию с Таваном на своих условиях, на безопасном расстоянии от Макао? Отдай мне должное, Чарли, я далеко не дурак, — давит он, не оставляя места для возражений.       Но тот все равно пытается открыть рот. Вегас не дает ему возможности ответить, продолжая. Он не сводит глаз с телохранителя, взгляд обвиняющий, как и его тон, но по-другому сейчас просто нельзя.       — Знаешь, вместо того, чтобы наводить вокруг таинственность, неся загадочными фразами чушь о верности мне и моей Семье, ты всего-то и должен был, что сказать правду. Избавив этим Семью от кучи проблем. Были потрачены немалые ресурсы на твои поиски, в частности время и деньги, я уже молчу о поднятых связях. И не забывай про Нопа, который лично поучаствовал в этом фарсе. У моей правой руки, если ты не знал, есть более важные дела, чем погоня за тенью. Подобное никогда не должно повториться. Я не позволю. Своенравным телохранителям, у которых нет проблем с нарушением правил, в этом доме не место. Ты понимаешь, к чему я все это, Чарли?       Вегас чуть склоняется вперед, упираясь локтями в колени. Он видит, как Чарли следит за малейшим его движением. Мужчина сглатывает, но ничего не отвечает. Его губы, сжатые в тонкую полоску, мертвецки бледные.       Вегас терпеливо выжидает, ни на мгновение не отрывая тяжелого взгляда от человека перед собой. В тишине комнаты на заднем плане отчетливо слышится тиканье часов, висящих на дальней стене: тик-так, тик-так, тик-так.       Наконец с губ Чарли срывается прерывистый выдох.       — Мне очень жаль, Кхун Вегас, — выдает телохранитель, переводя глаза на собственные, накрытые одеялом, колени, больше не в состоянии выдерживать его давящий взгляд.       — Принято к сведению.       Без дальнейшего промедления он поднимается. Оправляет рубашку, разглаживает воротник. Удовлетворившись своим внешним видом, снова обращает внимание на раненного телохранителя. Чарли все так же сидит, уткнувшись глазами в одеяло, пальцы сминают ткань, комкая. Но, как только он слышит следующие слова Вегаса, его голова резко взмывает вверх.       — У тебя постельный режим до особого распоряжения. Будешь оказывать посильную помощь коллегам, которые были вынуждены временно выполнять твою работу. Контролировать все по рации - посильная задача даже в твоем текущем состоянии. После того, как получишь одобрение врача, вернешься к своим предыдущим обязанностям и лучше бы тебе поскорее прийти в форму.       У Чарли от удивления открывается рот.       — Подождите? Что? — Потрясенно бормочет телохранитель. — То есть, как это... я не уволен?       — Если бы у меня были намерения отпускать тебя, то ты бы сейчас не лежал на этом самом месте, — отвечает Вегас. — А был бы похоронен на глубине шести футов. Зачем бы мне вообще тратить свое время на мертвеца?       Он бросает на телохранителя еще один недовольный взгляд.       — Семья еще не закончила с тобой, Чарли.       Мужчина, похоже, не верит ему, или скорее, боится поверить.       — Вы не можете снова сделать меня телохранителем Кхун Макао! — Громко протестует тот, качая головой.       Вегас прищуривается.       — А теперь, значит, ты мне говоришь, что я могу делать, а что нет? Не много ли на себя берешь?       — Что? Нет! Я не... это не то, что... — бормочет Чарли, отнекиваясь.       Хрип срывается с губ мужчины.       — Вы должны отстранить меня от службы подле Кхун Макао, — все же убито выдает тот.       — И зачем бы мне это делать? — Интересуется Вегас, скрестив на груди руки.       Не говоря ни слова, Чарли обводит свою фигуру жестом руки.       Когда его босс никак не реагирует на это, мужчина мученически стонет.       — Да Вы только посмотрите на меня!       — Уже смотрю, причем довольно долго, — легко отзывается Вегас. — Именно поэтому ты пока на постельном режиме.       Он жестом прерывает очередные, уже было сорвавшиеся, протесты.       — Вот только не говори мне, что не сможешь убить человека, не вставая с постели. Я знаю тебя, и на что ты способен, — тянет Вегас, многозначительно разглядывая человека перед собой. — Я позволяю присматривать за своим братом только лучшим, а ты - лучший, так что смирись.       Помимо боевых умений, был еще один немаловажный факт - Макао любит этого конкретного телохранителя. Вегас знает, что его младший брат привязался ко всем трем мужчинам: Татче, Доуму и Чарли; что было весьма предсказуемо, ведь подросток находился с ними двадцать четыре на семь. И если один из них вот так внезапно исчезнет, без предупреждения и слов прощания, то это оставит на Макао глубокий след. Чего Вегас не допустит, не тогда, когда легко может предотвратить подобный исход. И если для этого ему придется дать сбежавшему телохранителю второй шанс, пусть так. В конце концов, лояльность Чарли не подверглась сомнению, проблема возникла лишь потому, что тот действовал по собственному желанию, ничего катастрофичного, чего не сможет исправить парочка тщательно подобранных слов.       — В твоем состоянии есть и плюсы, — сообщает он телохранителю. — Сомневаюсь, что Макао теперь будет покидать поместье по ночам, зная, что ты не в той форме, чтобы за ним гоняться.       Чарли чуть поворачивает голову в сторону. Вегас следует за его взглядом. Геймбой его младшего брата лежит на прикроватной тумбочке, а рядом с ним расположилась целая стопка игр. Вегас очень хорошо знает, что подросток может часами залипать с этой штукой в руках, не прерываясь даже на поесть и попить. Так что то, что тот оставил ее в палате Чарли, имело огромное значение. И телохранитель тоже понимал это. Мужчина судорожно выдыхает, опуская плечи. Вегас не уверен, от усталости это или от облегчения. Вероятно и то и другое в равной степени.       — Ноп зайдет позже, чтобы обсудить детали, — кидает Вегас, уже направляясь на выход.       Прежде чем уйти, он бросает последний короткий взгляд на телохранителя. Вот теперь Чарли наконец-то снова смотрит на него. Как только тот убеждается в том, что Вегас обратил на него внимание, то благодарно склоняет голову.        — Спа...       — Не пойми меня неправильно, Чарли, — обрывает он. — Я оставляю тебя в живых не из-за какой-то глупой сентиментальности, я делаю это, потому что это мое право. Когда ты начал работать на эту Семью, то отдал себя в наши руки. Твое будущее, твоя жизнь, твоя смерть - все это принадлежит мне и моей семье. Никогда не забывай об этом.       Не дав Чарли даже возможности что-то ответить, он покидает помещение, оставляя телохранителя в растерянности.

