Все мои друзья хотят меня убить

Я забыла сигареты на балконе. Осознание пронзает, словно ледяной кинжал. Как я могла? Где теперь искать мое собрание, которое я специально везла с собой издалека? Звучит банально, но мои самые любимые сигареты российская табачная фабрика решила проигнорировать, поэтому возить их приходилось в больших количествах из другой страны. Я вздохнула, протерла усталые глаза и опустилась на ступеньки. Снег хлопьями летел в глаза, поэтому ресницы уже были белого цвета. Как собственно и волосы, да и чего греха таить, сама я. Вечеринка, на которой оказались мы с подругой, была спонтанной и, как казалось мне, совершенно нелепой. Знакомый знакомого позвал общих друзей покурить кальян. Сама подруга понятия не имела, куда мы идём, а уж я, вообще приезжая, что могла сказать? Свою Леську в незнакомом городе я бросить не могла, а посему рождественские праздники мы встречали в городе искусств, любви и набережных — в Санкт-Петербурге. Леся, чему была несказанно рада, участвовала в каких-то съемках у одного знаменитого режиссера (она мне не говорила в каких именно раньше времени, чтобы не сглазить), я же — просто приехала ее поддержать. Чего торчать в своем городе? Собственно день начинался нормально. Мы поздно встали — у обеих был выходной. Позавтракав, мы прогулялись по набережной, выпили чудесный чай на Невском и вернулись домой, смотреть новый сезон Шерлока. Так было до четырёх вечера. В четыре раздался звонок от Лесиной знакомой, с которой они вместе снимались. Незнакомая мне девушка радостным голосом оповестила нас о том, что мы идём с ней в какую-то квартиру, чтобы весело провести время в компании музыкантов. Нам обещали рок. Леся презрительно хмыкнула, но купилась. Рок она любила. Я даже не знала, что обычно надевают на такие мероприятия, и сейчас Леся снова меня выручила. Черный топ, сверху кружевная накидка, черная юбка, сапоги и сверху полушубок. Зима же, черт ее дери. Ехать нужно было куда-то на Василеостровскую, поэтому на метро мы добрались часа за пол. У меня жуткие мурашки от Питерского метро. Москва была как-то роднее в этом плане. К восьми вечера начали подтягиваться люди, поэтому скоро небольшая старая квартирка наполнилась абсолютно посторонними людьми. Я пыталась держаться особняком, потому что было чертовски неловко, но медовуха и сигареты всех нас сблизили. Я пыталась и запоминать имена — Дима, Ваня, Катя. на какой-то Даше я перестала пытаться. Незнакомый рыжеволосый мальчик начал играть на гитаре Цоя, и все мы начали подпевать. В какой-то момент (часов в десять) нас стало на пять человек больше и начался гул. Я приподняла глаза, пытаясь сфокусироваться. Получалось плохо — везде был дым. Леся глубже затянулась, выпуская мне в лицо дым. Я закашлялась и потеряла равновесие. Когда я прокашлялась, громко матерясь на девушку, Леся уже кому-то жала руки. В дыму я особо не разглядела, кто пришел, поэтому на автомате представилась, не запоминая ответ. В один момент вечеринки какой-то парень потянул меня в зал, и все постепенно переместились. Следующий стакан водки, и я просто неосознанно начинаю за всеми подпевать. Леся шепчет в ухо: — Где-то я уже слышала это? На припеве я широко раскрываю глаза, осознавая, что я пою и что сказала мне подруга. — Это Викторов? — я наклоняюсь к какому-то парню, сидящему рядом и обхватившему мои ноги. — Три дня дождя? Парнишка кивает, странно пошатываясь. Я ловлю его мутный взгляд, после чего он проваливается в небытие. — Он под чем-то, точно, — я поворачиваюсь к Лесе. — А это не тот чел, на концерт которого ты ходила? — подруга начинает тыкать мне в лицо его фотки. — Посмотри внимательно! — Пиздец, походу он, — я все еще пытаюсь сфокусироваться. Нихрена не