bruised knuckles and wild begonias

временной отрезок: 14 эпизод лакорна

There’s no other love like the love for a brother. There’s no other love like the love from a brother.

      Макао далеко не наивен.       Отнюдь.       Ну, по крайней мере, не настолько, насколько считали люди.       Он мог быть самым младшим из четы Терапаньякул и однозначно самым опекаемым, но он был одним из них. Просто потому, что он ходит на учебу вместо того, чтобы устраивать поножовщину в переулках, не значит, что семейный бизнес автоматически стал для него чем-то невидимым, несмотря на то, насколько сильно старался оградить его от этого старший брат. И, черт возьми, как же тот старался. Хиа изо всех сил защищал его от суровой реальности, просто для того, чтобы у него была возможность вести жизнь обычного тинейджера, дать ему детство, которого у самого никогда не было.       Что еще мог сделать Макао кроме того, как подыгрывать?       Если его притворство чуть облегчит ношу Вегаса, то да, он пойдет на это. Будет играть роль тупого и эгоистичного пацана, ничего не замечающего вокруг, которым все его и считают.       Даже если это далеко от истины.       — Don’t worry, — говорит его брат, выходя из кабинета отца. Его глаза сияют, но стоит только отвести взгляд, как свет тут же гаснет. Макао делает вид, что ничего не видит, но это не так.       — Don’t worry, — говорит его брат, а затем исчезает на целую неделю, не единого сообщения не отправив за все время, чтобы хоть как-то показать, что он вообще еще жив. А когда, наконец, возвращается, на лице у него не до конца сошедшие гематомы. Прихрамывает. Макао мельком замечает скрытую под шелковой рубашкой повязку. Притворяется, что ничего не произошло, все в порядке, разговаривает, смеется и улыбается, как и всегда, только постоянно замедляет шаг, чтобы старший брат не отставал во время прогулки.       — Don’t worry, — говорит его брат, отгоняя подальше от сада и сидящего там смутно знакомого человека. Его голос нежный, но движения уверенные и настойчивые. Макао хочет кричать от того, что его постоянно оставляют за бортом. Хочет быть упрямым, ему нужны ответы, но беспокойство и страх в глазах старшего брата заставляют прикусить язык. Он дуется весь следующий день, а затем притворяется, что этого непреднамеренного столкновения никогда не было.       — Don’t worry, — говорит его брат после ночи, полной кошмаров, крепко прижимая к себе. А на следующий день целует в висок на прощание, отправляя на учебу. Макао улыбается, притворяясь, что это самый обычный день и вообще ничего странного не происходит. А телохранители кузена прибыли только для каких-то банальных переговоров, и точно не для участия в еще одной опасной для жизни миссии, с которой старший брат может не вернуться.       — Don’t worry, — говорит его брат, стискивая в объятьях, а после отбывает в их тайный загородный дом, который использовался только в самых крайних случаях. Макао проводит часы, пялясь в темный экран телефона и уговаривая себя, что все в порядке. На дисплее влага. Он притворяется, что из-за дождя.       — Don’t worry, — говорит его брат, планируя сопровождать отца в главное поместье, и ведя себя так, будто это не он провел целый месяц вдали от дома, потому что семья желала его смерти.       — Don’t worry, — говорит его брат снова и снова, и снова, и снова, а он ничего не может с этим поделать.       Макао желает, чтобы настал день, когда эти слова наконец станут правдой.

***

      Макао выключает компьютер. На лице у него сияет довольная улыбка.       Очередная победа!       Этим задротам стоит больше тренироваться, если они хотят победить их с Че в Валорант!       — Чертовы любители, — самодовольно произносит он, качая головой.       И отпускает еще один смешок, поднимаясь с кресла. Суставы хрустят, когда он разминает руки. Та же фигня происходит и с ногами. Бросает взгляд на окно и оттуда его приветствует темнота. Он хмурится.       «Вегас меня убьет», — проносится мысль.       В последний раз, когда они так зависали с Че, на следующий день пришлось пропустить учебу, потому что сил не было ни на что, кроме праздного лежания в кровати. Уровень энергии пребывал на таком нуле, что Татче пришлось организовывать ему завтрак в постель. Старший брат пылал от ярости, когда узнал, и заставил пообещать, что такого больше не повторится, по крайней мере, не на буднях.       Он раздумывает о том, как избежать праведного братского гнева, когда дверь в комнату открывается.       — Как раз вовремя! — Произносит Макао с улыбкой на лице.       Он хватает со стола телефон, не поднимая взгляда на вошедшего. У его главного телохранителя точно должна быть парочка идей в запасе, как разрулить этот момент. Ну, или в худшем случае он прикажет Татче взять всю ответственность на себя. Всегда есть вероятность, что он выйдет сухим из воды, если все обставить так, будто это телохранитель виноват в его бессонной ночи. Осталось придумать правдоподобное оправдание.       Он начинает вслух перебирать идеи, как задобрить брата, предлагает телохранителю присоединиться к нему, но тот странно молчалив. Макао хмурится в замешательстве. Он оборачивается, выговор уже готов сорваться с губ.       — Татча, ты меня вообще слушаешь? Я спросил, что... — начинает он и замирает.       Улыбка пропадает.       — Что-то не так?       Сначала его главный телохранитель не говорит ничего. Мужчина просто смотрит. Тяжелым взглядом и без следа улыбки на лице. Сердце начинает заполошно биться, в глубине души Макао понимает, случилось что-то очень плохое. Татча всегда улыбается, даже когда его подопечный включает режим большого босса и начинает направо-налево раздавать приказы и наказания, придуманные специально для него. Как-то раз он даже заставил своего телохранителя провести ночь в заброшенном доме с якобы привидениями. Тот не сомкнул глаз и был чертовски напуган, но улыбка так и не сошла с его лица.       А что же сейчас?       Макао открывает рот, но прежде чем он успевает потребовать ответа, Татча начинает говорить сам.       Его голос безумно нежный, когда он сообщает новости.       — Кхун Макао, в главном поместье произошел инцидент.

***

      Дальше все происходит, как в тумане.       Они собирают вещи: одежду и туалетные принадлежности, которых должно хватить, чтобы провести в больнице неделю или около того. Татча торопит его, говорит, что им нельзя задерживаться. Тело и разум находятся в оцепенении, Макао молча следует командам своего телохранителя, его движения резкие и отрывистые.       Когда он готов, Татча осматривает его с головы до ног. На лице у мужчины написано какое-то странное противоречие. Макао не знает, чем оно вызвано.       — Кхун Макао, — голос телохранителя все такой же мягкий. В нем отчетливо звучит сочувствие. — Есть ли что-нибудь еще, что Вы бы хотели взять с собой?       Макао хмурится в непонимании. Он собрал с собой только самое необходимое, как ему и сказал Татча. Одежда и деньги. Телефон и зарядка. На этом все.       — Нас некоторое время не будет, — продолжает тот, — так что, если есть что-то, с чем бы Вы не хотели расставаться, то возьмите это с собой сейчас.       Макао даже не нужно долго думать. Он хватает свою любимую камеру с прикроватной тумбы (ту самую, что получил от брата несколько лет назад в качестве подарка на день рождение, его самое большое сокровище) и запихивает ее между рубашкой и толстовкой.       Внутри тумбы хранится альбом, еще один в шкафу. Груда фотографий в ящике под кроватью. Их столько, что и не сосчитать. Застывшие во времени моменты, бережно собираемые им на протяжении многих лет. Фото его самого, друзей, телохранителей. Несколько фоток его краша, надежно спрятанных между страниц учебников, которые он никогда не откроет для учебы. Даже пара-тройка кадров кузенов.       На большинстве фотографий запечатлены они с братом.       Макао не берет с собой ни единого снимка.       «Камеры будет достаточно», — считает он. — «Я всегда могу нащелкать еще много кадров с нами».       Он плотно сжимает губы и закрывает сумку.       — Готовы? — Уточняет Татча.       Макао кивает, и они покидают комнату, направляясь в гараж.       Он ни разу не оборачивается.

***

      Едут в полной тишине.       После примерно получаса без единого ответа, Татча перестал пытаться завязать разговор. Сейчас тот полностью сосредоточен на дороге, крепко сжимая руль в руках. Макао понимает, что его телохранителю тоже сейчас непросто, но никак не может найти в себе силы заговорить. Он боится, что разревется, если все же откроет рот. Боится, что не сможет остановиться.       «Слезы еще никому не помогли, они лишь выставят тебя слабаком».       Так всегда говорил отец. И был прав, верно? Слезы никогда не помогали Макао, а к своему смущению, плакал он много. Ревел из-за проваленных тестов, ненавидя себя за то, что снова разочарует родителя. Ревел из-за грубых комментариев и оскорблений, брошенных кем-то в школе, а потом и колледже или мачехой. Ревел каждый раз, когда делал какую-то глупость и получал из-за нее травму.       И за все это время слезы ни разу еще ему не помогли. Нет, помогал только брат, исправляя его ошибки или сглаживая ситуацию.       Но вот брата-то сейчас рядом нет, некому вытереть слезы. И возможно никогда больше не будет.       Макао качает головой, насильно выталкивая из нее плохие мысли. Он утыкается взглядом в окно машины, пытаясь себя отвлечь. К сожалению, снаружи почти ничего не видно. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, уличные знаки едва различимы, когда они проносятся мимо на большой скорости. Он не может сказать, где они едут. Сейчас в этом он полностью полагается на своего телохранителя, везущего его в больницу.       Татча кашляет.       Макао переводит взгляд на мужчину. Тот это замечает. На лице возникает едва заметная улыбка. Татча открывает рот, наверняка для того, чтобы извиниться, или, возможно, предпринять очередную неловкую попытку завязать разговор, когда внезапно в салоне машины раздается музыка, а затем и голос кузена, напевающего песню про любовь. Макао удивленно опускает голову вниз. Звук исходит от его собственного телефона, который он всю дорогу крепко сжимал в руках.       Он смотрит на экран и видит звонок с неизвестного номера.       Без малейшего колебания принимает вызов.       — Кхун Макао, не...       — Да? Кто это? — Спрашивает он, игнорируя протесты Татчи. В голосе, к собственному удивлению, звучат стальные нотки. — Откуда у вас этот номер?       Вегас бы гордился им, смотрите, какой взрослый, перешел сразу к делу.       Хотя... ладно, тот был бы рад, если бы Макао вообще отклонил вызов.       Опасные незнакомцы и вся фигня. Ну, теперь-то уже поздно сожалеть.       — Кхун Макао? Это я. Пит... Пит Понгсакорн Сэнгтам, — голос на другой линии останавливает его едва не начавшуюся истерику. — Вы, возможно, не помните меня, но я телохранитель Вашего кузена. Точнее был. Я уволился несколько часов назад, но о чем я вообще говорю? Это не важно...       Далее следует нервный смешок. Макао ненароком смотрит на своего телохранителя. Татча следит за дорогой, но каждые несколько секунд переводит на него взгляд, явно недовольный тем, что он ответил на звонок.       Интересно, это у всех телохранителей такой затуп с тем, чтобы начать беседу?       — Нет, — обрывает Макао эти потуги. — Я тебя помню.       И серьезно, как бы он мог забыть? Пи'Пит был одним из немногих телохранителей Основной Семьи, что ему нравились. Этот парень всегда к нему добр, когда они пересекаются. Он никогда не был зол или раздражен, хотя и работал на идиота-Танкхуна.       — Ох... это хорошо, — отвечает мужчина, кажется даже смущенно. Однако когда тот продолжает говорить, его голос становится необычайно нежным. — Я звоню из-за Вашего брата.       Макао крепко сжимает губы, подавляя истерический смех.       Этот парень серьезно? Какого хрена?       — Пожалуйста, не паникуйте, но сейчас он находится в больнице на операции. Произошел...       — ...инцидент в главном поместье. Да, я уже в курсе, — резко обрывает Макао. Он усиливает хватку на телефоне. Твердый пластик неприятно давит на пальцы. Ему на это плевать. Боль прекрасно отвлекала от нежелательных эмоций... болистрахаужаса.. которые он сейчас чувствовал.       Какой-то неопределенный звук раздается из динамика телефона.       — Ох... так Вы знаете о своем брате... о его состоянии?       — Если под «состоянием» ты имеешь в виду то, что ему несколько раз выстрелили в грудь и прямо сейчас, пока мы говорим, он борется за свою жизнь, тогда да, я знаю о его состоянии.       Макао закатывает глаза, а затем моргает.       Перед глазами все плывет, спасибо за это слезам, которые он так упорно пытался сдержать.       Короткая тишина, а затем:       — Пожалуйста, не плачьте, Кхун Макао. Прямо сейчас Вы нужны своему брату сильным.       Макао резко замирает.       — Я не плачу, — отвечает он, но и сам осознает, насколько сильно дрожит его голос. Свободной рукой он с силой вытирает глаза.       — Кхун Макао... — снова слышит он свое имя, но теперь это говорит Татча со смесью паники и беспокойства. Ему не нужно смотреть на телохранителя, чтобы знать, что на него сейчас направлен тревожный взгляд.       — Я сказал, я не плачу! — Настаивает он, крепко сжимая челюсти и отмахиваясь. — Сосредоточься на дороге!       — Конечно, Кхун Макао. Мне жаль, Кхун Макао.       Макао фыркает. И снова трет глаза.       Рукава рубашки мокрые, неприятно ощущаются на чувствительной коже лица.       — Кхун Макао, где Вы сейчас? — Снова раздается голос из динамика, заставляя сосредоточиться на устройстве в дрожащих руках. — Кто за рулем?       — Эм, Татча, мой телохранитель, — недоуменно отвечает Макао. — Мы на пути в больницу.       Серьезно, да что не так с телохранителями, почему они вечно спрашивают очевидные вещи?       — ...хотите, чтобы я приехал и забрал Вас?       — Забрал меня? Что? — Переспрашивает он, окончательно запутанный. С каждой секундой этот разговор становится все страннее. — Зачем тебе забирать меня? И откуда? Я же уже сказал, что прямо сейчас мы едем в больницу!       — Хорошо, значит, я буду ждать Вас у бокового входа, — приходит твердый ответ.       Макао делает глубокий вдох, наконец-то он снова может контролировать свои эмоции.       — Окей, притормози, — говорит он телохранителю на другом конце провода. — Серьезно, перестань.       Не давая мужчине ответить, он сам начинает закидывать вопросами, один в один, как тот делал ранее.       — Зачем ты это делаешь? Чего от меня хочешь? Если это касается семейного бизнеса, то ты братом ошибся.       — Я не... это не... Я просто хочу помочь Вам, Кхун Макао, — следует возмущенный ответ.       — Почему? — Тут же бросает Макао. — Зачем тебе помогать мне? Мы едва друг друга знаем, и ты работаешь на моего кузена! Танкхун подослал тебя? Это какая-то его очередная ебанутая шутка? Богом клянусь, если...       — Кхун Макао, пожалуйста, успокойтесь! — Телохранитель обрывает его гневную тираду. Удивленный этим криком... серьезно, а Пи'Пит когда-нибудь повышал голос в его присутствии? Он такого не помнит... он замолкает.       Громкий вздох раздается из динамика, а затем и протяжный стон.       — Это не шутка, ничего такого, — наконец, продолжает мужчина. — Позвольте мне объясниться, когда Вы приедете в больницу, хорошо? Обсудим все лицом к лицу, да?       Макао предпочитает отмолчаться, покусывая нижнюю губу. Он не знает, что чувствовать, что думать. Все происходящее чертовски сбивает с толку. Он хочет, чтобы кто-нибудь сказал ему, что делать. Ему нужно, чтобы кто-нибудь пообещал, что все будет хорошо.       Ему нужен его брат.       — Я знаю, что это нелегко, но прошу, поверьте мне, когда я говорю, что все, чего хочу - это лишь помочь вам, — говорит Пит, заканчивая затянувшееся молчание. — Вам и Вашему брату. Вам обоим.       Сердцебиение учащается. Он моргает один раз, второй.       Наконец, шумно выдыхает через нос, а затем кивает - решение принято.       — Хорошо, — шепчет Макао. — Хорошо, давай поговорим в больнице.       Громкий выдох доносится с другой линии.       — Спасибо, Кхун Макао, — произносит Пит.       Макао кивает еще раз, несмотря на то, что телохранитель этого не может видеть. Затем поворачивается к Татче. Мужчина смотрит прямо перед собой, он полностью сосредоточен на дороге, в точности, как приказал Макао.       — Татча, сколько нам осталось ехать до больницы?       Блондин кидает на него осторожный взгляд, а затем снова возвращается к дороге.       Недовольство отчетливо написано на лице, а голос несчастен.       — Кхун Макао, не думаю, что делиться с кем-то из Основной Семьи подобной информацией - хорошая идея, — отвечает тот. — Мы должны быть осторожны. Мы не знаем его намерений. А вдруг это засада?       — Я понимаю, но... — тянет Макао. Он прикрывает динамик телефона одной рукой, заглушая звуки. — Но он владеет информацией о Вегасе, о том, что произошло. Кроме того, мы все равно едем в больницу. Не важно, ждет он нас там или нет.       Татча молчит, лишь крепче сжимая руль.       В темноте салона и отблеске случайных огней Макао видит как на лбу у того выступили бисеренки пота.       Он хмурится.       Так-то он осознает, что Татча прав, что это и правда может оказаться ловушкой, но у них все равно не было выбора. Черта с два он будет держаться подальше от больницы, в которой сейчас находится его умирающий брат, только из-за того, что человек Основной Семьи ждет его там, желая поговорить.       — Я принял решение, Татча, — говорит он, посылая требовательный взгляд своему водителю. — Я встречусь с Пи'. Итак? Когда мы прибудем? Отвечай.       Но ответа он не получает.       — Татча!       Макао, не сдерживаясь, кричит чужое имя, подскакивая на месте. Телохранитель разом как-то весь сжимается, но все еще не смотрит на него. Подросток бросает на него свой самый убийственный взгляд.       Еще секунда проходит в напряженной тишине, а затем, наконец, мужчина сдается.       Татча испускает тяжелый вздох, но все же отвечает на его вопрос.       Макао, удовлетворенный ответом, откидывается назад.       Хорошо, еще немного и он был готов хвататься за руль.       — Мы приедем минут через тридцать, — Макао сообщает информацию телохранителю на другой линии.       Пит утвердительно мычит, никак не комментируя долгое ожидание.       — Хорошо, — подтверждает тот. — Я встречу вас у бокового входа.       — Угу. Тогда увидимся там.       Он убирает телефон от уха в намерении завершить разговор, но прежде, чем успевает повесить трубку, мужчина снова начинает говорить.       — Кхун Макао?       Он вопросительно мычит, подтверждая, что услышал.       — Выше нос, ага? — Произносит Пит с теплотой. — Никогда не теряйте надежду. Трудности делают людей сильнее, а еще они не длятся вечно.       Макао, сам того не ожидая, начинает смеяться.       Он откидывается назад, ударяясь затылком о подголовник.       Чем заслуживает еще один обеспокоенный взгляд от Татчи.       — Пи'Пит! — Тянет Макао. — Это такая кринжатина, что просто смешно.       До него доносится смешок.       — Я знал, что Вы так скажете, — подтверждает мужчина. — Но ведь это заставило Вас улыбнуться, верно?       Глаза Макао шокировано расширяются. Свободной рукой он дотрагивается до собственного лица.       Уголки рта действительно приподняты в небольшой улыбке.       — Ой, замолчи, — все же выдает он, краснея.       — Замолкаю сейчас же, — отвечает Пи' с еще одним смешком.       — Скоро увидимся, — прощается Макао, прежде чем успевает смутить себя еще сильнее.       Когда он завершает вызов, чувствует, как внутри стало как будто бы чуть меньше холода.

***

      Он выскакивает из машины еще до того, как Татча успевает ее заглушить.       Не обращая внимания на встревоженные крики мужчины позади, бежит к боковому входу в больницу. Как и было обещано, Пи'Пит ждет его там. Мужчина стоит, прислонившись к стене здания, во рту зажата сигарета. И как только замечает его, выпрямляется, выдыхая плотную струю дыма и разгоняя ее рукой. Макао наблюдает, как телохранитель отбрасывает недокуренную сигарету на землю, втаптывая ее ногой, и приближается к нему.       Через каких-то пару секунд они стоят друг напротив друга.       Макао открывает рот, но ни единого слова не срывается с его губ.       Так много крови.       Кровь на лице Пита, на его груди, на руках. Некогда белая рубашка насквозь пропитана кровью.       Телохранитель начинает что-то говорить, но Макао этого банально не слышит. В его ушах стоит пронзительный белый шум. Он глаз не сводит с ярко-красной ткани, загипнотизированный этим зрелищем.       Позади раздаются громкие шаги. Татча.       Макао игнорирует своего главного телохранителя.       Сейчас существует лишь человек перед ним.       Наконец, Пит замечает, что что-то не так.       Мужчина, нахмурившись, смотрит на него обеспокоенно.       — Кхун Макао, Вы...       — Чья это кровь?       Вопрос звучит задушено.       Вздрагивая, телохранитель отступает на шаг назад. Он опускает голову вниз, отслеживая взгляд Макао. Глаза у мужчины шокировано расширяются. Он будто бы и сам удивлен своим окровавленным видом.       — Пи'Пит... — шепчет Макао, напоминая о вопросе.       Тот ничего не отвечает и Макао знает, он знает, но этого не достаточно. Ему нужно это услышать. Он хочет, чтобы мужчина произнес это вслух.       — Пи'Пит, чья это кровь? — Повторяет он.       Он подходит на шаг ближе. Позади кто-то хватает его за руку. Тихий голос произносит его имя. Макао плевать. С силой он отбрасывает ладонь Татчи, приближаясь к стоящему напротив него человеку почти вплотную. Повторяет свой вопрос. Пит все так же не отвечает. Лишь смотрит, лицо его полно сожаления и беспокойства. Макао бросается вперед, прямо ему на грудь. Впивается пальцами в окровавленную ткань. Ему позволяют это без сопротивления, руки мужчины безвольно свисают по бокам, словно плети.       — Пи'Пит... — имя срывается с губ в рыданиях. — Чья это кровь?       Секунда, другая.       А затем, из мужчины будто разом выкачали воздух.       Он тяжело выдыхает, плечи опускаются.       — Мне жаль, Кхун Макао, — произносит тот. — Мне очень жаль.       Макао рассыпается на части. Какая-то секунда, а его тело сотрясается в рыданиях, зрение размыто из-за слез. Все эмоции, которых он так пытался избежать, выплескиваются разом. Горе. Страх. Гнев.       Он с силой отталкивает Пита от себя.       — Я ненавижу тебя, — шипит он между рыданиями. — Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя.       Макао судорожно дышит. Одной рукой он начинает бить телохранителя в грудь, другой стискивает собственную рубашку в области сердца. Оно бьется слишком сильно, слишком быстро. Слишком больно.       — Ты должен был его защищать, — очередной всхлип сотрясает тело. — Ты обещал!       Пит принимает все без сопротивления. Каждое слово и каждый удар. Лишь молча стоит и как будто дезориентировано смотрит на Макао. Даже сейчас руки мужчины безвольно свисают. Тот не предпринимает никаких попыток защититься. И это злит лишь сильнее.       — Мне жаль... мне так... так жаль, — хрипло шепчет телохранитель после того, как его отталкивают еще на шаг. В целом мужчина звучит, будто с трудом сдерживает собственные рыдания, но это ведь абсурд, верно? С чего бы кому-то из Основной Семьи настолько расстраиваться из-за них? Из-за его брата? Это лишено всякого смысла.       Макао трясет головой, крепче сжимая кулаки.       Еще один мучительный крик срывается с губ.       Внезапно чьи-то пальцы стискивают его руку, тянут назад и прижимают к твердой груди. Макао напрягается, все его тело словно натянутая пружина, но затем он различает знакомый запах.       — Та... Тат... Татча... — чужое имя произносится в отчаянии. Тело перестает сопротивляться. Словно та маленькая частичка, за которую он так цеплялся из последних сил, покинула его. Колени подгибаются, но он не падает. Сильные руки осторожно опускают его на землю, со всей нежностью на которые способны.       Макао закрывает глаза. Всхлипы вперемешку с икотой вырываются из горла. Он зарывается лицом в грудь телохранителя. Микс из крови, соплей и слез оказывается на чужой рубашке. Мокрый асфальт пропитывает водой джинсы. Ни его, ни Татчу это не беспокоит.       — Дышите, — говорит мужчина, поддерживая прямой зрительный контакт. Макао смотрит на него остекленевшими, налитыми кровью глазами. Татча твердо повторяет команду. — Дышите.       Накатывает новая волна слез.       — Я не могу, — всхлипывает он надломлено между рыданиями. — Я не... не могу... я... он не может умереть, Татча. Не может.       Его брат не может умереть. Не может. Не может. Не может.       Он не хочет остаться один. Он этого не переживет.       Нежные пальцы ложатся на плечи, притягивая еще ближе.       — Дышите, Кхун Макао, — продолжает мужчина, отвлекая его от мыслей. — Просто дышите.       Тут же Макао трясет головой, с губ срывается еще один всхлип.       — Татча... — заикается он. — Я не знаю, что делать, я не...       Его стискивают сильнее. Своим шепотом Татча перебивает его приглушенный голос.       — Все будет в порядке, Кхун Макао. Я обещаю Вам, что все наладится.       Макао позволяет себе поверить этим словам. Голос телохранителя очень мягкий, как и всегда, когда тот с ним разговаривает. Это действует на него возможно даже сильнее, чем должно.       — Отпустите себя, Кхун Макао, — руки с плеч перемещаются на спину, поглаживая. — Все в порядке. Я здесь и никуда не уйду.       Он закрывает глаза.       И остается в этих надежных руках еще на долгое время.