***

      Кофе отвратителен.       И, несмотря на то, что тот сладок настолько, что аж сахар скрипит на зубах, Вегас через силу делает еще один глоток, стараясь не скривиться. Макао сам приготовил этот напиток, преподнеся ему с широкой улыбкой на лице.       — You need some sugar, bro! (Тебе нужно немного сахара, братан!) — Заявил ему подросток и плюхнулся в соседнее кресло-мешок.       Не говоря больше ни слова, тот начинает играть во что-то на своем телефоне, ведь его Геймбой так и остается у Чарли, дабы телохранитель не заскучал на своем постельном режиме. Лишенный разговора, Вегас возвращает внимание к книге, какому-то пресному научно-фантастическому рассказу, в котором было слишком много псевдо-научных рассуждений, вместо реального сюжета. Он надеялся, что может хоть кофе поднимет немного настроение, но нет, тот оказался ничем иным, как жидкой отравой.       Он переводит взгляд на Макао. Не уверен, устроил ли его брат такую подставу нарочно, или же это всего лишь случайность. Но предпочитает на всякий случай хранить молчание. Ведь не хочет ранить чувства мальчика. Не так, как ранил чувства кое-кого другого.       Губы морщатся.       Против воли, мысли по-прежнему возвращаются к Питу. Что бы он ни делал, образ мужчины отказывался покидать его разум. Он никак не мог отвлечься.       Вегас может и сидит сейчас на пыльном чердаке в поместье Побочной Семьи, но мыслями он все еще в том чертовом доме, скован по рукам и ногам, пленен и заперт, прямо как Пит не так давно.       — Bro… are you alright? (Братан... ты в порядке?)       Вздрагивая, он концентрируется на младшем брате. Макао смотрит на него, во взгляде сквозит ничем не прикрытая тревога. Он уже перестал рубиться в свою игру, телефон лежит отброшенным в сторону, а экран погас... интересно, насколько давно.       Вегас сглатывает.       — Why do you ask, Macau? (Почему спрашиваешь, Макао?)       — Well… (Ну…) — Тот потирает подбородок и указывает на книгу у него в руках. — For starters, you’ve been staring at the same page for ten minutes now. (Для начала, ты уже минут десять пялишься на одну и ту же страницу.)       — Oh… (Ох...)       Вегас захлопывает книгу, не удосужившись даже запомнить где остановился.       Он совсем не заметил, как перестал читать.       — So… what were you thinking about? (Так… о чем ты задумался?) — Продолжает расспрашивать подросток, как и всегда, ни в меру любопытный.       «О Пите», — мысленно произносит Вегас. — «Всегда об одном лишь только Пите».       — You know, you seem different (Знаешь, ты выглядишь по-другому), — произносит Макао, не получив ответа.       В замешательстве Вегас хмурит брови.       — Different, how? (Как это, по-другому?)       Прищурившись, он смотрит на брата. Макао лишь пожимает плечами, пальцами играясь с краем рубашки. Но, несмотря на всю эту возню, взгляда его мальчик не избегает.       — Dunno… just different (Не знаю… просто по-другому), — все же выдает тот. — You’re always lost in thought, and... (Ты вечно погружен в свои мысли и…)       — And…? (И…?) — Подсказывает он, когда младший замолкает.       Тот взволнованно прикусывает нижнюю губу, не зная, стоит ли продолжать.       Вегас не повторяет свой вопрос, позволяя Макао решить эту дилемму самостоятельно.       — And you look sad (И ты выглядишь грустным), — все же говорит тот. — I don’t like it when you’re sad. (Мне не нравится, когда ты грустишь.)       Подросток откидывается на него, прижимаясь теснее. Их лодыжки соприкасаются. Давление родного тела позволяет Вегасу почувствовать клубящееся где-то глубоко внутри тепло. Макао заземляет его, как ничто другое, все эти пару дней с тех пор, как он вернулся.       — Why are you acting like this? What happened at the safe house? Tell me! (Почему ты так себя ведешь? Что случилось, пока ты был в том доме? Ответь!) — Настаивает мальчик. — And don’t say it’s because of Pa, because I know that’s not it. (И не говори, что это все из-за Па, потому что я знаю, что он тут не при чем.)       Макао смотрит на него невероятно серьезно, и за этим не скрыто ничего, кроме искреннего беспокойства.       И Вегас... ломается.       Внезапно в нем возникает потребность рассказать обо всем, что произошло. Рассказать про Пита. Ему хочется поделиться своими мыслями и чувствами, по крайней мере, хорошими частями; убедиться, что все это и правда произошло с ним, что было реальностью, а не последствием удара по голове или шизофреническим сном. И единственным, с кем бы он хотел поговорить об этом, был его младший брат.       — I met someone (Я встретил кое-кого), — признается Вегас, едва на грани слуха, словно, если он скажет об этом громче, то навлечет на себя чей-то гнев.       Его брат, однако, не разделяет тех же опасений.       — Really?! (Правда?!) — Взволнованно выкрикивает Макао, придвигаясь еще ближе. — Is that why you’re always distracted? Are you thinking about them? Do you like them? I guess so, because you would look way angrier if that wasn’t the case. But wait, why are you so sad then? Are they already in a relationship? (Ты поэтому такой отстраненный? Думаешь об этом человеке? Он тебе нравится? Кажется, так оно и есть, иначе бы твой взгляд был злее в ином случае. Но подожди, почему же ты тогда грустный? Этот человек уже в отношениях?)       С губ Вегаса срывается тихий смешок.       Он кивает, отвечая на самый первый вопрос.       — Yes, I like them. Took me by surprise too, if I’m honest. (Да, нравится. Для меня, если честно, это тоже стало неожиданностью.)       Макао присвистывает.       — Wow, that’s a real compliment, coming from you, bro. So, how is he? It’s a guy, right? (Вау, да от тебя это самый настоящий комплимент, братан. Ну так, какой он? Это же парень, верно?)       — Yes, Macau. It’s a guy (Да, Макао. Это парень), — подтверждает Вегас, закатывая глаза.       На щеках младшего появляется легкий румянец.       Тот игриво толкает его в плечо.       — Don’t be mean (Не будь злюкой), — ворчит младший. — I just wanted to make sure. (Я просто хотел убедиться.)       Губы сами собой растягиваются в нежной улыбке. Прежде чем он успевает еще что-то сказать, Макао снова говорит. Мальчик буквально не может усидеть на месте, вибрируя от волнения, его глаза сверкают.       — Well? And? How is he? C’mon bro, tell me! (Ну? И? Какой он? Давай, братан, расскажи мне!)       Вегас обдумывает, а затем осторожно отвечает.       — Kind (Добрый), — говорит он. — Maybe too kind. (Может, даже слишком.)       Доброта Пита была первым, что действительно заметил в нем Вегас, что заставило его изменить уже сложившееся восприятие этого человека. Телохранитель был сильным и решительным, никогда не сдавался, чего бы он ему не наговорил или не сделал, что уже само по себе было впечатляюще, но более всего Вегас был потрясен его добротой. Бурю из ярости, гнева и боли Пит встретил успокаивающими словами и нежными улыбками. Одно лишь только воспоминание об этом заставляет вздрогнуть.       — What else? (Что еще?)       Вегас откашливается, пользуясь этим мгновением, чтобы взять себя в руки.       Он промаргивается, пытаясь вернуться в настоящее.       — A bit weird (Немного странный), — добавляет он, встречаясь с непонимающим взглядом Макао. — He adores spicy food. (Он тащится от острой пищи.)       — Ohhhhh... (Ооооох), — мальчик кивает, словно что-то сопоставил у себя в голове. — That’s why there are so many cooking tutorials on your tablet. You’ve been cooking for him! (Так вот почему на твоем планшете столько кулинарных рецептов. Ты готовил для него!)       Вегас кивает.       — And? Did he like it? (И как? Ему понравилось?)       В голове снова всплывают воспоминания.       На этот раз те, которые бы он хотел напрочь стереть из памяти.       — He didn’t eat it (Он не пробовал), — бормочет Вегас, думая о разбитых тарелках и своих жестоких словах. Щека отзывается болезненной пульсацией.       — Oh? Why not? (Ох? Почему нет?) — Разочарование отчетливо написано на лице мальчика.       — There was no chance (Не представилось шанса), — отвечает он после минутного размышления. — He left before I could give it to him. (Он ушел прежде, чем я успел его накормить.)       Он ушел, не дав мне возможности все исправить.       — Hmmm… (Хммм…) — задумчиво тянет подросток и вновь падает в свое уродливое кресло. Телефон валится на пол, но тот даже не обращает на это внимание, давая понять, что он и правда увлечен их разговором. — Well, then just ask him next time. (Что ж, тогда просто предложи ему в следующий раз.)       Макао слегка пинается одной ногой, при этом шкодливо ухмыляясь.       В замешательстве Вегас склоняет голову. Имя брата вопросительно срывается с губ.       Тот издает преувеличенно драматичный стон, прежде чем снова садится.       — Whoever the guy is, you obviously care about him. A lot (Кем бы ни был этот парень, ты явно заботишься о нем. Сильно), — говорит ему, как маленькому. — He must be pretty special then. (Что значит, он должен быть очень особенным.)       Пит особенный. Он такой. Самый особенный для него человек.       Но...       — I don’t think I’ll get another chance. I wasn’t very nice to him during our last meeting. (Не думаю, что у меня еще появится шанс это сделать. Я был не очень-то мил с ним во время нашей последней встречи.)       Или в целом.       — I don’t think he wants to meet again. (Не думаю, что он захочет меня увидеть еще раз.)       Макао усмехается.       — Bro… you’re never nice. That’s your thing. (Братан… ты никогда не бываешь милым. Это твоя фишка.)       Вегас оскорбленно распахивает рот, собираясь сделать наглому подростку выговор. Но такой возможности ему не дают. Макао говорит еще до того, как он успевает сформировать первое слово.       — Besides, bro. You think he doesn’t want to see you, but you don’t know for sure, right? (Кроме того, братан. Ты считаешь, что он не хочет тебя видеть, но ты ведь не знаешь этого наверняка?)       Он не отвечает.       Их последняя встреча была полна гнева и сожаления... с обеих сторон.       «Прости», — сказал ему Пит, прямо перед тем, как вырубить мощным хуком. — «Прости».       Извинялся ли он за то, что ему пришлось сделать это для того, чтобы сбежать? Или за то, что он собирался навредить ему? А может потому, что считал, что стоило уйти еще тогда, когда представилась такая возможность? Или за все сразу? Вегас не был уверен.       — Don’t give up, bro (Не сдавайся, братан), — продолжает Макао. — If you really like him, if the guy is as special as you say, then don’t give up without knowing for sure what he thinks. Talk with him, at least one last time. (Если он тебе и правда нравится, если этот парень такой особенный, как ты говоришь, то не опускай руки, не зная наверняка, что он думает. Поговори с ним, хотя бы в последний раз.)       Протесты наводняют голову, плавя мозг.       Он не заслуживает второго шанса.       Он не заслуживает увидеть Пита снова, не в этой жизни.       Он не заслуживает.       И Вегас это осознает, а еще он отлично знает себя.       Люди в целом по натуре своей эгоистичные существа, и сам он жаден даже больше, чем все остальные.       — Okay. (Хорошо.)       Ответная улыбка Макао ослепляет. С возбужденным криком тот бросается вперед и заключает своего старшего брата в крепкие объятия. И Вегас просто тает от этой нежности.       — You got this, bro. I believe in you. (У тебя получится, братан. Я в тебя верю.)       Он усиливает хватку.       — Thank you, Macau. (Спасибо, Макао.)       Спустя пару мгновений он отстраняется, хотя и не отпускает плечи младшего. Не хочет отдаляться, пока еще нет.       — You know, you give pretty sound advice, Macau (Знаешь, Макао, а ты даешь довольно дельные советы), — поддразнивает он.       — Well, if I had been too scared to ask out P’Paitoon, we wouldn’t have gone on a date either (Ну, если бы я трясся от страха, то никогда бы так и не позвал Пи’Пайтуна на свидание.)       Улыбка медленно сползает с лица Вегаса.       — What? (Что?) — Спрашивает он мрачно.       И только сейчас Макао осознает последствия своих слов.       Глаза мальчишки расширяются, а с губ слетает нервный смешок.       — Uh… nothing, bro (Эм… ничего, братан), — бормочет тот, избегая его взгляда. — Forget it. (Забудь.)       Макао наигранно смотрит на свое запястье.       — Oh, look at the time! (Ох, только посмотри на время!) — Восклицает подросток, хотя никогда не носил наручных часов. — I really have to go now! (Мне уже пора идти!)       — Uh-huh… forget it, Macau! (Ага… забудь об этом, Макао!) — Тут же отвечает Вегас, сгребая младшего. Несмотря на протесты, он не отпускает его, даже наоборот. Они начинают шуточно бороться, пока Вегас не оказывается сверху, надежно зажимая Макао между собой и креслом-мешком, чтобы тот точно не смог сбежать.       — Bro! Let me go! (Братан! Отпусти!)       — Never. (Ни за что.)       В итоге Макао так и не объясняет, зачем вообще пригласил на свидание это отродье самого сатаны, но Вегас вполне довольствуется тем, что младший сейчас рядом. Однако мысленно он все равно планирует кровавую расправу. Исчезновение одного мерзкого подростка, вероятно, даже не попадет в заголовки новостей.

***

      Вегас сделал это.       Он позвонил Поршу.       Попросил этого человека о помощи и получил ее.       Он видел его! Он разговаривал с ним. Он даже касался его.       Пит. Пит. Пит.       А теперь ему предстоит вернуть услугу. В конце концов, в их мире ничего не бывает бесплатно.       Вегас смотрит на фотографию, зажатую в руке, на загадочную женщину, мать Порша.       Пришло время получить ответы.

***

      Ситуация обостряется. Впрочем, а когда было иначе.       Вегас находит дядю Порша. Они встречаются с мужчиной, но прямо на их глазах в того стреляют. Благо, сами они умудряются сбежать. На обратном пути к дому Порша мысли Вегаса блуждают, но на этот раз они не совсем о Пите, они о лучшем друге этого невероятного человека.       Вообще все это их общение с Поршем странное. Он ловит себя на том, что оно ему нравится. Кто знает, возможно, в другой жизни они вполне могли бы стать даже друзьями. В жизни, которая не была бы наполнена кровью, болью и убийствами.       Он прогоняет эту мысль из головы.       Плохая примета - думать о другой жизни, когда эта еще не завершилась. Его одежда и без того в чужой крови.       Высадив Порша, Вегас направляется в поместье Побочной Семьи, сумка с деньгами, что он подготовил для обмена на информацию, все еще с ним.       Он выбирает самый длинный маршрут. А когда приезжает - все рушится. Корн, его дядя, негласный лидер Основной Семьи, мертв. Ноп сообщает ему новость прямо с порога и буквально через какую-то минуту его вызывает к себе отец.       Тот стоит, опершись на свой огромный стол, между пальцев зажата наполовину истлевшая сигара. Взгляд мужчины блуждает по дальней стене, но стоит только Вегасу пройти в кабинет, как тот тут же сосредотачивает свое внимание на нем.       — Па, я знаю, что все еще должен быть... — тут же пытается успокоить отца, объяснив свое внезапное возвращение в поместье раньше срока, но не успевает.       — Да кого это теперь вообще волнует? — Бросает мужчина, грубо перебивая. — Разве ты не слышал новости, мальчик? Мой брат мертв.       — ..Ноп только что сообщил мне, — осторожно отвечает Вегас, не зная, что еще к этому добавить.       Что его отец хочет услышать? Соболезнования, ведь умер его родной брат? Или возглас триумфа, поскольку они, наконец, взяли верх над другой Семьей?       Вегас не уверен и потому молчит.       — Время пришло, — тянет мужчина, не замечая его колебаний. А на лице улыбка. Сейчас он выглядит счастливее, чем когда-либо. — Момент, которого я ждал всю свою жизнь, наконец, настал.       Отец тушит сигару в опаловой пепельнице, стоящей тут же на столе, хотя та так и не была докурена. Широкими шагами он обходит стол и садится в кресло.       — Собери наших людей, Вегас. Всех, — отдает приказ. — Хватит нам уже с ними сюсюкаться. Завтра мы атакуем главное поместье. Возьмем то, что по праву должно быть нашим. Наконец-то мы станем известны, как Основная Семья, лучшая Семья.       — А как же Кинн? Разве мы не должны подождать с...       Твердый кулак ударяется о такую же твердую древесину и не дает продолжить.       — Нет! — Произносит отец резким, словно хлыст, голосом. — Никакого больше промедления, Вегас. Мы атакуем завтра, не дав им возможности подготовиться.       Родитель смотрит на него из-под прищуренных глаз.       — Ты меня понял?       — Да, Па, — следует немедленный ответ.       — Хорошо, — тот довольно откидывается на спинку кресла. — Приготовления оставляю на тебя. Не разочаруй меня. Только не в этот раз.       Мужчина берет рамку с фотографией со стола. Неожиданно нежным движением проводит по стеклу. Вегас с тревогой наблюдает за этим действом, сердце заполошно бьется в груди. Со своего места он не может видеть фотографию, но прекрасно знает, что на ней запечатлена мама Порша.       — Не думаю, что стоит говорить Макао о нападении. Я прослежу, чтобы он остался в поместье с парочкой телохранителей.       Неопределенное мычание исходит от отца, который по-прежнему увлечен своим занятием. Вегас стискивает зубы, тяжесть в груди давит с каждым мгновением все сильнее.       — Па? Ты меня услышал? — На этот раз громче переспрашивает он.       — Да, да, — мужчина лениво отмахивается от него, как от надоедливой мухи. — Делай, как посчитаешь нужным.       Руки сами собой сжимаются в кулаки. Он убирает их за спину.       Не хочет демонстрировать свою злость, поскольку безопасностью Макао, как обычно, пренебрегают.       Ну, хотя бы отец позволил ему самостоятельно принимать решения.       — Можешь идти, мальчик. Или что-то еще?       Он выдыхает и заставляет себя расслабиться.       Разжимает кулаки.       — Нет, Па, — спокойно говорит он. — Я начну приготовления.       Мужчина хмыкает. Вегас направляется к двери. Прежде чем покинуть кабинет, он бросает последний взгляд на родителя. Тот все еще мягко улыбается, глядя на фото. В его глазах странный блеск, который он никогда не видел раньше.       — Завтра уже ничего не будет, как прежде, — шепчет отец.       «Да», — молча соглашается с ним Вегас, хотя эти слова даже не были адресованы ему. — «Завтра все изменится. Последний шанс проявить себя перед отцом, доказать, что я достоин быть его сыном».       Он думает о Макао, своем дорогом младшем брате, который ни малейшего понятия не имеет о том, что грядет кровопролитная война. Завтра все изменится для всех. И ему остается только надеяться, что все сложится в их пользу. Он хочет лучшего будущего для себя, Макао... и Пита.       Что же это за будущее такое, где они смогут быть втроем? Вегас мысленно горько посмеивается. Он знает, что это несбыточная мечта, но все же... это было бы так здорово.