вижу в этом дыму. Гребанные кальяны и одноразки. — Что дальше? — раздается в толпе. — Космос! — непроизвольно выкрикиваю я в ответ голосу. Наступает тишина. — Не хватает Лали, — какая-то девчонка оборачивается на меня и хихикает. — Ты вряд ли подходишь. Может что-нибудь другое, Глеб? — Споешь за нее? — Викторов не слушает ее, бросает гитару и устремляет затуманенный взгляд в мою сторону. Это когда он так успел напиться? Он же бросил? — Я петь не умею, — пищу я. — Да поvуй. Поvуй так поvуй. Леся бесится, потому что это явно не тот рок, ради которого она пришла, но глядя на мою радостную физиономию сдерживается. По-дружески. Мы поем еще песен 5 и переходим на Коржа. Нереальное чувство, когда пятнадцать человек в унисон поют Два Типа Людей. Дальше звенят кружки, курятся сигареты. Трое ушли в соседнюю комнату. Колоться, что ли? К двенадцати начинается анархия. Кто-то начинает драку, и мы с Лесей сбегаем на кухню. Глеб и еще два человека сидят за столом. — Там совсем пиздец? — Совсем. — Я убью Вадика, — одна девушка за столом закрывает лицо. — Твой парень? — я вытягиваю какую-то кружку, наполняю ее водой и залпом осушаю. — Брат. И мой парень. Дерутся. — Треш. — Это надолго, разнимать их бесполезно, — на кухню заваливается рыжеволосый парень. — Главное, чтобы ментов не вызвали на шум. — Пошлите покурим? — я оборачиваюсь ко всем присутствующим, потому что незастекленный балкон кажется сейчас самым безопасным местом. — Там холодно, — морщатся девушки. Леся качает головой. — В этом вся суть. Я не жду, что кто-то пойдет, поэтому киваю Лесе и выхожу на свежий воздух. Ветер раскидывает волосы по плечам и я невольно дрожу. Сзади хлопает дверь. Не оборачиваюсь и ищу сигареты. Сигареты находятся. А вот зажигалка… — Прикурить? — Да, — я поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Глебом. Стоит напротив. Живой. — Вы с подругой из Питера? Не тусовались с нами раньше, вроде, — Викторов медленно заполняет легкие дымом. — Нас позвала…эм…я не помню как ее зовут. Мы не из Питера, — я затягиваюсь своим любимым собранием и задерживаю дым в легких настолько, насколько могу. — А что здесь забыли? — На Каникулах. Мы не местные. — А откуда? Я пожала плечами. Выебываться, так до конца. — Тебе то что? Викторов улыбается и выдыхает дым. Мне в лицо. Пошел нахуй. Не остаюсь в долгу. — Ты куришь как будто не умеешь, — он смеется. — Вот еще. Сигаретный дым вырывается из легких. — Ты понравилась Диме, — Глеб поворачивается ко мне и теперь изучающе наблюдает. — Я не знаю, кто это, — морщусь. Пытаюсь вспомнить присутствующих. Безуспешно. Не все ли равно? — Он меня бесит. Люблю делать все ему назло. Сколько тебе лет? — Двадцать один. Он выдыхает дым и хитро улыбается. — Хочешь запомнить эту ночь навсегда, фанатка? — Какое самодовольство, — я затягиваюсь и притягиваю его к себе. Это происходит интуитивно. Он пахнет сигаретами и почему-то горячим шоколадом. Его руки оказываются на моей заднице. Лишь самодовольно ухмыляюсь. Пожалуйста, мне не жалко. Поцелуй длинный, агрессивный и... снова я ничего не чувствую. Разве что очень много самодовольства. Рядом что-то взрывается. Я отстраняюсь. Небо напротив разрывается от красок. — Это всего лишь салют, — хмыкает Викторов. Его глаза все еще внимательно изучают меня. Я лишь улыбаюсь ему в ответ: — С рождеством. Он не отвечает. Дверь на балкон распахивается, на меня безумными глазами смотрит подруга: — Вызвали милицию. — Пиздец. — Валим! Сейчас! — Глеб буквально выпихивает меня в квартиру. Следующие десять минут я очень плохо помню. Мы все выбегаем из подъезда, разбегаемся врассыпную. Я кричу имя подруги, но в ответ мне лишь тишина питерских сталинок. Телефон безнадежно сел. Я забыла сигареты на балконе.