***

      Макао не может вспомнить, когда в последний раз бывал в больнице. Всегда ли коридоры выглядели такими холодными и унылыми? Лишенными всякой надежды? Стены режут глаза своей белизной. Он сидит на одном и том же месте уже почти два часа. К подобной мебели он не привык. Дома стулья куда более удобны, они мягче и элегантнее. Идеально подходят их поместью. Однако больничная мебель обеспечивает такой же комфорт, как и само здание, в котором они находятся. Никому не нравятся больницы.       После напряженной конфронтации за пределами здания (Макао отказывается называть это эмоциональным срывом) Пи'Пит провел их с Татчей внутрь. Вскоре прибыли и медсестра с врачом, которые обрисовали ситуацию. Медицинские термины прошли мимо, но суть Макао уловил.       Не хорошо. С момента, так называемого, инцидента прошло несколько часов, а его брат все еще находится в операционной. И никто не знает, переживет ли ночь. Никто не хочет давать пустых обещаний. Хотя Макао бы не поверил им в любом случае. В конце концов, он не такой наивный, помните?       Рядом с ним открывается дверь. Макао поднимает голову и смотрит, как из уборной выходит Пит. На мужчине новый комплект одежды, окровавленная рубашка и порванный костюм исчезли. Он даже обувь сменил. Макао между тем задается вопросом, где Пи'Пит достал кроссовки, в которые был обут. Получил от кого-то из персонала больницы? У них есть какой-то экстренный запас одежды на подобный случай? Может и так, они, в конце концов, находятся сейчас не в какой-то случайной больнице. Большинство пациентов, так или иначе, связано с мафией. Держать сменную одежду для обеспокоенных членов семьи и телохранителей должно для них быть чем-то обыденным. Правда, ведь?       Макао вырывают из мыслей демонстративным кашлем.       Пит останавливается перед ними с кривой улыбкой на лице.       Мужчина неуверенно переводит взгляд с него самого на его главного телохранителя.       — Татча, — бормочет Макао. — Не мог бы ты принести мне кофе из автомата?       Он не смотрит на своего телохранителя, все еще смущенный произошедшим снаружи, но, поскольку брат воспитал мальчика с манерами, добавляет к своей просьбе небольшое «пожалуйста».       — Конечно, Кхун Макао, — тут же следует ответ.       Слышится пронзительный скрип пластикового стула, когда Татча встает. Краем глаза Макао видит, как два телохранителя обмениваются многозначительными взглядами, но он слишком устал, чтобы анализировать это прямо сейчас. Возможно, позже.       Как только мужчина скрывается за поворотом, Пит тут же занимает его место.       — Прости, — говорит Макао после короткого неловкого молчания.       Телохранитель издает смущенный звук, поворачивая голову.       — Прости, — повторяет. Он попытался сказать громче, но это все еще остается на грани шепота. Горло пересохла от плача. — То, что я сказал ранее... я не имел это в виду. Я не ненавижу тебя. Это просто... когда я увидел тебя и всю эту кровь... я не знаю, что на меня нашло.       Он украдкой поднимает глаза.       Пит смотрит на него с добротой.       — Все в порядке, Кхун Макао, — говорит мужчина мягко, намного мягче, чем он того заслуживает.        — Нет, — шепчет он.       Телохранитель хмурится в замешательстве.       — Кхун Макао? — Его имя повисает в воздухе вопросом.       Макао трясет головой. Новая волна слез так и грозится пролиться из глаз. Вслепую он вытирает лицо.       — Ничего не в порядке, — ему удается это озвучить, несмотря на комок в горле.       Его брат находится в этом же здании, но никогда еще не был так далеко от него. Вегас с тем же успехом мог умирать на другом конце Вселенной. Под ногтями у Макао все еще есть немного его крови. Он не смог избавиться от нее, когда мыл руки чуть ранее. Даже не старался. Через несколько часов, минут, а может и всего лишь секунд он потеряет единственного оставшегося члена семьи. И тогда все. Он будет совсем один.       Он не может удержать очередной сорвавшийся всхлип.       Прекрасно. Он-то, было, уже решил, что закончил реветь, но, по всей видимости, нет.       — Ничего не в порядке, — повторяет он.       Чужая рука касается его плеча, и через несколько секунд он снова оказывается в объятиях, хотя и немного неловких, поскольку сидят они бок о бок.       — Эй, эй. Все в по... Я здесь, — говорит Пит. — Я здесь, и Татча тоже здесь, и никто из нас никуда не уходит, ага? Вы не один.       Макао резко выдыхает, пытаясь успокоиться.       Когда он, наконец, отстраняется, лицо его мокрое от слез, а глаза опухшие.       Сопли текут из носа. Вероятно, он выглядит так же отвратительно, как и чувствует себя.       — Вот, — Пи' протягивает ему платок, совершенно не выказывая отвращения.       Макао принимает его с легким раздражением, вытирая глаза и нос. Он-то думал, что мужчине просто неоткуда сейчас взять платок, но нет же. Как и полагается идеальному телохранителю, тот был подготовлен к любой ситуации. Вероятно, привык иметь дело с плаксами, работая на глупого Танкхуна.       — Можешь рассказать мне, что произошло? — Спрашивает Макао, когда приводит себя в относительный порядок.       Телохранитель не отвечает. На лице у того написано противоречие, и он избегает пересекаться с ним глазами. Макао фыркает. Он не маленький ребенок, черт возьми! Он заслуживает знать правду!       — Пожалуйста! — Умоляет он, хватая мужчину за руку. — Мне нужно знать. Что произошло в поместье?       Макао понимает, что Пит - его лучшая возможность получить ответы. Тот присутствовал во время инцидента. И теперь, когда Татчи не было рядом, никто не заставит его отступиться. Ему просто нужно как-то убедить телохранителя.       К его большому удивлению, тот сразу уступает.       — Хорошо. Я расскажу.       И вправду это делает. Рассказывает о фальшивой смерти его дяди и нападении Побочной Семьи, семьи Макао. О том, что обе стороны понесли большие потери. Телохранители, домашний персонал, что работали на Семьи годами. Его отец.       — Противостояние Кхун Корна и Кхун Гана закончилось смертью Вашего отца, — объясняет Пит пустым, почти отстраненным голосом, не раскрывая своих истинных чувств по этому поводу. — После того, как Вегас увидел его труп, он выбежал из здания. И тогда его подстрелил один из телохранителей Основной Семьи. Разобравшись с этим человеком, я сразу же отвез Вашего брата в больницу.       Макао опускает голову, глядя на свои руки. Их чуть подергивает, но сейчас нет ничего, что можно было бы сжать. Телефон остался в куртке. Он не удосужился вынуть его с тех пор, как вошел в здание больницы.       — Он был там, когда это случилось? Он видел... он видел, как отца убивают?       Пит какое-то время обдумывает ответ на этот вопрос, но затем медленно качает головой.       — Нет... нет, не думаю. Он вошел в комнату уже после.       Макао облегченно выдыхает, он и сам не заметил, как задержал дыхание.       Небольшая часть беспокойства уходит.       — Хорошо... — говорит он, смаргивая слезы. Он не знает, от боли ли они возникли или от облегчения. Отец мертв, а Вегас видел его тело, и да, это ужасно. Но видеть его смерть, момент его убийства своими собственными глазами? Было бы в разы хуже. Макао знает, как сильно брат зависим... был зависим от отца: от его одобрения, любви. Схожие чувства он сам испытывает по отношению к Вегасу. И если бы он стал свидетелем его смерти, хуже этого нельзя было ничего представить, так что... — Да, это... хорошо.       Еще несколько секунд проходят в тишине.       — Ваш отец... хотите увидеть его? — Неожиданно спрашивает Пит, и Макао резко поднимает голову. — Я разговаривал с врачом. Он сказал, что Вашего отца... его тело доставили в больницу около часа назад. Так что Вы можете увидеть его, если захотите... попрощаться.       Макао подвисает. Пальцы, что последние несколько минут беспокойно теребили край рубашки, замирают.       Попрощаться?       Он хмурит брови, вспоминая о своем последнем разговоре с братом. Макао не тупой. Теперь, когда все уже случилось, он понимает, чем были слова его брата на самом деле. Высоко на чердаке, под усыпанным звездами небом, Вегас прощался.       Он не может вспомнить, чтобы за всю последнюю неделю они с отцом обменялись хоть парой фраз.       Тяжело сглатывая, он принимает решение.       — Нет, — озвучивает он телохранителю. — Я не собираюсь этого делать.       — Уверены? Я могу пойти с Вами, если захотите. Или Татча...       — Нет, — почти мгновенно перебивает Макао, качая головой. — Все в порядке. Я буду ждать здесь. Не хочу пропустить ни единой новости о состоянии брата. Доктор может появиться в любую минуту.       Пит смотрит на него. Каким-то странным, нечитаемым взглядом. Макао становится из-за этого не по себе, он мысленно уже приготовился к долгим спорам. Уверен, что телохранитель начнет его отчитывать, но на удивление этого не происходит, тот лишь кивает.       — Хорошо.       Он расслабляется, откидываясь на спинку стула. Пит делает то же самое. Телохранитель больше не смотрит на него, вместо этого его взгляд устремлен в никуда. Через несколько секунд чужие глаза закрываются. Макао барабанит пальцами по ноге, отстукивая какой-то безумный ритм. Время от времени он поглядывает на сидящего рядом телохранителя. Пит все еще с закрытыми глазами, но Макао уверен, что тот знает, что за ним наблюдают. Тем не менее, мужчина ничего не говорит.       Еще через несколько секунд молчаливого разглядывания Макао бросает взгляд на часы, висящие в коридоре. Прошло уже прилично времени с тех пор, как Татча отправился за кофе. Что могло его так задержать?       Макао решает воспользоваться их уединением, чтобы еще немного подопрашивать Пита.       «Надоедливый», — сказал бы Вегас. — «Вечно суешь нос не в свое дело».       И да, это так. Макао не стыдился признать тот факт, что на самом деле он был надоедливым, как любил называть его брат. Но если честно, он просто ненавидел, когда его держали в неведении. И было кое-что еще, некоторые вопросы, ответы на которые ему жизненно необходимо получить.       — Пи'Пит..?       Услышав свое имя, мужчина распахивает глаза и поворачивает голову.       — Да, Кхун Макао?       — Что ты здесь делаешь?       В замешательстве тот открывает рот, но только лишь за тем, чтобы вновь его закрыть.       — Не пойми меня неправильно, — продолжает Макао пристально глядя на него. — Я рад, что ты здесь. Ты доставил моего брата в больницу, помог ему, когда никого не было рядом. Даже нашел время, чтобы позвонить мне и объяснить ситуацию.       — Но зачем ты это сделал? — Макао задает вопрос, чуть наклонив голову. Никак не удается остановить нотку недоверия, проникающую в голос. Он знает Пита уже много лет. Каждый раз, когда он натыкался на своего кузена Танкхуна, этот конкретный телохранитель был неподалеку. Мужчина всегда был добр к нему, адресуя теплые улыбки и мягкие прикосновения. Из всех людей Главного Дома он нравился ему больше всего. Но это все еще не отменяло того факта, что тот был частью Основной Семьи. Ему нужна причина, хоть какое-то доказательство того, что он может доверять этому человеку. Когда на кону стояла жизнь самого близкого, не было места для сомнений. — Какое тебе дело до моего брата? Зачем ты помог ему? Почему все еще здесь?       Столкнувшись с потоком вопросов, Пит снова избегает его взгляда.       — Это сложно, — отвечает мужчина, глядя куда-то над его плечом.       Макао фыркает, скрестив руки на груди.       — Ну, так потрудись объяснить, — раздраженно выдает он. Гнев вскоре сменяется замешательством, когда на лице телохранителя появляется легкая улыбка. Макао изучают ласковым взглядом.       — Почему ты на меня так смотришь? — Он смущенно ерзает на месте.       Телохранитель отпускает небольшой смешок.       — Извините, — отвечает тот, отбрасывая челку с лица. — Просто... на мгновение Вы стали выглядеть в точности, как брат. У него то же выражение лица, когда он раздражен. Это забавно.       — Ох...       Макао чувствует, как краснеют щеки, он одновременно и смущен, и доволен.       — Простите, Кхун Макао, — все же говорит Пит, снова возвращаясь к мрачному тону. — Но это действительно трудно объяснить. Мы с Вашим братом... ну, мы провели некоторое время вместе и теперь... теперь мы... как бы...       В замешательстве Макао слушает, как мужчина мямлит. Тот больше не смотрит на него. Взглядом Пит уперся в собственные колени, его руки лежат там же. И они дрожат.       «Прямо, как и его голос», — осознает Макао.       И с каждым словом дрожь усиливается, хотя телохранитель и пытается ее сдержать.       «О нет», — думает Макао с нарастающим страхом. — «Он сейчас заплачет. Он не должен плакать. Что мне делать? Если Пи'Пит начнет реветь, я разревусь тоже. Я не умею утешать других! Я ведь всего лишь ребенок!»       В отчаянии он ищет глазами своего главного телохранителя, но того нигде нет.       Черт возьми, Татча! Где ты, когда так нужен? И что там с моим кофе?       — Эм, ладно, — слишком громко перебивает Макао, пугая мужчину. Пит закрывает рот, снова поворачиваясь к нему. — Тебе не обязательно мне рассказывать, Пи'. Извини, я просто снова совал нос не в свое дело.       Он издает смешок, который и ему самому кажется насквозь фальшивым.       Закрывает рот, выдыхая через нос.       С губ с трудом срывается наигранный стон побежденного.       — Хорошо, — ерзает на месте. — Можешь дальше хранить это в секрете. Тебе не нужно рассказывать, почему ты помогаешь нам с братом. Просто... пообещай мне, что за этим не кроется ничего плохого. Что ты с нами не потому, что хочешь денег, мести или чего-то еще в этом роде. Ты ведь здесь не за тем, чтобы навредить моему брату, верно?       — Никогда, — немедленно соглашается Пит твердым, как сталь, голосом. — Я никогда не причиню вреда Вашему брату, и сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить это. То же касается и Вас, Кхун Макао. Я обещаю.       Макао кусает губы, разглядывая лицо напротив.       И кивает, когда не находит ни единого признака обмана.       На лице телохранителя появляется мягкая улыбка.       — Хотите клятву на мизинчиках? — Смеется Пит, поднимая руку. — Кхун Танкхун всегда ее требовал, когда ему приходилось мне довериться в чем-то.       Макао обиженно насупливается.       — Не сравнивай меня с ним!       Пит смеется.       Когда, спустя несколько минут, наконец, объявляется Татча с полным подносом напитков в руках (было так много желающих выпить кофе, а потом, когда наконец подошла моя очередь, я не знал, что выбрать, поэтому в итоге купил все, что было в наличии) они с Пи' все еще обсуждают трудности, связанные с присутствием в их жизнях такого сумасшедшего, как Танкхун.

***

      Операция завершилась. Никаких гарантий, что Вегас выживет.       «Двадцать четыре часа», — сказали врачи. — «Следующие двадцать четыре часа решат окончательный исход. Если он переживет следующую ночь и день, выздоровление будет гарантировано. Однако же, если возникнут осложнения...»       Они не заканчивают фразу, в этом нет необходимости. Все и так понимают.       Макао устало моргает. Он сидит на пластиковом стуле. Этот уже другой. Этот уже ближе к брату, но все такой же неудобный, как и прошлый. У него есть теория о том, что может это такое особое требование больницы для мебели, чтобы держать родственников в напряжении. Если пациентам тяжело, то пусть уж и посетителям будет тоже. Из серии: раздели боль с ближним своим.       Макао поворачивает голову в сторону дверного проема. К Вегасу никого не пускают, слишком высок риск заражения. Персонал больницы предоставил им комнату прямо напротив палаты брата. Внутри не только шикарная кровать, стол и телевизор, но и собственная уборная с настоящей ванной. Вот оно - преимущество быть наследником ведущей мафиозной Семьи Таиланда. Врачи знали о важности своего пациента и его посетителей. К Макао и Татче, даже к Питу, уже не работавшему телохранителем, относились с почтением, в их адрес не было сказано ни одного недоброго слова. Жалоб на их длительное пребывание в здании больницы и непрекращающийся поток вопросов никто не предъявлял. Обычно Макао закатывал глаза, отмахиваясь от подобного отношения легким взмахом руки. Но сегодня он принял его с распростертыми объятьями. Что угодно, если он будет ближе к брату.       Брату... который сейчас спал в комнате напротив. Хотя «спал» это, наверное, неправильное слово. Врачи ввели его в медикаментозную кому, чтобы помочь организму с выздоровлением. В данный момент за него дышала машина.       Макао тяжело сглатывает.       Его брат так близко и так далеко от него одновременно.       Он делает глубокий вдох и трет глаза. Яркие пятна появляются за закрытыми веками. Он считает секунды: одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, пока они не исчезают. И снова открывает глаза. Машинально берет очередной бумажный стаканчик с кофе, выпивая его одним махом. Жидкость холодная и отвратительная, чего все и ожидают от дрянного больничного кофейного аппарата.       Все в порядке.       Пока это помогает ему бодрствовать, все в порядке.       Макао откидывается на спинку стула, вытягивая ноги.       Его ждут долгие сутки.

***

      Проходят часы. Доктора и медсестры проносятся мимо. Каждые тридцать минут кто-то заходит в палату Вегаса только для того, чтобы расслаблено выйти через несколько минут. Это успокаивает Макао, наблюдающего за происходящим через открытый дверной проем. Отсутствие новостей - это хорошие новости, правда ведь?       — Кхун Макао, я принес Вам поесть.       В комнату входит Пит с подносом в руках. Макао безразлично смотрит на стоящую на нем тарелку. Два бутерброда и бутылка воды. То же, что и несколькими часами ранее. Полная тарелка все еще стоит на столе возле кровати. По другую сторону, напротив, куча пустых бумажных стаканчиков из-под кофе, что притащил ему Татча.       Пит ставит новую тарелку рядом со старой и в смятении переводит на него взгляд.       — Кхун Макао?       — Что? — Фыркает подросток. Он все еще смотрит в дверной проем, телохранитель исчез из поля зрения. Слышит шорох позади себя, а потом и вздох.       — Вам нужно поспать, Кхун Макао, — наконец произносит Пит.       — Нет, — он даже не оборачивается, отвечая.       Тишина, затем еще один вздох.       — Это вредно для здоровья, — Пит подходит ближе. Останавливается только когда оказывается прямо перед ним, опустившись на корточки, чтобы они оказались на одном уровне лицом к лицу. — Вам нужен душ и пища. Но в первую очередь сон.       Макао бросает на него быстрый взгляд: видит и беспокойство, и тревогу; затем наклоняет голову в сторону, пока коридор снова не оказывается в поле зрения. Дверь в палату брата закрыта. Медсестра должна прибыть минут через десять для следующего осмотра.       — Кхун Макао, пожалуйста, отдохните.       — Нет.       — Кхун Макао...       — Нет, — повторяет он, качая головой. — Я не собираюсь спать. Так что оставь меня в покое.       Пит недовольно фыркает и встает. Макао не шибко беспокоит чужое раздражение. Он знает, что делает. О сне не могло быть и речи.       — Кхун Макао, прошу...       — Нет.       — Кхун Макао, я...       — Нет.       — КХУН МАКАО!       В конце концов, тому это надоело. Мужчина громко выкрикивает его имя, заставляя вздрогнуть от удивления. И сразу же перестает злиться. Телохранитель лихорадочно проводит рукой сначала по лицу, потом по волосам. Он лишь больше ерошит свои и без того находящиеся в беспорядке волосы. Пряди торчат в разные стороны, из-за чего Пит запросто может сойти за местного сумасшедшего.       — Ах, простите, — произносит тот с сожалением в голосе. — Я не собирался кричать на Вас, но прошу, послушайте меня. То, что Вы не будете спать весь день и всю ночь, ничем не поможет. Это нездоро́во.       Он указывает на пустые кофейные стаканчики.       — Опорожнение всего торгового аппарата - неправильный путь! Вам нужен сон! Я не понимаю, почему Вы так отчаянно сопротивляетесь.       Макао усмехается, выпрямляясь на стуле. Под глазами у Пи' залегли темные круги. Макао знает, что мужчина тоже не спал с тех пор, как они оказались в больнице, да и вообще, у него нет никакого права затевать этот разговор.       — Тебе и не понять... — бубнит он себе под нос.       — Что Вы сказали? — Пит вздергивает бровь.       Макао бросает на него злобный взгляд.       — Я сказал, что тебе и не понять это! — Повторяет он громко.       — Не понять что?       У Макао сжимается горло. Такое ощущение, что он пытается проглотить чье-то еще бьющееся сердце.       Это ведь должно быть очевидно, разве нет? Зачем он заставляет его произнести это вслух?       — Не понять что, Макао? — Снова повторяет мужчина свой вопрос. — Почему ты не спишь?       Макао смаргивает слезы. Нижняя губа начинает опасно дрожать.       — Я не могу спать, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. С каждым произнесенным словом дышать становится все труднее. Глаза щиплет. — Я не могу спать. Я должен бодрствовать потому что... потому что...       — ...потому что? — Мягко подсказывает Пит.       В чужих глазах ни гнева, ни раздражения, только искреннее беспокойство и страх.       Макао снова моргает. Первая слеза скатывается по щеке.       Чужие глаза тревожно расширяются.       — Потому что... — хныкает Макао, — ...что, если я засну, а когда проснусь, мой брат уже будет мертв? Я не... я не могу. Я не хочу просыпаться и узнать, что пока я спал, он умер. Я... я не...       Еще один всхлип срывается с губ, искажая слова.       Через секунду его сжимают в крепких объятьях.       — Эй, хорошо. Все в порядке, — Пит успокаивает его. — Прости. Ты прав.       Макао головой зарывается в плечо мужчины. Он чувствует, как влага стекает с лица на рубашку телохранителя, и знает, что позже ему, вероятно, будет чертовски за это стыдно, но сейчас так все равно. Он позволяет себе находиться в чужих теплых руках, принимая предложенное утешение.       — Я боюсь, Пи'Пит, — шепчет он, слова едва можно разобрать сквозь слезы. — Я так напуган. Я не хочу, чтобы мой брат умер.       — Ох, Макао... — нежно выдыхает телохранитель. — Я знаю, что ты боишься. Я знаю и это нормально. И знаешь, я тоже боюсь.       Макао в удивлении чуть откланяется назад, чтобы заглянуть мужчине в глаза.       Пит смотрит на него с любовью. И почему-то это так сильно напоминает ему старшего брата.       — Ты боишься? — Вопрос вырывается со всхлипом.       — Конечно, — отвечает тот, кивая. Уголки его губ чуть приподнимаются в мягкой улыбке. — Это ведь естественно - бояться за самых дорогих тебе людей. В этом нет ничего постыдного.       Макао моргает. Кажется, Пи' не осознает, какую информацию только что ему случайно выдал. А может, это была лишь попытка отвлечь? Макао не уверен. Он напуган до чертиков, вымотан и изнурен. Он хотел бы никогда не засыпать и дрыхнуть без задних ног в течение недели одновременно.       Ну, хоть слезы закончились.       — Давай заключим сделку? — Предлагает Пит. Прежде чем Макао успевает спросить, что подразумевает собой, так называемая, сделка, мужчина продолжает. — Ты немного вздремнешь, а я в это время буду ждать здесь. Как только мы получим хоть какие-то новости о состоянии Вегаса, и неважно хорошими они будут или плохими, я тебя разбужу.       Макао в неуверенности переводит взгляд с телохранителя на дверной проем и обратно. Звучит хорошо, даже на самом деле прекрасно, но все же что-то останавливает.       — Макао, я серьезно, — снова говорит телохранитель, видимо чувствуя его колебания. — Если что-то случится, я немедленно тебя разбужу. Чем бы это ни было, мы столкнемся с этим вместе, договорились? Ты и я... и Татча! Не забывай про Татчу. Уверен, твоему главному телохранителю тоже есть, что сказать.       Под уверенной улыбкой Пита рушатся последние остатки колебаний.       — Хорошо, — бормочет Макао.       Он позволяет телохранителю помочь ему подняться с насиженного места и отвести к кровати. Как только тело касается матраса, усталость окончательно его накрывает. За пару секунд до того, как он отключается, Макао зовет телохранителя по имени. Как и обещал, Пит сидит на неудобном пластиковом стуле, не сводя глаз с палаты Вегаса. Однако, услышав его, оборачивается.       — Спасибо, — бормочет Макао, когда их глаза пересекаются.       Теплая улыбка - последнее, что он видит перед тем, как отправляется в царство Морфея.

***

      Вегас переживает следующую ночь и день после.       «Он стабилен», — говорит доктор спустя еще неделю ожидания. — «Твой брат настоящий боец».       Макао улыбается. Он смотрит на Татчу и Пи'Пита. Телохранители дарят свои улыбки в ответ, у обоих на лицах написано облегчение.       Эта неделя была полна отчаянья. Неделя напряженных перекусов и разговоров с перерывами лишь на кофе и на то, чтобы немного размять ноги. И вот она подошла к концу, а Вегас все еще жив.       И медсестры дают добро заходить в его палату.       С тревогой Макао наблюдает за братом. Тот до сих пор в коме. Десятки кабелей торчат из-под больничной робы. На лице дыхательная трубка.       Тот выглядит совсем иначе, нежели Вегас, которого он знает. Его брат сильный, с острым умом и харизмой. Человек, на которого Макао равнялся и всегда мог положиться. Рядом с Вегасом ему не было нужды бояться. Совсем наоборот - это окружающим приходилось вести себя с почтением, аккуратно подбирая слова, чтобы не дай бог не разозлить хищника, каким-то невероятным образом затесавшегося среди людей.       Сейчас Вегас совсем не выглядит угрожающе. Куда-то делся наследник мафиозной семьи по прозвищу Дьявол. Вместо него, это просто его брат, лежащий на больничной койке и выглядящий невероятно маленьким и хрупким. Уязвимым. Не в состоянии защитить даже себя, не говоря уже об остальных.       «Но он жив», — твердит себе Макао. — «Мой брат жив и с каждым днем ему становится лучше. Так сказал доктор. С тем, как идут дела, велика вероятность, что через неделю он начнет дышать самостоятельно. И после этого они выведут его из комы».       Надежда расцветает в его груди, хрупкая, словно цветок, и такой же легкостью срывается.