***

      — Все готово?       Ноп кивает.       — Все готово.       Вегас вздыхает. Подготовка завершена, их люди на низком старте. Завтра утром будет так, как приказал их лидер: вторая Семья сделает свой ход. Завтра они или одержат победу, или потеряют все. Третьего не дано.       — Во время штурма никто из наших людей и пальцем не тронет главного телохранителя Кинна, — говорит Вегас. — Никому не позволено причинить вред Питу, это понятно?       И снова, Ноп кивает.       — Парни проинформированы. Ему ничего не сделают, — докладывает тот, потирая сбитые костяшки. — Они осознают, чем обернется нарушение прямого приказа.       Вегас улыбается своему главному телохранителю, довольный его работой.       — Я знал, что могу положиться на тебя, Ноп.       — Конечно, — тут же отзывает тот. — Вы всегда можете рассчитывать на меня, чем бы это ни было.       Он ждал этих слов.       Пальцы скользят по кромке пустой кружки на столе.       Кофе оставил темный отпечаток на фарфоре, испачкав ее.       — Так ты бы сделал для меня что угодно, верно, Ноп? — Размышляет он вслух.       — Да, босс, — телохранитель кивает. — Абсолютно все.       Вегас хмыкает.       Его палец замирает.       — Абсолютно все говоришь, м? — Вторит он. — Значит ли это, что ты останешься дома и присмотришь за Макао, а не прикроешь мою спину во время завтрашней атаки, если я прикажу?       Глаза устремляются к чужому лицу.       Мужчина выглядит ошеломленным, он явно не ожидал такого вопроса.       Вегас дает ему время на раздумья. Он и сам понимает, что это не так просто: попросить Нопа остаться, чтобы тот мог гарантировать безопасность его младшего брата, но ему нужен был проверенный человек в поместье на случай, если что-то пойдет не так. Кто-то, кто сделает все, абсолютно все, чтобы обеспечить Макао защиту. Тот, кто убьет и врага, и друга, если это будет означать, что Макао выживет. Эту роль, человека, которому он может доверить будущее своего драгоценного младшего брата, Вегас готов отвести только двум своим людям, один из который сейчас стоит перед ним.       Ноп медленно выдыхает, а затем кивает.        — Я готов сделать для Вас все, — хоть и с трудом произносит телохранитель, Вегас не сомневается в его словах. — Ваше желание для меня закон. Я останусь в поместье и присмотрю за Кхун Макао, если таков будет приказ.       Вегас отвечает не сразу. Взгляд возвращается к фарфоровой кружке на столе. Он убирает палец. Кофейное пятно теперь запачкало и его кожу. Он небрежно вытирает руку о брюки.       — Твое присутствие во время штурма необходимо, — наконец объявляет он, поднимая голову. — Мне нужно, чтобы ты убедился, что наши люди подчиняются приказам, всем приказам. Головой отвечаешь за безопасность Пита.       — Да, босс, — соглашается Ноп, не в силах скрыть облегчение в голосе.       Вегас никак это не комментирует.       Лишь указывает на дверь.       — Пришли ко мне Татчу. Есть разговор.

***

      — Macau? (Макао?)       Вегас смотрит на своего младшего брата. Они вновь вдвоем на чердаке, наблюдают за звездами. На заднем плане слышны мягкие переливы джаза, спасибо винтажному приемнику, который младший где-то раздобыл, во время его отсутствия.       — Macau? (Макао?) — Повторяет он имя брата, когда тот не отвечает.       — Mhm, what? (Ммм, что?) — Все же отзывается тот, зевая.       Вегас садится. Кресло-мешок издает под ним странный звук, заставляя покачать головой. Ему и правда стоит избавиться от этих пылесборников. Сидеть на них было, как минимум, неудобно и вообще негигиенично. Увы, Макао они нравились до безумия, за счет чего, пока и оставались в их доме, хоть и были убраны с глаз долой на чердак.       Вегас поворачивается к подростку. Тот лежит на своем месте с закрытыми глазами. Старший выгибает бровь в удивлении. Еще каких-то тридцать минут назад брат клятвенно заверял его, что не ляжет спать до рассвета, а будет любоваться звездами, теперь же, казалось, что тот отключится в любую секунду. На какой-то миг, он даже решает позволить ему заснуть. Макао выглядел слишком мило: свернувшись калачиком на боку и спрятав голову в больших рукавах. Из-за безразмерной толстовки тот смотрелся намного меньше, чем был на самом деле.       — Bro… (Братан…) — бурчит Макао, наблюдая за ним из-под прикрытых глаз. — Stop staring at me like some creep. (Перестань на меня пялиться, как какой-то извращенец.)       Вегас фыркает. Он протягивает руку и прописывает мальчишке щелбан.       Как и ожидалось, этого оказывается достаточно, чтобы прогнать дрему. Громко ворча, Макао принимает сидячее положение, закатывая рукава толстовки.       — What are you doing tomorrow, Macau? (Что делаешь завтра, Макао?) — Спрашивает он, пока младший путается в собственной одежде. — Do you have any plans yet? (Есть какие-нибудь планы?)       — Uh, no? (Эм, нет?) — Тот, растерявшись, чуть склоняет голову набок. — Why? Do you want to do something? (А что? Хотел что-то предложить?)       — Ah, sorry (Ах, прости), — отвечает Вегас извиняясь. — Pa’s doing business at the major estate and he wants me to come with him. (У Па дела в главном поместье, и он хочет, чтобы я поехал с ним.)       Это даже не ложь. У них и в самом деле дела с Основной Семьей, которые, правда, будут решаться в этот раз не словами и подписанными соглашениями, а порохом и кровью.       — But what about your stay at the safe house? (А что насчет твоего пребывания в безопасном месте?) — С некой нервозностью уточняет Макао. Он бросает обеспокоенный взгляд на старшего брата, прикусывая нижнюю губу. Руки теребят край толстовки, плечи напряжены. — Weren’t you hiding there? Is it really okay for you to join Pa? (Разве ты там не скрывался? Это правда нормально, если ты присоединишься к Па?)       Вегас улыбается и ерошит волосы мальчика, отстраняясь лишь тогда, когда тот снова расслабляется.       — Don’t worry about it (Не беспокойся), — говорит он, успокаивая. — That’s old news. (Это больше неактуально.)       — Okay, if you say so… (Если ты так говоришь, то ладно…) — бормочет подросток, все еще чуть настороженно поглядывая в его сторону. Кажется, его не впечатлило подобное объяснение. Спустя несколько секунд молчания, Макао неожиданно поворачивается.       — How about we do something else? (Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь еще?) — Младший протягивает руку и сжимает его плечо. — You could ditch the meeting and drive to the beach with me. (Ты мог бы забить на встречу и поехать со мной на пляж.)       Он явно доволен своей идеей. На лице сияет яркая улыбка, а глаза блестят, словно звезды, за которыми они тут вроде как собирались наблюдать.       — C’mon, bro (Давай, братан), — пытается уговорить его Макао. — You could look for some sea shells and make a necklace for your crush! (Ты мог бы поискать на побережье ракушки и сделать из них ожерелье для своего возлюбленного!)       С губ Вегаса срывается смешок.       — A necklace made from seashells? For my crush? Have you been reading some romance novels while I was away? (Ожерелье из ракушек? Для моего возлюбленного? Ты что, начитался любовных романов, пока меня не было?) — Дразнит он братца.       — Bleh, no way! (Буэ, да ни за что!) — Тут же возражает Макао. — You wouldn’t catch me dead holding such a thing. (Да ты бы даже мертвым меня не увидел с такой гадостью в руках.)       Мальчишка хитро улыбается.       — Besides, if one of us would read mushy romance novels, it would be you, Mister I-Know-Every-Flower-In-The-World! (Кроме того, если бы кто тут и читал слащавые любовные романы, так это ты, Мистер Я-Знаю-Каждый-Цветок-На-Планете!) — Добавляет он, высунув язык.       Вегас смеется. Ну что за маленький гремлин.       — So? (Так что?) — Снова спрашивает тот, ерзая на стуле. — How about it? (Как насчет этого?)       Вегас улыбается, его сердце требует принять это предложение, но умом он понимает, что не может.       — Sorry, Macau (Прости, Макао), — отвечает он. — Next time, okay? (В другой раз, ладно?)       В другой раз. Был бы этот другой раз. Вегас очень постарается, чтобы был.       — Fine (Хорошо), — соглашается подросток, не заметив его задумчивое состояние. — Next time, then. (Значит, в другой раз.)       Макао вновь откидывается в своем ужасном кресле, прикрыв глаза и расслабившись.       Вегас смотрит на него с обожанием. Он хочет обнять своего брата, прижать к себе поближе и держать вот так до послезавтра, пока все не закончится.       Но вместо того чтобы поддаться своим безумным желаниям, он слегка пинает соседнее кресло-мешок. Оттуда тут же доносится вопросительный звук.       — So about tomorrow…? (Так что завтра...?)       Вопрос повисает в воздухе. Макао снова стонет.       — Bro, why do you want to know so bad? You’re being weird again. (Братан, почему ты так хочешь знать? Снова ведешь себя странно.)       — Just asking (Просто спрашиваю), — отвечает он ровным тоном. — I’m borrowing Dome tomorrow. (Я одолжу Доума на завтра.)       — Uh, okay? (Эм, хорошо?) — Говорит Макао, оборачиваясь.       Молча смотрит, нахмурив брови, явно смущенный просьбой. Прошло много времени с тех пор, как Вегас брал Доума с собой, по большей части Макао этого даже не замечал. Теперь же, когда этот парень находился подле младшего на постоянной основе, спасибо новой ротации и состоянию Чарли, мальчик просто не мог не обратить внимание на его отсутствие.       Внезапно Макао издает радостный возглас.       — Wait, if you borrow Dome, does that mean I can have Nop? We had a deal, remember? (Подожди, если ты одалживаешь Доума, значит ли это, что я получу Нопа? У нас была сделка, помнишь?)       Губы Вегаса растягиваются в ухмылке.       — Yes, Macau, I remember our deal (Да, Макао, я помню о нашей сделке), — вздыхает он. В обмен на помощь брата тот получает его главного телохранителя на двадцать четыре часа в безраздельное пользование. Вегас еще долго не забудет выражение лица Нопа, когда мужчина узнал об этом. — And no, you cannot have Nop, not tomorrow at least. He already has his own mission. (И нет, ты не можешь взять Нопа, по крайней мере не завтра. У него уже тоже есть задание.)       Которое называется «обеспечение безопасности Пита во время атаки на Основную Семью».       — Unfair. (Нечестно.)       Вегаса закатывает глаза с улыбкой на лице.       — You know, this means you’ll only have Tatcha and Charlie. And with Charlie on bedrest it only leaves Tatcha looking after you. (Знаешь, это означает, что у тебя останутся только Татча с Чарли. А с учетом того, что у Чарли все еще постельный режим, то присматривать за тобой будет один лишь Татча.)       — I’m not a baby! (Я не ребенок!) — Бунтует подросток. Он с силой вновь плюхается в свое кресло, щеки становятся нежно-розовыми. — I’m fine with only one bodyguard, so stop worrying. (Я буду в порядке и с одним телохранителем, так что перестань волноваться.)       Макао хватает свой телефон и начинает что-то медленно печатать.       — Besides, me and Ché will probably play some online games tomorrow, so I won’t leave the estate anyway. (Ко всему, мы с Че завтра, скорее всего, будем рубиться в онлайн игры, так что я даже не покину поместье.)       «Это хорошо», — думает Вегас. Во время своих игр Макао невероятно сосредоточен и полностью игнорирует происходящее вокруг. Велика вероятность, что тот даже не заметит, как из дома выходят вооруженные люди.       — Don’t be too hard on Tatcha (Не будь слишком строг с Татчей), — с трудом сглатывая, все же просит он. — Okay, Macau? (Хорошо, Макао?)       Тот бросает на него растерянный взгляд.       — Bro…? (Братан…?)       — I mean it Macau. It will be just him looking after you. Do what he says, okay? You don’t want him to get gray hairs yet, hm? (Я серьезно, Макао. Он единственный будет приглядывать за тобой. Делай, как он говорит, ладно? Ты ведь не хочешь прибавить ему седых волос, м?)       Мальчик закатывает глаза, но затем кивает.       — Fine, fine. I’ll be nice to Tatcha (Ладно, хорошо. Я буду милым с Татчей), — все же обещает тот. — Now stop nagging me. (А теперь прекращай меня дразнить.)       Макао вновь позволяет своему креслу поглотить себя, скрестив руки и закрыв глаза. По всей видимости, подросток таки отказался от своей миссии по наблюдению за звездами. Вегас видит, как его дыхание замедляется. Мальчик уже засыпает.       Он сглатывает.       Вот и все.       Если завтра что-то пойдет не так, велика вероятность, что это их последние минуты вместе.       Возможно, они говорят в последний раз. Он в последний раз обнимал своего брата. Видел его улыбку, до боли похожую на улыбку их покойной матери.       Вегас открывает рот и замирает. Ему так много хочется сказать, но...       Он плотно сжимает губы, сдерживая слова, что так и пытаются вырваться на свободу. Как бы ему не хотелось все это озвучить, рассказать брату насколько тот важен для него, этого делать нельзя. Чтобы ни в коем случае не вызвать подозрений и не волновать Макао лишний раз.       Вегас молча присоединяется к нему в кресле. Теснота была последним, что могло его смутить. Он прижимает брата к груди и начинает перебирать волосы. С губ мальчика слетает довольное мычание, вызывая теплую улыбку.       «Я люблю тебя», — думает он, оставляя поцелуй на виске. — «Я так сильно тебя люблю».       Ты надоедливый. Без конца дергаешь меня по любому поводу. Смеешься надо мной. Выставляешь дураком перед подчиненными, семьей и знакомыми. Ты шумный, избалованный и вечно суешь нос не в свое дело. А еще ты мой. Мой брат. Самый лучший подарок, что родители когда-либо мне делали.       Он смаргивает слезы.       Крепко обнимает своего младшего брата и молится, чтобы это было не в последний раз.

***

      Ловушка.       Корн, его дядя, жив. Старик отнюдь не умер, мертвым же оказывается именно его отец.       Вегас находится в секундах от того, чтобы пристрелить этого человека, этого монстра, но в итоге сбегает.       Бежит подальше от дяди, от кузена, от трупа отца.       Бежит, пока не выбивается из сил.       Он хочет, чтобы все это, наконец, закончилось.       Ничего не осталось, с него нечего больше взять, ему нечего предложить.       Ничего, кроме собственной пустой оболочки.       — Перестань уже говорить, что у тебя ничего не осталось.       Руки, теплые и сильные, обнимают его.       — Эй, я ведь твой питомец... и сейчас я голоден.       Отчаянная мольба.       Плач.       Пит, буквально стоя на коленях, умоляет его.       — Не мог бы ты повернуться и посмотреть на меня?       И Вегас его слышит.       Впервые после смерти мамы он позволяет себе истинную, ничем незамутненную радость, вне стен надежно выстроенных вокруг сердца. Они рушатся вот так просто, от одних лишь слов этого невероятного человека.       На мгновение он позволяет себе мечтать.       А вдруг, и ему тоже позволено быть счастливым?       Он поворачивается, на лице застыла еще не до конца сформировавшаяся улыбка.       Всего через секунду его тело прошивает первая пуля.       .       .       .       .       .       Кто-то кричит его имя.       Под спиной твердая земля, а грудь буквально пылает от боли. У него совсем нет сил даже на то, чтобы просто держать глаза открытыми. Последнее, что приходит на ум, прямо за несколько секунд до потери сознания, это Пит. Его красивый, потрясающий Пит. Даже сейчас, размытая от боли и усталости картинка его образа выглядит великолепно.       Вегас пытается улыбнуться.       И терпит неудачу.       .       .       .       .       . БОНУС (1)       Он нашел его.       Наконец-то.       Это заняло почти три недели, возмутительно долго, учитывая их обстоятельства, но он это сделал. Ноп разглядывает ветхое здание, напротив входа в которое сейчас стоит, вытаскивает пистолет и заходит внутрь.       Изнутри клиника выглядит так же обшарпано, как и снаружи. Пол здесь, вероятно, не мылся годами. То же можно сказать и о потолках. В каждом углу паутина. По стенам проходят трещины, плохо скрытые распечатанными на дешевом принтере пейзажами Тайланда, хорошо хоть не черно-белыми.       Заведение производит плохое впечатление, ну а что вообще можно ожидать от клиники, управляемой бывшим военным врачом, списанным из-за утраты доверия и превышения служебных полномочий, что теперь зашивает бедняков бангкокского подполья в обмен на дешевую дурь и еще более дешевое пиво. Все выглядит именно так, как Ноп себе и представлял.       Он движется вдоль коридора. Лампы моргают раз в пару секунд, создавая атмосферу ужастиков категории Б, что так любит смотреть Кхун Макао. Это место было бы идеальным для съемок фильма о призраках.       Первые две палаты, мимо которых он проходит, оказываются пусты; третью занимает худощавый мужчина, криками обещающий кровавую расправу всем и каждому. В его животе зияет дыра, темно-красная кровь стекает с операционного стола прямо на пол. Скучающий на вид врач с иглой в руке не особо активно суетится над чужой травмой. Как только тот замечает Нопа, то начинает верещать, требуя, чтобы он покинул клинику. Доктор каким-то образом умудряется переорать даже своего неадекватного пациента, хотя может всему виной то, что раненый выглядит уже как человек, что вот-вот потеряет сознание.       Ноп на оскорбления особо не реагирует. Одного взмаха пистолетом хватает, чтобы... хирург?.. заткнулся и вернулся к своим обязанностям. Он тяжело вздыхает. Еще раз осматривает псевдо-операционную и идет дальше, когда не находит то, что ищет, вернее кого.       Он продолжает поиски. Встречает еще одного врача и еще двух пациентов, все они недовольны его присутствием и злобно буравят в спину. Но никто больше не смеет и рта раскрыть, поскольку встречается с тяжелым взглядом и пистолетом в руке. Он доходит до самого конца обшарпанного коридора. Осталась последняя палата, прямо рядом с черным входом. Идеальный выбор, если потребуется быстро смотать удочки.       Ноп открывает дверь, не желая задерживаться тут дольше необходимого.       Его встречает дуло пистолета и кривая ухмылка.       — Много же времени у вас это заняло, — говорит Чарли со своего места на больничной койке.       Не обращая внимание на наставленный на него ствол, Ноп проходит в палату. Осторожно прикрывает дверь. Чарли ерзает на своем месте. Даже на расстоянии видно, как тот морщится. Туловище перевязано окровавленными тряпками. Лицо покрыто синяками разного цвета, начиная с темно-синего и заканчивая фиолетово-черным.       — Я нашел твои очки в доках, — сообщает Ноп. — К сожалению, они сломаны и ремонту не подлежат.       Плечи Чарли разочарованно опускаются.       — Облом, — бросает тот, наблюдая прищуренными глазами, такими чужеродными сейчас без привычных затемненных очков. — Они мне нравились. Мы с Кхун Макао выбирали их вместе.       — Опусти ствол, — приказывает Ноп, никак не комментируя сказанное. Он и без того знал о происхождении очков.       — Ох, прости, — Чарли смотрит на пистолет в удивлении, словно и не ожидал увидеть тот у себя в руках. Он опускает оружие на колени. — Я не был уверен, кто именно войдет в эту дверь.       Раненый телохранитель тяжело вздыхает и откидывается на койке.       — Что дальше? — Интересуется он. — Убьешь меня или как?       — Зависит... — отвечает Ноп, приближаясь.       Чарли хмурится.       — От чего?       — От твоих дальнейших ответов, — сообщает он. — Что произошло, Чарли? Почему ты покинул поместье? Расскажи мне все.       Ноп уже и без того знает причину, но ему необходимо услышать что сам Чарли ему ответит.       Тот делает, как было велено.       Следующие минуты Чарли объясняет свои подозрения в отношении Тавана и выводы, к чему все это могло привести, не покинь он тогда поместье. В подробностях описывает свою стычку с псевдо-женихом Кхун Вегаса и как все окончилось тем, что его сбросили в реку. Как он долгое время оставался под водой, многим дольше, чем было безопасно для здоровья, ровно до тех пор, пока его тело не всплыло и не прибилось к берегу. К счастью, к тому моменту Таван уже покинул доки, и он смог незамеченным выбраться из воды. Следующий час он провел в зассаных подворотнях, буквально ползком добираясь до грязной клиники, в которой они сейчас и находились.       Владелец, Джимми Марвуд, по прозвищу «дурной глаз», лично лечил Чарли, поскольку в прошлом они вели совместные дела. Правда по итогу отнюдь не сопливая сентиментальность местного лекаря вытащила его с того света, а опустошенные счета на огромную сумму денег и последующее обещание достать больше. Врач вытащил его из цепких лап смерти и позволил остаться на какое-то время в клинике, после еще очередного щедрого пожертвования, естественно.       Первые две недели он едва был в сознании, скорее бился в припадке из-за лихорадки и многочисленных травм. Как только немного восстановился, «немного» не совсем то слово, но он, по крайней мере, начал осознавать себя достаточно для того, чтобы связаться с кем-нибудь без криков боли или рвоты, спасибо сомнительным лекарствам, которые пришлось запихивать в себя пачками, он столкнулся с новой проблемой. Все его вещи были безвозвратно утеряны во время незапланированного сплава по реке, включая и телефон. О том, чтобы позвонить кому-то из клиники не могло быть и речи, Чарли не хотел, чтобы любопытный владелец как-то связал его с Семьей, распространяя слухи и запятнав их репутацию в дальнейшем. Так что он затаился, выжидая, когда поправится достаточно хотя бы для того, чтобы самостоятельно стоять на своих двоих.       Так прошло еще несколько дней, и на пороге нарисовался Ноп.       — Собственно, и вот мы здесь, — заканчивает свой рассказ Чарли, широким жестом обводя помещение.       Ноп выслушал, не перебивая.       Кивнув на последнюю фразу, он указывает на дверь.       — Поднимайся. Мы уходим.       Раненый телохранитель растерянно вскидывает бровь на следующую фразу.       — Возвращаемся в поместье.       На лице Чарли появляется усталая улыбка.       Мужчина слегка посмеивается и затем качает головой.       Ноп хмурится.       — Это не предложение, Чарли. Это приказ.       Тот издает очередной горький смешок.       И лениво отмахивается от него.       — Полегче, тигр, — говорит мужчина, вновь медленно принимая сидячее положение. Осторожными движениями, которые даже на непредвзятый взгляд Нопа кажутся заторможено-болезненными, опускает ноги на пол. С легким раздражением он замечает, что на Чарли нет обуви. В случае нападения, несмотря на наличие пожарного выхода прямо под боком, побег босиком мог оказаться смертельно опасным. — Знаешь, у входа есть небольшая кладовая. Ведро и тряпку мы можем одолжить оттуда, нет нужды возвращаться в поместье.       Эти слова вырывают Нопа из молчаливых наблюдений.       Он смотри на Чарли, который совершенно равнодушно продолжает улыбаться ему, как на пришельца.       — Что?       Раненый мужчина закатывает глаза и издает преувеличенно драматичный вздох.       — Для водных процедур, в народе зовущихся имитацией утопления, очевидно же, — отвечает тот. — Я знаю, как оно будет дальше, не понаслышке знаком с правилами. Первое, чем одаривают беглых предателей - заставляют сполна нахлебаться водицы; один делюкс, по специальному заказу для вашего покорного слуги, с собой можно не заворачивать, колы не надо. Ты ведь должен как-то подтвердить достоверность моих слов, мы можем сделать это прямо на месте. Я даже сопровожу тебя в кладовую. Не хочу, чтобы ты подумал, что я воспользуюсь шансом и снова сбегу.       Ноп молчит. Лишь смотрит на человека перед собой, все такого же спокойного.       Даже сейчас, столкнувшись с возможными пытками, Чарли улыбается, заранее смирившись с болью, которую придется вытерпеть за Семью. Снова.       Ноп подавляет тяжелый вздох.       Чарли... всегда был готов пролить свою кровь за Второй Дом Клана Терапаньякул.       И этот мужчина все еще сомневался относительно своего места в Семье. Словно убийства его предыдущего нанимателя, что хотел ослабить их, убрав Кхун Макао, было недостаточно, чтобы доказать его лояльность. Черт, да Чарли тогда даже не был частью Семьи, когда застрелил ублюдка, делая все по собственной воле и следуя своему внутреннему компасу.       — Нет нужды, — произносит Ноп, подходя к кровати. — А теперь вставай. Мы и так потеряли достаточно времени.       Чарли недоверчиво смотрит на него, даже чуть приоткрыв рот от шока.       Довольный реакцией, Ноп хватает мужчину за плечо, прикосновение куда осторожнее, чем обычно. Он помогает телохранителю подняться на ноги. Тот позволяет это без лишних жалоб, слишком сбитый с толку, чтобы возражать.       — Подожди, что? — Наконец произносит, вновь обретя голос. — И никаких допросов не будет? Ты просто так возьмешь и поверишь в мою историю? Знаешь, это вообще-то огромная брешь в системе безопасности. А ты кто угодно, но только не раздолбай, когда дело касается работы.       — Заткнись, — просто отвечает Ноп, протягивая свое пальто. Пистолет надежно убран в задний карман, но все еще находится в пределах досягаемости, на случай неожиданности. — Держи.       — Я серьезно. Что происходит? — Спрашивает Чарли, накидывая на себя вещь с чужого плеча. На его лице гримаса боли, но не единого звука не срывается с губ. Находясь так близко, Ноп отчетливо видит и окровавленные грязные тряпки, стягивающие грудь, и крупные бисеринки пота на коже. И ему это не нравится. Им стоит отправиться в семейную клинику как можно скорее. Там Чарли получит наконец нормальное лечение, у настоящего доктора, а не у отстраненного бывшего полевого медика, жаждущего быстрых денег.       — Да, Чарли, — отвечает Ноп, бросая тяжелый взгляд на мужчину. Тот настороженно слушает. — Я верю твоей истории. И уже говорил, что сделал собственные выводы, сопоставив детали. Мне лишь нужно было, чтобы ты подтвердил, что я прав. И неужели ты настолько наивен, раз думаешь, что я бы позволил тебе вернуться в поместье, возникни у меня хоть малейшее подозрение в том, что ты представляешь опасность для Кхун Вегаса или Кхун Макао?       У Нопа на руках так много чужой крови. Он пытал невинных людей, причинял страдания и боль... все ради своего господина, ради Кхун Вегаса. После смерти ему не будет ни покоя, ни спасения. И его это более чем устраивает. Пока Кхун Вегас в безопасности, пока его приказы исполняются, Ноп будет делать свою работу, как обычно. И то, что кто-то подвергает сомнению его действия, честно говоря, задевает. Из всех телохранителей, именно Чарли должен знать, насколько глубока его преданность, поскольку лично столкнулся с ней в самом начале службы, в первые годы своего пребывания в поместье.       Что ж, мужчина ранен, немного не в своем уме, очень вероятно, что его били по голове и, кажется, все еще удивлен тем, как все обернулось.       В этот раз он пропустит оскорбление.       — Ох...       Чарли избегает его взгляда.       Ноп дает немного времени обдумать свои слова и продолжает.       — Мы еще вернемся к этому разговору после того, как тебя осмотрит нормальный доктор. И, хотя я и понимаю, что глубоко в душе ты действовал в интересах Кхун Макао, это все равно было глупо. Ты не доложил обо всем ни мне, ни Кхун Вегасу, ни Татче. От тебя я ожидал большего.       Он сопровождает свои слова еще одним тяжелым взглядом.       Ну вот, наконец-то этот мрачный незнакомец снова становится их Чарли, который поворачивается к нему с чуть кривоватой улыбкой.       — Ауч, — тянет тот. — Это было грубовато, тигр.       Ноп не удостаивает его ответом. Чарли пока еще понятия не имеет, что ждет его дома. Он был далеко не единственным, переживающим за этого сумасшедшего человека.       Его едва ли грубые слова вообще ничто, он уже представляет, с чем тот столкнется по прибытии.       Он поднимает брошенный Чарли пистолет с кровати и передает мужчине. Как только оружие надежно спрятано в кармане, Ноп кладет свою руку на чужую спину, разворачивая к выходу.       — А еще я хочу, чтобы ты помнил, что последнее слово не за мной. Пока все будет так, как говорю я, но это временно. Твою дальнейшую судьбу решит Кхун Вегас, как только вернется из конспиративного дома.       — Конспиративный дом? — Переспрашивает Чарли, не проявляя особого беспокойства о своем собственном будущем, полностью сосредоточившись на местонахождении своего начальства. — Почему Кхун Вегас там? А что насчет Кхун Макао?       Теперь пришел через Нопа объяснять. Совсем кратко он информирует Чарли о сложившейся ситуации: смерть Тавана, расправа над Кеном и то, что Кхун Вегасу пришлось залечь на дно.       Как только он заканчивает с губ Чарли срывается череда проклятий.       — Черт возьми! Если бы я только знал, что у вас такое творится, то постарался бы вернуться в поместье раньше! Раз Кхун Вегас скрывается, то у Кхун Макао остались лишь Татча с Доумом.       Он решительно смотрит на Нопа.       — Окей, тигр. Вытащи меня отсюда. Это место отвратительно.