***

      Они приходят за ним утром.       Макао находится в палате Вегаса один, что, на самом деле, весьма редкое явление. Обычно рядом с ним был один из телохранителей. Татча и Пит установили между собой какой-то собственный распорядок, подстраивая все так, чтобы он не оставался с бессознательным братом наедине. Поначалу он протестовал (я не ребенок, нуждающийся в постоянной опеке), но вскоре уступил. Борьба против упрямых телохранителей Клана Терапаньякул, когда речь заходила о безопасности, была заранее проигрышным делом.       Даже забавно, что именно сегодня утром он должен был быть под присмотром сразу двух пар глаз одновременно, но Татче неожиданно позвонили и тот вышел ответить на звонок. Вскоре после этого появилась и медсестра, которая несла какую-то чушь о документах и медицинской карте пациента. Пит ушел с ней после одобрительного кивка Макао. Его все устраивало: он сидел рядом с братом в одиночестве и читал что-то из предоставленного персоналом больницы. Медсестры оказались довольно любезны. После наблюдений за тем, как он часами пялится на старшего брата без какого-либо отвлечения (телефон не в счет) они принесли ему кучу книг и игр, чтобы хоть немного развлечь. К сожалению, игры эти были для маленьких детей, а все чтиво исключительно на медицинскую тематику, так что ничего из этого ему особо не подходило, но ценно само намерение.       Когда открывается дверь Макао сидит, пролистывая страницы книги в твердом переплете, что лишний раз напоминает ему собственные учебники. Он даже не отрывается от далеко не самого интересного чтива, ожидая, что это вернулся один из телохранителей.       Кто-то откашливается.       Макао лишь вопросительно мычит.       Кашель становится громче. Он закатывает глаза.       — Что? — Спрашивает он, все же удосужившись поднять голову.       И замирает.       Он не узнает мужчину, стоящего сейчас в нескольких шагах от него. Невысокий, но мускулистый, в черном костюме и солнцезащитных очках. Тонкий шрам пересекает чужое лицо, спускаясь от виска к губам, делая и без того мрачный вид еще более мрачным.       «Он похож на высокомерного придурка», — думает Макао с насмешкой. — «Кто вообще носит темные очки в больнице? Лузеры, вот кто».       — Кто ты? Что тебе нужно? — Резко спрашивает он, поднимаясь с насиженного места.       — Ты поедешь с нами, — говорит мужчина, кивая на дверь. Макао видит вторую фигуру в проеме. Еще один незнакомый человек. — Давай. Семья ждет.       Макао стискивает зубы. Его единственная семья лежит сейчас на кровати позади него.       — Я никуда не поеду, — отвечает он, твердо стоя на месте. — Не без моего брата.       — Пацан, давай, — говорят ему раздраженно. — У нас нет на это времени.       — Ага, — добавляет второй мужчина в дверях. — С твоим братом разберутся позже, а сейчас нам надо ехать.       После этих слов по позвоночнику пробегает холодок.       «С твоим братом разберутся позже».       ДА. БЛЯТЬ. НИ-ЗА-ЧТО.       Макао скорее умрет, чем позволит этим головорезам прикоснуться к брату. Тело напряжено. Он осматривает незваного гостя с головы до ног, мысли бьются в голове. Мужчина хмуро смотрит в ответ, затем бросает многозначительный взгляд на свои наручные часы. Отпускает еще один раздраженный вздох и делает шаг вперед. Протягивает руку, вероятно за тем, чтобы схватить его за плечо или предплечье.       Сердцебиение учащается. Капля пота стекает по виску. Ему никогда еще не приходилось защищаться самостоятельно. Всю жизнь за ним присматривал старший брат. Он не боец, у него даже нет оружия... но у человека напротив оно есть. Из чужого кармана торчит пистолет, почти в пределах досягаемости. Макао быстр, он знает, что способен это сделать. И когда на кону стоит безопасность единственного близкого человека, хрена с два он будет колебаться.       Его глаза перескакивают с лица мужчины на пистолет и обратно.       Все происходит в мгновение ока.       Как только мужчина собирается преодолеть оставшееся между ними расстояние, Макао бросается вперед. Вздрагивая, незнакомец отступает на шаг назад. Но к тому моменту, когда осознает, что случилось, Макао уже вновь у постели брата, сжимает в руках чужой пистолет.       — Не двигайся или я выстрелю.       Мужчина делает еще шаг назад, поднимая руки вверх. Его коллега в дверях издает тревожный вскрик и проходит в комнату. Макао тут же переводит оружие на него.       — Хватит дергаться! — Рычит он. — Я сказал, что никуда не поеду. И если не хотите, чтобы я начал стрелять, оставьте нас с братом в покое.       — Пацан, расслабься, — заискивающим голосом говорит мужчина напротив, пытаясь сгладить ситуацию. С другой стороны, чувак, который только что зашел в палату, раздражается.       — Эй! — Говорит тот, протягивая руку. — Это не игрушка! Отдай назад.       Макао прищуривается.       Ублюдок делает шаг вперед.       Он нажимает на курок.       Звук выстрела звенит в ушах. Он чувствует, как его трясет, но пистолет не опускает. Мужчина в дверях скрючился на полу, испуганно подняв руки. В стене зияет дыра, прямехонько там, где до этого была его голова.       — Что? Все еще думаете, что я не стану стрелять, ублюдки? — Кричит он, взмахивая пистолетом сначала в сторону одного, а потом и другого, того, что пытался схватить его за руку. Незнакомец тут же напрягается, замечая направленный в его сторону ствол.       — Отошли! — Требует Макао. Он моргает, чтобы избавиться от накатывающих слез, которые вот-вот прольются. Пытаясь отвлечь свое сознание, он сильнее стискивает оружие в руках, настолько, что пальцы белеют. Боль помогает оставаться сосредоточенным. — Я сказал назад!       Мужчина в солнечных очках не двигается. Он внимательно изучает Макао.       В чужих глазах даже за затемненными стеклами виден странный блеск. Это плохо.       Сердцебиение заполошно бьется, громким эхом отдаваясь в ушах.       Бах. Бах. Бах.       Бах. Бах. Бах.       Бах. Бах. Бах.       — Назад! — Кричит он еще раз, пытаясь заглушить этот звук.       — Пацан... — твердо произносит незнакомец. Не следуя его приказу и все так же оставаясь на месте. — Ты не хочешь этого делать.       У Макао перехватывает дыхание. Он снова моргает, чувствуя, как агония подступает к горлу.       Почему этот человек не отступает? Он ведь просто хочет, чтобы они ушли и оставили их в покое!       У него в руках пушка, так какого черта его не слушаются?       — Пацан...       Мужчина делает шаг вперед.       Макао инстинктивно отшатывается.       «Я должен его пристрелить», — проносится в голове паническая мысль. — «Он не отступит. Я должен его пристрелить или он не оставит нас в покое».       Незнакомец словно чувствует его колебания, его слабость. Медленно тот подходит еще ближе, тянется к пистолету, зажатому у Макао в руках.       Мысли скачут.       Он должен выстрелить. Он должен выстрелить, пока не стало слишком поздно.       Но... он не хочет. Он не хочет убивать этого человека.       Другого выбора нет.       Сейчас здесь только он, эти люди и бессознательное, беспомощное тело его брата на больничной койке.       — Не заставляй меня этого делать, — умоляет Макао.       Мужчина не слушает. Лишь спокойно смотрит на направленный на него пистолет.       Макао буквально считывает желание на чужом лице, желание вырвать оружие из его рук.       «Я должен пристрелить его до того, как он что-то предпримет», — думает он, смаргивая пот и слезы.       Палец дергается, но он не нажимает на курок.       Словно это стало сигналом, мужчина напрягается, он вот-вот бросится на него.       — Что за херня тут творится?       Громкий крик эхом разносится по комнате, все вздрагивают. Макао переводит взгляд в сторону двери. Мужчина в очках делает то же самое. Резко, тот разворачивается на месте, почти лицом к лицу сталкиваясь с новоприбывшим. Буквально через секунду тот издает удивленный вздох.       — Пит, что ты здесь делаешь? — Спрашивает незнакомец.       Этот вопрос делает все только хуже. Беспокойство, которое Макао испытывал до этого, стремительно возрастает. Этот человек знает Пи'Пита. Он знает его. Значит ли это, что и Пи' тоже в курсе намерений этих двоих? Знает ли, что они хотят его забрать? А может они заодно?       Эта мысль что-то ломает внутри него. Задушенный всхлип, едва громче шепота, срывается с губ. Но этого оказывается достаточно. Голова Пита резко поворачивается в сторону Макао. Его взгляд перемещается от зареванного лица к пистолету, зажатому в руках, и обратно. После напряженных секунд молчаливого наблюдения тот снова обращает свое внимание на мужчину.       — Дэвид, — рявкает Пит. — Прэ. Докладывайте, немедленно.       Никто не отвечает и лицо Пита искажается.       Легкий ветерок превращается в полноценную бурю.       — Я задал вопрос, — говорит телохранитель убийственным голосом. Весь его вид безумно напоминает Макао главного телохранителя брата. Стоило только Нопу разозлиться, как все, игры заканчивались. — Что вы здесь делаете? Отвечайте.       Двое мужчин обмениваются взглядами. Наконец, тот, что у двери, начинает говорить. Он все еще на полу и, чтобы смотреть Питу в глаза, ему приходится запрокидывать голову. Макао должен отдать этому человеку должное. Он сам не уверен, что у него бы хватило смелости ответить на взгляд Пи', когда тот выглядит вот так.       — Мы здесь из-за пацана, — отчитывается... Дэвид? Прэ? — Приказ исходил лично от Кхун Корна. Он хочет видеть мальчишку в главном поместье. Мы просто делаем свою работу.       Пит смеется, услышав это объяснение.       Однако веселым он не звучит и не выглядит от слова совсем.       — Делаете свою работу? — Повторяет тот, недоверчиво. И переводит тяжелый взгляд с одного человека на другого. — Так вы ее делаете? Что насчет правила номер четыре? И пальцем не тронь наследника Дома Терапаньякул. Это касается обеих Семей.       Несмотря на собственный внутренний раздрай, Макао с любопытством впитывает эти слова, как губка. Он не знал, что у телохранителей есть такие правила. Если бы ситуация не была столь плачевной, он бы точно задал пару-тройку вопросов. Однако сейчас он застыл на месте и молча слушал.       — Этот пацан направил пушку Дэвиду прямо в лицо, — все же произносит мужчина на полу, кивая на Макао.       Макао вздрагивает, инстинктивно крепче сжимая украденное оружие.       Пит даже не смотрит в его сторону, когда отвечает.       — Да? И что? — Резко спрашивает бывший телохранитель. – Этот пацан вправе вышибить Дэвиду мозги, если того пожелает, а ты не только примешь это, но еще и поздравишь его с прекрасно выполненной работой.       Пит щелкает пальцами.       — Дай мне свой пистолет, — требует он. — Сейчас же.       — Да, сэр, — отвечает мужчина, наклоняясь вниз.       Широко раскрытыми глазами Макао наблюдает, как тот вытаскивает из-под пиджака оружие. Он даже не подумал о том, что второй мужчина тоже мог быть вооружен. Все его внимание было приковано к тому, что стоял прямо перед ним. Он совершенно не заметил скрытую угрозу.       «Тупица, тупица, тупица», — ругает он себя, закусив губу.       Незнакомец передает оружие.       — Хорошо, теперь ты, Дэвид, — Пит поворачивается ко второму человеку. — Думаю, ты стоишь слишком близко к Кхун Макао. Дадим ему немного личного пространства, ага?       Мускулистый парень отступает сразу же и без жалоб. Быстрыми шагами тот идет к дверному проему, пока не оказывается возле своего коллеги.       — Кхун Макао... Кхун Макао?       Макао делает резкий вдох, переводя внимание с незнакомцев на Пи'. Ему приходится несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от нежелательных слез, пока он не начинает ясно видеть чужую фигуру. Телохранитель смотрит на него с явным беспокойством.       — Кхун Макао, — произносит Пит, выражение его лица не меняется. — Теперь Вы можете опустить пистолет. Они больше не представляют угрозы ни для Вас, ни для Вашего брата.       С удивлением Макао смотрит вниз. Он все еще держит украденное оружие, направляя его на злоумышленников. Его пальцы крепко сжимают холодный металл. Они дрожат. Он дрожит. Всем телом.       — Кхун Макао, прошу, посмотрите на меня.       Он поднимает голову, следуя просьбе нежного голоса. Пит теперь полностью сосредоточен на нем. Он все еще стоит на том же самом месте, что и раньше, не воспользовавшись тем, что Макао отвлекся, хотя и находится на пути выстрела. Если бы Макао сейчас спустил курок, он не уверен, в кого бы угодила пуля. Возможно, в одного из незнакомцев. А может и в Пи'Пита.       Он открывает рот, но оттуда не вырывается ничего, кроме сдавленного хныканья.       И тут же сжимает губы, заставляя себя молчать.       Следующий вдох совершает уже через нос.       — Кхун Макао, можете опустить пистолет, — повторяет Пит. — Он Вам больше не нужен. Я сейчас здесь, и не позволю, чтобы что-то случилось с Вами или с Вашим братом.       Мягкая улыбка скользит по чужим губам.       — Я обещал, помните?       Этих слов оказывается достаточно, чтобы вытащить его из-за края. Тело все еще трясет, но оружие он опускает. Через несколько секунд пистолет падает с грохотом вниз, вскоре за ним следует и сам Макао. Теплые руки подхватывают его, прежде чем колени успевают коснуться пола.       — Все хорошо, Макао. Я здесь, — шепчет ему на ухо Пит, успокаивая. — Теперь ты в порядке.       — Пожалуйста, не дай им забрать меня, — бормочет Макао сквозь рыдания, цепляясь за мужчину. — Пожалуйста...       — Не дам, — тут же отвечает телохранитель, сильнее прижимая к себе. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я обещаю.       Макао кивает, зарываясь глубже в теплое тело в поисках утешения.       Очень медленно его сердцебиение успокаивается. Он чувствует, как накатывает усталость.       Смутно до него доносится, как Пит отдает двум мужчинам последний приказ.       — Можете передать Кхун Корну, что Вегас и Макао Терапаньякул теперь находятся под моей защитой. Я позабочусь об обоих. Отныне они - моя ответственность. И ни одному из них нет необходимости возвращаться в главное поместье.       Макао не представляет, какое выражение лица у его Пи', когда тот это говорит, но оно должно быть пугающим, потому что эти двое лишь шепчут в ответ короткое «да, сэр». И вскоре раздается звук шагов.       — Ох, и пока я не забыл, — произносит Пит, прежде чем они успевают покинуть помещение. — Если кто-то снова войдет в эту палату или попытается поговорить с одним из братьев, не обсудив предварительно со мной, то будут последствия, это понятно? В следующий раз, когда пацан попытается пристрелить кого-то, я не стану его останавливать, а лишь поправлю прицел. Так и передайте своим коллегам.       — ...да, сэр.

***

      — Что сейчас происходит? — спрашивает Макао у Пита.       Они сидят бок о бок на огромной больничной койке, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло тела Вегаса, но слишком далеко, чтобы его по-настоящему потревожить или задеть провода.       — Я имею в виду, в целом, — уточняет Макао. — Что будет со Вторым Домом? Нашими телохранителями? Персоналом?       Пит откидывается на своем месте, молча размышляя.       — Учитывая текущую ситуацию, я предполагаю, что управление Побочной Семьей перейдет к Поршу, — наконец говорит тот. Телохранитель наклоняет голову чуть в сторону и смотрит ему прямо в глаза. — В этом больше всего смысла, учитывая, что он партнер Кинна, все дела. Это укрепит связь между Семьями и не оставит места для эскалации конфликта.       Макао мычит, отворачиваясь. Его взгляд падает на стену рядом с дверью. Незаметно для него кто-то прикрыл входное отверстие от пули рисунком. На нем изображена маленькая девочка с красным шариком. Это не очень удачный рисунок.       — Я знаю, что Ваши прошлые встречи с Поршем не всегда были позитивными, но он добрее, чем Вы думаете, — продолжает Пит, нарушая тишину. — Порш не хотел, чтобы Вегас так пострадал, и он искренне сожалеет о том, что невольно забрал у вас с братом поместье, но, поскольку Кхун Корн за кулисами все еще дергает за ниточки, у него особо не было выбора. Взять на себя управление Второй Семьей - лучший способ для него гарантировать безопасность для себя и брата. Порш сделает что угодно, если это будет означать, что Порчей окажется в безопасности.       Макао хмурится.       — Что? Порчей?       Почему Пи'Пит вдруг говорит о Че? Какое отношение ко всему этому имеет его друг?       Он не понимает.       — Да, — кивает телохранитель. — Порчей Пичая Киттисават, младший брат Порша. Он не был в курсе связи брата с мафией до недавних пор. Была там еще какая-то драма с участием другого Вашего кузена, Кхун Кима, но я не в курсе подробностей.       Пит задумчиво мычит, почесывая щеку.       — Теперь, когда об этом зашла речь, Порчей ведь должен учиться в том же колледже, что и Вы... если я правильно помню. Забавное совпадение, не так ли?       Макао вот вообще не находит это забавным. Ему кажется, что кто-то выбил почву у него из-под ног, и он шлепнулся лицом со всей дури, не успев себя даже толком подготовить. Вот настолько болезненно.       Его лучший друг оказался братом мудилы-телохранителя, что столкнул его в пруд! Как так он этого не знал? А Вегас знал? Да кого он обманывает, конечно, Вегас знал. Его брат одно время был одержим этим телохранителем, делая все, чтобы сблизиться с ним. Он никак не мог не быть в курсе, что это старший брат друга Макао.       И ничего не сказал...       Питу не требуется много времени, чтобы заметить, что с ним что-то не так.       — Эй, что случилось? — Спрашивает мужчина, мягко толкая плечом.       — Ничего не случилось, — отвечает Макао, посмеиваясь. В голосе никакого веселья. — Просто я только что узнал, что некий небезызвестный парень, с которым я учусь в одном колледже теперь тоже часть мафиозного мира и, очевидно, будет жить в моем доме, ну и что с того? Дерьмо случается даже с лучшим из нас, верно?       Макао фыркает, вытирая влагу с глаз.       Отлично, ну просто пиздец. Да что с ним не так?       Ну, вот с хера ли ему плакать сейчас!       — Что ж, кажется, Вы и впрямь знаете брата Порша, — все же произносит Пит.       Макао усмехается.       — Можно и так сказать, — отвечает он. — Все же один из моих лучших друзей.       — Хорошо... я вижу, в чем тут проблема. И Вегас никогда не упоминал ничего об этом?       Макао трясет головой.       — Нет. Хиа никогда не рассказывает мне ничего важного.       — Вы ведь понимаете, что он делает это лишь для Вашей защиты? — Продолжает Пит, придвигаясь ближе.       — Ага, понимаю, — Макао бесит, насколько плаксиво он звучит. — Но ведь от этого лучше не становится, верно? Он всегда оставляет меня в неведении, и я ненавижу это. Буквально терпеть не могу.       Телохранитель хмурит брови, покусывая губу.       Наконец он тихонько вздыхает.       — А Вы когда-нибудь говорили об этом Вегасу?       Макао пожимает плечами, избегая его взгляда. Пальцами он перебирает край простыни, находя и дергая за выбившуюся нитку. Довольно безответственно для первоклассной больницы, принадлежащей местному мафиозному Клану. Может, ему стоит подать жалобу?       — Нет... я не хотел беспокоить его понапрасну, — сознается он.       Краем глаза видит, как Пит кивает.       — Как я и думал, — говорит мужчина. — У вас с братом серьезные проблемы с общением. Вечно предполагаете что-то, не разговаривая друг с другом.       Макао издает протестующий звук, возмущенный тем, как Пит это преподнес.       Он всего лишь делал то, что было лучше для брата! Что не так-то?       Вегас уже и без того слишком много для него сделал.       — Как только он очнется, вы с Вегасом обстоятельно это обсудите, — сообщает ему Пит, полностью игнорируя все протесты. — Поговорите о своих чувствах. Никаких больше секретов, никакой лжи. Просто будьте с ним честны, расскажите, как себя чувствуете. Я уверен, что он изменит свое поведение, как только поймет, что от замалчивания иногда беды больше.       Макао бросает на мужчину свирепый взгляд, ведь как Пи'Пит смеет им командовать, но ничего не говорит. Телохранитель сурово хмурится, глядя ему в ответ.       — …ааа, прекрасно, — сдается Макао. — Хорошо, я поговорю с ним о моих чувствах, даже несмотря на то, что это полный кринж.       Тупые телохранители. Кто бы ни сказал, что Терапаньякулы упертые, как бараны, он никогда не имел дел с их телохранителями.       — И, наверное, Вам также стоит поговорить и с Че. Ваш друг ведь совсем не знал о том, что его брат вовлечен в мафиозные дела. Сомневаюсь, что он вообще осознавал, что Вы являетесь частью его нового мира, так же, как и Вы не знали этого.       На этот раз Макао не согласен.       — Не думаю, что это хорошая идея, — бормочет он.       Че, скорее всего, уже знает правду о Второй Семье. Все ненавидят Побочную Ветвь. Его отца. Брата. Самого Макао. Так почему же тот должен отличаться? Порш, вероятно, уже рассказал ему с десяток историй о них, и все они были кровавыми и ужасными. Некоторые вполне могли оказаться правдой.       — Не будьте таким, Кхун Макао, — грустно улыбается Пит. — Разве не знаете? Друзья - это семья, которую мы выбираем. Уверен, что Че очень хочет с Вами поговорить.       — Что? — Интересуется мужчина, заметив выражение отвращения на лице Макао. — В чем дело?       — Откуда ты берешь все эти дебильные цитатки? — Спрашивает он и вздрагивает.       Потому что Пит начинает смеяться.       — Нет, серьезно. Ответь! — Настаивает Макао, хватая его за плечи. — И перестань ржать!       Телохранитель качает головой, вытирая с глаз воображаемые слезы.       — Коммерческая тайна, — все же отвечает тот.       Макао закатывает глаза.       — Бесишь, — шепчет он, совершенно не имея это в виду.

***

      Макао вытаскивает из кармана телефон, глядя на дисплей пустым взглядом.       Там высвечиваются десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. С тех пор, как Вегас попал в больницу, он отключил уведомления. У него не было сил никому объяснять, что произошло, или придумывать какие-то оправдания. Ко всему, Татча сказал, что делиться слишком большим количеством информации с друзьями может оказаться банально опасно. Его телефон, возможно, и был модифицирован для уверенности, что он защищен от любых видов шпионских программ, но того же нельзя было сказать и о его любопытных одногруппниках. Не было никакого способа убедиться, что те станут молчать, если он им что-то расскажет. Залечь на дно пока его брат не поправится, было лучшим решением.       И это вполне устраивало Макао. Он все равно не хотел разговаривать ни с кем посторонним. Ему не нужны сейчас друзья. Хватало и того, что рядом были Татча и Пи'Пит.       Этого было достаточно...       Макао отмечает все сообщения, как прочитанные, после чего набирает знакомый номер.       Он находится в уборной, присоединенной к их личной комнате для посетителей, предоставленной персоналом больницы. Дверь не заперта, и Татча ждет снаружи, стоя на страже, но большего уединения он не получит.       Ожидание ответа не занимает много времени. Через несколько секунд тишину нарушает встревоженный голос друга. На короткое мгновение это даже заставляет Макао улыбнуться, но потом он вспоминает.       — Боже мой, Макао! Что стряслось? Последние несколько дней тебя не было на учебе. Ходят слухи, что твоего брата подстрелили! Что у тебя там произошло? Но подожди, сперва ответь мне, ты сам-то в порядке? Прошу, скажи, что ты в порядке.       — Да. Я в порядке.       — Уверен? — Переспрашивает Че после нескольких секунд напряженного молчания. — Ты не звучишь, как будто в порядке.       Макао смотрит на свой телефон, ничего не говоря. Че улыбается ему с фото контакта, он щелкнул этот кадр сам во время одной из первых совместных поездок после того, как они только подружились. Хороший был день.       — Макао? Алло? Ты еще здесь?       — Ммм, да. Еще здесь, — запоздало отвечает он. — Кстати, это правда.       — Ты о чем? Что правда? — Громко переспрашивает Че, растерянный и нетерпеливый одновременно. — Макао, что случилось?       На лице появляется кривая ухмылка.       Она ощущается сейчас чертовски неправильно.       — О, да все, как всегда, понимаешь? — Тянет он, не в силах скрыть разочарование и горечь в голосе. — Просто небольшая семейная перестрелка. Кинн против Вегаса, наследник Терапаньякул номер один против наследника Терапаньякул номер два. Ничего необычного, честно.       На другом конце раздается тихий шорох, за которым следует глухой стук.       — О чем ты говоришь, Макао? — Наконец шепчет Че, едва слышно.       Макао резко выдыхает, усмехаясь.       Он переступает с ноги на ногу, крепче стискивая телефон.       — Думаю, я ясно выразился, Киттисават, — цедит он, глубоко вдыхая. Он так зол. На себя, на брата, на всю ситуацию в целом. — ...или тебя теперь тоже стоит называть Терапаньякул? Взяв на себя управление семейным бизнесом, ты вроде как становишься моим кузеном. Поздравляю, кстати, с приобретением новой недвижимости. Большинство моих вещей хранится на чердаке на случай, если не сможешь определиться с комнатой.       Тишина на другом конце провода.       — Думаю, лучше нам с тобой никогда больше не разговаривать, Че. Прямо, как и со всеми остальными в этой чертовой семье.       Непрошенные слезы наворачиваются на глаза. Он резко моргает, заставляя их скатиться. Сегодня он уже дважды плакал, и ни хрена не собирается делать это в третий раз, не из-за разговора по телефону, уж точно.       — Всего хорошего, Че.       — Нет, Макао, подожди...       Завершает вызов.       Не проходит и секунды, как телефон начинает звонить снова и снова, и снова.       Он не отвечает.

***

      Игнорировать звонки Че сложно. Почти так же сложно, как и то, что он собирается сделать дальше.       Макао смотрит на камеру в руках. Его прикосновения осторожны, даже нежны. Он любит ее, в конце концов, это подарок от брата, который он получил много лет назад. Куда бы он ни пошел, по возможности всегда брал ее с собой. Камера была его постоянным спутником на протяжении многих лет, она была свидетелем как самых счастливых, так и грустных моментов.       И вот пришло им время прощаться.       Другого выбора просто нет.       Думал, на тебе никак не скажется то, что твой отец умер, а брат находится в коме? Ну что за глупые мысли? Он что, и правда всего лишь избалованный и наивный ребенок?       — Кхун Макао?       Татча осторожно стучит в дверь и сразу проходит в комнату. На лице у мужчины едва прикрытое беспокойство. С тех пор, как два дня назад произошел тот инцидент с двумя телохранителями Основной Семьи, мужчина никогда не отходил от него без крайней нужды и то только после того, как получал устное обещание от Пита, что тот буквально приклеится к Макао, пока его нет. Сказать, что Татча чувствовал себя виноватым в том, что его не оказалось рядом, было бы преуменьшением века.       После того весьма драматичного противостояния, мужчина лично вывел злоумышленников из здания. Он прибыл вскоре после того, как Пит разрядил обстановку, услышав звук выстрела. Его главному телохранителю хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло, и какую угрозу представляют собой незнакомцы. Хотя Макао догадывался, что сигналов было достаточно. Его собственное заплаканное лицо, руки Пи'Пита у него на плечах, защищающие и успокаивающие. Конфискованные пистолеты, невинно лежащие на тумбочке, и уже обезоруженные чужаки, одетые в фирменные черные костюмы Основной Семьи, стоящие в коридоре и тихо переругивающиеся между собой.       Впервые после инцидента (так они стали называть стычку между двумя Семьями и момент, когда Вегаса подстрелили), Татча разозлился. Нет, не просто разозлился. На чужом лице была написана жажда крови, он был разъярен. Макао и не знал, что его главный телохранитель так умеет. По спине побежали мурашки, хотя злость была направлена даже не на него.       Конечно, Татча сразу почувствовал его раздрай. Без дальнейшего промедления тот покинул комнату, пообещав позаботиться о незнакомцах и принять дополнительные меры, чтобы убедиться, что подобного больше не повторится.       «Я Ваш главный телохранитель», — сказал Татча, когда Макао отмахнулся от его извинений. — «Я должен Вас защищать. Это мой долг. Моя работа».       «И все же?» — Спрашивает сам себя Макао, пока наблюдает, как мужчина прикрывает за собой дверь. — «Присматривать за мной и правда твоя работа? Побочной Семьи больше не существует. Мой отец мертв, брат в коме, а сам я - не более чем очередной тупой и слишком самоуверенный пацан. Тебя здесь больше ничего не держит».       — Вы хотели со мной поговорить?       Макао кивает, жестом показывая подойти ближе. Татча подчиняется незамедлительно. Быстрыми шагами подходит к окну, останавливаясь только тогда, когда оказывается прямо рядом с ним. Макао откашливается.       — Татча?       — Да, Кхун Макао?       — Почему ты еще здесь?       Брови мужчины приподнимаются в замешательстве.       — Что Вы имеете в виду?       — Я говорил с Пи'Питом, — Макао пожимает плечами. Он поворачивается к окну, больше не в силах смотреть в глаза своему главному телохранителю. — О нас и ситуации в целом. Мой отец мертв, а брат в коме. И мы не знаем, когда он очнется.       Дыхание сбивается. Но все же он продолжается.       — И даже если это случится сегодня. У нас больше нет ни денег, ни власти, ни имущества. Теперь все это принадлежит дяде Корну. У тебя нет реальной причины оставаться, не так ли? Это просто не имеет никакого смысла, если подумать логически.       — Кхун Макао, я...       Без предупреждения Макао пихает свою камеру мужчине в грудь, игнорируя постоянный поток неделайэтогонеделайэтогонеделайэтого в голове. Вздрогнув, Татча берет ее в руки.       — Это элитный бренд, очень дорогой, — сообщает Макао телохранителю. — Я проверял в Интернете. Несмотря на то, что она уже была в употреблении, рыночная стоимость на нее все еще высока. Этого должно хватить, чтобы покрыть твою зарплату еще на месяц.       — Кхун Макао, что...       — Можешь ее принять? Пожалуйста? — Шепчет Макао, перебивая. — А взамен присмотришь за нами с братом еще немного? Словно ничего не изменилось?       Татча опускает руки, все еще крепко сжимая в них камеру.       — Ох, Макао... — вздох срывается с чужих губ.       — Прошу, Татча, — умоляет Макао, смаргивая слезы. — Тебе не нужно оставаться надолго, только пока брат не очнется.       Выражение лица Татчи искажается. Макао тяжело сглатывает.       Я раздражаю его? С Татчи наконец хватит?       Может, не стоило поднимать эту тему так прямо?       Он наблюдает, как телохранитель кладет камеру на стол рядом.       — Пожалуйста, Татча, — продолжает Макао, хватая того за руку. — У меня нет больше ничего ценного, кроме камеры. Если бы было что-то еще, я бы тебе и это отдал. Клянусь!       Несмотря на то, как он просит, Татча качает головой.       Осторожно мужчина разжимает его хватку на своей руке.       — Нет, Макао, — говорит телохранитель.       Нижняя губа непроизвольно начинает дрожать.       Он моргает, затем поспешно вытирает глаза.       Была бы это любая другая ситуация, он бы просто разревелся, чтобы добиться своего. При первых же признаках слез Татча всегда делал все, что он хотел. Неважно, притворно ли плакал, тот все равно ему потакал.       Но ведь это была его работа, верно? Татча делал это ради денег и престижа, а Макао не может предложить ему ни того, ни другого. Больше нет.       — Я продолжу заботиться о Вас и Вашем брате, Кхун Макао.       В замешательстве Макао чуть наклоняет голову. Затуманенными глазами он смотрит на телохранителя, который отвечает на его взгляд мягкой улыбкой.       — Что?       — Нет необходимости продавать камеру, Кхун Макао, — объясняет Татча. — Ни мне, ни кому-либо другому. Вы можете ее оставить. Я в любом случае продолжу свою работу.       Макао моргает, он окончательно запутался.       — Но почему? Зачем тебе это делать? Что насчет зарплаты?       За действиями Татчи должна стоять более глубокая причина.       Ничего хорошего в их мире просто так не происходит. Не с ним. Не с Вегасом.       — Не беспокойтесь об этом, Кхун Макао, — отвечает телохранитель. — Мы все заранее прояснили с Вашим братом. Вы ведь знаете, какой Кхун Вегас. Действительно думаете, что он не предпринял бы меры предосторожности на случай, если с ним что-то случится?       — Ох... так он заплатил тебе жалованье наперед? — Растерянно морщит нос Макао.       — Все улажено, — подтверждает Татча. — Вам не о чем беспокоиться. Я Вас не оставлю.       Мужчина делает шаг ближе, хватая его за плечи.       Прикосновение мягкое и твердое одновременно.       — Кхун Макао. Я не собираюсь Вас бросать. Возможно, Вы мне сейчас и не поверите, особенно не после недавнего инцидента с телохранителями Основной Семьи, но это правда. Вы для меня очень много значите. Блять, да скорее ад замерзнет, чем я по доброй воле решу Вас оставить.       Макао не знает, что сказать, он совершенно ошеломлен искренностью, которую Татча демонстрирует так открыто. В Побочной Семье никогда не было принято обнажать свои чувства. Это буквально было одним из требований отца. Никогда не показывай страха, не формируй ненужных привязанностей, всегда сохраняй хладнокровие. Каждый сотрудник был проинструктирован работать, следуя этим заветам. Поэтому, видя, как его главный телохранитель отбрасывает всякую осторожность, просто чтобы успокоить, это ошеломляет.       — Я думал, грубо выражаться не позволено, — наконец выдавливает он, акцентируясь на самой безопасной части.       — Мне кажется, что в этом конкретном случае мы можем сделать исключение, — заговорщицки подмигивает Татча.       Макао кивает, на его губах появляется легкая улыбка.       — Охренеть, как можем.       Мужчина усмехается. Одна рука оставляет его плечи и вместо этого начинает ерошить волосы.       Макао позволяет прикосновения без протеста, мыслями находясь уже совсем в другом месте.       — Татча? — Тихо спрашивает он, перебирая пальцы. — А что насчет остальных парней? Как Чарли, Доум и Ноп? С ними все нормально?       Чуть подташнивает, когда он задает этот вопрос. Как только он получил известие о ранении брата, у него больше никого не было на уме. Ни отца, ни мачехи, ни друзей. Ни телохранителей. Один лишь только Вегас. Единственный раз, когда он спросил об остальных - после того, как врачи подтвердили выживание брата, и даже тогда он только вскользь поинтересовался, как они. Услышав, что те живы и здоровы, он полностью сосредоточил свое внимание на старшем брате.       — Я был немного эгоистом, правда? — Так считает Макао, но Татча не разделяет этого мнения.       — Вам не о чем беспокоиться, Кхун Макао, — без промедления отзывается тот. — Ваша безопасность и благополучие - наша главная забота. Пока это гарантировано, они будут счастливы.       Татча не дает ему возможности возразить. Он оборачивается, подхватывая камеру со стола, и протягивает ее Макао.       — Вот, — говорит мужчина. — Кажется, это принадлежит Вам.       Макао тут же берет ее, и все тело охватывает облегчение. Пальцы скользят по холодному металлу с отпечатанным на поверхности названием бренда. Ощущение знакомое. Успокаивающее.       — Татча?       — Да, Кхун Макао?       Макао отрывает свой взгляд от камеры в руках и переводит на мужчину напротив него. Татча. Его главный телохранитель. Гарантия безопасности и спокойствия.       — Я рад, что ты мой телохранитель, — говорит он торопливым шепотом, краснея. Несмотря на смущение, взгляда он не отводит, наблюдая, как на чужих губах формируется ярка улыбка.       — Я тоже, Кхун Макао. Я тоже.

***

      Встреча с людьми из Основной Семьи посеяла зерно сомнения и неуверенности, нарушив его мирное пребывание в больнице. Макао был Терапаньякулом, но теперь только по фамилии. Ему нечего больше предложить. Ни денег, ни власти, ни каких-либо других благ.       И, тем не менее, Татча отказался уходить. Телохранитель решил охранять его, пока Вегас не очнется, и даже тогда он продолжит работать. Потому что для него Макао был не просто звучным именем.       И это давало надежду, что несмотря ни на что, на его стороне все еще оставались люди. Он не был в одиночестве. У него есть его телохранитель. Татча здесь, он не уйдет. И может, ну просто может быть, тот такой тут не один.

***

      — Ты взаправду это имел в виду, да? Ты на самом деле здесь, чтобы остаться? — Спрашивает Макао у Пита.       В палате Вегаса они находятся лишь вдвоем. На рассвете Татча отправился в поместье Побочной Семьи. Несмотря на все беспокойство, Макао попросил навестить других телохранителей: Чарли и Доума, может, даже Нопа, если он сможет того найти. Теперь, когда Макао убедился, что телохранитель останется, что не оставит ни его, ни брата одних ни сейчас, ни в обозримом будущем, он снова начал свободно дышать. Тем более что даже сейчас в больнице он не один.       Пит поворачивается к нему на месте и смотрит прямо в глаза.       — Да, Кхун Макао, — подтверждает мужчина.       В его голосе нет обмана, только честность. Он звучит тепло и нежно. Это успокаивает Макао, прогоняя прочь последние остатки сомнений.       — Я останусь с Вами и Вашим братом до тех пор, пока буду нужен, — мягко продолжает телохранитель.       В его глазах странный блеск, и Макао думает, что, кажется, знает его значение. Он помнит, как мужчину трясло, как тот был не в силах объяснить, почему вообще им помогает, лишь без конца повторяя, что не оставит.       «Мы с Вашим братом... ну, мы провели некоторое время вместе», — сказал тогда Пит. Это единственное, что можно было разобрать. Тогда мужчина больше запинался, нежели говорил.       Совершенно внезапно Макао на ум приходит еще один разговор.       «I met someone (Я встретил кое-кого)», — поделился с ним брат, объясняя свое странно-задумчивое состояние после возвращения. — «Someone kind and funny. He adores spicy food. He’s special. (Кое-кого доброго и забавного. Он тащится от острой пищи. Он особенный.)»       Взгляд возвращается к маленькому столику перед окном. Единственный раз, когда Пит отходил от него за последний час, был для того, чтобы принести им поесть. Теперь на пустые коробки из-под карри он смотрит с вновь возникшим интересом. Язык все еще горит от насыщенного вкуса острых специй, хотя он и не жаловался во время еды.       — Пи'Пит? — Спрашивает он, дергая мужчину за руку, так и не сводя глаз со стола.       Тот издает вопросительное мычание, подтверждая, что услышал.       — Несколько недель назад брат рассказал мне кое-что на самом деле чертовски интересное. Незадолго до того как все, ну знаешь, произошло, — он чувствует, как тело рядом с ним напрягается, но это не мешает ему продолжить говорить. — Хочешь знать, что именно он сказал?       — Эм... ммм, если Вы хотите поделиться этим со мной, то... да, конечно, — отвечает мужчина.       Наконец Макао переводит взгляд со стола на Пита. И выгибает бровь.       — Действительно уверен? Потому что уверенным ты не звучишь.       На какой-то момент Пит ничего не говорит, но потом, словно воздушный шарик, разом сдувается. Он тяжело выдыхает, сгорбившись. Откидывает со лба челку.       — Расскажите, — все же кивает он. — Пожалуйста.       Макао нерешительно хмурится. Может, это и не было такой уж хорошей идеей. Может, ему не стоило начинать конфронтацию прямо сейчас. Но...       Он ерзает на месте.       «Но я правда хочу знать!» — Думает он. — «Так что как бы без вариантов».       — Вы с моим братом встречаетесь? — Выпаливает он, глядя на телохранителя с широко раскрытыми глазами. Пит вздрагивает и чуть не наворачивается с кровати. Тот останавливает свое падение буквально в последний момент, крепко вцепившись в металлический каркас.       — Что? — Переспрашивает мужчина пронзительным голосом с испуганным выражением лица.       — Вы с моим братом встречаетесь? — Еще раз спрашивает Макао, подпрыгивая на месте. Он дрожит от плохо скрываемого волнения и любопытства. — Вегас сказал мне, что встретил кого-то важного, кого-то, кто ему очень нравится. Доброго и забавного человека, который любит острую пищу. Это ведь ты, верно? Ты добрый и забавный, и любишь острую пищу!       — Чт... это не... я не... ну в смысле...       Пит издает протяжный стон, массируя виски.       — Множество людей подходит под это описание, — все же выдает он. — Не только я.       — Ох... то есть говорил он не о тебе? — Макао разочарованно опускает плечи.       Пит открывает рот, но ни слова не произносит.       Какое-то время они просто смотрят друг на друга.       И наконец мужчина оживает.       Закрывая лицо руками, он пытается подавить очередной стон, впрочем неудачно.       Макао смотрит на телохранителя с любопытством.       Да что с ним не так?       — Обо мне, — признает Пит, слова едва различимы, потому что руки с лица тот так и не убрал. Но Макао все равно слышит. Он всем телом подается к мужчине, на лице сияет яркая улыбка.       — Так это ты?       Пит молча кивает.       — Я знал это! — Макао издает торжествующий вскрик. — Я, черт возьми, это знал!       — Кхун Макао, пожалуйста, успокойтесь, — говорит Пит, наконец-то снова смотря на него. Но этого все еще недостаточно, чтобы его угомонить. Макао знает, что он, должно быть, выглядит, как какой-то помешанный, когда так ухмыляется, но он просто не может остановиться.       — И? — О, ему нужно знать наверняка! — Так тебе мой брат тоже нравится? Он говорил, что ваша последняя встреча прошла не очень хорошо. Но что-то изменилось, да? Иначе бы тебя здесь не было.       — Это сложно, — отвечает Пит и поднимает руки в жесте защиты, когда видит его гневный взгляд. — Не смотрите на меня так, я серьезно. Ваш брат и я, наша история, ну... все правда сложно. Мне бы очень хотелось думать, что сейчас мы находимся в одной и той же точке наших отношений, но я не уверен. Столько всего произошло между нами, а теперь он в больнице и... я просто не знаю.       — Но он тебе нравится, это верно? — Спрашивает Макао, желая убедиться, что это точно так. — Ты на самом деле хочешь остаться с ним? Просто не уверен, что по этому поводу думает мой брат, верно?       — Да, это так, — подтверждает Пит.       Макао смеется с облегчением, отмахиваясь ленивым жестом руки.       — Ну, тогда это дело решенное, — заявляет он. — Брат ни за что от тебя не откажется. Видел бы ты его во время того нашего с ним разговора. Он все время хандрил, потому что слишком сильно по тебе скучал.       Слова эти, кажется, удивляют телохранителя.       Глаза у мужчины расширяются от шока. На лице отчетливо видно недоверие.       — Правда?       — Угу, — с энтузиазмом кивает Макао. — Так что за это не волнуйся, хорошо? В худшем случае ты всегда можешь пожаловаться мне, и я составлю с ним разговор. Иногда он бывает чертовски упрямым.       — Полезно знать, — отвечает телохранитель, слегка улыбаясь.       Макао поднимает большой палец вверх.       — Если с этого момента Вы начнете думать обо мне иначе, я пойму, — внезапно заявляет Пит, вновь становясь серьезным. — Одно дело, что я охраняю Вашего брата из-за чувства долга. Но делать это из-за личной привязанности, особенно романтического плана, это совсем другое.       Он делает глубокий вдох.       — Я не хочу доставлять Вам неудобства, Кхун Макао.       Вместо того чтобы просто отмахнуться от слов мужчины, он на самом деле задумывается, но с каких бы сторон ни рассматривал этот вопрос, результат всегда был одним и тем же. Знание о том, что у Пи'Пита более глубокие чувства к его брату, возможно, тот даже в него влюблен, это в сущности ничего не меняло. Мужчина был все тем же. Добрым, забавным и любящим острую еду - в точности таким, как Вегас его и описывал.       Макао улыбается, качая головой.       — На самом деле я счастлив, — признается он, смущенно. — Я никогда не думал, что Вегас на полном серьезе в кого-то влюбится. Видеть, как это происходит, знать, что это из-за кого-то вроде тебя, черт, да я просто счастлив.       Он складывает руки вместе, кланяясь телохранителю традиционным жестом.       — Пожалуйста, позаботься о моем брате, Пи'Пит.       Мужчина внимательно смотрит на него. С его губ все же срывается смешок.       — Это звучало ужасно похоже на благословение, — отвечает телохранитель, явно дразня, но Макао тут же кивает.       — Это оно и было, — серьезно говорит он. — Добро пожаловать в семью, Пи'Пит. Пожалуйста, позаботься о нас!       Он умышленно игнорирует всю ту чепуху, что пытается мямлить этот забавный человек, сидящий сейчас рядом. Вместо этого он откидывается назад, ярко улыбаясь. Он уже не может дождаться, когда Вегас очнется. Ох, и как же он будет дразнить своего братца. Вегас столько времени отрицал, что испытывает чувства к телохранителю из Основной Семьи, но теперь у Макао появились неопровержимые доказательства. Его брату никак не отвертеться!       — И кстати, прекращай уже использовать все эти «Кхуны» и уважительные словечки, — заявляет Макао, как только Пит снова успокаивается. Увидев растерянное выражение на его лице, он добавляет кое-что еще.       — Я больше не один из наследников Второго Дома. Все, что у нас было, теперь принадлежит дяде Корну, — пожимает он плечами. — Кроме того, ты видел меня зареванным больше раз, чем я вообще могу сосчитать. Думаю, что мы уже прошли путь от смущения и отстраненной вежливости. Так что просто называй меня Макао!       — Уверены?       — Угу. Давай! К тому же ты уже пару раз так делал, — легко соглашается Макао. Сжатыми кулаками он бьет себя по бедрам, открыто выражая свое волнение. — Давай, Пи'Пит! Я прошу тебя!       Телохранитель смеется.       — Ладно, хорошо, — произносит он, нежно улыбаясь. — Пожалуйста, угомонись уже наконец, Макао.

***

      Следующие посетители приходят в ярких цветах и с подарками в руках. Макао наблюдает, как самый старший из его кузенов входит в комнату, разодетый в сверкающий розовый костюм и такие же солнцезащитные очки с фламинго. Его сопровождают два знакомых телохранителя, чьих имен он не помнит. У них обоих руки полные пакетов, буквально трещащих по швам.       Макао уверен, что еще одна попытка похищения была бы куда лучше того, что происходит прямо сейчас.       — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает он недружелюбно.       Кузен издает громкий наигранный вздох, скрестив руки на груди.       Даже сквозь розовые солнцезащитные очки Макао видит его хмурое лицо.       — Эй, сопляк! Как ты разговариваешь со старшими? — Возмущается Танкхун пронзительно высоким голосом. — Имей хоть каплю уважения! Кто вообще сказал, что я здесь ради тебя? Может, я просто хотел увидеть Пита.       — Может, я просто хотел увидеть Пита, — насмешливо передразнивает Макао, а затем показывает мужчине язык. Танкхун издает очередной наигранный стон.       — Эй!       Кузен подходит ближе, сердито размахивая кулаками. Двое его телохранителей следуют за ним со встревоженными лицами, но из-за пакетов в руках они мало что могут предпринять. Прежде чем Танкхун успевает сделать больше двух шагов, Пит преграждает ему дорогу.       — Кхун Танкхун! — Криво улыбаясь, приветствует телохранитель. — Какой сюрприз!       Пит, кажется, искренне удивлен и даже немного доволен.       Это действует Макао на нервы. Надувшись, он отворачивается от группы.       — Не ожидал, что после всего, ты покинешь поместье так скоро, — продолжает разговор Пит.       — А разве у меня был выбор? — Фыркает Танкхун. Макао не нужно видеть кузена, чтобы знать, что у того надменное выражение лица. Бесит. — Вы двое, по сути, сейчас живете в больнице, отказываясь и шага ступить на улицу. Не особо здоро́во, как по мне.       — А тебя никто и не спрашивал, — бормочет себе под нос Макао, затем продолжает громким голосом, глядя на кузена. — Сам-то ты разве не делаешь ровно то же самое? Когда ты в последний раз покидал поместье?       — Прямо сейчас, сопляк.       — Сегодня не считается, — немедленно парирует Макао.       — Считается! — Настаивает Танкхун.       — Не считается!       — Считается!       — Не считается!       — Считается!       — Макао! Кхун! Пожалуйста, перестаньте ругаться! Мы в больнице!       Услышав разочарованный тон своего Пи', Макао тут же прекращает спор и откидывается на спинку стула, что не мешает ему корчить моськи кузену. Танкхун буквально задыхается, не в силах ничего сказать в ответ, так как Пит все еще смотрит на него. Макао довольно ухмыляется.       — Ну и ладно, — как ни странно все же берет себя в руки Танкхун. Он зачесывает волосы пальцами, а затем поправляет солнцезащитные очки. Закончив прихорашиваться, хлопает в ладоши. — Перейдем к главному: я привез подарки! Арм! Пол!       Двое телохранителей с пакетами в руках проходят вперед.       Пит смущенно наблюдает за тем, как они сгружают все на стол у окна.       Он заглядывает в ближайший пакет, который оказывается переполненным одеждой.       — В основном, там одежда и туалетные принадлежности. А еще книги, журналы и один из моих пледов, — объясняет Танкхун. — Тот, в который ты так любишь заворачиваться во время наших кино-марафонов.       — Но зачем...       — Я знаю, что ты ничего с собой не взял, когда покинул поместье. Этого должно хватить, чтобы продержаться следующие недели, пока все не уляжется, — легко прерывает телохранителя кузен, указывая на пакеты. — Остальное Арм привезет позже. Он еще не успел собрать вещи из твоей комнаты.       — Тебе совсем не нужно было делать это, Кхун.       Кузен издает преувеличенно наигранный смех, показательно вытирая глаза.       — Ох, позволю себе не согласиться. Ты только посмотри на себя, — говорит тот. — Где ты вообще достал эту одежду? Из коммисионки? Ни один из моих телохранителей не должен так выглядеть. На кону вообще-то стоит моя репутация.       — Я больше не работаю на тебя, Кхун.       — Ах, это все условности, — лениво отмахивается Танкхун.       Он оборачивается, кивая телохранителю в очках. По сигналу тот вытаскивает сумку, что до сих пор была спрятана. Он осторожно вкладывает ту в протянутую руку Танкхуна, который, в свою очередь, передает ее Питу.       — Так что это касается и тебя, — говорит тот, мрачно.       Раздается легкий вздох, когда Пит заглядывает внутрь.       Ведомый любопытством Макао оглядывается через плечо, но он слишком далеко, чтобы увидеть хоть что-то.       — Кхун Танкхун...       — Возьми, — тянет кузен. — На случай, если проблемы опять придут по твою душу.       Пит сначала ничего не отвечает, и Макао уверен, что тот откажется от подарка, но затем все же кивает.       Черт возьми, теперь ему действительно интересно, что в сумке! Может, стоит ненароком заглянуть, когда все разойдутся?       — Ты всегда был одним из моих любимчиков, Пит, — продолжает тихо говорить Танкхун, кладя руку на плечо телохранителя. Тот, к большому разочарованию Макао, чужое прикосновение не сбрасывает.       Сам он только и может, что лишь обеспокоенно наблюдать за происходящим краем глаза.       Тупой Танкхун, лучше бы ему не пытаться вернуть Пи'Пита.       — Отпустить тебя нелегко, — со слезами на глазах сообщает телохранителю кузен. Он тяжело сглатывает, прежде чем сделать глубокий вдох через нос. Макао закатывает глаза от очередного чрезмерно драматичного поведения. Откашлявшись, Танкхун продолжает вещать мрачным тоном. — Но каждый ребенок когда-нибудь взрослеет, даже ты. Так что вперед, лети, моя маленькая птичка.       И толкает Пита по направлению к двери.       Макао снова закатывает глаза. Кузен ведь не мог на полном серьезе ожидать, что тот покинет комнату?       Если кто тут и должен уйти, так это сам Танкхун!       — Спасибо, Кхун, — отвечает Пит, чуть кланяясь.       — Оу, не стоит, — хихикает Танкхун. — Шучу, давай, говори, какой я классный.       Пит смеется, качая головой. К облегчению Макао, он больше не потакает своему прежнему боссу и остается в комнате, занимая позицию рядом с бывшими коллегами. Мужчины посылают ему яркие улыбки, на которые тот отвечает.       — А теперь, что касается тебя, гремлин.       Макао даже оборачивается от удивления.       Кузен смотрит на него из-под прищуренных глаз.       — Ты сейчас со мной говоришь?       — Да, — кивает тот, как тупому. — С тобой, маленький кузен.       Макао фыркает.       — Ну, значит, прекращай, — бубнит он.       Чего Танкхун, конечно же, не делает.       — Знаешь, я ведь не просто так сказал, что совсем нездоро́во оставаться в больнице днями напролет, — заявляет тот, уперев руки в бока. — Чем ты вообще занят помимо того, что пялишься сутками в телефон или на спящего брата, что, кстати, капец как крипово.       — Заткнись! — Тут же кричит в ответ Макао. — У меня еще есть книги, но не то, что бы тебя это вообще касалось.       Танкхун, явно не впечатленный, смотрит на стопку книг в твердом переплете, сложенную рядом с кроватью, которая в настоящее время функционирует как второй стол, где стоит поднос с полупустыми тарелками. Ладно, возможно, это был слабый аргумент, но все же. Не Танкхуна это дело, как он проводит свое время.       После нескольких секунд напряженного молчания его кузен тяжело вздыхает.       Он снимает солнцезащитные очки в виде фламинго и отбрасывает их за спину.       Один из его телохранителей ловит те без проблем.       — Так не пойдет, — громко заявляет Танкхун. — Я принял решение.       Макао хмурится в непонимании.       Тем временем его кузен снова хлопает в ладоши, довольно улыбаясь.       — Ты едешь со мной.       Испуганный вздох срывается с губ. Все трое телохранителей тоже находятся в замешательстве. Они смотрят на Танкхуна с разной степенью шока на лицах.       — Что?       Но тому все равно на их удивленные взгляды, наоборот, он, кажется, вовсю наслаждается вниманием.       — Ты меня слышал, — повторяет тот, ухмыляясь. — Я забираю тебя с собой домой, назад в поместье.       Он кивает своим телохранителям.       — Мальчики, готовьте машину.       Макао может только ошеломленно смотреть на него. Первым приходит в себя Пит.       — Кхун Танкхун, — говорит тот, подходя ближе с поднятыми руками. — Не думаю, что это хорошая идея.       Кузен лишь хмыкает.       — Пит... — в чужом тоне безошибочно угадывается предупреждение. — Ты запрещаешь мне забрать своего кузена домой?       С широко раскрытыми глазами Макао поворачивает голову в сторону телохранителя.       Тот даже не задумывается над ответом.       Холодное и твердое «да» тут же слетает с его губ.       Макао буквально валится на свой стул, сердце заполошно бьется.       — Оооооох, у меня даже мурашки побежали, — отвечает Танкхун, игриво потирая руки. — Ты только посмотри на себя. На самом деле вырос, да?       Пит молчит, и кузен вздыхает.       — Не о чем беспокоиться, — говорит тот. — Со мной Макао будет в безопасности. Я не позволю, чтобы с ним что-то приключилось. Кроме того, мой дом - крепость. Никто не войдет в мои комнаты без моего на то согласия, и ты это знаешь.       Пит поворачивается к Макао.       В мгновение, все его тело тут же напрягается.       — Я никуда не поеду!       — Возможно, эта идея не настолько плоха, — возражает Пит, почесывая подбородок и задумчиво глядя на него.       — Конечно, она не плоха, — соглашается Танкхун. — Это просто отличная идея. У меня только такие.       Макао стискивает зубы, но ничего не говорит.       Его убийственного взгляда должно быть достаточно, чтобы отпугнуть мужчину.       Пит смотрит на него несколько секунд, затем поворачивается к его старшему кузену.       — Кхун, дашь нам переговорить?       Танкхун закатывает глаза, но соглашается с этой просьбой. Вприпрыжку, тот подходит к своим телохранителям, которые уже начали опустошать пакеты, разглядывая и раскладывая содержимое. На заднем плане Макао слышит чужое недовольное шипение.       «Это для Пита, негодники. Руки убрали!»       Пит тихонько зовет его по имени.       Макао возвращает свое внимание стоящему перед ним мужчине.       — Я никуда не еду! — Повторяет он, скрещивая руки на груди.       — Почему? — Интересуется телохранитель, медленно опускаясь перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне.       Макао сглатывает, сгорбившись.       Он больше не смотрит на Пита, взгляд мечется по комнате: вот его брат, вот кузен, а вот двое мужчин, все еще занятые пакетами. Наконец он снова сосредотачивается на человеке перед собой.       — Что, если они меня потом не отпустят? — Спрашивает он, буквально заставляя себя вытолкнуть эти слова.       Мужчина сразу же выпрямляется.       — Этого не произойдет, — говорит тот жестким тоном. Телохранитель стискивает его плечи. Несколько недель назад Макао смахнул бы любые прикосновения этого человека, посчитав их ограничивающими и угрожающими. Может, даже где-то собственническими. Сейчас же, они несут для него только чувство безопасности. — Я бы этого не позволил. Никогда. Ты же знаешь.       — Кроме того, ты отправишься не один, — спустя пару секунд добавляет. — С тобой будет Татча. Он бы ни за что не позволил тебе поехать в одиночку... кстати, говоря о Татче, где он?       Мужчина оглядывается, будто упомянутый телохранитель может вдруг из ниоткуда появиться в любую секунду.       — Спит в ванной, — объяснят Макао, пожимая плечами.       — Эм... и почему?       Макао отводит взгляд, краснея.       — Ну... после того, как он заглянул вчера в поместье, он принес мой геймбой. Чарли купил для меня новую игру, и мне не терпелось ее опробовать. А когда я играю, то совсем не держу эмоции под контролем, так что вышел из палаты Вегаса. Не хотел беспокоить ни его, ни медсестер, — объясняет он. — Татча не стал оставлять меня одного и отказался использовать кровать на случай, если я устану, так что он прилег в ванной и в итоге там и уснул пока я играл, а я не стал его будить, когда уходил.       Пит хмыкает.       — Хм, ладно. Это имеет смысл, — кивает он. — А теперь вернемся к нашему вопросу. Очевидно, что тебе надо отвлечься. То, что ты торчишь здесь сутками, ничем не помогает, даже с учетом того, что половину времени ты проводишь в ванной комнате.       Макао открывает рот, чтобы начать протестовать, но Пит шикает на него и грозит пальцем.       — Не лги мне Макао, — продолжает мужчина. — Я знаю, что ты стал довольно апатичным в последние дни. Ты не ходишь на учебу и перестал общаться с друзьями, игнорируешь их звонки. Кхун прав, это не здоро́во. Пожалуйста, хотя бы попытайся. Если тебе не понравится, больше мы пробовать этого не будем.       Телохранитель наклоняется к нему ближе.       На лице у него сияет хитрая улыбка.       — Твой кузен этого не признает, но он о тебе беспокоится. Осмелюсь даже предположить, что он скучает.       Со стороны стола доносится резкий вздох. Танкхун точно слышал слова своего бывшего телохранителя, но, к удивлению Макао, не возражает. Лишь скрещивает руки на груди и отворачивается. Чужие щеки краснеют.       Макао прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд с Пита на Танкхуна.       Наконец, он останавливается на фигуре спящего брата.       — Ладно, хорошо, — соглашается он. — Я поеду, но буквально на несколько часов. И ты должен позвонить мне, если что-то случится в больнице. Если появятся какие-то новости по поводу состояния Вегаса, я тут же примчусь.       Пит улыбается, ероша его волосы.       — Договорились.       — Что ж, тогда, — доносится со стороны Танкхуна, который очень внимательно наблюдал за их общением, — отправляемся, студентик.       — В жопу засунь «студентика», — бубнит Макао, но все равно поднимается с места. — Чему вообще можешь меня учить?       — Тому, как взрослые развлекаются, естественно, — отвечает кузен с сумасшедшей улыбкой на лице. — Следуй за мной!       Не говоря ни слова на прощание, тот выходит из комнаты. Макао раздраженно вздыхает и идет за ним.       — Нам все еще нужно забрать моего телохранителя из ванной, — кричит он кузену в спину, но ответа не следует.       Он машет Питу и покидает палату. Двое телохранителей Танкхуна обмениваются последними словами со своим другом, но затем тоже уходят.

***

      Поездка к главному поместью оказалась такой же хаотичной, как и ожидалось.       После того, как он растолкал Татчу и сообщил ему об их спонтанном путешествии, мужчина торопливо выхватывает из шкафа черную сумку (на всякий случай, Кхун Макао, на всякий случай) и они спешат на парковку.       Черный лимузин уже ожидает. Типичный павлин-Танкхун.       Как только все расселись, возникает следующая проблема: какую музыку слушать? Макао предлагает поставить что-нибудь из регги, чтобы поднять немного настроение, Танкхун же настаивает на попсе. Пока они спорят, высокий телохранитель включает аудиокнигу о какой-то собаке, потерявшей хозяина. Слушать ее оказывается очень тревожно, в разы хуже, чем смотреть фильм ужасов. Даже Танкхун с этим согласен. По завершению словестной порки телохранителя, в которой они добрались буквально до седьмого колена его родового древа, чтобы тот понял, насколько был неправ, они решают сыграть в «камень-ножницы-бумага», где все пассажиры будут противостоять друг другу, а музыку поставит победитель.       И эта история о том, как Макао в конечном итоге ехал примерно тридцать минут к месту назначения, где не был уверен, что вообще хочет находиться, под переливы Piña Colada Song на заднем плане нонстопом.       Спасибо Татче за это.

***

      Как только они прибывают в поместье, Макао выпрыгивает из машины.       Свобода!       — Если мне придется услышать еще хоть одно слово об определенном коктейле в течение следующего десятилетия, я придушу твоего телохранителя, — шипит рядом с ним Танкхун, выглядя именно так, как он себя чувствует.       Истощенным. Злым. Готовым убивать.       Макао закатывает глаза, но не спорит.       К сожалению, он разделяет это заявление.       — Не понимаю, почему вы жалуетесь, — доносится от высокого телохранителя позади. — Мне кажется, что песня весьма цепляет. — И начинает напевать. — If you like pina coladas and getting caught in the rain, if you...       — …если ты не заткнешься сию же секунду, Кхун Танкхун выполнит свое обещание, — резко перебивает коллегу телохранитель в очках, толкая того локтем в бок. — Замолчи, Пол!       — Вообще песня называется «Escape», — внезапно вставляет Татча, появляясь рядом с ними. — А не «Piña Colada Song». Не понимаю, почему все вечно путают название. Должно быть из-за слов.       — Вот как? Что ж, тогда я хочу сделать escape из этой ситуации, — заявляет Танкхун, постукивая ногой по бетону, в явной демонстрации нетерпения. — Если вы не возражаете.       С этими словами он разворачивается и исчезает в здании, двое его телохранителей следуют за ним по пятам. Макао и Татча переглядываются и тоже идут за ними. С удивлением Макао отмечает, что его телохранитель все так же держит при себе черную спортивную сумку. Он сомневается, что во время их короткого пребывания в поместье ему понадобится дополнительная смена одежды. Но да ладно.       — Как вы можете заметить, здание как новое. Будто бы нападения и не было вовсе, — начинает телохранитель в очках, пока они идут по знакомым коридорам. Тот взволнованно машет руками, указывая на несколько вещей, якобы уничтоженных во время стычки.       Макао смотрит в пол. Его на самом деле не интересует ничего, связанное с тем днем, когда все полетело к чертям. Ему не нужно лишний раз напоминать о смерти отца и инциденте, случившимся с братом.       — Арм, заткнись, — вдруг говорит Танкхун. — Никому не интересно слушать это скучное дерьмо. Лучше-ка расскажи нам что-нибудь о моем любимом реалити шоу. Ты уже видел последний эпизод? Мы знаем, почему Бетти изменила Дереку? Что же теперь будет с детками?       Плечи телохранителя опускаются.       — Но Кхун Танкхун! Я всего лишь рассказывал Татче о том, как мы все тут...       — Скуууууууука, — снова перебивает кузен. — Если ты продолжишь говорить скучные вещи, я тебя накажу. Хочешь быть наказанным, Арм?       Мужчина тут же закрывает рот, одновременно с этим качая головой.       На лице Танкхуна расцветает удовлетворенная улыбка.       В замешательстве Макао наблюдает за разговором.       Его старший кузен иногда такой странный.       — Почему ты отстаешь, гремлин? Давай, все самое интересное ждет нас впереди!       Это вырывает его из размышлений.       — Эй, кого это ты зовешь гремлином? — Спрашивает он обиженно. Тем не менее, шаги ускоряет, пока не оказывается рядом с кузеном. Танкхун неожиданно обхватывает его за плечи, притягивая ближе к своему длинному худощавому телу.       — Ауч, пусти! — Шипит Макао, но без толку. Несмотря на поднятый шум, кузен его не отпускает. Его накрашенные ярко-алым ногти, словно когти кошки, впиваются в кожу.       — Танкхун? Ты покидал поместье? Куда ты ездил? ...это что, Макао?       Макао замирает, каждая клеточка его тела напряжена. Голова автоматически поворачивается в сторону столовой. Только за тем, чтобы столкнуться с удивленным лицом его кузена Кинна.       А еще тот был не один.       Его любовник и бывший телохранитель тоже тут. Порш Киттисават. Мужчина смотрит на Макао своими темными глазами. Хмурится. Макао мгновенно отводит взгляд. Он не хочет видеть человека, укравшего его дом. И не только дом, его друга тоже. Порш... брат Порчея. Все еще не до конца в это верится.       — Кинн, дорогой мой брат, и тебе привет! — Взволнованно приветствует Танкхун, проходя мимо. Он не замедляет шаг и не останавливается. — Я бы и рад поболтать, но нас ждет Бетти. Она просто жаждет поведать мне, почему изменила своему мужу. Интересно, не так ли? Я просто умираю, как хочу узнать ответ, так что сегодня, к сожалению, мне некогда чесать с тобой языком.       Кинн смотрит им вслед чуть ли не с открытым ртом, замешательство так и сквозит в его взгляде.       — Бетти? — Беззвучно произносит тот одними губами. — Задержитесь буквально на минутку, Танкхун. Или может, я не знаю, мы присоединимся к вам?       Эта мысль что-то ломает внутри Макао. Проводить время со своим кузеном и его любовником, этими двумя людьми, ответственными за весь тот бардак, в который превратилась его жизнь? Он весьма признателен, но нет, спасибо. Он знал, что не стоило ехать сюда.       — Простите, мальчики, — тут же отвечает Танкхун, качая головой. — Сегодня в «Casa de Tankhun» намечается вечеринка. И вход только для VIP-персон. Так что если вы до сих пор не получили свои пригласительные, то вас нет в списке гостей.       Еще буквально несколько шагов, и они окажутся за пределами комнаты.       — Подождите!       С громким криком Порш срывается со своего места за барной стойкой. В его глазах царит какое-то безумие, которое Макао никак не может интерпретировать. Бывший телохранитель никогда не смотрел на него так прежде.       — Постойте, один момент, я...       — Покорнейше прошу прощения, мой самый дорогой-любимый Порш, — отвечает Танкхун нараспев, выталкивая Макао через дверной проем, подальше от потенциальной угрозы, в безопасную комнату. — В следующий раз ты обязательно будешь в списке гостей, я обещаю!       И, вот так просто, они скрываются из виду.       Никакого звука шагов, преследующих их.       Макао облегченно выдыхает, расслабляясь в руках Танкхуна.       — Ты, эм... кажется, действительно очень воодушевлен своим телешоу, хах? — Нарушает тишину Татча, едва слышно посмеиваясь. — Должно быть, оно действительно интересное.       Его кузен хмыкает.       — Так и есть, — тянет он. — Так и есть.