***

      Наконец Ноп помещает Чарли в медицинское крыло поместья. Спустя буквально минуту после того, как уходит доктор, закончив осмотр, к нему чуть ли не вваливается целая группа посетителей.       Кхун Макао, Доум и Татча смотрят на него с разными выражениями обеспокоенности на лицах.       Его подопечный подбегает первым. С дрожащей улыбкой мальчик подскакивает к постели, скользя глазами по израненному телу. К счастью доктор только что сменил повязки, так что Кхун Макао не придется наблюдать отвратительное зрелище. Кроме синяков на лице и руках, все его травмы надежно скрыты под бинтами и одеялом.       — Чарли! Хвала Будде, ты вернулся! — Тут же заявляет подросток. — Ты в порядке? Ноп уже рассказал нам, что на тебя напала дикая кошка. Быть растерзанным животным во время отпуска - пиздец как тупо.       На заднем плане Татча тут же начинает отчитывать ребенка за нецензурщину, но ни его самого, ни Кхун Макао это не волнует. Чарли ничуть не смущают слова пацаненка. Спасибо Нопу, который заранее сообщил ему легенду, что была использована для прикрытия, дабы успокоить их подопечного. Его почти смертельные ранения прекрасно объяснялись атакой животного. А именно бешеной дикой кошкой.       «Отлично подходит», — думает Чарли, мысленно представляя лицо Тавана: широкая, обнажающая резцы, улыбка. Безумный блеск в глазах. Острые, словно бритва, клинки и колкие слова. Да, на него точно напал дикий зверь.       — Провести свой отпуск в глуши было идиотской затеей, чувак, — продолжает мальчик. — Ты и без того работаешь телохранителем, тебе что, недостаточно адреналина? Серьезно, кто вообще выбирается подальше от цивилизации в одиночку? Тупость. Забыл что ли все те фильмы о выживании, которые мы смотрели? Всегда ходите парами... то есть группами по трое, я не особо помню... или это когда убегаешь от убийцы с топором...?       Чарли выслушивает выговор от подопечного со смущенной улыбкой.       Он знает, что за словами Кхун Макао нет настоящей злости, достаточно только посмотреть на его лицо.       — Но, кажется, я зря волновался. Если кто и сможет пережить нападение дикого животного, так это ты.       Несмотря на эти слова, мальчик все еще выглядит взволнованным. Беспокойство заметно в его напряженных губах, одеревеневших плечах и тревожном взгляде, направленном на телохранителя.       — Не стоит переживать, Кхун Макао, — тянет Чарли, взмахивая рукой. Любое движение тут же тянет швы, а в груди вспыхивает боль. Но он этого не показывает. — Всего лишь царапина.       Очень медленно ребенок расслабляется, а на губах растягивается ответная улыбка.       — И? Как долго ты собираешься тут оставаться? — Интересуется тот.       Чарли вздыхает.       — Дольше, чем нам всем бы хотелось, — отвечает он. — Кажется, на ночные вылазки Вам придется брать с собой Татчу или Доума. Мне жаль.       — Не стоит, все нормально. Мы просто займемся чем-нибудь еще.       Чарли удивленно смотрит на пацаненка. Кхун Макао пытался улизнуть из дома как минимум раз в неделю, а теперь он собирается остановиться вот так просто... пока его телохранитель не поправится?       На лице мальчика задумчивое выражение.       А спустя несколько секунд тишины, с губ срывается воодушевленный возглас.       — У меня идея! — Заявляет тот. — Мой старый Геймбой все еще должен быть на чердаке. Пойду схожу за ним, и мы сможем зарубиться в некоторые игры вместе.       Не дожидаясь ответа, он бегом направляется в сторону двери, бросая через плечо приказ:       — Не двигайся, я сейчас вернусь!       Чарли наблюдает за удаляющейся фигурой с нежной улыбкой на лице.       Через пару секунд подает признаки жизни и Татча.       — Я лучше пойду за ним, — произносит мужчина. Он, улыбаясь, кивает Чарли. — Хорошо, что ты вернулся.       Татча ободряюще сжимает его плечо и спешит за их подопечным.       В комнате остаются только Доум и, собственно, сам Чарли.       — Что ж...       Чарли поворачивается к своему соседу по комнате, который так и не сказал ни слова с тех пор, как пришел.       Лицо у того хмурое, от чего становится не по себе.       Даже со своего места на кровати, он видит, как пульсирует жилка на чужом лбу.       — Я вернулся, — объявляет Чарли. — Забавная история на самом деле приключилась. Я...       — Ты идиот! — Кричит на него Доум, перебивая. Широкими шагами подходит к кровати. — Что, по твоему, произошло? Да как ты вообще до этого додумался? Взял и исчез, никому ничего не сказав? Придурок, тупица!       — Угомонись, мужик, — говорит Чарли, поднимая руки.       Это лишь сильнее злит Доума.       С рыком тот преодолевает оставшееся расстояние, пока не оказывается прямо перед ним, взирая с высоты собственного роста.       — Угомониться? Не указывай мне, что делать, засранец! — Вспыхивает парень, хватая его за отворот больничной одежды и притягивая ближе. Чарли хоть и пытается вести себя беспечно, но все же вздрагивает от боли, когда чувствует, как снова тянет швы. Доум тут же отпускает, отходя на шаг назад.       — Бля, чел, — бормочет Чарли, потирая больное место. — Ну и жесткая же у тебя хватка.       Нет ответа.       Чарли поднимает взгляд.       Доум смотрит ему на грудь, прямо туда, где за всеми слоями бинтов, бьется сердце. Губы, сжатые в тонкую полоску, мертвенно бледные. Чарли вздыхает, опуская руку.       — Не перегибай, — говорит он. — Я в порядке.       — Ты не в порядке, — тут же отзывается Доум, все еще не сводя глаз с его перебинтованной груди.       Чарли открывает было рот, но его прерывают, осуждающе качая головой.       Наконец-то его друг смотрит на него, а не на раны, хотя на лице у того все еще это разбитое выражение.       Парень кажется разъяренным, обеспокоенным и выдыхающим от облегчения одновременно. Тот словно трещит по швам от переполняющих эмоций.       — Ты хоть осознаешь, как я волновался? Насколько ты всех нас заставил понервничать? — Все же спрашивает Доум. Еще раз громко вздыхает. Следующие слова он выталкивает из себя силой, дрожа при этом всем телом. — Я думал, что ты умер.       И произнесены они едва различимым шепотом.       — Я... — начинает было Чарли, но тут же обрывает себя.       Мне жаль?       Но он не хочет так говорить. Потому что это неправда. Он не сожалеет о содеянном, более того, поступит так же, если придется, однако...       — Прости, что заставил поволноваться, — в конце концов, озвучивает он.       Доум не отвечает. Лишь смотрит на него, не скрывая эмоций. Беспокойство. Страх. Любовь.       На губах Чарли сама собой появляется улыбка.       Несмотря на то, что Доум знает о его прошлом, обо всех тех ужасных вещах, что он в свое время наворотил, тот никогда не осуждал его. Со временем между ними образовалась прочная связь, рожденная сквозь пот, боль и слезы. И самая настоящая любовь, которая обычно бывает только между близкими родственниками. Из всех телохранителей поместья, его сосед стал первым, кому удалось пробиться через надежно выстроенные стены. Резкими словами и свирепыми взглядами, тот умудрился разрушить его наносной фасад, состоящий из насмешливых комментариев и жизнерадостных усмешек, пока не докопался до скрытого за ними сломленного человека. Этот упертый говнюк стал его лучшим другом.       Его дурачок-братишка с золотым сердцем.       — Иди сюда, мужик, — зовет Чарли, широко распахивая руки. — Давай-ка добавим этому месту немного кринжа. Сегодня можно.       — Я не знаю, что это слово значит, — отвечает Доум, но все равно подходит ближе, обнимая.       Он улыбается.       — Все в порядке.       Чувствует чужое лицо на своем плече.       На больничной одежде образуется мокрое пятно.       — Все в порядке, — шепчет Чарли, стискивая крепче. — Я в порядке.       Мы в порядке.

***

      Несколько часов спустя, когда доктор заканчивает очередной осмотр, а Кхун Макао в сопровождении Татчи и Доума отправляется спать, его вновь посещает Ноп.       — Я разговаривал с Кхун Вегасом, — тут же переходит к делу тот. — С этих пор ты находишься под домашним арестом. Он решит, что с тобой делать, когда вернется... когда бы это ни случилось.       Чарли едва заметно кивает.       Он истощен. Сегодня произошло слишком много событий. Этого было чересчур для одного дня.       Он вернулся в поместье, хотя уже смирился с тем, что никогда больше не увидит родных стен. И даже еще раз обнял своего названного брата. Объятия погрузили его в невероятное тепло, хоть за ними и последовал еще один взрыв оскорблений и шутливых ударов по голове - единственному месту, которое выдержало битву с Таваном без заметных повреждений.       — Зачем ты это сделал?       Голос Нопа вырывает его из размышлений. Вздрогнув, Чарли чуть поворачивает голову в сторону дверного проема. Он-то решил, что Ноп сразу же ушел, потому и молчал, но оказалось, что все это время тот стоял там и разглядывал его.       — Что? — Смущенно уточняет Чарли.       — Твоя стычка с Таваном, — поясняет главный телохранитель Кхун Вегаса. — Ты же не верил, что сможешь ее пережить.       Чарли снова кивает.       — Ты прав, — признает он.       Он отправился в бой, смирившись со смертью еще до его начала. И хотел бы на минуточку заметить, что так-то не встречал ее с распростертыми объятьями, а всего лишь был готов принять неизбежное. То, что он умудрился попасть в больницу и пережить лечение, оказалось приятным сюрпризом, еще более неожиданным стало то, что Семья нашла его и вернула домой не по частям.       — Почему вообще ты оставил мне подсказку, где тебя искать? — Задает еще один вопрос Ноп. — Перед тем как покинуть поместье ты ведь приходил ко мне. Жаловался на то, как сильно ненавидишь доки, говорил, что терпеть не можешь запах рыбы и грязи чаек. Сказал еще тогда, что во всем мире не найдется худшего места для смерти.       Мужчина подходит ближе.       Чарли приходится щуриться, без очков картинка перед глазами нечеткая и вызывает головокружение.       — Так зачем ты оставил намек, если уже смирился?       Он отвечает не сразу, обдумывая слова в голове, сортируя мысли по полочкам.       В его жизни было много моментов, когда Чарли думал, что не выживет. Но он все равно боролся до последнего и в итоге выходил победителем. До того, как присоединиться к Клану Терапаньякул, он вступал в смертельные столкновения, пожимал плечами и после продолжал жить, как ни в чем не бывало. Он проживал день за днем, ничего не ожидая. Он ни с кем не был близок. Черт, да никто бы и не заметил, если бы он однажды исчез. Всем было плевать.       А что же сейчас?       — Кажется, несмотря ни на что, — начинает медленно и нерешительно, — где-то глубоко в душе мне хотелось, чтобы меня нашли.       Он отводит глаза со своих рук и пересекается с чужим взглядом.       — Я надеялся, что меня станут искать.       Я надеялся, что вам будет не все равно.       Татче. Доуму. Кхун Макао.       Тебе.       Правда безмолвно повисает между ними.       Такая хрупкая и болезненная.       Секунды идут, но ни один из них не нарушает тишину.       Выражение лица Нопа не меняется, даже когда тот слышит его признание.       Глаза смотрят внимательно, брови нахмурены.       Наконец мужчина фыркает.       — Понятно, — все же отвечает тот, скрестив руки. — Не делай так больше. В следующий раз будь умнее. Есть и другие способы одержать верх над кем-то. Без нужды приносить себя в жертву.       — А теперь отдыхай, — приказывает Ноп, направляясь к двери. — Нужно, чтобы ты вернулся в строй как можно скорее.       Чарли удивленно смотрит на мужчину.       Постепенно на лице расплывается довольная улыбка. Он позволяет себе снова откинуться в кровати.       Гора подушек, принесенная подопечным, смягчает падение.       Почему-то ему становится намного уютнее, чем было несколькими минутами ранее.       Как же все-таки хорошо вернуться домой.

***

БОНУС (2)       Чарли оглядывает своего коллегу, чуть скривившись. Доум нервно ходит по его палате из стороны в сторону, то направо, то налево, при этом, даже не разговаривая с ним, а лишь натужно вздыхая. Достало!       Если бы только Кхун Макао не спал, возможно, Чарли бы так не бесился. К сожалению, мальчик сразу же, как только пришел, с ногами забрался в огромное кресло и, замотавшись в пушистый плед, отрубился. А сам Чарли остался в компании спящего ребенка и крайне раздраженного телохранителя. Даже Татча бросил его, предатель, поскольку того вызвал Ноп. И было не ясно, когда он вернется.       Еще один тяжелый вздох раздается в тишине комнаты.       — Пожалуйста, перестань, — уже не в силах выдерживать это издевательство просит он. Снимает очки и устало трет переносицу. С силой кладет те на прикроватную тумбочку. При соприкосновении с твердой поверхностью древесины они едва не ломаются. Чарли плевать. Он скучает по своим старым очкам, купленные Кхун Макао лично. Те, которыми он сейчас вынужденно пользуется, были до. Они пришли прямиком из жизни, что он вел, пока не присоединился к Клану. Они уродливы. Неудобны. Ему следовало выбросить их, как только он начал работать на Семью, а не запихивать на самую высокую полку в дальний угол шкафа. — Ты убиваешь мои последние нервные клетки.       Доум останавливается и поворачивается к нему.       Растерянное «ха?» раздается в тишине.       — То, что ты сейчас делаешь, — неопределенно размахивает руками в воздухе Чарли, — действует мне на нервы. Заканчивай с этим или проваливай.       Доум закатывает глаза.       — Не понимаю, о чем ты, — отвечает тот. — Я всего лишь выполняю свою работу. Кто-то ведь должен присматривать за Кхун Макао. Кто-то, кто не сломается от малейшего дуновения ветерка.       Последнее Доум произносит, демонстративно осматривая Чарли и ухмыляясь.       — Пошел нахуй, — тут же бросает он в ответку. Возможно, слишком громко. К счастью Кхун Макао все еще спит беспробудным сном, прикрыв лицо недочитанным комиксом.       — Окей, давай попробуем по-другому, — опять поднимает вопрос Чарли, вновь концентрируясь на своем друге, когда не слышит больше никаких комментариев. — В чем твоя проблема?       Доум прислоняется спиной к стене, скрещивая руки на груди. Смотрит с вызовом. Ну вот, режим говнюка включен.       — Даже не знаю, с чего бы начать, у меня много проблем, Чарли, — говорит тот холодно. — Самая большая из них - то, что мой лучший друг вел себя как мудло, из-за чего его чуть не убили.       Чарли драматично кладет руку на сердце.       Изображает почти обморок.       — Ох, я твой лучший друг? Серьезно? Это так мило! — Отвечает он наигранно высоким голосом. — Не уверен, но кажется, ты мне тоже нравишься.       Вместо смеха Доум еще больше раздражается.       — Не смешно, — рычит тот.       Чарли пожимает плечами, не обращая внимания. Он и без того позволил себе момент слабости, когда только вернулся в поместье, крепко обняв своего соседа по комнате... «друга, брата», - подсказывает подсознание. Теперь же времена сентиментальности прошли. Пора было брать себя в руки, несмотря на травмы. Кроме того, он поступил так не веселья ради, а потому что был должен. Побег из поместья казался ему единственным способом гарантировать безопасность Кхун Макао. Этот безумец, Таван, напал бы вне зависимости от наличия свидетелей.       Увы, Доум этого так и не осознал. Пацан был еще слишком зеленым. Потому и продолжал без конца сверлить взглядом.       — Сорян, — все же говорит Чарли, и оба они понимают, что он не вкладывает в это слово истинного сожаления. Он больше не смотрит на своего друга, предпочитая разглядывать спящего ребенка. — Ты же знаешь, что я всего лишь выполнял свою работу.       Короткая тишина, затем еще один громкий вздох.       — Как скажешь, — бормочет Доум. — Только больше так не делай.       Чарли внутренне стонет.       С момента возвращения в поместье, он только и делал, что получал выговоры за свое безрассудное поведение от друзей и коллег. Сначала его отчитал Ноп, затем Доум. Потом был Кхун Макао, хотя мальчик скорее сетовал на то, что он проиграл какой-то блохастой кошке, не зная всей правды о стычке с сумасшедшим бывшим телохранителем. Даже Кхун Вегас, вернувшись, подверг критике его действия. После разговора с наследником последовала еще одна лекция от Нопа, и вот сейчас снова Доум. Единственным, кто не выносил ему мозг, был Татча, не сказавший ни единого упрека. Мужчина лишь ободряюще хлопнул его по плечу и поприветствовал с теплой улыбкой. Святой человек.       — Так... есть что-то еще помимо старого доброго меня?       Чарли выжидающе смотрит на Доума. Он уже устал быть в центре внимания друга. Кроме того, он почти уверен, что сейчас причина его ПМС совсем другая.       — Ты прав, — признает Доум. — Есть кое-что еще... вернее, кое-кто... Дело в Татче. Он что-то скрывает.       — Эм, окей? — Отвечает Чарли, нахмурившись. Разглядывает парня напротив. Откровенно говоря, он совсем не ожидал, что разговор свернет в таком направлении. — Не к этому я стремился, но да ладно. Говоришь, он что-то скрывает? Например, что?       — Я не знаю, — бурчит Доум. — Это-то и нужно выяснить.       Еще один тяжелый вздох и тот продолжает.       — Знаешь, я тут порасспрашивал, пытался получить хоть какую-то информацию о его прошлом, но все твердили мне одно и то же. Вот - Татчи нет, а на другой день он уже в поместье, подле Кхун Вегаса. И никто не задавал никаких вопросов, всем было плевать. Они просто были рады факту, что добряк-Татча начал работать на Семью. Вечно улыбающийся скромняга. Это-то и подозрительно. Как он получил должность главного телохранителя? Чем занимался раньше? Откуда взялся? Это я и хочу выяснить.       В замешательстве Чарли склоняет голову.       — А зачем тебе вообще эта информация? Раньше же вроде ничего не смущало?       — Именно! — Вскрикивает Доум, ударяя кулаком по ладони. — Меня никогда это не беспокоило!       От неожиданного взрыва эмоций Чарли вздрагивает. Он бросает быстрый взгляд на Кхун Макао. Мальчик чуть ерзает в кресле, но в остальном - никакой реакции. Даже комикс, и тот остался на месте. Чарли выдыхает и переводит глаза на Доума. Его друг ничего вокруг не замечает и оживленно продолжает говорить.       — Татча просто улыбается своей солнечной улыбкой, и все забывают о любых подозрениях, желая лишь накормить его чем-нибудь сладким. Но не я, больше нет. Я выясню, что с этим человеком не так, несмотря ни на что.       Чарли никогда не чувствовал желания накормить своего непосредственного начальника сладким, но тактично молчит. Кажется, Доуму нужно решить эту проблему самостоятельно.       — Вот тебе еще одна странность: несколько дней назад я нашел пачку сигарет в его комнате, спрятанную под одеждой! — Продолжает настаивать на своем Доум. — За все то время, что я работаю здесь, я никогда не видел Татчу курящим. Ни разу. Так почему же он начал сейчас? И зачем прячет сигареты? Да больше половины сотрудников курит! Это лишено всякого смысла.       — Ты лишен всякого смысла... — бормочет себе под нос Чарли, но останавливается. — Подожди, ты вломился в его комнату? Совсем с ума сошел? А если бы он тебя застукал?       Нет ответа.       — Черт возьми, он тебя застукал! — Качает головой Чарли. Откидывается на подушки, силы все еще слишком быстро заканчивались. Но серьезно, как его сосед мог быть настолько глупым? Обычно ведь люди не ведут себя, словно они актеры какого-то дешевого комедийного спектакля.       — Итак? Что дальше? У тебя были проблемы? Он наказал тебя? — Последнее Чарли произносит с широкой ухмылкой.       — Прекращай свои шуточки, придурок, — отвечает Доум. — И нет, наказания не было. Я смог отвлечь его достаточно, чтобы спокойно улизнуть.       С губ Чарли срывается смешок. Он чуть водит плечами, снимая с них напряжение.       — Отвлек, значит? — Повторят он после небольшой паузы. — И как же? Поцеловал? В кино это обычно работает.       Доум закатывает глаза.       — Ага, но только если вы вдвоем от кого прячетесь. Я же был один. Всего лишь завязал разговор. А затем ушел.       Чарли разочарован.       — Жаль.       В ответ Доум еще раз закатывает глаза.       — Да, да, Доум. Продолжай закатывать глаза и может, однажды, найдешь там мозги, — шепчет он скорее себе, чем другу. Но тот все равно слышит.       — По крайне мере мои глаза не просто для красоты, как у некоторых.       Чарли возмущенно задыхается.       — Мне послышалось или ты только что намекнул, что я слепой? Да как ты посмел?       — Ну, учитывая тот факт, что ты больше не смотришь прямо на меня с тех пор, как снял очки, я бы сказал, что да, — легко огрызается Доум, вызывающе ухмыляясь. — Не уверен, что ты вообще в состоянии увидеть врага, не говоря о том, чтобы обезвредить его. Держу пари, ты скорее перестреляешь наших людей, случись что.       Чарли съезжает с темы, но все же следует негласному совету и берет с тумбочки очки. Снова водружает их себе на нос, хотя и морщится при этом.       Они отвратительны. Как только Кхун Макао проснется, он попросит у того новую пару.       — Так-то лучше, — кивает ему Доум. — А теперь, когда ты снова стал собой... буквально... послушай меня.       Он дает отмашку рукой, позволяя продолжить.       — Как я уже говорил, Татча что-то скрывает. И я хочу это выяснить. Мне нужно знать, насколько он опасен на самом деле.       — Боже, Доум. Этот человек - член Клана Терапаньякул и главный телохранитель Кхун Макао! Конечно же, он чертовски опасен. Это буквально основное требование для назначения на эту должность.       Чарли стонет. Ему хочется побиться головой о стену, но в распоряжении были только мягкие подушки. На мгновение он даже думает о том, чтобы все-таки встать и подойти к стене. Но друг останавливает его прежде, чем он всерьез успевает подняться.       — Да, но тут что-то не так! — Настаивает Доум, подходя к нему. — Вот смотри, где он сейчас? Его вызвал Ноп, я в курсе, а зачем? Потому что Кхун Вегас захотел поговорить с ним. Наедине. О чем? К чему вообще вся эта секретность? Почему бы им не посвятить нас в детали?       Доум продолжает кивать болванчиком, требуя, чтобы Чарли уловил суть.       Вот только он не видит тут ничего странного. Совсем.       — Скорее всего, он просто отчитывается за прошедший день. В конце концов, Татча - главный телохранитель Кхун Макао. Зачем бы Кхун Вегасу слушать одно и то же от трех разных человек?       Доум стискивает зубы, но ничего не говорит.       Какое-то время разглядывает стену, погруженный в свои мысли.       — Мне нужна твоя помощь, мужик, — в итоге произносит тот. — Ты в деле или нет?       — Конечно, я в деле, — немедленно соглашается Чарли. — Зачем вообще спрашиваешь?       Он ни за что не позволит этому тупице творить глупости без присмотра. Этот идиот или случайно убьет себя, или что-то еще из той же серии. Ко всему, сейчас ему было нечем заняться. Чарли уже прошел все игры, которые Кхун Макао приволок на прошлой неделе. Ему нужно найти новое развлечение, а иначе он умрет со скуки.       Доум улыбается. Отталкивается от стены и проходит в другой конец комнаты, роясь в сумке. Через несколько секунд возвращается к Чарли с ноутбуком в руках.       — Я уверен, что среди файлов Кхун Вегаса обязательно будет один, содержащий информацию о прошлом Татчи: откуда он, чем занимался все эти годы и так далее, — говорит тот, водружая устройство ему на колени.       — Да, звучит правдоподобно, — признает он.       Доум кивает и бросает многозначительный взгляд сначала на него, а потом на ноутбук.       В замешательстве Чарли хмурится.       — Итак... ты принес мне ноутбук. Вау... И что я должен с ним делать?       — Хакнуть базу данных Кхун Вегаса, конечно же, — Доум смотрит на него, как на идиота.       — Допустим, и как?       Парень открывает рот, но снова закрывает его.       Ни единого слова не доносится в ответ.       Молча они изучают лица друг друга.       — Доум... — все же произносит Чарли, стараясь не заржать. — Ты что, серьезно решил, что только потому, что я ношу очки, я какой-то там технический гений?       Он поправляет оправу на переносице, тем самым делая больший акцент на своих словах. Глазами Доум отслеживает это движение, однако никак не комментирует.       — Серьезно, братишка, иногда ты такой тупица, — посмеивается Чарли, отчасти удивленно, отчасти недоверчиво. — То, что у Основной Семьи есть волшебник по части техники в очках, совсем не значит, что автоматически такой же есть и у нас. И, между прочим, твое предположение о том, что все очкарики невероятно умны было грубым.       — Ой! Захлопнись! Я вообще-то сделал тебе комплимент, полагая, что ты сможешь провернуть нечто подобное!       Раздается посторонний звук. Исходящий не от Доума или Чарли, это Кхун Макао. Мальчик неразборчиво бормочет что-то во сне и переворачивается. Он не просыпается, даже когда комикс соскальзывает и с хлопком приземляется на пол.       На минуту воцаряется тишина, а затем...       — Так ты мне поможешь или нет? — Спрашивает Доум, обрывая зрительный контакт.       Чарли вздыхает.       — Хотя знаешь, все в порядке, — огрызается младший из мужчин, по всей видимости, ощущая себя оскорбленным. — Я и сам в состоянии справиться с этим.       — Прекращай дуться, — бросает Чарли, поправляя очки. — Я ведь уже сказал, что помогу.       Он вновь аккуратно водит плечами, избавляясь от лишнего напряжения.       Не может поверить, что всерьез собирается сделать это.       Ах, бремя дружбы.       — У меня уже даже есть идея, — со всей серьезностью сообщает он, — хотя тебе она не понравится.