***

      Хоть Макао и неприятно было это признавать, но ему на самом деле весело.       У Танкхуна так много игр, в которые можно играть, и так много фильмов, чтобы посмотреть, многие из них Макао даже неизвестны, что ошеломляет. Недолго думая, они включают какой-то многосерийный ужастик, к большому неудовольствию Татчи. Главный телохранитель Макао не единственный, кто страдает. После последнего эпизода его кузен приказывает своим телохранителям устроить им показ мод, переодевая тех в самые безумные наряды. Макао не может вспомнить, когда столько смеялся за последний месяц.       Как только Танкхун удовлетворен своим шоу, они играют в настолку, заканчивая тем, что сворачивают доску.       — Прекращай.       Макао смущенно моргает. Он сидит на кровати кузена, ожидая, когда вернутся их телохранители. После всего Танкхун приказал принести напитки. Это было около пяти минут назад и те еще не вернулись. Татча вызвался помочь, оставив Макао наедине с кузеном.       — Прекращай! — Повторяет Танкхун, раздраженно вздыхая.       Макао хмурится.       — Прекратить что?       — Это! — Отвечает тот, жестом показывая на его лицо. — Ты снова выглядишь грустным. Вся моя тяжелая работа насмарку. Невероятно.       Сбитый с толку, Макао поднимает руку и дотрагивается пальцами до подбородка, щек, губ. Он даже не понял, когда перестал улыбаться. Ему же было так весело буквально пару минут назад, так что за черт?       — Прости, — бормочет он.       До него доносятся звуки какого-то шуршания, а затем пару секунд спустя, в поле зрения оказывается и сам Танкхун.       — Кто ты? — Спрашивает мужчина, вздергивая бровь. — И куда дел моего гремлина-кузена?       Он движется к нему и хватается обеими руками за щеки.       А потом сжимает их. С силой.       — Ауч! — Кричит Макао, спихивая того с кровати. — Свали, мудила!       — А вот и он, — отвечает Танкхун со своего места на полу, не озаботившись даже тем, чтобы подняться. Преимущество иметь огромную кучу подушек на полу.       — Ну и, что не так? — Интересуется кузен, снова принимая сидячее положение. Он осматривает Макао с головы до ног, чем неимоверно смущает. — Давай, дорогуша, расскажи все кузену Танкхуну!       — А вот и расскажу, — тут же соглашается Макао. — Но только если ты никогда больше не будешь общаться со мной этим старушечьим голосом. Это чертовски крипово!       — Ну почему все так говорят? — Возмущается старший. К счастью, он уже вернулся к своему привычному тембру.       — Ладно, хорошо, — вздыхает кузен. — А теперь вперед, выскажись.       Мужчина, положив голову на руки, выжидающе смотрит на него. Макао, снова нервничая, начинает заламывать пальцы. На секунду он подумывает о том, чтобы придумать какое-нибудь глупое оправдание, но что-то его останавливает. Может, дело в беспокойстве, сквозящем в голосе кузена. Может, в факте, что тот собственноручно забрал его из больницы, несмотря на параноидальный страх покидать поместье. А может, Танкхун и вовсе не имеет к этому никакого отношения, и ему просто хочется открыто поговорить с кем-то об этом, он точно не знает. В чем он уверен, так это в том, что старший сейчас здесь и готов его слушать.       Потому он и говорит.       — Я беспокоюсь за Вегаса, — выдает он, не отворачиваясь от кузена. Голосом едва громче шепота. — Я боюсь, что он с этим не справится.       Танкхун сперва не отвечает.       Тот внимательно смотрит на него своими хитрыми прищуренными глазами, а затем вздыхает.       — Врачи подтвердили, что его состояние улучшается. Он на пути к выздоровлению, — наконец произносит кузен. — Но это ты знаешь и без меня.       Это так. Макао в курсе. Все заверили его, что Вегас идет на поправку: доктор, медсестры, Пи'Пит, Татча. Каждый.       Несмотря на это, он не мог перестать думать о том, что, возможно, его брат больше никогда не очнется.       Независимо от того, где он находился: был прямо рядом с Вегасом или через комнату от него, страх этот никогда до конца не проходил. Он словно вырезал себе место в груди, поселившись по соседству с надеждой. Два этих прямо противоположных чувства слились во что-то гротескное, сводя с ума. Одно без другого будто и не существовало теперь вовсе.       — Твой брат похож на сорняк.       Макао, удивленный таким заявлением, поворачивается к кузену.       — Что?       — Сорняк, — размышляет Танкхун. — Такая зеленая фигня в саду, которая никому не нравится и от которой вечно пытаются избавиться только затем, чтобы спустя пару дней она, как ни в чем не бывало, снова была на своем месте. Это твой брат. Сорняк. Пытаться уничтожить бесполезно.       Макао, сам того не ожидая, начинает смеяться.       — Не вешай нос, Макао, — улыбается Танкхун, осторожно ударяя в его плечо своим кулаком. — Вегас все еще не перестал бороться, так что и ты не должен.       Он кивает с энтузиазмом. Непролитая волна слез вновь поднимается в глазах.       Приходится поспешно отворачиваться, вытирая глаза рукавом.       — Итак, что у нас по плану дальше? — Спрашивает кузен, к счастью никак не комментируя его внешний вид. — Кажется, у меня где-то была еще парочка не просмотренных фильмов ужасов. Или как насчет...       Входная дверь распахивается с грохотом.       Макао шокировано смотрит на новоприбывшего.       — Че? Какого хрена?       Его запыхавшийся друг стоит в дверном проеме. Волосы в беспорядке, как и одежда.       Темное пятно, подозрительно похожее на соус терияки, красуется на воротнике рубашки.       — Ну, наконец-то, — объявляет Танкхун, поднимаясь с пола. Он подходит к Че и похлопывает того по плечу, ярко улыбаясь. — На какой-то момент я уж было подумал, что ты забыл дорогу.       Че смеется, качая головой.       — Ах, прости, Кхун. Ужасные пробки.       Макао смотрит на их взаимодействие и задыхается от возмущения.       — Минуточку! — Говорит он, подрываясь на ноги. — Вы все это спланировали! Я так и знал, что у тебя были скрытые мотивы позвать меня сюда! Засранец!       Последнее адресовано кузену.       У Танкхуна совсем нет совести, тот даже не пытается выглядеть виноватым.       — Эй! — Говорит мужчина. — Может я и солгал о настоящей причине, но это не отменяет того факта, что я на самом деле за тебя переживал. И просто, чтобы ты знал, в остальном я был кристально честен, особенно в той части про сорняк!       Танкхун откашливается.       — В любом случае, ванная с пузырьками, пластиковыми динозавриками и вишневыми лепестками все никак не может меня дождаться, — добавляет тот, выходя из комнаты. — Увидимся позже, детишки. Не поубивайте друг друга, пока меня нет.       Не дожидаясь ответа, он выходит из комнаты.       — Мне тоже пора, — бормочет Макао, уставившись на все еще раскрытую дверь.       Его план побега тут же обрывает Че, закрыв ее прежде, чем Макао успевает сделать хоть шаг. И не то, что бы звук хлопка не звучал зловеще, но он никогда в этом не признается.       — Макао, нам нужно поговорить, — серьезно заявляет его друг.       — Я так не думаю, — немедленно парирует он, качая головой.       — Макао... — пытается еще раз Че, но он грубо перебивает.       — Уйди с дороги.       Тот не слушает. Никогда не слушал. Упертый баран.       — А ну-ка оставайся на месте, мистер, — требует Че, указывая на него пальцем. В чужих глазах странный блеск. — Я серьезно. Я знаю все твои грязные секреты, Макао. Например, что ты сделал с машиной препода. Или что случилось с арт-проектом Энни... и, что даже более важно, я знаю о том стремном любовном письме, которое ты оставил в шкафчике Пи'Пайтуна во время прошлогоднего спортивного фестиваля.       Макао задушено выдыхает.       — Ты не посмеешь, — шипит он. — Мы договорились никогда больше не вспоминать об этом! Ты мне обещал!       Че пожимает плечами. И буднично начинает разглядывать ногти на руках.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — парирует тот с легкостью. — Ну, так что, теперь мы поговорим?       Его ответ весьма односложен и не оставляет места воображению относительно испытываемых чувств по поводу происходящего.       — Я тебя ненавижу.       Друг выпускает стон разочарования, шипя его имя.       — Что? — Макао точно так же шипит в ответ. — Что ты хочешь от меня услышать? Извинение? Я не знал, что Порш твой брат, окей? Не знал и о том, что ты теперь тоже вовлечен в мафиозные дела. Я не имел к этому никакого отношения.       — Да знаю я! — Внезапно кричит Че, эффективно его затыкая. Парень отходит от двери и идет к нему, пока они не оказываются прямо друг напротив друга. Если Макао сейчас протянет руку, то сможет коснуться его плеча. Он не движется.       — И понимаю, как ты себя чувствуешь, — заявляет Че неожиданно спокойно. — Всегда держит за бортом, вечно лжет, потому что это для твоего блага? То же случилось и со мной. Мой брат поступил в точности, как твой.       Че тяжело выдыхает, но все же продолжает.       — Кинн рассказал мне о твоей семье, о Вегасе. Я знаю, что он хотел использовать меня из-за Хиа.       Макао сглатывает. Он отводит взгляд, не в силах больше смотреть в глаза своему другу.       — Зачем ты здесь? — Спрашивает он слабым голосом.       Чтобы оскорблять меня и мою семью?       Проклинать нас?       Почему, Че? Зачем ты здесь?       — Из-за тебя, Макао.       Он пораженно поднимает голову, встречаясь с чужим прямым взглядом.       Друг смотрит на него со слезами на глазах.       — Ты не твой брат. Ты в первую очередь мой друг и сейчас тебе больно. И я хочу тебе помочь. Пожалуйста, позволь мне тебе помочь.       Нижняя губа непроизвольно начинает дрожать. Буквально через секунду он уже ревет.       Тонкие руки обхватывают его, прижимая к себе.       — Не отталкивай меня только потому, что наши братья идиоты, — шепчет Че ему куда-то в шею.       Макао не отвечает, лишь сильнее вцепляясь в своего друга.       Этого достаточно.

***

      — Я, вероятно, буду сейчас звучать как величайший на свете мудак, но я очень рад, что ты часть всего этого бардака, — заявляет ему Че позже, когда слезы вытерты, и оба они сидят, прислонившись к огромной кровати Танкхуна. Рядом с ними гора фантиков от дорогого шоколадного пралине, позаимствованного из тайника кузена.       — Ха? Что ты имеешь в виду? — Уточняет Макао, засунув еще одно пралине в рот и игнорируя тошноту. Его не заботит то, что вполне вероятно вскоре вырвет. Съесть все запасы любимого шоколада кузена важнее. Танкхуна нужно наказать за то, что тот обвел его вокруг пальца, независимо от того, насколько хорошим оказался результат.       Че пожимает плечами. Его пальцы играются с подушкой лаймового цвета, покоящейся у него на коленях.       На ткань нашиты пайетки.       — Последние несколько месяцев были тяжелым. После того, как Хиа рассказал правду о своей работе на мафию, я не знал, что делать. Я был полностью потерянным. Ну, в смысле, серьезно, мафия? Алле? Насколько это вообще сумасшедше звучит? А потом и вся эта замутка с мамой... до сих пор не могу поверить, что она жива и часть семьи Терапаньякул.       — Хорошо... могу понять, откуда это взялось, — соглашается Макао, кивая.       Он давно успел привыкнуть к безумию их мира, выросший в этой среде, но Че?       Черт возьми, это, должно быть, было очень тяжело для его друга.       — А сейчас Порш вечно занят, обеспечивая мою безопасность или напропалую флиртуя с Кинном. Я чувствую себя таким одиноким, чувствовал уже долгое время, на самом деле, — тихо признается Че. — Я пробовал общаться с мамой пару раз, но это слишком... странно. Вообще, в целом, не ощущается реальным. Мне тут даже не с кем поговорить.       Макао тут же хватает его за руку, сцепляя их пальцы.       — Эй, ты всегда можешь поныть мне, — улыбается он, чуть сжимая ладонь. — Я не очень хороший слушатель, но блин! Все же лучше, чем ничего, верно?       Это заявление заставляет Че усмехнуться.       Макао, удовлетворенный такой реакцией, откидывается назад.       — Знаешь, — добавляет он, чуть наклоняя голову. — Если твой брат выйдет замуж за моего кузена, то мы станем самой настоящей семьей.       Удивление вспыхивает на лице Че, за которым следует восторг.       — Звучит на самом деле не так плохо.       Он адресует Макао одну из своих фирменных улыбок.       И она заставляет его так же улыбнуться в ответ. Он всегда был беспомощным против этого солнечного цветочка, коим являлся его лучший друг.       — Ага, — соглашается он. — Звучит совсем неплохо.

***

      — Ну и, как прошло? Повеселился? — Спрашивает Пит после того, как он вернулся в больницу.       — Ммм, угу. Как-то так, — отвечает Макао, пожимая плечами. — Это тебе.       Он втискивает ланч-бокс в руки телохранителя. Рефлекторно тот принимает его. Под бдительным взглядом Макао мужчина открывает крышку, выпуская удивленный вздох, когда видит содержимое.       — Я сам приготовил, — говорит он, кивая на яркие рисовые шарики. — Покрасить их было идеей Танкхуна. Он решил, что просто белые - это слишком скучно. Ну, так... что думаешь?       Он уставился на телохранителя в ожидании.       — Они обалденные, — отвечает Пит, хотя еще даже не попробовал ни одного. Мужчина прижимает коробку к груди. — Спасибо, Макао.

***

      Спустя еще неделю у них третий посетитель. На данный момент самый его любимый и неожиданный одновременно.       — Макао, тут тебя хотят видеть, — зовет его Пит из коридора.       Он оставляет свой геймбой на тумбочке возле спящего Вегаса, и выходит, ожидая, что это Че либо Танкхун. Последние несколько дней, оба они взяли за привычку или заходить за ним, или навещать, когда у него было время (Че) или, когда он находился в том самом настроении (Танкхун).       Макао закрывает за собой дверь и замирает на полпути.       С широко распахнутыми глазами и открытым ртом он смотрит на посетителя.       — Привет, Макао, — улыбается ему Пи'Пайтун.       «Ямочки», — все, о чем может думать Макао в ответ. — «У Пи'Пайтуна на щеках чертовы ямочки».       Он, словно завороженный не сводит с них глаз.       Старшекурсник чуть откашливается.       Этот звук возвращает Макао к реальности, и он с ужасом понимает, что Пи'Пайтун все еще ждет от него ответа. Рот захлопывается, щеки краснеют.       «Тупица, тупица, тупица», — ругает себя. Ну почему он такой? Неужели так сложно просто нормально поговорить со своим крашем? Черт, как неловко-то.       — Эм, привет Пи', — все же умудряется выдавить из себя. — Что ты здесь делаешь?       — Не то, что бы я не был рад тебя видеть, просто удивлен, — тут же добавляет он, заметив расстроенное выражение на лице Пи'Пайтуна.       — На самом деле я звонил тебе несколько раз, — говорит старшекурсник.       Глаза Макао расширяются.       — Ты звонил?       Пи'Пайтун кивает.       — Ага, — подтверждает тот. — Но ты не брал трубку, так что я перестал раза после пятого.       Плечи Макао разочарованно опускаются. Он с трудом подавляет желание начать рвать на себе волосы.       Пи'Пайтун звонил ему целых пять раз, а он и не заметил.       — Я подумал, что, может, тебе не понравилось то наше свидание, и поэтому ты меня игнорируешь, — смущенно продолжил старшекурсник, откидывая пряди с лица. И снова Макао возвращает взгляд к парню напротив. Мускулистые руки, темные глаза, растрепанные волосы.       В прострации он до боли прикусывает нижнюю губу. Что угодно, лишь бы немного успокоиться.       Он был таким чертовым идиотом. Конечно же, Пи'Пайтун задался вопросом, что пошло не так, раз уж он стал игнорировать его сразу после свидания. Которое, кстати, не было плохим, совсем наоборот. Это был один из самых веселых вечеров в его жизни.       — Прости, — отвечает Макао, опустив плечи. — Я хотел тебе позвонить, правда хотел, но прежде, чем успел это сделать, кое-что случилось дома и с моим братом... произошел инцидент... и я не знаю. Это просто ускользнуло от меня.       Как только слова озвучены, он тут же хочет забрать их обратно.       Макао, мужик, ты серьезно? Сказал своему крашу, что забыл о нем? Иди и убейся о стену, придурок!       — Не извиняйся, — неожиданно вырывает из уничижительных мыслей Пи'Пайтун. — Понятно, что ты не позвонил. Ну, в смысле, со всем, что на тебя навалилось, я был бы величайшим на свете мудаком, если бы обиделся. Я имею в виду, твой брат в коме, какого черта, тебя явно не до меня.       Пи'Пайтун зачесывает волосы пальцами и трясет головой.       — Эм, прости, — извиняется тот с кривой улыбкой. — Я пришел тебя приободрить, а вместо этого заставил грустить. Упоминать твоего брата было тупо. Мне жаль.       — Ты хотел меня приободрить? — Неуверенно переспрашивает Макао.       Пи'Пайтун незамедлительно кивает.       — Да, — говорит тот, краснея.       — Оу... и как, эм, как ты собирался это сделать? — Уточняет Макао, чувствуя, как его лицо нагревается.       Будь спокоен, Макао. Будь спокоен.       Не позволяй своему хладнокровию трещать по швам перед твоим крашем.       Просто кивни, если он что-то предложит.       Кивать ведь не трудно, верно? Все в порядке.       — Ну, я принес кое-что вкусненькое из дома, — старшекурсник протягивает ему желтый пакет. — Голоден? Ты мог бы перекусить, пока я показываю видео с последней репетиции нашей группы. Мы отрабатываем новые песни для осеннего фестиваля. Одну из них я сам написал. Она о студентке, которая погибла в результате несчастного случая. И после того, как она поняла, что умерла, она начинает преследовать единственного члена семьи, который может ее видеть. Вместе они обманывают остальных родственников, типо она все еще жива. Конец немного удручает, поскольку правда все равно всплывает.       Макао замирает.       — Подожди, мне надо кое-что прояснить. Ты написал печальную песню о призраке? И собираешься сыграть ее во время следующего спортивного фестиваля? В тот день, когда преподы устраивают презентацию о важности здорового образа жизни?       — Эм... да? — Нерешительно отвечает Пи'. — Я назвал ее Призрак Бангкока.       И, вот так запросто.       Прощай достоинство.       — Это охренеть, как круто! — Громко кричит Макао, неспособный сдержать волнение в голосе.       — О? — На лице Пи'Пайтуна появляется широкая улыбка. Он протягивает к нему руку и берет Макао за ладонь, переплетая пальцы. Затем указывает на коридор. — Ну, давай тогда найдем где-нибудь тихое место, где никому не помешаем, да?       Макао кивает, улыбаясь старшекурснику.       — Ага, пошли.

***

      Макао просыпается от урчания собственного живота.       Он, сонно моргая, медленно принимает сидячее положение. Сон цепляется за него, пытаясь вернуть в свои объятия, но это чувство меркнет по сравнению с голодом.       Вот что ты получаешь за то, что не спишь до рассвета, отказываясь от ужина в пользу сплетен с Че, как какая-то влюбленная школьница.       Быстрый взгляд в окно показывает, что уже наступило утро. Солнечный свет пробивается сквозь стекло, заливая комнату теплым светом. Пит сидит на том же самом месте, где и был, когда Макао засыпал, а именно подле Вегаса, читая ему вслух. Голос у мужчины низкий, слова едва различимы.       Как можно тише Макао сползает с кресла на пол. Через несколько секунд он уже за дверью, оставил брата с телохранителем одних. Пит, похоже, даже и не заметил, что он вышел.       Кажется, мои навыки скрытности еще не покинули меня.       Макао мысленно хлопает себя по плечу и идет к ближайшему торговому автомату. Мало похоже на здоровый сбалансированный завтрак, но да пофиг. Пока ни один из телохранителей его не ругал, он делал, что хотел.       После поглощения большей части купленных шоколадных батончиков, желудок успокаивается. Насытившись, он решает вернуться в палату. Но после поворота за первый же угол, замирает от неожиданного зрелища.       Порш, прижав к уху телефон, движется по коридору. Мужчина одет в темно-зеленый костюм, за поясом брюк заткнут пистолет. Он так сильно отличается от того грубого телохранителя, которого Макао встретил несколько месяцев назад в главном поместье. Исчез куда-то весь его нахальный внешний вид. Вместо этого появилась острая ухмылка в сочетании с уверенными шагами.       «Он выглядит, как один из нас», — думает Макао с болью в груди. — «Как Терапаньякул. Наследник Дома».       Мужчина приближается. Макао быстро отступает обратно за угол, прижимаясь к стене. Сердцебиение гулко отдается эхом в ушах. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, считая секунды.       Одна. Две. Три.       Четыре. Пять. Шесть.       Семь. Восемь. Девять.       Открывает глаза и вновь заглядывает за угол. Порша нигде нет.       Макао выдыхает, разворачиваясь и двигаясь в противоположном направлении.       После бесцельной прогулки по больнице в течение плюс минус десяти минут с него хватит. Не станет он держаться подальше от брата из-за какого-то напыщенного ублюдка. Он возвращается прямо сейчас! И если снова столкнется с этим мудилой, то просто проигнорирует его. Хрена с два он заговорит с Поршем. В худшем случае, просто позовет Пи'Пита или Татчу.       Полный решимости, он покидает нижние этажи здания и идет наверх.       Через несколько секунд снова останавливается, на этот раз уже из-за его собственного телохранителя.       Точнее телохранителей.       Татча и Доум стоят возле пожарного выхода, ведущего к подземной парковке, и тихо переговариваются. Макао наблюдает за ними с любопытством. Он слишком далеко, чтобы расслышать диалог, но тот, кажется, довольно эмоционален.       Татча стоит к нему спиной, но Макао видит, как мужчина размахивает руками, отчаянно жестикулируя. Доум хмурится, скрестив свои на груди. Что бы Татча не говорил, тому, по всей видимости, это совсем не нравится.       Ведомый любопытством, Макао подходит ближе. Может, он успеет хоть слегка погреть уши, прежде чем его обнаружат. Кроме того, хочется сказать Доуму «привет». Он скучает по своему импульсивному телохранителю.       К сожалению, палится он почти сразу. Тут негде особо спрятаться, и Доум слишком быстро замечает приближающуюся фигуру. Как только мужчина узнает его, поведение у того в корне меняется. Он опускает руки, позволяя им безвольно висеть. Хмурость исчезает, оставляя непроницаемое выражение на лице. Он не улыбается.       Макао из-за внезапно нахлынувшей неуверенности замирает, как вкопанный.       — Эм...       Татча оборачивается на звук. Его лицо и без того доброе и мягкое, но как только он узнает Макао, все эти написанные чувства становятся только отчетливее видны. Улыбка растягивает уголки губ мужчины от уха до уха.       — Кхун Макао, — тепло приветствует Татча.       Макао переводит взгляд с одного своего телохранителя на другого и машет в ответ. Он подходит на шаг ближе. Это движение возвращает Доума, что до сих пор хранил молчание, к жизни. Тот дергается и отворачивается. И, не сказав ни слова приветствия или прощания, исчезает через пожарный выход.       В замешательстве Макао смотрит мужчине вслед.       Какого хрена сейчас произошло?       — Подслушивать не к лицу наследнику Дома Терапаньякул, Кхун Макао, — по-доброму журит его Татча.       — Я не подслушивал, — тут же защищается Макао, скрестив руки. — Я скрывался.       Татча удивленно выгибает бровь, услышав эти слова.       — Скрывались? От кого?       Макао переводит взгляд в пол.       Пальцами он теребит нижний край рубашки.       — От Порша... — признает он тихим голосом.       Прежде чем Татча успевает раздуть из мухи слона, Макао меняет тему.       — Что Доум делает в больнице? Остальные парни тоже тут? — Спрашивает он, оглядываясь по сторонам, словно одно только упоминание о мужчинах заставит тех появиться из ниоткуда.       Вполне вероятное предположение, если речь идет о Чарли или Нопе. Оба имели привычку подкрадываться. Ты поймешь, что они рядом, только когда будет уже слишком поздно. Макао говорит это исходя из своего личного опыта. Большинство его попыток выбраться из поместья без сопровождения, были предотвращены одним из этих двоих.       — Их здесь нет, Кхун Макао, — отвечает Татча, качая головой.       Плечи разочарованно опускаются.       Эх, он так хотел с ними встретиться.       — А почему Доум не поздоровался?       Он думал, что тот будет рад его видеть, но по итогу телохранитель даже не сказал ни слова.       Татча, должно быть, прочитал все по его лицу.       Мужчина кладет руку ему на плечо, слегка сжимая.       — Не воспринимайте на свой счет, Кхун Макао. Доум просто немного загружен. В побочном поместье сейчас много всего происходит, вводятся новые правила и требования из-за смены руководства.       — Оу… — Макао прикусывает нижнюю губу, взгляд останавливается на пожарном выходе, через который исчез Доум. — Он в порядке?       — Не волнуйтесь. Доум все такой же упрямый и трудолюбивый, как и прежде. Приспособится, — улыбается Татча. И начинает осторожно подталкивать его к лестнице. — А теперь идемте. Раздобудем завтрак для нас с Вами и для Пита. Умираю с голода.       У Макао не хватает духу признать, что он уже опустошил торговый автомат и совсем не был голоден. Так что он лишь кивает, позволяя вернуть себя в палату.       Во время завтрака он высказывает свои опасения двум телохранителям, признавая, что был напуган появлением Порша в больнице. Он не хочет, чтобы мужчина приближался к брату, особенно пока тот все еще оставался без сознания. Хотя Пит и признает, что да, Порш был здесь и разговаривал с ним, он так же настаивает, что тот не имел никаких дурных намерений. Лишь хотел поговорить с ними двумя, с Питом и Макао. Но, как только понял, что Макао нет, ушел без лишнего шума.       «Ты зря беспокоишься», — сказал ему Пи'Пит. — «Просто забудь об этой встрече».       Макао пытается. Он правда пытается, но это тяжело.       Время от времени, когда он делал самые обыденные вещи, например, играл в игры на телефоне или болтал с друзьями, лицо Порша неожиданно возникало перед глазами. И над его головой словно постоянно висела предупредительная табличка о надвигающейся опасности. Знание того, что этот человек теперь стал главой Второго Дома, могущественным и амбициозным, делало только хуже. Так что да, как бы ни старался, он не может перестать думать о визите Порша.       Через два дня после этой встречи сердце его брата перестает биться.       Тогда-то он и забывает обо всем напрочь.

***

      Он находился в главном поместье и играл в карты с Танкхуном, когда зазвонил телефон.       «Макао, прошу, возвращайся в больницу».       «С одной из травм Вегаса возникло осложнение».       «Его сейчас оперируют».       «Он может этого не пережить».       Через несколько минут он уже сидит в спортивной машине и мчится по дорогам намного быстрее, чем разрешено ограничением скорости. Никого из пассажиров это не волнует. Лишь пронзительный голос Танкхуна заполняет собой тишину.       — Давай! Давай! Жми на газ! — Командует тот телохранителю. — Быстрее, Арм! Быстрее!       Макао едва слышит ответные крики. Он безучастно смотрит в окно, слова Пи'Пита эхом отдаются в ушах.       «С одной из травм Вегаса возникло осложнение».       «Его сейчас оперируют».       «Он может этого не пережить».       Он делает глубокий вдох и закрывает глаза.       «Его сейчас оперируют».       «Он может этого не пережить».       Выдыхает.       «Он может этого не пережить».       Забавно, как мало нужно, чтобы разбить сердце человека. Каких-то пять слов. Пять слов заставили его кожу гореть, а агонию ползти вверх по горлу. Пять слов, чтобы он почувствовал, будто умирает сейчас он, а не брат.       Всхлип обрывает его равномерные вдохи и выдохи.       Когда машина останавливается перед больницей, по лицу текут слезы. Плевать. Он резко распахивает дверцу машины, уже через несколько секунд оказываясь в здании, и бежит к брату.       Сильным толчком чуть ли не выбивает дверь в палату. Раздается грохот, когда та ударяется о стену, что вызывает крик медсестры в коридоре. Макао это игнорирует. Он быстро осматривает помещение, ища глазами брата. Ни следа. Единственные, присутствующие там люди - Пит и Татча.       Оба мужчины застыли на месте, явно удивленные его внезапным появлением. Пит стоит к нему спиной, тело у мужчины напряжено, словно у зверя, готовящегося к прыжку. Напротив него с мрачным выражением на лице такой же напряженный Татча.       — Пи'Пит? Татча? — Рыдает Макао. — Где он? Где мой брат?       Он влетает в комнату и тут же падает на пол. Острая боль пробегает по ногам, бедрам и коленям. Макао со стоном принимает сидячее положение. Рядом с ним на полу лежит знакомая спортивная сумка. Собственно причина, по которой он споткнулся.       — Кхун Макао, Вы в порядке? — Кричит его главный телохранитель, в чьем голосе отчетливо проступают тревога и беспокойство.       Макао сразу же качает головой.       Он поднимает руку, вытирая слезы и сопли с лица.       И остается сидеть на полу, больше не доверяя своим ногам.       — Нет... я не в порядке... я, я не... — сбивчиво бормочет он, резко втягивая воздух. В глазах уже стоят свежие слезы, затуманивающие зрение. Он не видит бросающихся к нему телохранителей, лишь ощущает теплые руки, обвивающие его дрожащее тело.       — Что случилось? — Всхлипывает Макао, прижимаясь к твердой груди, чуть пахнущей розмарином и хвоей. Пи'Пит. — Я думал... они говорили, что ему стало лучше? Почему его здесь нет? Почему... почему...       — Дыши, Макао, — мягко успокаивает Пит, крепче прижимая к себе. — Давай, глубокий вдох.       Макао качает головой и издает очередной всхлип, утыкаясь лицом в шею телохранителя. Его пальцы сжимают рубашку мужчины, слабо дергая.       — Он... он... он был в порядке утром, так почему сейчас?.. Почему он... ?.. Почему?..       Он задыхается от собственных слов.       Чужие руки стискивают сильнее.       — Я не знаю, Макао. Не знаю, — шепчет Пит, и Макао различает слезы в его голосе. Мужчина звучит так же разбито, как и он сам. В ужасе от того, что вот-вот произойдет. — Но мы пройдем через это вместе. Ты не один. Я обещаю.       Его сжимают почти до хруста.       — Я обещаю.

***

      Инфекция.       Его брат умирает из-за сраной инфекции.       Хирургическая инфекция спустя столько дней после операции редкость, но да, так тоже бывает. Медсестра, проводившая ежедневный утренний осмотр, обнаружила у Вегаса опасно высокую температуру. Отреагировали незамедлительно. Всего через несколько минут после того, как у того проявились первые симптомы, Вегаса снова увезли в операционную.       Если инфекция попадет в кровоток, все кончено. Он умрет до восхода солнца.       Макао не может в это поверить.       В течение многих лет он наблюдал, как Вегас выполнял опасные для жизни приказы отца, погружаясь в самые глубокие и темные уголки их мира. Верил, что клыками и когтями обеспечит их безопасность, их будущее. Делал все это для них с Макао.       Не обращая внимания на собственное благополучие, миссию за миссией исполнял волю Семьи. Каждый раз возвращаясь чуть более окровавленным, чуть более сломанным. Но он возвращался к нему. Всегда.       Макао смотрит на белую стену за пределами операционной, не моргая. В коридоре толпа медсестер, болтающих друг с другом. Танкхун и двое его телохранителей тоже здесь, тихо переговариваются с Питом и Татчей. Макао едва их слышит.       «Может, это оно», — думает он. — «Может, наша удача все же закончилась. К завтрашнему дню я стану сиротой. По-настоящему одиноким. Впервые в жизни».       Он встает на колени и начинает молиться.

***

      Несмотря на прогнозы, Вегас переживает ночь.       «Это просто чудо», — заявил главный хирург. — «С таким слабым телом он не должен был в состоянии бороться с инфекцией, даже несмотря на все наши усилия».       Макао улыбается, слыша эти слова.       Вот такой вот у меня старший брат.

***

      Телохранители ведут себя подозрительно.       С тех пор, как он прибыл в больницу ровно двадцать четыре часа назад, дрожа и плача, умоляя хоть кого-нибудь спасти его брата, между ними что-то изменилось. Исчезло и молчаливое взаимопонимание, и дух товарищества, которые сложились между двумя мужчинами за это время. Вместо теплых улыбок и глупых шуток осталась только напряженная тишина.       И взгляды, не забывайте о взглядах!       Макао казалось, что Пит и Татча пытаются убить друг друга глазами.       Это было капец, как странно. Особенно с учетом того, что Вегасу снова стало лучше.       — Вы поругались или что?       Оба телохранителя отвели друг от друга глаза и посмотрели на него.       — Вы странно себя ведете. Почему все время препарируете друг друга взглядом? — Откровенно спрашивает Макао. — Вы поругались?       Мужчины отвечают одновременно.       Пи'Пит: «Да».       Татча: «Нет».       Через секунду они снова убийственно смотрят друг на друга.       — Нет, просто небольшое недопонимание, — все же отвечает Татча, заканчивая их состязание в гляделки. Мужчина издает застенчивый смех. — Ничего, что не исправила бы неделя-другая отдыха. На Юге на берегу океана есть несколько небольших городков, в которых в это время года стоит ну наипрекраснейшая погода. Звучит неплохо, верно?       — Эм...       Это Татча так просит его об отгуле?       Прежде чем Макао успевает ответить, с другого конца комнаты доносится хмыканье.       — Ага, мечтай, — бормочет Пит.       — Завязывайте с руганью, — бубнит Макао себе под нос. Но его все равно слышат. Оба телохранителя поворачиваются к нему, демонстрируя свои фирменные улыбки. Макао вздрагивает. Это капец как жутко! Как будто кто-то вытащил двух маньяков прямиком из фильма ужасов. Пи'Пит и Татча может и выглядели совершенно по-разному, но было у них одно определенное сходство.       У него нет времени долго размышлять о таинственной ссоре Пита и Татчи.       Не проходит и двух дней после той страшной операции, как Вегас выходит из комы.       Словно подарок небес. Какой-нибудь поэт бы написал что-то вроде «яркий лучик прорезал хмурые грозовые облака». Для Макао же это было сравнимо с тем, будто чертово солнце взорвалось у него прямо перед лицом.

***

      Макао движется в сторону палаты Вегаса с улыбкой на лице. Он едва смотрит на окружение, путь ему давно знаком. Все внимание сосредоточено на телефоне и постоянных входящих сообщениях.       Дзынь!       Дзынь! Дзынь!       Дзынь! Дзынь! Дзынь!       С губ срывается смешок. Он смущенно оглядывается, но, к счастью, поблизости нет ни медсестер, ни других пациентов, которые могли бы стать свидетелями его глупого поведения. Он качает головой, пытаясь успокоиться, заставить себя чуть меньше выглядеть влюбленным подростком, переписывающимся со своим возможно-парнем. Не работает.       Дзынь!       Еще одно сообщение. Макао открывает его без промедления. Смотрит на сэлфи, которое сделал Пи'Пайтун в музыкальной комнате, на нем старшекурсник и двое его друзей, Пи'Клауд и Пи'Май, улыбаются в камеру.       «Репетируем», — гласит подпись. — «Как насчет в следующий раз присоединиться к нам?»       Улыбка Макао становится ярче.       Он печатает ответ, одновременно с этим толкая дверь в палату брата плечом, когда все переворачивается с ног на голову.       Раздается шорох, и Макао инстинктивно поднимает голову.       Темные глаза встречаются с его собственными, останавливая на полпути.       Его брат сидит на больничной койке, пристально глядя на него, словно запоминая каждую частичку. Мир Макао, который с момента инцидента сбился с оси, вдруг снова выпрямляется. Пристальный взгляд Вегаса кажется таким знакомым, словно он видел его только вчера. Но в то же время создается впечатление, будто прошли годы. Столько всего нужно осознать, он не знает, как реагировать, и, переполненный собственными эмоциями, тонет в них.       Страх. Волнение. Неверие. Тоска.       В то время как разум отстает, тело реагирует само по себе и включает режим по умолчанию.       А именно - бесконтрольный плачь.       Какие-то несчастные пару секунд и вот: по его лицу текут слезы, и он сотрясается от рыданий.       Его брат очнулся, брат очнулся, он очнулся, очнулся, очнулсяочнулсяочнулся...       — Bro... (Братан...) — вырывается между вслипами. В любой другой день он застыдился бы того, что, как маленький ребенок, плачет перед своим старшим братом, но в тот момент ему так все равно. Он преодолевает последнее расстояние между ними, вскакивает на матрас и обнимает Вегаса за плечи.       Раздается звук удивления, который он почти не замечает. Он утыкается лицом в шею Вегаса, прижимая к себе. Тот ощущается таким реальным в его хватке.       Затем, после, казалось бы, бесконечных секунд тишины, его брат, наконец, наконец-то реагирует.       Руки сжимают плечи, притягивая ближе.       — Macau. (Макао.)       Его имя произносится едва различимо, совсем на грани слуха, но Макао слышит его и…       Это голос его брата! Брат говорит с ним!       Все слышали?       Это не сон! Это правда происходит!       Макао открывает рот, желая ответить, но с губ не слетает ничего, кроме очередного всхлипа. Он качает головой, зарываясь глубже в твердую грудь. Болезненный вздох возвращает в реальность.       Он встревоженно отодвигается, пытаясь увеличить дистанцию между их телами, но чужие руки на спине останавливают.       — Don’t you dare… (Не смей...) — шипит Вегас, впиваясь пальцами ему в рубашку. Прикосновение болезненное, но это приятная боль. Она делает все настоящим, доказывая, что мозг Макао не придумал себе какой-то лихорадочный сон. — Don’t you dare go away. I won’t let you. I won’t let you leave. (Не смей уходить. Я не позволю. Я не дам тебе уйти.)       — I should be the one saying that, asshole! (Это я должен говорить так, засранец!) — Парирует Макао. Он все еще больше плачет, чем говорит, слезы замедляются, но не останавливаются полностью. — You were the one getting shot in the chest, not me! Do you have any idea how worried we were? Just yesterday me and P’Pete … oh my god, P’Pete! (Это ты получил выстрел в грудь, а не я! Ты вообще представляешь, как мы волновались? Буквально вчера я и Пи'Пит... Бог ты мой, Пи'Пит!)       — Macau? What are you..? (Макао? Что ты..?)       Вегас смотрит на него, нахмурившись. В его взгляде отчетливо просматривается замешательство, которое Макао игнорирует. Он ерзает на месте, не вставая с матраса, но чуть сдвигаясь на расстояние между собой и братом, ровно настолько, чтобы можно было повернуться боком к дверному проему.       «Не хотелось бы сейчас раздавить этого придурка своим весом», — думает он, но за этим нет настоящего гнева, одно только облегчение. — «Вегас очнулся! Он очнулся, а Пи'Пит еще не знает!»       И он должен исправить это немедленно, поэтому и делает единственную логичную сейчас вещь, а именно выкрикивает имя телохранителя так громко, как только может.       Вегас смотрит на него, как на полоумного, и Макао его за это не винит. Прежде чем он успевает объясниться, в коридоре раздаются громкие шаги. Через несколько секунд не до конца закрытую дверь снова распахивает знакомый телохранитель, одетый во все черное.       — Макао, я слышал, как ты кричал! В чем дело? Что-то... — Пит прерывисто выдыхает и как будто задыхается. Наконец, тот восстанавливает дыхание, но все еще стоит, замерев, как вкопанный. Его глаза расширяются, а рот чуть приоткрывается. — ...случилось?       Рядом с ним раздается искаженный звук. Имя телохранителя шепотом слетает с губ Вегаса. Брат звучит так, словно что-то с разгона врезалось ему в грудь, выбив весь воздух.       — Ты очнулся, — произносит Пит, не сводя с Вегаса глаз.       Макао никак не может себя остановить. Секунда, и вот он уже лежит, уткнувшись в брата и снова рыдая. Он едва отмечает встревоженный вздох Пита или успокаивающее бормотание Вегаса. Даже не замечает, как в комнату вваливается Татча, издавая потрясенный вскрик. Все, что его волнует, так это руки, притягивающие ближе, и ровное сердцебиение под ухом.       Его брат очнулся.

***

      Макао коршуном следит за медсестрой, хлопочущей над братом.       Она появилась в палате вскоре после того, как Вегас очнулся, встревоженная громкими криками. И, как только поняла, что их коматозный пациент пришел в себя, тут же ушла за доктором. Пит отправился вслед за ней, извиняясь и бормоча что-то, что, мол, хочет убедиться в том, что их не побеспокоят нежелательные гости, в то время, пока Татча стоял снаружи у дверей палаты. Макао лично считал, что Пит вышел потому, что тому надо было немного времени, чтобы прийти в себя. И он это понимал. Но сам никак не мог отлипнуть от Вегаса, поэтому только молча кивнул, крепче прижимаясь к брату.       В течение следующих нескольких часов время, казалось, тянулось бесконечно.       Макао провел весь день, сидя у постели брата, с беспокойством наблюдая за работой медсестер и врачей, как те проверяют его травмы и проводят различные тесты. И снова медицинские термины прошли мимо, все, что было нужно знать, он вынес из реакций Татчи и Пита.       Вегас очнулся. Он в порядке. Несмотря на все предыдущие прогнозы и опасения, он полностью выздоровеет без необратимых травм и длительных последствий. Это было больше, чем Макао когда-либо смел надеяться.       — Пожалуйста, отдыхайте, Кхун Вегас, — говорит дежурная медсестра, отходя от кровати. — На сегодня мы закончили. Доктор Синг зайдет утром для осмотра.       «Черт возьми, да наконец-то», — думает Макао, наблюдая, как она уходит.       Вегас откашливается, и он немедленно переводит взгляд от удаляющейся фигуры на брата. Вегас смотрит на него. С опущенными плечами и темными кругами под глазами. Макао почти физически ощущает усталость, исходившую от брата.       Он неуверенно переводит взгляд с Вегаса на окно и обратно.       Уже стемнело.       — You should get some sleep, bro (Ты должен поспать, братан), — говорит он, не двигаясь со своего места на мягком кресле в углу палаты, прямо рядом с окном. Таким образом, он мог наблюдать за братом, не мешая медицинскому персоналу. — You heard the nurse. (Ты слышал медсестру.)       Вегас не отвечает. Все так же смотрит, лишь выгибает бровь.       — Uh... (Эм...)       Макао начинает заламывать пальцы, ноги плотно прижаты друг к дружке. Он бросает еще один взгляд на брата, затем на дверной проем. Медсестра не закрыла дверь, когда выходила.       Верно... тишина и покой, брату сейчас нужны тишина и покой.       Вероятно, ему следует уйти и дать Вегасу отдохнуть.       Со своего места на кресле он может видеть комнату напротив, которая за последний месяц стала его домом.       «Всего лишь соседняя комната, Макао», — уговаривает себя. — «Соседняя комната. Один коридор. Две двери. Это ничто. Если что-то произойдет, ты окажешься возле Вегаса в рекордно короткие сроки».       Несмотря на логичные доводы, он не может остановить учащенное сердцебиение, когда поднимается с насиженного места. Руки становятся липкими, а рот чуть перекашивает. Он не хочет выходить из палаты, каким бы маленьким ни было расстояние.       Но все же качает головой и делает первый шаг к двери.       Ты не малое дитя! Твой брат в порядке. Ты только заставишь его нервничать, если продолжишь себя так вести!       — Macau. (Макао.)       Его собственное имя, произнесенное братом, вырывает из размышлений.       — Uh, yeah? (Эм, да?) — Спрашивает он, оборачиваясь. — Do you need anything? Water? Food? Are you hungry? Or is it pain… are you in pain? I’ll get the nurse straight away! (Тебе что-то нужно? Вода? Еда? Ты голоден? Или это боль... тебе больно? Я немедленно позову медсестру назад!)       Не дожидаясь ответа, он бросается к дверному проему. Только брат, зовущий по имени во второй раз, теперь уже громче и настойчивее, останавливает. Вегас звучит в точности так, как когда буквально в паре секунд от того, чтобы отругать его.       И на глаза снова наворачиваются слезы, потому что в самые темные часы, когда почти не оставалось никакой надежды, он думал, что никогда больше не услышит этот тон. Теперь он был не против получить выговор в любую минуту. Что угодно, лишь бы только услышать голос Вегаса.       — Macau, where do you think you’re going? (Макао, куда ты собрался?) — Спрашивает брат.       — Uh, getting the nurse? (Эм, позвать медсестру?) — Отвечает он, только вот ответ звучит скорее, как вопрос.       — I don’t need a nurse (Мне не нужна медсестра), — тут же произносит Вегас. — I’m fine. (Я в порядке.)       Ты не в порядке! Ты только несколько часов назад вышел из комы, в которой провел не одну неделю!       Вместо того, чтобы озвучить свои мысли, он лишь беспомощно пожимает плечами.       — Oh… well then, I’ll better let you get some rest. (Ох... ну тогда я лучше дам тебе немного отдохнуть.)       И не успевает сделать ни единого шага на выход, как его снова останавливают.       — Macau. Come here (Макао. Иди сюда), — говорит Вегас, похлопывая по месту на кровати рядом с собой. Макао внимательно следит за этим движением. Больничная койка огромна, на ней с легкостью поместятся еще два, если не три человека. Но все же...       — What about your injuries? (Что насчет твоих травм?) — Спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу. — The doctor said- (Доктор сказал...)       — Fine (В порядке), — обрывают его. — The doctor said I’m fine. (Доктор сказал, что я в порядке.)       Это его не успокаивает.       Вегас издает раздраженный стон, откидывая пряди с лица.       — Macau... (Макао...) — тянет тот с явным предостережением в голосе. — If you keep this up I’ll have no other choice but to stand up and drag you to the bed. I’m tired and there is no way I’ll be able to sleep if you are not inside the room, right next to me. Now come here. (Если ты продолжишь в том же духе, у меня не будет другого выбора, кроме как встать и за шкирку притащить тебя на кровать. Я устал и не смогу заснуть, если тебя не будет в комнате, прямо рядом со мной. А теперь иди сюда.)       — I doubt the chair is that comfortable anyway (В любом случае, я сомневаюсь, что это кресло такое удобное), — добавляет, указывая кивком головы в угол комнаты.       — Ah, it’s alright. (Ах, все в порядке.)       Вегас прищуривается.       — Macau... (Макао...)       — Ah, I’m coming, I’m coming (Ах, да иду я, иду), — говорит он и всего через несколько секунд после закрытия двери в палату оказывается на кровати, как и просили. Его движения медленны и осторожны, он не хочет без необходимости усугублять травмы Вегаса.       Но у его брата, кажется, по этому поводу свои мысли. Как только Макао оказывается в пределах досягаемости, Вегас притягивает его ближе, пока они не оказываются настолько рядом, что их тела соприкасаются. Макао чувствует чужое тепло, и это заставляет его улыбнуться. Довольный, он придвигается к брату еще ближе, буквально вжимаясь в него. Тяжелая рука опускается ему на голову, и через несколько секунд пальцы мягко начинают перебирать пряди.       — Bro… you are not lying, right? (Братан... ты ведь не врал?) — Уточняет он с закрытыми глазами. — You are fine? Nothing hurts? (Ты в порядке? Ничего не болит?)       — Yes, Macau (Да, Макао), — мягко отзывается Вегас. Все еще не переставая перебирать его волосы. — I’m fine. The nurse gave me some meds which numb the pain. I can barely feel it, it’s nothing more than a small sting. Nothing I cannot handle. (Я в порядке. Медсестра дала мне лекарства, которые притупили боль. Я ее почти не чувствую, не более, чем небольшое жжение. Ничего с чем бы я не справился.)       — Okay, that’s good. That’s really… good. (Окей, это хорошо. Это правда... хорошо.)       А потом он начинает плакать. Он прижимается лицом к здоровой руке Вегаса, избегая его взгляда. Тело сотрясается от едва сдерживаемых рыданий.       — Macau... (Макао...)       Он слышит тревогу в чужом голосе. Руки тянутся к его плечам, пытаясь оттянуть назад, но Макао не позволяет. Он только сильнее прижимается к боку Вегаса, слезы капают на обнаженную кожу.       Делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Как только поток слез кончается и у него достаточно сил, чтобы говорить, он отрывается от брата.       — Sorry (Прости), — извиняется он, уткнувшись взглядом в матрас. — Sorry, it’s just … you were gone for so long, I thought you wouldn’t wake up again. I thought you would die and I would be all alone. (Прости, это просто... ты не приходил в себя так долго, что мне казалось, ты уже больше не очнешься. Я думал, что ты умрешь, а я останусь совсем один.)       На лице тут же появляются руки, чуть наклоняющие ему голову.       Брат смотрит с напряженным выражением лица.       — Hey, hey, Macau. Look at me (Эй, эй, Макао. Посмотри на меня), — нежно говорит Вегас. — I didn’t die. I didn’t and I’ll never leave you alone again. (Я не умер. Я не умер и никогда больше не оставлю тебя одного.)       — Promise? (Обещаешь?)       — I promise (Обещаю), — отвечает Вегас, прижимаясь к его лбу своим. Макао не уверен, плачет ли брат тоже или это у него зрение окончательно замутнено собственными слезами. В любом случае, не имеет значения.       Он закрывает глаза и кивает, крепко обнимая брата.       И не отпускает на протяжении всей ночи.

***

      Последующие дни - это дни выздоровления и боли в равной степени. Брату с каждым днем становится все лучше благодаря первоклассному лечению со стороны медицинского персонала. Главврач уже представил план физиотерапии, которая начнется со следующей недели, как только Вегас сможет снова самостоятельно вставать. Его тупой старший братец уже несколько раз падал, слишком гордый, чтобы принять помощь, но после одной слишком серьезной встречи с полом и последующего потока нравоучений от Макао и Пита, уступил.       Кстати, говоря о Пи'.       — Почему они друг с другом не разговаривают? — Спрашивает Макао Татчу, раздраженно фыркая.       Он наблюдает за ними из коридора, на безопасном расстоянии. Частично открытая дверь дает ему преимущество того, что он остается незамеченным.       Его брат прислонился к спинке кровати с книгой в руке, притворяясь, будто бы читает... ключевое слово - притворяясь. Даже издалека Макао видит, что Вегас просто держит книгу, переворачивая страницу только тогда, когда оказывается в поле зрения Пита. Упомянутый телохранитель стоит у окна, выглядывая наружу и не говоря ни слова. Несмотря на то, что с Вегасом он не разговаривает, он и не уходит. Просто стоит на месте в неловком молчании, ожидая возвращение Макао.       Он вышел из палаты уже более десяти минут назад, громко заявив, что пойдет к торговому автомату. Что, конечно же, было ложью. Он и свалил-то только затем, чтобы дать им возможность поговорить наедине. Не то, что бы это помогло. Сколько бы возможностей он им не предоставлял, ни его брат, ни Пит ими не воспользовались, выбрав затяжное молчание вместо открытого диалога.       И вот эта херня продолжается уже несколько дней!       — Не уверен, Кхун Макао, — говорит Татча, жуя чипсы, которые пришлось купить, чтобы углубить легенду. Телохранитель тоже заглядывает в палату, с любопытством разглядывая ее обитателей. — Мне кажется, они оба боятся сказать что-то не то.       Макао стонет, целенаправленно ударяясь головой о стену.       — Ну, это же пиздец, как тупо, — жалуется он, игнорируя недовольство Татчи по поводу нецензурной лексики. — Очевидно же, что Пи'Пит и Вегас заботятся друг о друге. И вот, брат почти умер... так какого хрена они теперь даже не разговаривают наедине? Маразм.       Так и есть - маразм... маразм и идиотизм во всей красе! Вегас и Пит общаются лишь, когда в комнате с ними находится кто-то третий, причем большую часть этим кем-то оказывается именно Макао. Ну, серьезно, не мог же он вечно играть роль их буфера! Он этого не хотел, алло! Вообще-то у него есть своя жизнь... люди, с которыми он общался, места, которые посещал.       — Почему они просто не могут быть счастливы, как все нормальные пары? — Бурчит он себе под нос.       Дав им еще пять минут, за которые абсолютно ничего не меняется, он принимает решение.       — К черту, Татча. С меня хватит, — сообщает он, поворачиваясь к своему телохранителю. — Мы с тобой собираемся что-то с этим сделать.       Мужчина хмурится.       — Мы?       Макао закатывает глаза.       — Да, Татча. Мы, — повторяет он. — Так что оторвись уже наконец от чипсов и слушай мой гениальный план.       — Да, Кхун Макао, — тяжело выдыхает Татча, качая головой.

***

      Его гениальный план проваливается. Та же ерунда и с планами В и С.       — Не могу поверить, что это не сработало, — шипит Макао, косясь на Татчу.       Тот кашляет.       — Я же говорил Вам, Кхун Макао. Каждый телохранитель умеет вскрывать наручники. Ваша идея приковать их друг к другу была заранее обречена на провал, — и вдруг Татча смеется. — Обречена. Почти как обРУЧена. Ну, знаете, из-за наРУЧников.       Как только он видит смертоносный взгляд Макао, направленный в его сторону, мужчина поднимает руки, сдаваясь.       — Простите, Кхун Макао.       — Да пофиг, — Макао фыркает, скрестив руки на груди. — Все еще не объясняет почему не сработали план В и С.       — Ну... — начинает было Татча, но тут же замолкает.       Прищуренными глазами Макао наблюдает за мужчиной, обдумывая, что именно тот хотел ему сказать. Второй план был идеальным, даже лучше, чем первый с наручниками. Организовать вечер игр и заставить всех присутствующих играть в «правду или действие». Ход достойный гения, по его скромному мнению. Ни брат, ни Пи'Пит не смогли бы отвертеться. Если бы они выбрали «правду», то он бы спросил, есть ли у них чувства друг к другу. А если «действие», то тогда просто заставил бы выбрать «правду». Но, конечно, все снова пошло не так, на этот раз уже из-за самого Вегаса, который притворился изможденным, как только игра началась, и сразу же якобы «отрубился». Буквально через минуту Пит получил «экстренный вызов», на который вышел, чтобы ответить, и до следующего восхода солнца его больше никто не видел.       А что касается плана С... что ж, тут даже Макао должен признать, что тот немного вышел из-под контроля. Он до сих пор слышит в ушах крики медсестры Пи'Перл, хотя ее вывезли из больницы для принудительной госпитализации в психиатрическую клинику в центре города еще несколько часов назад.       — Ничего не говори, Татча. Я знаю.       С громким вздохом он ссутуливается и опускает голову на руки.       Может, ему стоит сдаться? Возможно, Пит и Вегас просто не созданы, чтобы быть вместе?       Но это не так. Макао знает, что они идеально друг другу подходят. Упрямцы просто не хотят этого признавать.       — Кхун Макао, — зовет его Татча. — Есть у меня одна идея, но Вам она, боюсь, не понравится.       Макао поднимает голову, с любопытством глядя на мужчину.       — Знаешь, Татча, я уже на самом деле готов ко всему. Так что давай, удивляй.