***

      Примерно спустя пять минут после того, как Доум покинул его палату, дверь вновь распахивается. На мгновение Чарли надеется, что тот все-таки одумался, но в помещение проходит не его друг. Короткий всплеск разочарования тут же пропадает, когда Чарли понимает, кто же решил его навестить.       — Так, так, так, а не мой ли это любимый телохранитель почтил нас своим присутствием! — С лукавой улыбкой встречает он своего спасителя.       Ноп замирает. Неуверенно, словно сомневаясь, что речь идет именно о нем, тот оглядывается за спину.       Чарли закатывает глаза.       — Да-да, я говорю о тебе, представь себе, — сообщает он, все еще улыбаясь, хотя куда сдержаннее.       — Где Доум? — Спрашивает мужчина, не удосуживаясь прокомментировать столь бурное приветствие.       Чарли сначала было дуется, но затем выбрасывает обиду из головы. В конце концов, он прекрасно знаком с холодным поведением Нопа.       Правая рука Кхун Вегаса был на сто процентов профессиональным телохранителем. Даже сталкиваясь со странными слухами, бродившими по поместью, тот никак не реагировал. Неважно, насколько были возмутительные некоторые истории... и да, часть из них были выдуманы Чарли специально, лишь бы выбить из колеи этого человека... Ноп оставался максимально спокойным, не выражая ни единой лишней эмоции. Что невероятно бесило.       Столкнувшись с молчанием в ответ на простой, казалось бы, вопрос, Ноп еще переспрашивает о местонахождении Доума.       — Отошел, — рапортует Чарли. — Но буквально на мгновение.       — Куда он направился?       — Эм...       Он задумывается, не зная, как ему стоит ответить. Хоть он и не был согласен с действиями Доума, тот все еще оставался его другом. Сдать его было не вариант. Ну, по крайней мере, не сразу, время-то он потянуть может.       Ноп, похоже, так не думает.       Мужчина подходит ближе, прищурившись.       — Чарли, — говорит тот, предупреждая. — Где он? Отвечай, это приказ.       — Успокойся, тигр, — улыбается он, расправляя плечи. — Ни к чему терять хладнокровие. Что на это скажут твои фанаты?       — У меня их нет.       Чарли смеется.       — Ты разбиваешь мне сердце, я - твой фанат, — продолжает он, зная, что Ноп уже жалеет об этом разговоре. Словно по сигналу мужчина кривится. Чарли смеется сильнее, почти сбивая очки.       Как только он успокаивается, то издает протяжный стон, заметив направленный в свою сторону взгляд. Он откидывается обратно на подушки. Незаметно переводит глаза на стрелки часов и понимает, что с того момента, как Доум ушел, прошло уже около десяти минут. Его другу должно было хватить этого времени, чтобы начать осуществление своего нелепого плана... и потерпеть сокрушительную неудачу.       — Доум отправился искать Татчу, — признается он. — Вы, должно быть, разминулись.       Ноп коротко ему кивает и направляется на выход.       Затем внезапно останавливается. В замешательстве Чарли разглядывает чужую спину.       — Что-то забыл, тигр? — Хитрая ухмылка натягивается обратно на лицо. — Может, решил составить мне компанию? Ну, или скорее нам.       Кхун Макао все еще крепко спит в кресле, не обращая никакого внимание на окружающий мир. К его удивлению, Ноп и впрямь так и поступает. Мужчина разворачивается и подходит к кровати, останавливаясь лишь тогда, когда оказывается прямо около него.       Сбитый с толку и немного потерянный, Чарли молча пялится. Тот отвечает тем же.       Глаза Чарли расширяются. Если бы он не знал этого человека, то мог бы предположить, что самая-невозмутимая-скала-поместья сейчас был смущен.       Не говоря ни слова, Ноп вытаскивает из кармана небольшой сверток и протягивает ему.       — Тебе.       Несмотря на странный тон, мужчина глаз не отводит, чем в очередной раз восхищает Чарли. Ему нравилось, когда у людей хватает смелости нести ответственность за свои поступки, какими бы идиотскими те не были.       Под чужим бдительным взглядом он, не медля, разворачивает сверток.       На его лице улыбка, которая тут же испаряется, как только он видит содержимое.       — Новые очки?       Он поднимает голову вверх, вопросительно смотря на старшего телохранителя. Ноп кивает.       — Твои старые сломались во время стычки с Таваном, — поясняет тот, пока Чарли достает новые из упаковки. Эти очки выглядят, как точная копия тех, что купил ему Кхун Макао. Тех, что сделали его частью Побочной Семьи. Один их вид вызывает бурю эмоций. В груди разливается тепло. — Я знаю, что тебе не нравятся те, которыми ты вынужден пользоваться сейчас.       На лице Нопа появляется улыбка, что пугает еще больше.       — Вот... позволь, — Ноп забирает из его рук очки. Медленно и очень осторожно меняет их со старой парой местами. И отходит на шаг назад.       Чарли моргает. Эти очки идеальны. Они не только выглядят, как предыдущие, но и даже ощущаются в точности так же. Комфортно. Странно знакомо. Просто идеально.       — Эм... Я... — он откашливается. — Спасибо.       Ноп снова кивает.       Какое-то время они смотрят друг на друга и повисшая тишина не вызывает никакого дискомфорта.       — Мне пора, — все же говорит мужчина.       — Эм... угу, — отвечает Чарли. — Конечно.       В дверях Ноп оборачивается в последний раз, осматривая его с ног до головы. Чарли чувствует, как чужой взгляд задерживается на его лице и новых очках. Несмотря на все усилия, он понимает, что его щеки начинают гореть. Ноп растягивает губы в ухмылке. И уходит, не сказав ни слова.       Чарли только и может, что тупо смотреть ему вслед.       И только спустя несколько часов понимает, что Ноп забрал с собой его старые очки. Очки его прежней жизни - такие же уродливые и отвратительные, каким и он был когда-то. Но почему-то ему так наплевать.

***

      Доум движется по коридору, слова Чарли все еще свежи в памяти.       С тех самых пор, как Ноп без задней мысли упомянул при нем о работе Татчи на Кхун Вегаса, намекнув также и на загадочное прошлое и навыки, он никак не мог выкинуть этого человека из головы. Днем и даже ночью тот не покидал его мысли. Напротив этого имени было слишком много вопросительных знаков.       Откуда вообще взялся Татча? Как он получил место главного телохранителя Кхун Макао? Скрывался ли на самом деле смертоносный зверь за теплыми карими глазами и приторно-сладкими улыбками, с которыми Доум был прекрасно знаком.       И если он это не выяснит, то никогда не сможет больше спать спокойно.       Благодаря Чарли у него появилось решение. Наконец-то он получит свои ответы.       Он заворачивает за один угол, затем за другой. Быстро достигает место назначения, и точно в срок - ни раньше, ни позже. Из-под прищуренных глаз он наблюдает за тем, как Татча покидает кабинет Кхун Вегаса, сжимая темную спортивную сумку в руке. Мужчина выглядит бледным. И истощенным. Доуму это не нравится. Совсем. На мгновение он даже забывает было о своем плане, ведь ему нужно позаботиться о своем коллеге... своем друге?.. внезапно возникает отрезвляющая мысль.       — Татча! — Громко зовет он.       Как только мужчина его замечает, гримаса боли бесследно исчезает.       Вместо нее на лице возникает мягкая улыбка.       Доум стискивает зубы.       Вот и снова, пожалуйста – тот скрывает свои истинные эмоции. С трудом верится, что он так долго не замечал подобного поведения. Как он мог быть настолько слеп, поняв, что за этим человеком скрыто нечто большее, только после разговора с Нопом? Чертовски нелепо.       — Доум, — приветствует его Татча. Мягкое выражение лица не меняется, несмотря на то, что тот видит, как пристально его разглядывают. — Что-то не так? Что уже стряслось?       — Это я должен спрашивать, — отвечает Доум, не позволяя заботливой интонации сбить его настрой. — Тебя долго не было. Чего хотел Кхун Вегас? О чем вы говорили?       — Эм... да так, ни о чем особом.       Татча убирает со лба высветленные пряди, избегая взгляда. Доум словно в трансе отслеживает чужие действия. Вблизи эти волосы выглядят очень мягкими. Он сжимает руки в кулаки, чтобы случайно не протянуть их и не убедиться в этом лично.       Внутренне чертыхается. Еще и минуты не прошло, а он уже отвлекся.       Сосредоточься, чтоб тебя!!       — Эм, если ты не против... я бы хотел вернуться в свою комнату. Дела, знаешь ли. Работа. Бумажная работа, ага, — криво, но все так же улыбаясь, произносит Татча. Доум прекрасно видит едва прикрытые попытки отделаться от него. — Кхун Макао сейчас с Чарли? Ты собираешь вернуться туда? Я могу взять на себя следующую смену, если тебе нужна передышка.       Мужчина начинает двигаться бочком, но путь ему тут же преграждает чужая рука. Доум упирается ей в стену, прямо рядом с головой Татчи, блокируя путь к отступлению. Он пристально смотрит на старшего, но намного меньшего по габаритам телохранителя. Наконец-то его преимущество в росте хоть где-то пригодилось, правда он никогда не предполагал, что воспользуется им против Татчи, своего непосредственного начальника.       Взгляд главного телохранителя мечется между его лицом и полом.       Хорошо. Значит, его не будут отвлекать эти честные глаза беззащитного олененка.       — Что в сумке, Татча? — Спрашивает он, указывая на интересующий предмет. Мужчина тут же сильнее прижимает ее к себе.       — Ничего.       — Татча...       — Да нет, правда. Ничего такого, просто кое-что... личное.       Доум цыкает.       — Значит, рассказывать не собираешься? Прекрасно. В любом случае я здесь не за этим.       Он делает шаг назад, убирая руку со стены. Татча остается на месте.       «Вот и славно», — думает он. — «Я бы все равно не позволил тебе сбежать».       Татча открывает было рот, но Доум начинает говорить раньше, прежде чем тот успевает хоть что-то сказать или предпринять новую попытку побега.       — Будем драться.       — Чего?       — Ты меня слышал. Будем. Драться.       Доум про себя усмехается, ощущая на языке вкус победы. Это идеальный план. Если он нападет на Татчу, у того не останется другого варианта, кроме как дать отпор. Ему придется раскрыть свои навыки, потому что в противном случае он получит травму, а поскольку Чарли и так был на постельном режиме, отсутствие еще одного человека оставит огромную брешь в защите Кхун Макао. Как его главный телохранитель, Татча просто не мог этого допустить. Ему придется защитить себя.       — Нет, спасибо.       Доум моргает.       — Что?!       — Я не хочу драться, — повторяет Татча ему, как маленькому. — Так что, хоть я и весьма признателен, но нет, спасибо.       Этот невозможный человек начинает смеяться, качая головой.       Тщательно продуманный план рушится на глазах.       Доум стискивает зубы, чувствуя, как шанс ускользает от него, словно песок сквозь пальцы.       — Ты не можешь отказаться! — Настаивает он, приближаясь, пока их лица не начинают разделять считанные сантиметры. — Давай драться!       С губ Татчи срывается еще один смешок.       Тот качает головой.       — Я правда восхищаюсь тобой, Доум, — говорит ему Татча самым честным на свете голосом. — Ты всегда так стараешься, ищешь любую возможность улучшить свои навыки. Не многие настолько решительны. Как твой старший, я горжусь тобой.       Он ослепляет его еще одной яркой улыбкой и треплет по голове, словно Доум собака какая-то. Серьезно?!       — Ох, почему бы тебе не попросить об это Нопа? — Предлагает мужчина, не осознавая последствий своих действий. — Он лучший партнер по спаррингу, нежели я. Полевая работа, знаешь ли.       Татча начинает убирать свою руку с его головы.       Инстинктивно Доум дергается вперед. Сжимает чужое запястье и замирает.       Что за херню он творит?       Он вообще не понимает, зачем схватил того за руку. Чтобы предотвратить очередную попытку бегства? Остановить очевидное проявление слабости? Или вернуть ее туда, где она была до этого - себе на голову?       Доум прогоняет непрошенные мысли.       Первое! Однозначно первый вариант! Ни в коем случае он не ждал одобрения Татчи. В конце концов, тот не был Нопом - вот уж кто бесстрашная и смертоносная машина для убийств, правая рука самого дьявола. А это же просто Татча... старый, добрый Татча, который все еще смотрит на Доума так, словно у него выросла вторая голова.       Их руки до сих пор соприкасаются. Словно обжегшись, он отдергивает свою. Неловко кашляет.       — Прости.       — Ах, все нормально. Я в порядке, — мягко отвечает мужчина. — А что насчет тебя, Доум? Ты как будто не в своей тарелке. С тобой что-то случилось?       Да, ты!       Глаза Татчи расширяются.       Ох, блять, он что, сказал это вслух?!       — Ну, в смысле, ты всегда... ты такой... я имею в виду, что ты... — он торопливо пытается оправдаться, но путается в собственных словах. Чувствует, как краснеет.       Замолкает. Еще один глубокий вдох и он может продолжить.       — Ты и я - деремся. Сейчас.       Его тон не оставляет места протестам. Любой другой телохранитель бы уже сдался, увидев жесткий взгляд и услышав угрожающую интонацию. Любой другой, за исключением Нопа. И Чарли. И Татчи.       — Знаешь, я тут вдруг вспомнил, что ты мне должен, — произносит мужчина, нервно посмеиваясь. — Даже дважды должен. За ту историю с домашним заданием по математике, припоминаешь? Ну так вот... кажется, пришло время платить по счетам. Дай мне уйти, Доум... пожалуйста.       — Что? Ты серьезно?       — Нет, я Татча.       Левая часть лица нервно дергается.       Неужели тот реально думал, что сможет ускользнуть таким тупым способом? Он не собирается останавливаться в своем расследовании только потому, что этот человек однажды прикрыл его задницу. Ладно, дважды, ну, может трижды, если брать в расчет те разборки между Кхун Макао и Кхун Танкхуном на прошлой неделе в самом крупном торговом центре Бангкока. Не его вина, что психованный чуть было не потонул в аквариуме, это проблема его собственного телохранителя. Пола.       Татча, кажется, подсознательно чувствует его нарастающий гнев, потому что продолжает говорить.       — Ах, прости, прости. Плохая шутка, я знаю, — исправляется мужчина, прикусывая губу. Он поднимает руку, в которой не держит таинственную сумку, отгораживаясь. — Просто... ты меня немного нервируешь, Доум. Почему бы нам с тобой не взять небольшой таймаут, пока мы оба не успокоимся?       Доум уже готов биться головой о стену.       — Я спокоен, — шипит он, до боли стискивая кулаки. — А теперь послушай меня. Мы с тобой будем драться. Прямо сейчас. И перестань на меня так смотреть. Глаза олененка Бэмби тебя больше не спасут. Не в этот раз.       Глаза Татчи становятся еще больше... это вообще возможно?       — Что? Доум? Это не имеет смысла. Ты вообще в порядке? Может, заболел? — Спрашивает тот, обеспокоенно. Светловолосый телохранитель кладет ладонь ему на лоб, заботливо проверяя температуру.       — Я в полном порядке, — настаивает Доум, стряхивая чужую руку. Нельзя отвлекаться на теплое прикосновение. Только не снова. — Так что, идешь со мной в спортзал самостоятельно или придется вести тебя силой? Меня устроят оба варианта.       Татча фыркает. Доум воспринимает это, как маленькую победу.       Наконец-то мужчина показывает свои истинные эмоции.       — Доум, прекращай, — говорит тот, раздраженно смотря на него. — Я уже ответил, что не собираюсь с тобой драться, и не забывайся, я все еще главный телохранитель. Будет так, как я скажу.       Татча делает глубокий вдох и продолжает уже миролюбиво, даже голос меняется:       — Кроме того, я не хочу, чтобы один из нас пострадал.       Доум щурится.       Пожимает плечами.       — Значит второй вариант. Прекрасно, — он шагает в сторону Татчи.       Протягивает руку.       Между ними почти не остается расстояния.       И затем...       — Доум.       — Да, блять, что еще?! — Оборачивается он, громко взрываясь.       В одно мгновение все краски покидают его лицо.       Он выпрямляется.       — Эм, сэр.       Ноп подходит к нему с серьезным выражением лица, весь из себя профессионал, как и всегда. Полная противоположность Доуму, который только что буквально наорал на начальство.       Он уже открывает рот, чтобы извиниться, но Ноп начинает говорить прежде, чем первое слово успевает сорваться с его губ.       — За мной, — бросает мужчина, проходя дальше прямо по коридору. Даже не ждет никакого ответа.       — Конечно, сэр, — все равно отвечает Доум.       Он бросает последний взгляд на Татчу. Тот внимательно рассматривает удаляющуюся фигуру Нопа, вероятно радуясь, что мужчина ненароком спас его. Почувствовав чужое внимание, Татча ободряюще улыбается.       — Тебе лучше поспешить, — говорит тот, похлопывая его по плечу. — Поговорим позже, ага?       Доум бросает на него последний тяжелый взгляд и бежит за Нопом.

***

      Чарли разочарованно смотрит на своего друга, коллегу и местное посмешище.       — Я всего-то и сказал тебе подойти к Татче и расспросить о его прошлом, и точно не предлагал попытаться ввязаться с ним в драку, — говорит он, вскидывая руки в воздух. — Как ты мог настолько неправильно истолковать мои слова? Сначала Кхун Макао со своим дурацким театральным представлением, теперь ты! Невероятно, да что с вами не так, люди?!       Ну, Доум хотя бы имеет совесть выглядеть виноватым.       Эх, дурак, что с него взять.

***

БОНУС (3)       Звуки выстрелов и громкие крики наполняют помещение, звеня в ушах. Татча вздрагивает. Бросает взгляд на своего подопечного. Кхун Макао глубоко погружен в онлайн игру, смеясь над шутками и общаясь с друзьями через гарнитуру. Тот словно сейчас и не в комнате вовсе. В некотором роде, это так и было.       Сам же Татча мыслями был со своими коллегами... Доумом и Нопом. Оба уже должны прибыть в главное поместье, сражаясь за свои жизни и их будущее. Татча понимает, что это непрофессионально, но все же посылает небольшую молитву, надеясь, что они вернутся живыми.       Он знает Нопа уже много лет, тот был константой его нынешней жизни - неизменно охранял своего хозяина, Кхун Вегаса, точно так же, как сам Татча присматривал за младшим братом наследника. Это не было общеизвестным фактом, но они с Нопом хорошие друзья. На самом деле у них было ужасающее сходство: оба верные до самой смерти и оба обрели новую жизнь во Втором Доме Клана Терапаньякул.       Что же касается Доума, то они не так давно знакомы, но тот ему нравился. Сильно. За последние несколько месяцев он увидел этого парня под неожиданным для себя углом. Доум оказался смелым и свирепым, прекрасным бойцом с золотым сердцем. Преданным и бесстрашным, хотя последнее было не самым хорошим качеством. По мнению самого Татчи, немного страха никому еще не повредило.       Его подопечный издает очередной вскрик, вырывая из задумчивости. Он смотрит на Кхун Макао. Мальчик весь вибрировал и почти подпрыгивал на своем месте, сияя. Зрелище вызывает улыбку. Как и его старший брат, Татча был слаб перед этим ребенком.       Он усмехается, покачивая головой. Ненадолго вытягивает затекшие конечности и снова садится прямо. Ногой касается брезентовой ткани. В тот же миг все радостные мысли испаряются.       Татча смотрит вниз. Сумка, которую ему выдал Кхун Вегас, частично скрыта под стулом.       Он снова поднимает голову, глядя на ребенка, сидящего на другом конце комнаты. Не подозревающего о том, что происходит в поместье Основной Семьи, об опасности, в которой сейчас находится его брат... и их возможной судьбе.       Татча с трудом сглатывает и поднимается.       — Кхун Макао, — говорит он максимально спокойно, не выдавая своих нервов. — Я побуду снаружи, если Вы не возражаете.       Мальчишка издает какой-то невнятный звук, который Татча интерпретирует, как согласие. Он достает сумку и открывает дверь. Берет с собой стул, придвигая его к стене в коридоре. Садится. К Кхун Макао ведет лишь единственный дверной проем, и Татча находится прямо перед ним. Никто не войдет без его ведома.       Он сверяется с наручными часами.       «Еще немного», — думает он. — «Осталось совсем чуть-чуть и все будет кончено».       Татча ставит сумку на колени. Кажется, уже в сотый раз он открывает ее и заглядывает внутрь. Два паспорта словно насмехаются над ним одним своим существованием. Два паспорта: один для него, второй - для Кхун Макао. Третьего не было. Только деньги. Пять миллионов бат, если быть точным. Достаточно для того, чтобы вывести их из страны, если дела пойдут совсем скверно.       Татча, не моргая, гипнотизирует взглядом содержимое, пока глаза не начинают болеть и слезиться и ему не приходиться их прикрыть. Одновременно с этим он закрывает и сумку, пряча ее обратно под стул.       «Эх, сейчас бы затянуться сигареткой», — мечтает он, но тут же трясет головой.       Усилием воли убирает все ненужные мысли и нелепые желания.       Делает глубокий вдох и вытаскивает из кобуры пистолет.       Откидывается на спинку стула.       И ждет.