***

      Макао не был в восторге от этого плана. Конечно, его главный телохранитель предложил самый глупый вариант из всех возможных, а именно - поговорить с Пи'Питом и братом.       «Просто скажите им, что чувствуете. Пусть слова исходят от сердца, и тогда они точно прислушаются».       Макао чуть не стошнило, когда он это услышал. Но все же, он здесь.       Преследует Пита, пытаясь остаться с мужчиной наедине, чтобы поговорить.       — Черт, где же Чарли и Доум, когда они мне так нужны? — Бубнит он себе под нос, следуя за Питом, который поворачивает за угол. Тот направлялся к пожарному выходу, вероятно, на перекур. — Все вместе мы бы точно придумали что-нибудь получше.       Жаль, что те оставались в поместье Побочной Семьи, продолжая работать в качестве телохранителей на Второй Дом. Хрена с два нога Макао окажется там, пока во главе стоит мудила Порш.       Макао заворачивает за угол и замирает. В замешательстве он переводит голову слева направо. Ни следа Пи'. Тот словно в воздухе растворился.       — Макао, что-то хотел?       Он вздрагивает и оборачивается со смущенной улыбкой на губах.       Попался.       Пит стоит позади него, вопросительно приподняв бровь. Однако тот совсем не выглядит сердитым, скорее сбитым с толку. Как Макао и предполагал, в руке у мужчины зажата пачка сигарет. Пи'Пит действительно отошел покурить.       — Я просто... эм... поговорить, — отвечает Макао, сгорбившись. Он бросает на телохранителя быстрый взгляд и опускает глаза. Щеки горят от смущения из-за того, что он был пойман за слежкой.       Как только мужчина слышит это объяснение, хмурый взгляд исчезает, и вместо него на его лице появляется легкая улыбка.       — Конечно, Макао, — Пит убирает сигареты обратно в карман и смотрит в ожидании.       — Эм... ничего, если это будет немного личный разговор? — Добавляет Макао, застенчиво шоркая ногой.       Выражение лица Пита смягчается еще сильнее.       Он кивает, указывая на выход.       — Итак? В чем дело, Макао? — Интересуется Пит, когда они стоят снаружи здания, рядом с пожарным выходом. Помимо них, тут так же находятся еще два члена из медицинского персонала. Макао мгновенно узнает лечащего врача брата. Доктор Синг. Мужчина стоит рядом с высокой симпатичной медсестрой и что-то тихо с ней обсуждает. К счастью, те слишком далеко, чтобы подслушать их разговор, да и, похоже, не особо в этом заинтересованы.       — Ты нас бросаешь? — Прямо задает вопрос Макао.       — Что? Нет! — Тут же отвечает Пит, глядя на него широко раскрытыми глазами. Как только первоначальный шок проходит, на его лице появляется настороженное выражение и он прищуривается. Мужчина подходит на шаг ближе и кладет руку ему на плечо, мягко сжимая. — Откуда вообще такие мысли, Макао? Что-то произошло? Кто-то тебе что-то сказал?       — Эм, нет... да. Я не знаю, — отвечает Макао, пожимая плечами. Но он не стряхивает чужое прикосновение. — Это все ты.       — Что? Я? Не понимаю.       Макао разочарованно фыркает, скрестив руки на груди.       Хождение вокруг, да около никогда не было его сильной стороной.       Лучше быстрее покончить с этим. Никаких больше отговорок и тупых схем.       — Почему ты избегаешь моего брата? — Прямо спрашивает он. — Ты сказал мне, что он тебе нравится, и что ты хочешь прояснить ситуацию между вами. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он очнулся, а ты еще ничего не сделал. Ты передумал?       Он не может сдержать страх, проникающий в голос, когда задает последний вопрос.       — Нет, Макао. Не передумал, — тут же заверяет его Пит, заметив обеспокоенность.       Макао сглатывает. Он опускает руки, позволяя им безвольно висеть.       Когда он продолжает говорить, его глаза устремлены на телохранителя.       — Это правда ничего, если ты передумал, — произносит он. Пит открывает было рот, но Макао не дает тому и слова вставить. Ему нужно выговориться, пока он все еще мог это делать. — Не пойми меня неправильно, Пи'. Я бы очень хотел, чтобы ты остался, но я не могу тебя заставить. Так что если хочешь уйти, то все в порядке.       На самом деле это не так, но не Макао тут решать. Ему слишком нравился этот человек, чтобы заставлять его остаться, когда тот этого не хотел.       — Макао, — твердо произносит Пит. Одна рука мягко обхватывает его щеку, требуя, чтобы он посмотрел на него. А? Он даже и не заметил, как снова опустил голову. — Я не передумал. Я не собираюсь оставлять ни тебя, ни твоего брата.       Облегчение накатывает так быстро и сильно, что на мгновение даже перехватывает дыхание.       Он позволяет телохранителю обнять себя, с готовностью отвечая.       — Хорошо, — бормочет в твердое плечо. — Хорошо.       Как только они отстраняются друг от друга, он бросает на Пита суровый взгляд, скопированный с брата, с которым тот обычно читает ему нотации. Это не особо того впечатляет, если судить по веселой улыбке мужчины.       — Ты можешь поговорить с моим братом? Пожалуйста? Ради меня? — Просит он. — Ваше молчание просто убивает.       Пит смеется, качая головой.       — Хорошо, я поговорю с Вегасом, — следует ответ. — Не сегодня, но скоро. Обещаю.       — Тогда это сделка. А если ты этого не сделаешь, то мне придется запереть вас двоих в палате. Тогда у вас просто не останется другого варианта.       — Я все еще умею вскрывать замки.       Макао опешил. Черт, он совсем забыл, а ведь это и было главной причиной провала плана А.       — Это несправедливо и круто одновременно, — признает он. — Научишь?       Еще один смешок срывает с губ Пита. Офигеть, этот парень серьезно само воплощение солнечного света и наполняет Макао своим теплом.       — Конечно, — отвечает телохранитель.       — Ты лучший Пи'! — Кричит Макао, подпрыгивая от волнения.

***

      Вечером Макао приводит в исполнение вторую часть плана D.       — I know it’s him. (Я знаю, что это он.)       Вегас смотрит на него поверх своей книги, на лице отчетливо написано замешательство.       — What? (Что?)       Макао закатывает глаза.       — The person you told me about, the one you met during your stay in the safe house. The important one (Человек, о котором ты мне рассказывал, тот, с которым встретился пока скрывался. Важный), — уточняет он, подходя к постели брата и останавливаясь только тогда, когда оказывается рядом с Вегасом. — It’s P’Pete. (Это Пи'Пит.)       С неописуемым удовольствием он наблюдает, как книга выпадает у брата из рук.       Вегас, кажется, настолько удивлен заявлением Макао, что даже этого не замечает.       — Did he say something to you? (Он тебе что-то сказал?) — Спрашивает тот заполошно. — Did he tell you about… us? (Он рассказал тебе о... нас?)       Макао вздыхает, глядя на дрожащего брата.       — Well, not much (Ну, не особо много), — признает он, пожимая плечами. — But enough to know for sure that he’s the person you like so much, so don’t bother lying. (Но достаточно, чтобы знать наверняка, что он и есть тот самый человек, который тебе так нравится, поэтому не трудись врать.)       На короткий момент наступает напряженная тишина, затем Вегас тяжело вздыхает, закрыв лицо руками. Когда тот снова в состоянии смотреть на него, на чужом лице написана неуверенность.       — Yes, it’s him (Да, это он), — бормочет Вегас. — I know I should have told you sooner, but … why are you smiling like that? (Я знаю, что должен был рассказать тебе раньше, но... почему ты так улыбаешься?)       Макао качает головой и, все еще продолжая улыбаться, садится на кровать. Выпавшая ранее из рук книга неприятно упирается ему в бедро, и он чуть сдвигает ее дальше. Как только препятствие устранено, он поворачивается к брату, который хмурится в замешательстве.       — I’m happy (Я счастлив), — делится он. — I like P’Pete. I like him very much. And I think he’s perfect for you. (Мне нравится Пи'Пит. Он нравится мне очень сильно. И я думаю, что он идеален для тебя.)       Постепенно замешательство Вегаса превращается сначала в шок, а затем переходит в неприкрытый восторг.       — You really think so? (Ты правда так считаешь?) — Нерешительно спрашивает он.       Макао кивает с энтузиазмом.       — Yes! (Да!) — Отвечает он, толкая брата в плечо. — Stop behaving like a wimp and ask him out already! (Перестань вести себя как слабак и попроси его уже встречаться с тобой!)       — Language, Macau (Язык, Макао), — тут же одергивают его. Но вскоре после этого вся радость словно испаряется. Чужие плечи опускаются, и, когда старший продолжает говорить, в голосе его нет ничего, кроме усталой покорности. — Besides, it’s not as easy as you make it out to be. (Кроме того, это не так просто, как тебе кажется.)       Макао приходится приложить усилие, чтобы не закатить глаза на сказанное.       Вегас - один из самых бесстрашных людей, а Макао их знает не мало, и все как на подбор: смелые, упорные и отважные. Но никто из них не может сравниться с его старшим братом. Вегас - самый крутой... не то чтобы он когда-либо скажет тому об этом в лицо, еще зазнается. И видеть, как тот ведет себя так, боясь перспективы разговора с Питом, смешно и тревожно одновременно.       — Why? What’s the problem? (Почему? В чем проблема?)       — If you remember our last talk then you might also remember me saying that I wasn’t very nice to Pete during our time together (Если ты вспомнишь тот наш разговор, то ты также должен припоминать, как я говорил, что был с Питом не очень мил), — говорит Вегас тихим голосом, который ему совершенно не подходит. — I don’t think he wants me. (Не думаю, что он хочет быть со мной.)       — Well, then why is he still here? (Что ж, тогда почему он все еще здесь?)       Вегас, как громом пораженный, поднимает голову.       Макао прямо встречает его взгляд.       — Why would P’Pete stay at the hospital for so long if he doesn’t like you? (Зачем бы Пи'Питу так долго оставаться в больнице, если ты ему не нравишься?)       — I don’t… (Я не...)       — When you were… unconscious (Когда ты был… без сознания), — перебивает Макао, тяжело дыша. — P’Pete was there for me. He was the one who looked out for me and you both. Maybe I don’t know the whole story, and it might not be my business anyway, but I have eyes, you know? You can’t deny the feelings you have for each other. Please talk with him. (Пи'Пит был со мной рядом. Он был тем, кто присматривал за нами обоими. Может быть, я и не знаю всей истории, и, возможно, это вообще не мое дело, но у меня есть глаза, понимаешь? Вы не можете отрицать, что испытываете друг к другу чувства. Пожалуйста, поговори с ним.)       Сначала Вегас задумчиво молчит, но потом вздыхает.       Выражение его лица смягчается, и Макао понимает, что выиграл.       Наконец-то, до его тупого братца дошло.       — Fine. I’ll talk with him. (Хорошо. Я поговорю с ним.)       Улыбка возвращается на лицо Макао. Удовлетворенный, он забирается дальше на матрас.       Теперь, когда дело сделано, он наконец-то может спокойно вздремнуть, а кровать намного удобнее, чем кресло, так что да.       — Macau (Макао), — неожиданно зовет его брат, нарушая все планы. — There is something else we need to talk about (Есть кое-что еще, что нам нужно обсудить.)       Макао издает растерянный звук, поворачиваясь к старшему.       — Our father. (Наш отец.)       Он мгновенно напрягается.       Вегас глядит настороженно, чуть нахмурившись.       — I don’t… I don’t want to talk about him (Я не... Я не хочу говорить о нем), — выдавливает Макао сквозь стиснутые зубы.       — Macau... (Макао...)       — No (Нет), — отвечает он, качая головой. — I don’t want to… I don’t… (Я не хочу... Я не...)       Блять, почему так тяжело говорить? Должно быть, это из-за водоворота эмоций, бурлящих в груди и сжигающих изнутри. Прежде чем он успевает среагировать, брат обхватывает его руками и прижимает к своей груди. Пальцы скользят по его волосам, нежно и успокаивающе.       — Hey, it’s okay (Эй, это нормально), — шепчет Вегас. — It’s not easy. I understand. I’m sorry, I shouldn’t have pushed the matter so soon. (Это не просто. Я понимаю. Прости, я не должен был так рано поднимать этот вопрос.)       Макао закрывает глаза.       «Нет», — думает он. — «Ты не понимаешь. Ты совсем не понимаешь».       Макао вырывается из объятий, игнорируя протесты. Он откидывает голову чуть назад и смотрит Вегасу прямо в глаза. Когда он говорит, голос не дрожит, а глаза сухие.       — You just woke up from a coma, bro. I had to deal with Pa’s death for weeks now. (Ты только что вышел из комы, братан. Мне же неделями приходилось иметь дело со смертью Па.)       — I’m sorr- (Мне жа...)       — Don’t say you’re sorry! (Не говори, что тебе жаль!) — Прерывает его Макао, качая головой. Он бросает на Вегаса тяжелый взгляд, хотя злится сейчас совсем не на брата, скорее в целом. — You have nothing to be sorry about. (Тебе не за что извиняться.)       Он делает медленный вдох, успокаиваясь, и продолжает. На этот раз он уже недостаточно храбр, чтобы поддерживать с братом зрительный контакт. Поэтому и уставился на свои колени.       — I had a lot of time to think, to reflect and I can see it now. Pa … he wasn’t good, for neither of us. I’m not sad that he is gone. (У меня было много времени подумать, поразмыслить, и теперь я вижу это. Па… он не был хорошим отцом ни для одного из нас. И мне не грустно, что его больше нет.)       Признание шепотом срывается с губ.       Его пальцы сжимают пустоту.       — You know, while you were in a coma, there wasn’t a single day I was thinking about him (Знаешь, пока ты был в коме, я ни дня о нем не думал), — делится он, переводя взгляд на брата. На лице у Вегаса хмурое выражение, которое Макао никак не может прочесть. Он не знает, злится ли тот на него или разочарован. Одной только мысли о том, что он подвел брата, достаточно, чтобы сердцебиение ускорило бег, но он устал сдерживаться. Даже если Вегас не хочет этого слышать, Макао нужно высказаться. Он должен сказать правду вслух, раз и навсегда закрыть этот вопрос. — I was only thinking about you, bro. Because it wasn’t Pa that raised me, it was you. When I was sad, you cheered me up. When I got hurt, you took care of me. Even when I was happy or something positive happened, you were there. Never him. So yeah, there will always be a part of me that’s going to miss having a father, but I can live with it. It was more the idea of having a family than anything else. (Я думал только о тебе, братан. Потому что не Па вырастил меня, а ты. Когда мне было грустно, ты поднимал мне настроение. Когда было больно, ты заботился обо мне. Даже когда я был счастлив или происходило что-то хорошее, именно ты был рядом. Он - никогда. Так что да, часть меня всегда будет скучать по отцу, но я смогу с этим жить. Это была скорее идея иметь семью, чем что-либо еще.)       Затаив дыхание, он ждет ответа Вегаса.       Это не занимает много времени.       — You have grown up, haven’t you? (Ты вырос, верно?) — Вслух размышляет Вегас с задумчивой улыбкой на лице. В голосе его не слышно ни следа гнева или разочарования. Это успокаивает.       — What about you, bro? (А что насчет тебя, братан?)       — I’m already grown up, Macau (Я уже взрослый, Макао), — отвечает старший, заставляя его фыркнуть.       Мужчина посмеивается, видя, как обиженно он надувает губы, и кладет руку на плечо Макао, снова притягивая к себе.       — I may need some time to grieve, but I’ll get there (Возможно, мне потребуется немного времени, чтобы погоревать, но я справлюсь), — говорит тот тихим шепотом.       Макао наклоняет голову чуть в сторону и смотрит ему прямо в глаза.       — You can always talk with me. (Ты всегда можешь поговорить со мной.)       — I know, Macau (Я знаю, Макао), — отвечает Вегас, и он понимает, что тот никогда этого не сделает. Есть вещи, которые его брат видел.. вещи, которые совершал... и которыми никогда с ним не поделится. Ужасные, отвратительные вещи.       А что Макао? Макао это устраивает. Он просто надеется, что брат достаточно окрепнет и найдет решимость, чтобы поделиться своими воспоминаниями о крови, боли и слезах с кем-то еще.       Перед глазами возникает улыбающееся лицо Пита.       «Ты не один», — думает Макао. — «Мы оба с тобой».       — Where’s my book? (Где моя книга?) — Внезапно спрашивает Вегас, вырывая его из раздумий. Макао закатывает глаза и ловким движением ноги запихивает роман поглубже под одеяло, подальше от пытливых глаз брата.       — Dunno (Не знаю), — пожимает плечами он. — Tell me something interesting, bro. I’m bored. (Расскажи что-нибудь интересное, братан. Мне скучно.)

***

      Сегодня должен был быть день успеха, фееричное завершение его плана, вернее, плана Татчи, но да не суть.       И Пи'Пит, и брат, оба пообещали ему поговорить друг с другом.       Но, конечно же, чертов Порш должен был все испортить.       Макао сидит в кресле у окна и играет в телефон, когда в дверь стучат. Он не отрывается от игры, предоставляя брату возможность пригласить медсестру войти для следующего осмотра.       — Эм, привет.       Это НЕ медсестра.       Мгновенно встревоженный, Макао роняет телефон и поворачивается в кресле. Порш стоит в дверном проеме, одной ногой уже находясь в палате. На его лице красуется робкая улыбка, которая действует Макао на нервы. Все в этом человеке его бесит. Костюм-тройка, зачесанные назад волосы, уверенная поза с полуулыбкой-полуухмылкой.       — Чего тебе?       — Макао, манеры, — вздыхает Вегас, качая головой. Макао возмущенно поворачивается к брату. Человек, укравший ИХ дом, стоит в ИХ больничной палате. Ни одного телохранителя в поле зрения нет, а Вегас все еще ранен. Ни за что, черт возьми, он не будет сохранять спокойствие и вести себя вежливо!       — Ах, все нормально, — отвечает мужчина, расправляя плечи.       Голос Порша становится точкой в их молчаливой перепалке. Вегас фыркает и поворачивается к бывшему телохранителю. Его бровь высоко поднята, рот сжат в тонкую полоску.       — Так чего тебе? — В точности повторяет он вопрос Макао.       Порш кашляет. Проходит секунда, еще одна, а затем, в мгновение ока, поведение мужчины в корне меняется. Вместо неуклюжего телохранителя они вновь сталкиваются с новым главой Второго Дома.       — Нам нужно поговорить, — произносит Порш, смотря только на старшего из братьев. — Об инциденте. О том, что произошло между Домами и о будущем Семей.       Вегас кивает.       — Хорошо, — подтверждает он и откидывается назад, ожидая продолжения.       Порш открывает было рот, но снова закрывает его; на собранном и отстраненном лице мелькает тень нерешительности. Медленно его взгляд скользит от Вегаса к Макао.       — Эм... не хочешь выйти? Или останешься? Я не уверен...       — Да пошел ты! — Перебивает Макао. — Я остаюсь прямо на своем чертовом месте. Хренушки ты окажешься с братом наедине.       — Макао...       — Что?       — Макао, — Вегас повторяет его имя, на этот раз более сурово.       — Нет, — отвечает, качая головой. Он подрывается с кресла, оборонительно скрестив руки на груди. — Я не оставлю тебя с ним наедине.       Еще один тяжелый вздох срывается с губ брата, что только усиливает раздражение. Он не понимает, почему Вегас так себя ведет! Если Макао выйдет из палаты, он останется вообще без защиты. Одинокий и уязвимый. Вокруг не будет никого, кто сможет помешать Поршу напасть.       — Я не причиню ему вреда, — неожиданно произносит мужчина, нехарактерно мягким голосом. Он смотрит на Макао с непроницаемым выражением лица, подняв руки в воздух. — Я хочу только поговорить.       Прежде чем Макао успевает открыть рот и снова послать того далеко и надолго, Вегас не дает ему это сделать.       — Макао, успокойся, — просит тот. — Ничего не случится. Порш, может, и импульсивен, но не глуп. Стрелять в кого-то в больнице?! Не в стиле нашей семьи.       Макао усмехается, не желая слушать.       — Что ж, это не помешало тем двум неудачникам попытаться похитить меня средь бела дня.       При напоминании об этом глаза Вегаса тут же темнеют. Исчез усталый вид, осталось только убийственное выражение лица.       — Да, и я обязательно собираюсь обсудить этот момент с Поршем, — выплевывает брат, и голос его не предвещает ничего хорошего. Однако когда продолжает говорить, вновь слышна мягкая нотка. — А теперь свали. Поиграй где-нибудь снаружи. Это не займет много времени.       Макао задыхается от возмущения.       — Чт... Я не маленький ребенок! Ты не можешь вот так вот взять и просто выставить меня, — отвечает он, упрямо вздернув подбородок. — Ну, давай, попробуй меня вышвырнуть. У тебя даже нет сил самостоятельно подняться.       Прежде, чем успевает начаться очередной виток спора, Порш снова привлекает к себе внимание. Мужчина откашливается и поправляет галстук. Он начинает говорить только тогда, когда уверен, что Макао смотрит на него.       — Макао, клянусь жизнью Че, что с Вегасом я буду только разговаривать, — взгляд такой же серьезный, как и его голос. — Ни больше, ни меньше.       Какое-то время Макао молча разглядывает мужчину перед собой. Несмотря на еще не до конца отступивший шок по поводу того, что Порш и Че братья, он не может не замечать очевидные сходства. У них одинаковые темные глаза, тот же рот. И по видимому одно на двоих тупое выражение лица, когда они в чем-то клянутся своей жизнью или жизнями самых близких, и не имеет значение идет речь о том, чтобы сохранить в тайне твои чувства к одному конкретному парню, или о том, чтобы не убивать хладнокровно твоего брата прямо на больничной койке.       — Хм, ладно, — сдается он, тяжело выдыхая. Макао опускает руки, при этом все еще продолжая смотреть на мужчину с подозрением. — Но лучше бы тебе сдержать свое слово, иначе ты очень сильно об этом пожалеешь.       Бывший телохранитель кивает, растягивая губы в неловкой улыбке.       — Конечно.       Макао препарирует его взглядом еще пару секунд и идет к двери. Когда он проходит мимо Порша, ему приходится насильно напоминать себе, что пнуть нового главу Побочной Семьи, вероятно, было бы самым быстрым способом закончить в могиле, и только поэтому он останавливает этот порыв, независимо от того, сколько бы удовольствия ему это принесло.       — Ну, тогда я буду снаружи, — бормочет он, подходя к двери. — Жду, когда вы закончите.       — Хорошо, Макао, — отвечает брат со своего места на кровати. — Мы коротко и по делу.       Макао кивает и выходит.       При закрытии двери до него доносятся последние обрывки разговора.       — Хорошо, Порш, — холодно начинает Вегас. — Давай поговорим.       Только оказавшись снаружи, Макао понимает, какую фатальную ошибку допустил. Его телефон все еще оставался в палате Вегаса! Ну, просто потрясающе, теперь у него даже нечем себя развлечь.       С тяжелым вздохом он прислоняется к стене. Взгляд мечется по сторонам в надежде найти хоть что-то интересное, чтобы себя занять. Он сделал бы что угодно, лишь бы отвлечься от разговора, происходящего за закрытой дверью.       Долго искать не приходится. Спустя короткое время, повернувшись, он видит исчезающую за углом знакомую фигуру. Сразу же Макао следует за мужчиной и, как только заворачивает за тот же угол, упирается в твердую грудь.       Он удивленно отшатывается назад. Чужая сильная рука мгновенно его ловит, стабилизируя и не давая упасть.       — Ноп! — Макао громко приветствует мужчину, бросаясь вперед, чтобы обнять телохранителя. Пузырь волнения и радости растет где-то внутри. Наконец-то приятное лицо! — Что ты здесь делаешь? Где был все это время? Прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись! Как ты? Все в порядке?       Мужчина, кажется, немного ошеломлен таким восторженным приветствием. Он кивает один раз, лицо такое же бесстрастное, как и всегда, затем ерошит ему волосы. Ошеломленный нехарактерным для этого человека действием, Макао лишь моргает, позволяя прикасаться к себе без сопротивления.       — У меня все хорошо, Кхун Макао, — отвечает телохранитель. — Надеюсь, то же самое можно сказать и о тебе.       Макао кивает, улыбка все еще на месте, хотя она чуть угасает, когда он снова говорит.       — Я в порядке, нормально. Ты здесь из-за моего брата? Он сейчас разговаривает с мудилой Поршем. Представляешь, они захотели, чтобы я оставил их наедине?!       Макао смотрит на мужчину широко раскрытыми глазами. Он даже не удосуживается скрыть свое разочарование и недовольство происходящим. Если кто и сможет понять его, так это только Ноп. В конце концов, он главный телохранитель Вегаса.       Хах, может, он вмешается в эту встречу?       Ну а даже, если Вегас и Порш и тогда продолжат разговор, брат хотя бы не останется без защиты.       — Не волнуйся, Кхун Макао, — обрывает Ноп его план еще до того, как он успевает привести тот в исполнение. — Твой брат достаточно экипирован, чтобы иметь дело с Поршем. С ним ничего не случится.       Плечи Макао опускаются.       — Ох...       Что ж, если Ноп в этом уверен, значит, это правда. Ведь Ноп - преданный защитник. Был бы хоть намек на опасность, мужчина начал бы действовать, обеспечив безопасность его брата и устранив все угрозы для жизни.       — Так что ты здесь делаешь? — Снова интересуется Макао.       — Ходил за покупками, можно так это назвать, — отвечает Ноп.       Макао хмурится.       — Что?       — Твой брат дал мне список вещей, которые ему нужны.       — Аааааа, — понимающе тянет Макао. Он смотрит на телохранителя хитрыми глазами. — Полагаю, расспрашивать тебя об этом и дальше будет бесполезно?       — Умный парень, — отзывается Ноп, снова ероша ему волосы.       — Хммм, ладно, — бормочет Макао, надув губы.       Он поворачивается, украдкой выглядывая из-за угла. Все еще ничего. Дверь в палату Вегаса по-прежнему закрыта. Вот тебе и «коротко и по делу».       — Ну... может, составишь мне компанию, пока Порш не уйдет? — Спрашивает он у телохранителя, получая в ответ кивок.       — Конечно. Как насчет того, чтобы я показал тебе, что надо сделать с торговым автоматом, чтобы получить бесплатные шоколадки?       Макао смотрит на мужчину влюбленными глазами.       — Я знал, что ты главный телохранитель моего брата не просто так! Пошли!

***

      Спустя день после встречи с Поршем у них еще один посетитель.       Макао возвращается из столовой после полуденного кофе, как вдруг двери больничной палаты брата распахиваются. Он шокировано наблюдает за тем, как оттуда выплывает, не иначе, его самый старший кузен. Сегодня Танкхун одет в костюм в цветах зебры, украшенный розовыми стразами. Если честно, сочетание до жути вырвиглазное.       — Что ты тут делаешь? — Спрашивает Макао кузена.       — Сегодня среда, — закатывает глаза Танкхун. — Среда - ночь кино, помнишь?       — Ну, да... Но я не думал, что ты...       Он замолкает, глядя в пол.       И только громкий смешок Танкхуна заставляет его снова поднять глаза.       — Что? Не говори мне, что ты решил, будто я перестану с тобой общаться, раз уж твой брат очнулся?!       Ну, вообще в точности так он и думал.       Кузен неодобрительно цокает языком.       — Хватить нести чушь, сопляк. Меня бы здесь не было, если бы я сам этого не захотел. Верно, Арм? Пол? Я никогда не делаю того, чего не хочу.       И только сейчас Макао замечает двух его телохранителей, которые, оказывается, тоже здесь. До сих пор те молчали, слившись со стеной возле дверного проема.       — Нет, Кхун. Никогда, — отвечает телохранитель в очках, и его напарник кивает.       — Только если не замешан Порш. Тогда мы все делаем то, чего хочет он, — добавляет высокий мужчина, но получает удар локтем по ребрам, заставляющий того закашляться от боли.       — Замолчи, Пол!       Сбитый с толку, Макао наблюдает за этим представлением.       — Эм...       — Так что, гремлин, — возвращается к нему Танкхун, — решение за тобой. Хочешь поехать со мной или нет?       Да!       Слово почти срывается с языка, но Макао усилием воли останавливает себя. Он бросает неуверенный взгляд на Вегаса, который через раскрытую дверь с интересом наблюдает за ними. Танкхун чувствует его нерешительность и издает слишком громкий и протяжный стон, который посрамил бы многих порнозвезд.       — Чего ты ждешь, гремлин? Войди и попроси разрешение у брата. Тогда мы сможем наконец покинуть сие злачное место.       — Макао не нуждается в моем разрешении, — следует немедленный ответ изнутри палаты. — Он может поехать с тобой, если сам этого хочет. Ты хочешь, Макао?       Последняя часть адресована ему, и звучит она намного мягче, чем когда Вегас обращался к Танкхуну. В дополнение к этому еще идет нежное выражение лица брата.       — Эм, да? — Кивает Макао, все еще немного колеблясь.       Действительно ли Вегас не против того, чтобы он поехал в главное поместье, да еще и с их старшим кузеном? Если нет, то он не поедет, все просто. Кроме того, ему все еще нужно продолжить реализацию своего плана, чтобы Вегас и Пи'Пит признались уже друг другу в вечной любви. После неожиданной встречи с Поршем эти двое, казалось, совершенно забыли о данном обещании. И снова между ними воцарилась неловкая тишина, там даже намека на разговор не было. Макао нужно это изменить. И начать он мог бы уже сегодня, даже если веселое времяпрепровождение с Танкхуном и его сумасшедшими телохранителями звучит весьма заманчиво.       — Тогда езжай, — отвечает Вегас, прогоняя прочь все страхи. — Не ложись спать слишком поздно. Жду тебя завтра утром к завтраку.       Макао с облегчение улыбается брату, сейчас он безумно счастлив.       — Аввввв, ну разве не идеальный старший брат? — Пронзительно вклинивается Танкхун, сложив руки на сердце. — Как мило! Меня сейчас стошнит!       Тот заканчивает свое представление неприятными звуками.       Макао закатывает глаза, но в остальном игнорирует кузена.       Он быстро входит в палату и подскакивает к брату.       — Ты действительно не против, что я поеду?       Вегас с улыбкой кивает.       — Да, Макао, — ему ерошат волосы. — Увидимся завтра.       Они обнимаются. Получив на прощание поцелуй в лоб, Макао уходит. Танкхун всю дорогу до поместья дразнит его из-за детского поведения.       Макао посылает его к черту.

***

      И вот, новый день, и Макао более чем готов, продолжить осуществление своего плана. К сожалению, ему снова не дают ничего сделать, на этот раз уже сам Вегас.       — Что? — Спрашивает брат во время завтрака с явным гневом в голосе. — Тебя не было на учебе больше месяца? Ты с ума сошел?       Макао сутулится на своем месте, не отвечая. Брат сердито фыркает и поворачивается к Татче, который пытается казаться еще меньше, чем сам Макао. Сейчас мужчина скорее лежит на полу, чем сидит на стуле.       — Макао я понять могу. Конечно, сопляк не стал бы сам напоминать об учебе, но ты-то, Татча? Поверить не могу, что никто не подумал о его образовании.       Оставшееся утро Вегас проводит, костеря Макао и телохранителей на чем свет стоит. Спустя несколько звонков, директор заверяет его, что Макао не придется повторять весь учебный год благодаря чрезвычайным обстоятельствам, объясняющим его отсутствие.       «Хорошее описание того, когда твой отец умер, а брат получил несколько выстрелов в грудь, держа тебя в страхе остаться сиротой», — думает Макао, закатывая глаза.       Так что да, ему не нужно повторять учебный год, но он должен наверстать упущенное. Как он может это сделать? Вкратце: домашка. Преподаватели дали ему столько заданий и тестов, что он не знает, за что хвататься. И что хуже всего? На этот раз рядом нет телохранителей, которые сделают за него всю работу, ему придется учиться самому. Единственный луч надежды в этом царстве тьмы исходит от Пи'Пита, который обещает помочь.       Ему составляют новый график. Макао продолжает оставаться в больнице, спать в палате брата или в выделенной им комнате. Утром они все вместе завтракают, после его везут на учебу иногда Татча, а иногда Пит. Как только пары заканчиваются, телохранитель сопровождает его обратно в больницу, где он вынужден немедленно приступать к домашнему заданию. Только после того, как закончит, он волен делать, что захочет: например, провести время со своими друзьями или Пи'Пайтуном, либо же навестить Танкхуна.       Однако в большинстве случаев он просто остается в больнице с Питом и братом.

***

      Как только все немного привыкают к новому распорядку, Макао решает продолжить реализовать свой план и одновременно с этим отомстить брату за то, что тот вынудил его вернуться к учебе. И что может быть хитроумнее, чем ставить этих двух упрямцев в неловкое положение?       Так что всю следующую неделю он именно этим и занимается.       Не останавливаясь. Не колеблясь.

***

      — Пи'Пит, не мог бы ты почитать моему брату? Не думаю, что это хорошая идея, если он будет постоянно делать это сам. Он может перенапрячь глаза, — спрашивает Макао телохранителя с притворным беспокойством в голосе.       Пит тут же кивает, не замечая направленного на него взгляда Вегаса.       — Хорошая идея, Макао. Пойду попрошу у медсестры какую-нибудь книгу, скоро вернусь.       С довольной улыбкой Макао наблюдает, как мужчина уходит.       Он игнорирует брата, шипящего его имя.       Следующие несколько часов он проводит, слушая, как Пит читает им какую-то глупую историю про мафию, действие которой происходит в Таиланде. Символично и забавно одновременно, потому что автор настолько не в курсе деталей их повседневной жизни, что Пита и Вегаса это бесит в равной степени.       Макао засыпает под спор двух знакомых голосов на заднем плане. На следующий день, когда он просыпается, телохранитель все еще на постели Вегаса. Хотя тот и спит, книга так же крепко зажата у Пита в руках.

***

      — Пи'Пит, можешь посмотреть с нами фильм? Пожалуйста? Это фильм ужасов и, по словам моих одногруппников, он чертовски страшный. А Вегас все еще травмирован, так что мне не за кого будет прятаться, если я слишком испугаюсь.       — Но, Кхун Макао, Вы же обожаете фильмы ужасов? — Вставляет Татча.       Макао быстро пинает того по ноге, не сводя умоляющего взгляда с Пита.       — Пожалуйста, Пи'! — Повторяет он. — Посмотри с нами фильм! Пожаааалуйста!       Тот издает нервный смешок, оттягивая ворот своей футболки.       — Эм, ты уверен, что правда хочешь смотреть его, Макао? Может быть, мы могли бы заняться чем-нибудь еще?       Макао сразу же качает головой.       — Нет! Мне нужно посмотреть этот фильм! Все мои друзья его уже видели, так что это обязательно! Пожалуйста!       Пит издает тяжелый вздох, опустив голову.       — Хорошо... — все же соглашается он, хотя совсем не кажется при этом счастливым.       Макао прячет свою ухмылку за телефоном.       И в итоге он проводит всю ночь за просмотром фильмов о призраках с Питом и братом. Поначалу он пытается усадить Вегаса в серединку, аргументируя это тем, что «чтобы мы могли защитить тебя, братан», но после особенно убийственного взгляда сам вклинивается туда. Однако почти сразу скример настолько сильно пугает Пита, что тот по собственной же инициативе оказывается между братьями. И хотя телохранитель и утверждает, что с ним все в порядке, он до конца ночи то и дело цепляется за руку Вегаса. Даже в темноте Макао видит самодовольную ухмылку на лице брата. Но вместо того чтобы как-то это прокомментировать, Макао снова переключается на фильм. Не такой уж он и вредный, заметьте.       Татча возвращается в палату на следующий день, незадолго до восхода солнца, но его встречает лишенный сна Пит, выползающий из-под одеял и похожий на мстительного духа. Испуганный крик мужчины был достаточно громким, чтобы доктор Синг вбежал в комнату, размахивая огнетушителем в качестве оружия.       Весело же.

***

      Следующая его попытка - самая очевидная из всех, которая, однако, дает самый лучший результат.       — Пи'Пит, я привез немного вкусняшек из поместья. Мы с Кхуном готовили вместе, — говорит Макао, протягивая деревянную коробку для бенто, украшенную кроликами, которую любезно предоставил кузен. — Возможно, получилось не особо хорошо, но давай съедим это вместе? Ты можешь помочь Вегасу. Мне кажется, что он с ног валится после сегодняшнего кардио. Как насчет того, чтобы подержать для него ложку?       И секунды не проходит, как брат начинает на него орать.       Это продолжается в течение пяти минут, пока снова не появляется доктор Синг с вопросами, что за шум.       «Стоило того», — думает Макао, глядя на заикающегося Пита. Лицо мужчины ярко-красного цвета, но сам он никак не может скрыть то и дело возникающую улыбку на губах. Собственно, как и Вегас.

***

      — Hey bro. (Привет, братан.)       Макао приветствует брата с яркой улыбкой. Вегас отнюдь не обманут его невинным видом. Со вздернутой бровью старший брат осматривает его с головы до ног.       — What are you hiding behind your back? (Что ты прячешь за спиной?)       Макао вздыхает. Он усаживается на край кровати, держа руки вне поля зрения. Будь проклят его старший брат вместе со своей наблюдательностью.       — You’re no fun (С тобой не весело), — дуется он. Вегас, совершенно не впечатленный, скрещивает руки на груди. Датчики на его теле, соединенные с аппаратами, возле кровати, издают тихий звук, когда он двигается. Макао завороженно отслеживает изменения показателей.       Брат зовет его по имени, привлекая внимание.       Макао растягивает губы в робкой улыбке.       — Stay calm, bro. It’s nothing bad, promise. (Будь спокоен, братан. Обещаю, это ничего плохого.)       — Okay, what is it? (Хорошо, так что это?) — Интересуется Вегас, все еще не веря ему. — I guess something to make me feel embarrassed, annoyed and terrified all at once. I know what you’re up to, Macau. Your attempts of getting me and Pete together aren’t subtle at all. (Думаю, что-то, что сделает меня смущенным, раздраженным и напуганным одновременно. Я знаю, что ты задумал, Макао. Твои попытки свести меня с Питом совсем не завуалированы.)       — That’s not it (Это не оно), — Макао качает головой.       Сердце внезапно начинает бешено колотиться в груди. Макао слегка отводит взгляд в сторону, больше не в силах смотреть брату в глаза. Он ощущает, как начали краснеть щеки. Пальцы дергаются, впиваясь в темно-зеленые стебли, все еще надежно спрятанные за спиной.       Может, это была глупая идея...       Словно почувствовав его колебания, суровое выражение исчезает с лица брата. Его место занимает обеспокоенный хмурый взгляд.       — Are you okay, Macau? (Ты в порядке, Макао?) — Нежно спрашивает Вегас.       Нет! Я собираюсь выставить себя дураком!       С силой тряхнув головой, он прогоняет эту мысль.       Макао Терапаньякул мог быть кем угодно, но уж точно не трусом.       — Here, for you! (Вот, тебе!) — Произносит он громко даже для своих собственных ушей. Вегас пораженно принимает подаренную ему связку ярко-желтых роз. — Did you know that there is a flower shop right next to the hospital? It’s not as fancy as the one we visited a while ago, but when I saw the display case I thought I could get some for you. To make the room look less boring, you know? (Ты знал, что рядом с больницей есть цветочный магазин? Он не такой шикарный, как тот, куда мы тогда ходили, но когда я увидел витрину, то подумал, что мог бы захватить что-нибудь для тебя. Ну, знаешь, чтобы комната выглядела менее скучной.)       Вегас ничего не говорит. Лишь медленно перемещает взгляд с желтых цветов на ярко-красное лицо Макао и обратно.       — Do you like them? If not, I’m gonna take them back. I just thought … well, I had to look up the meaning, but I think it’s fitting. You know what yellow roses symbolize, right? I mean, it is kinda cringy, but who cares? I just wanted to … bro, are you crying? What the hell? (Нравятся? Если нет, я могу их забрать. Просто подумал... ну, пришлось поискать значение, но мне кажется, что оно подходит. Ты ведь знаешь, что символизируют желтые розы, верно? Ну, в смысле, это типо немного кринжово, но кому какое дело? Я просто хотел... братан, ты плачешь? Какого черта?)       — Shut up, Macau. I just got some dust into my eyes. (Заткнись, Макао. Просто пыль попала в глаза.)       Прежде чем он успевает ответить, Вегас крепко обнимает его.       Связка роз зажата между их телами.       Макао улыбается.       Если это вызывает такую реакцию, то он в порядке с тем, чтобы быть кринжовым время от времени.

***

      Его план сработал!       Наконец-то брат и Пи'Пит все обговорили, черт возьми, они сделали даже больше, ведь поцелуй, который он так грубо прервал, был чем-то стоящим. И все благодаря Макао и его прекрасному сводничеству! Ему полагается за это награда и, возможно, стоит подумать о том, чтобы открыть собственное брачное агентство.       Макао достает телефон. Нужно рассказать обо всем Че прямо сейчас. Он уже несколько дней изливал тому свое раздражение по поводу тоскующих друг по другу идиотов, бесконечно жалуясь. Наконец-то эта пытка окончена. Его брат получил свой хэппи энд, который так заслуживал.       Он украдкой смотрит на старшего брата, не в силах сдержать ухмылку.       Вегас замечает этот взгляд и тяжело стонет.       — Would you please stop looking at me like that? (Не мог бы ты, пожалуйста, перестать на меня так смотреть?) — Шипит тот. Голос едва громче шепота, поскольку Пит уснул, уткнувшись ему в бок. Вместо ответа ухмылка Макао становится только шире. Он начинает быстро печатать в телефоне, ничего не говоря, что удваивает раздражение Вегаса.       — Macau (Макао), — рычит тот. — I mean it. Stop poking fun at me. (Я серьезно. Прекрати издеваться надо мной.)       — What? (Что?) — Макао поворачивается к брату, усмехаясь. — Can’t I be happy for you, bro? Where’s the harm in that? (Разве я не могу порадоваться за тебя, братан? Какой от этого вред?)       Вегаса закатывает глаза.       — You are not happy for me. You are making fun of me. I would know that mischievous smirk anywhere. What are you doing on your phone? I hope you’re not telling everyone about me and Pete. This doesn’t concern anyone outside of this room, so stop poking your nose in our business. (Ты не радуешься за меня. Ты надо мной смеешься. Эту озорную ухмылку я узнаю где угодно. Что ты делаешь со своим телефоном? Надеюсь, не рассказываешь всем обо мне и Пите. Это не касается никого за пределами этой комнаты, так что перестань совать к нам свой нос.)       Макао притворно задыхается от возмущения.       — Ah, I see how it is (Ах, вот значит как), — говорит он, скрестив руки на груди. Телефон уже на столе, на время позабытый. — You manage to get together with P’Pete and just like that I’m unimportant for you. Irrelevant. A pain in the ass, as you like to call me. (Ты умудрился начать встречаться с Пи'Питом, и вот так запросто я становлюсь тебе неважен. Словно посторонний. Заноза в заднице, как ты любишь говорить.)       Еще один вздох со стороны брата.       — Macau, stop talking nonsense. (Макао, хватить нести чушь.)       — Nonsense, huh? What was that about P’Pete being the most important person in your life? Did you say that or not? Huh? Tell me. (Чушь, да? А что насчет того, что Пи'Пит самый важный человек в твоей жизни? Ты говорил так или нет? А? Скажи мне.)       Вегас тут же становится ярко-красным.       Он смущенно смотрит на него широко раскрытыми глазами и хватает воздух ртом.       — You… I’m not… this isn’t… Macau… (Ты... я не... это не... Макао...)       Макао радостным смехом прерывает запинания брата.       — Relax, bro (Расслабься, братан), — смеется он с ободряющей улыбкой. — I was only kidding. Besides, I was the one who encouraged you to talk with P’Pete. I want you guys to be together. I’m glad it finally happened. (Я просто шучу. Кроме того, это я подтолкнул тебя к разговору с Пи'Питом. Я хочу, чтобы вы, парни, были вместе. И рад, что это наконец произошло.)       — Me too, Macau (Я тоже, Макао), — отвечает Вегас, глядя на спящую фигуру подле него.       Осторожными движениями он убирает волосы с лица Пита, прикосновение задерживается на чужой щеке.       Его брат находится буквально в паре секунд от того, чтобы поцеловать спящего.       И долг Макао, как младшего брата, ему помешать.       — So... (Ну так...) — возвращает он внимание Вегаса к себе. — Do you wanna explain why you called P’Pete your pet or do I have to find out on my own? (Ты хочешь объяснить, почему назвал Пи'Пита своим питомцем или мне придется выяснить это самостоятельно?)       Спустя буквально секунду по комнате разносится:       — MACAU! (МАКАО!)       Крик достаточно громкий, чтобы разбудить Пита. Дезориентированный мужчина принимает сидячее положение на кровати, переводя взгляд с одного брата на другого. Наконец, он останавливается на Вегасе, который смотрит на Макао с пылающим ярко-алым лицом.       — Что стряслось? — Спрашивает телохранитель.       Макао только и может, что рассмеяться.

***

      Не прошло и недели, как он пожалел, что вообще вмешался в личную жизнь своего брата. Ему правда не стоило это делать. Он и не подозревал, какие будут последствия. Пи'Пит и его брат, по-видимому, решили превратить его жизнь в ад, ведь теперь вместо напряженного молчания ему постоянно приходится сталкиваться с их публичными проявлениями любви, что чертовски смущает. Или же они специально пытаются его травмировать?       — Нет, ты не понимаешь, — ворчит Макао в телефонную трубку. — Теперь они все время касаются друг друга. Это отвратительно. Я больше даже не могу вздремнуть в палате Вегаса, не опасаясь того, что проснусь под звуки поцелуев. И им все равно, открыта дверь или нет!       Че, засранец, смеется над его несчастьем.       — Знаешь, приходи ко мне на квартиру, если все станет слишком... — говорит друг после того, как он достаточно успокоился, чтобы продолжить разговор. — Ты сможешь спать тут без помех… ну, не считая моей музыки.       Макао хмурится в замешательстве.       — Квартира? Что за квартира? Разве ты не живешь в моем доме... Эм, ну, технически, это теперь твой дом.       Наступает неловкая пауза, но она, к счастью, длится не более пары секунд.       — Нет, я там не живу, — объясняет Че. — Хиа и я... мы сейчас не в лучших отношениях, если честно. Вся эта ложь и тайны… это тяжело. Мне нужно время для себя, вдали от него и всех остальных, вовлеченных в этот бардак.       — Ох...       Макао в нерешительности кусает губы. Он не может представить себя на его месте, чтобы вот так добровольно дистанцироваться от брата. От одной мысли о том, чтобы отвернуться от Вегаса, у него по спине побежали мурашки.       Однако он все же может понять своего друга. Быть обманутым человеком, которому ты больше всего доверяешь, невыносимо больно. Желание Че прийти себя на расстоянии от старшего брата не должно вызывать удивление, если как следует подумать. Че мог злиться на брата, но он все равно оставался Че. Он был добрым и бескорыстным парнем, а потому вместо того, чтобы выплеснуть накопившуюся боль, тот предпочитал держать все в себе.       «Ну что за очередной упрямый идиот», — с нежностью думает он.       — Значит, тогда поговори со мной. Или я часть «вовлеченных в этот бардак»?       В трубке слышен небольшой смешок.       — Спасибо, Макао, — отвечает Че. — То же относится и к тебе. Ты всегда можешь позвонить мне. И если тебе нужно будет сбежать от всей этой слащавой романтичной фигни, мои двери для тебя открыты.       Макао хмурится.       — Минуточку, — говорит он, наклонив голову. — Слащавой романтичной фигни? Че, какого хрена? Разве это не ты из нас двоих романтичная натура?       Раздается еще один смешок, в котором Макао может отчетливо расслышать нотку горечи.       — Романтика для меня мертва и никогда не вернется.       — Эм... что?       Макао смотрит на свой телефон так, словно у того выросла голова. Слышать подобное от друга было все равно, что попасть в сумеречную зону. Это было странно и сбивало с толку. Нереально.       Прошлогодний Че бы скорее проглотил свой язык, чем сказал что-то подобное. Его друг был романтиком до глубины души! У того даже буквально возведен алтарь, посвященный его кузену, что было капец как кринжово, и даже в чем-то крипово, но, тем не менее, Макао поддержал его, а в ответ Че не сказал ни слова о том, как он носится вокруг Пи'Пайтуна, если не считать дружеского поддразнивания.       — Долгая история, — вздыхает Че. — Сейчас мне надо идти, но расскажу я другой раз, ладно?       — Лучше бы тебе так и сделать, — отвечает он и прощается.

***

      — Macau. (Макао.)       Макао отрывается от домашнего задания и поворачивается к брату. Вегас сидит на кровати, рядом с ним кулинарная книга, купленная, без сомнения, из-за Пита.       — Can we talk? (Мы можем поговорить?)       — We are already talking (Мы уже разговариваем), — отвечает Макао, закатывая глаза.       — Stop being a smartass and come here (Прекращай быть умником и иди сюда), — отзывается Вегас, похлопывая по пустому месту рядом с собой.       Макао тут же закрывает учебник и подходит ближе к брату. Он был согласен на что угодно, главное, чтобы это не было связано с домашкой. Он уже на всю жизнь начитался текстов по той же ботанике. Цветам требуется вода и солнечный свет, иначе они погибнут; не нужно быть гением, чтобы это понять. Зачем вообще придумано изучать столько книг и писать кипу курсовых на эту тему?       — So, what’s up? (Ну, так что?) — Спрашивает он, присаживаясь.       Брат молчит. Макао хмурится в замешательстве.       — Do you want to talk or not? (Ты хочешь говорить или нет?) — Интересуется он, толкая локтем чужую руку.       — Just, give me a moment to think (Просто дай мне немного подумать), — отвечает Вегас, толкаясь в ответ.       Макао стонет.       — Bro… couldn’t you do that before calling me over? (Братан... а ты не мог сделать это прежде, чем меня звать?) — Спрашивает он просто потому что может. — I had important stuff to do. Homework, you know. (У меня были важные дела. Ну, ты знаешь, домашнее задание.)       — Sorry Macau (Прости, Макао), — слишком драматичным тоном согласно кивает Вегас, указывая на стол. — I know how much you care about your education. Please, get back to your studies. Don’t let me stop you. (Я знаю, как сильно ты заботишься о своем образовании. Прошу, возвращайся к учебе. Не позволяй мне остановить тебя.)       Макао показывает ему язык и откидывается на матрас.       Хрена с два он теперь вернется к домашке. На сегодня он все.       — Okay, bro. Stop stalling, spill the tea (Хорошо, братан. Прекращай тормозить, рассказывай), — просит он после очередного затяжного молчания, которое ощущалось как целый час, но, вероятно, не заняло и пяти минут. — What’s wrong? (В чем дело?)       Вегас ерзает на месте. Взгляд прикован к стене, тот смотрит так пристально, словно пытается прожечь в ней дыру. Прежде чем Макао успевает начать докапываться по новому кругу, он внезапно произносит:       — We are no longer part of the Minor Family. (Мы больше не часть Побочной Семьи.)       — Uh, yeah. I know that (Эм, ага. Я это знаю), — отзывается Макао, сморщив нос. — What’s your point? (К чему ты клонишь?)       — We are no longer part of the Minor Family (Мы больше не часть Побочной Семьи), — твердо повторяет Вегас. — We don’t owe them anything. Not Porsche, not our cousin Kinn and sure as hell not Uncle Korn. (Мы ничего им не должны. Не Поршу, не нашему кузену Кинну и уж точно не дяде Корну.)       — What are you saying, bro? (Что ты такое говоришь, братан?)       На этот раз ответ приходит немедленно.       — We are free, Macau (Мы свободны, Макао), — выдает Вегас, и в голосе его звучит нечто похожее на удивление. Он смотрит на Макао с широко раскрытыми глазами, пальцами впиваясь в светло-зеленую больничную робу. Они дрожат. — I have been thinking it over, these last few days. (Я обдумывал это последние несколько дней.)       Макао стонет и качает головой.       — Thought over what? You aren’t making any sense, bro (Обдумывал что? В твоих словах нет никакого смысла, братан), — нетерпеливо фыркает он.       — What do you think about moving away? (Как ты смотришь на то, чтобы уехать?)       Макао замирает.       — Moving… away? (Уе... хать?) — Тихо повторяет он.       Вегас кивает.       — Yes! Let’s get out of town, away from our uncle and our cousins. Away from the war between the households. (Да! Давай уедем из города, подальше от дяди и кузенов. От войны между Домами.)       С громко бьющимся сердцем Макао слушает слова брата и в очередной раз задается вопросом, а реально ли это. Уехать от семьи, от единственной жизни, которую они когда-либо знали? Сама по себе эта идея звучит абсурдно. Абсурдно и... чертовски привлекательно!       — We could move to the beach or a small village (Мы могли бы переехать жить на пляж или в маленькую деревеньку), — продолжает Вегас, не подозревая о его мыслях. Голос брата куда мягче обычного. Исчезла жесткость, которая всегда появлялась, когда дело хоть краем касалось родственников. Сейчас же там было лишь приятное волнение. — Or maybe another city in one of the neighboring countries. There are so many places we could go to. (Или, может, это будет другой город в одной из соседних стран. Существует так много мест, куда бы мы могли отправиться.)       Пальцами Макао теребит нижний край рубашки.       Он внимательно изучает брата.       А когда начинает говорить, голос слегка дрожит.       — When you say we, you mean…? (Когда ты говоришь «мы», ты имеешь в виду..?)       — You. Me, (Ты. Я), — отвечает Вегас, хватая его за руку. Инстинктивно Макао стискивает ее, и брат делает так же в ответ, давление теплое и успокаивающее. — And Pete, if that’s okay with you. (И Пит, если ты не против.)       Макао опускает голову, вообще ничего не говоря.       Медленно что-то подкатывает к его горлу, мешая дышать.       — It doesn’t have to be forever (Это не обязательно должно быть навсегда), — мягко произносит Вегас, ошибочно принимая его молчание за отрицательный ответ. — Just for a while. We deserve time for us, Macau. Time to process everything that happened. Time to heal. (Лишь на время. Мы заслужили немного времени для себя, Макао. Времени, чтобы осмыслить произошедшее. Времени, чтобы излечиться.)       Слезы наворачиваются на глаза, и он ничего не делает, чтобы их остановить.       Всхлип срывается с губ.       Как и ожидалось, Вегас немедленно дает заднюю.       — Oh Macau, oh no. It was only a suggestion. We don’t have to (Ох, Макао, о нет. Это было только предложение. Нам не обязательно), — встревоженно говорит брат, притягивая к себе. Чужие руки начинают нежно гладить спину, успокаивая. — We can stay here if that’s what you want. I know you still have school going on and all your friends live here. I can understand if you don’t want to go. I’m sorry. I’ll figure something else out. The most important thing is that we stay together. (Мы можем остаться здесь, если хочешь. Я знаю, что ты еще учишься и все твои друзья живут тут. Я могу понять, почему ты не хочется уезжать. Мне жаль. Я придумаю что-нибудь еще. Самое важное, что мы остаемся вместе.)       Наконец, Макао набирает в легкие достаточно воздуха, чтобы заговорить.       — No (Нет), — отвечает он, качая головой.       Физически чувствует, как напрягается брат. Вегас медленно начинает отдаляться, но Макао не позволяет ему, хватая за руки.       — No, I… I want to. (Нет, я... я хочу.)       — Macau... (Макао...)       Он поднимает голову и смотрит брату в глаза. Зрение все еще размыто, но он все равно может разглядеть лицо с хмурым взглядом.       — I want to. Really. I’m just a bit overwhelmed (Я хочу. Правда. Это просто эмоциональная перегрузка), — признается он, вытирая глаза. — I’m having a lot of feelings right now. (Слишком много чувств.)       — Oh… (Ох...) — Вегас наклоняет голову. — Good feelings or bad feelings? (Хороших чувств или плохих?)       Макао ухмыляется.       — Good ones, bro (Хороших, братан), — отвечает он. — Definitely good ones. (Определенно хороших.)       Вегас выдыхает с облегчением. Он начинает осматривать его с ног до головы, впитывая все, как мог бы только чрезмерно заботливый старший брат. Макао может прочитать тревогу на чужом лице, а также затянувшуюся неуверенность и вину за то, что заставил его плакать. Он этого не потерпит.       — I’m going down (Я еду), — торжественно объявляет Макао. Ни за что, черт возьми, он не позволит Вегасу из-за него расстраиваться, там более, что тот не сделал ничего плохого, как раз наоборот. — Let’s leave this shit show behind and start somewhere new. Far, far away from here. (Давай оставим это дерьмовое шоу позади и начнем заново где-то еще. Далеко, далеко отсюда.)       Хотя, может, не слишком далеко. В конце концов, ему все еще нужно доучиться. И Че, и Пи'Пайтун! Он не хочет прекращать с ними видеться. И даже с глупым Танкхуном, который каким-то чудесным образом свил себе гнездышко у него под сердцем. Но... они найдут решение. Вместе. Макао в этом уверен.       Ответная яркая улыбка брата почти заставляет снова разреветься. Несмотря на все наносное хладнокровие Вегаса, тому невероятно плохо удавалось скрывать свои эмоции, по крайней мере, от него самого. Макао смотрит в глаза брату, не видит в них ничего, кроме любви, и понимает, что озвучивать свои чувства оказывается совсем не сложно.       — Bro, I love you. (Братан, я тебя люблю.)       Ну вот, слезы все же полились, только это не Макао.       — I love you too, Macau (Я тоже тебя люблю, Макао), — шепчет Вегас, заключая его в крепкие объятия. — More than anything. (Больше, чем что-либо.)       Минуты, часы, маленькую вечность спустя, когда слезы высыхают и братья лежат рядом, Макао решает проявить свою любовь так, как умеет лучше всего, а именно - побыть маленьким гремлином.       — I’m going to tell P’Pete about this, by the way (Я, кстати, собираюсь рассказать об этом Пи'Питу), — сообщает он, ухмыляясь. — You’ll be in so much trouble. Just recently you told him he is your most important person and now this! Unbelievable. (У тебя будут большие неприятности. Совсем недавно ты сказал ему, что он твой самый важный человек, а теперь это! Невероятно.)       — Macau... (Макао...)       По палате разносится смех, сопровождаемый раздраженным стоном.       Макао закрывает глаза, его пальцы переплетаются с пальцами брата.       «Наша новая жизнь», — думает он. — «Уже началась».