Позволь тебя узнать

***

Дни на учёбе начинают лететь быстро. Ум Арсения уже был замечен преподавателями, некоторые предложили поучаствовать в научной деятельности, каждый в ответ получил лаконичное: «Я подумаю». Это было, скорее, жестом вежливости, так как те дисциплины для себя Арсений интересными не нашёл, а соответственно, не видел причин тратить на них свободное время. По субботам стояли занятия театрального искусства, которых Арсений ждал больше всего. Ребята со второго курса уже предупредили их, что пока они будут заниматься, возможно, вообще не тем, чего ожидают. Они рассказали, как на первом курсе, им приходилось играть ветер, страусов, а кому-то просто озвучивать скрипящую дверь, но Арсения это не оттолкнуло, даже позабавило, серьёзными классическими ролями он, если быть честным, насытился еще в школе. Так что такое разнообразие и немного дурачество даже добавили ему энтузиазма. Когда Арсений рассматривал расписание, вывешенное напротив деканата, он с лёгкой завистью отметил, что гуманитарии по субботам не учатся. Чего нельзя сказать о бедолагах художниках, у которых в первую же субботу было поставлено четыре пары. Буквально через пару у стенда с расписанием Арсений увидел Шаста с Серым, Антон стоял, подперев стену лбом, и жаловался, что в деканате их, очевидно, не любят. Так же в субботу вечером первый курс был приглашён на вечеринку в честь начала года. Какой-то парень с выкрашенной в ярко-зеленый головой со второго курса кошмарил ребят тем, что те, кто не приходят на эту вечеринку, так и не вживаются в коллектив, оставаясь до самого конца учёбы белыми воронами. Арсений в это, конечно, не верил, к тому же он более чем уверен, что даже если он и пойдёт на вечеринку, белой вороной он всё равно останется. Тем не менее, он правда собирается сходить, может, всего на пару часов, а то и меньше, но посмотреть, что там будет, было интересно. Во вторник к Арсению в комнату подселяют первокурсника с гуманитарного, кажется, лингвиста. Попов узнает только то, что его зовут Вадя, и он с Новокузнецка. Больше он ни о чем не спрашивает, потому как Вадя не особо его заинтересовал. С первыми проблемами в коллективе Арсений сталкивается уже в четверг. Двое ребят подходят к нему в коридоре и очень настойчиво и приторно вежливо просят его «не драконить препода на подачу большего количества материала». Попов ничего не отвечает им, кивает только, как дурачок, мол, я вас услышал, а мысленно говорит: пошли вы нахер. Арсению действительно было мало того, что давали на лекциях некоторые преподаватели. Бывало такое, что всё, что рассказали за пару, Арсений уже знал, а соответственно за полтора часа он не получал никаких новых знаний, и это его раздражало. Когда в пятницу он вновь просит преподавателя рассказать поподробнее, после пар его вполне ожидаемо подкарауливают те же парни. Один из них стоит на шухере в конце коридора, а второй грубым толчком пришпиливает Попова к стене. Арсений же всем своим видом показывает, что ему, собственно, на всё происходящее абсолютно плевать, его это не касается, да и вообще происходит это не с ним. — Ты нас, видать, не понял, — нависает тот, что покрупнее, и Арсений морщится от несвежего дыхания. В принципе, думает Арсений, говорят, если расслабить мышцы, то боль ощущается меньше. А как расслабиться, зная, что тебе сейчас прилетит, Арсений понятия не имеет. — Блять, — дверь туалета с глухим хлопком об стену открывается в полуметре от них. — Блять, сраный акрил, — матерится Шаст, пытаясь на ходу оттереть краску от штанины. — Попробуйте акрилом, яркие цвета, — передразнивает он преподавателя живописи. — Яркие цвета и новые штаны, блять. Арсений, как и его обидчик, замирает, молча провожая Антона взглядом. Стоит Арсению только пискнуть, и Антон ему поможет, Попов почему-то в этом даже не сомневается. Но голос исчезает, и Арсений, не в силах издать ни звука, провожает Шастуна глазами, так некстати начавшими слезиться. Антон, словно почувствовав на себе взгляд, оборачивается. — Та-а-ак, — тянет Шаст, оставляя свои штаны в покое. — Чё тут у нас происходит? — Да ничё, — пожимает плечами здоровяк, наигранно поднимая брови, мол, ты видишь тут что-то странное? Нет тут ничего странного. — Общаемся, знакомимся. — Да-а-а? — тянет как-то насмешливо Шастун. — Настолько близко хочешь познакомиться, что аж коленями его к стене прижал, м? Нет, ну, он, конечно, симпатяга редкостный, но не посреди коридора же. — Ты на чё намекаешь? — хмурится парень, полностью переключая своё внимание на Антона. — Я не пидор. — Да-да, конечно, «пидор» — это слишком не толерантно, — оскаливается Шаст. — Гей. — Чё ты вякнул? Арсений чувствует, как давление на его тело абсолютно останавливается, а здоровяк всем корпусом поворачивается к Антону, явно готовясь наброситься на него. — Ну, гей, — пожимает плечами Антон, — гомосексуалист, голубой, по мальчикам. У нас таких половина факультета, но, видно, театралов тоже не обделило. — Ах ты сука, — шипит злобно парень, делая резкий шаг вперед, замахиваясь на Антона. Шаст же, очевидно, этого и ждавший, ловко отскакивает в сторону и в следующую секунду бьёт сам: коленом между ног. Здоровяк падает на колени, с воем держась за промежность, его друг заносит кулак вверх, но ещё в воздухе Антон перехватывает его руку, заламывает назад, второй рукой хватает парня за волосы и бьёт лицом об стену. Парень падает на колени и сквозь болезненное шипение материт Шаста всеми словами, что знает. — Я вот тоже хотел с вами познакомиться, — улыбается Антон. — Будем знакомы. Парни, продолжая материть Антона, гуськом ползут в сторону лестницы. Шаст, натягивая на лицо одну из своих самых доброжелательных улыбок, поворачивается к Арсению, уже ожидая чего-то вроде «Да ты ёбаный псих». — Вау, — только и говорит Арсений. Он кое-как, держась за стену, доходит до ближайшей скамейки. — Ты крут. Шаст смотрит на него удивленно и не может понять, правильно ли он расслышал. — Тебя всё-таки успели головой приложить, да? — с открытым сочувствием спрашивает Антон, садясь рядом, и принимаясь ощупывать макушку Арсения. — Иди ты, — фыркает Попов, нервно улыбаясь. — Я серьезно. Ловко ты с ними. Это комплимент, что у тебя за реакция вообще? — Ну, обычно люди, когда видят что-то такое, — Шастун откидывается назад, опираясь спиной на стену, — реагируют иначе. И говорят другое. — И что обычно говорят люди? — Что-то вроде: «Не подходи ко мне, конченный!». Арсений искренне смеётся, Шаст быстро подхватывает его настроение, про себя отмечая, что смех у Арсения до невозможного милый. — Так ты это имел в виду, когда говорил, что такие, как я, не водятся с такими, как ты? — Ну, и это тоже, — смущенно улыбается Антон, потирая шею. — Если видишь тут кого-то с синяками — вероятность девяносто процентов, что он подрался со мной. — Так ты местное хулиганьё, — тянет, смеясь, Арсений, наблюдая за тем, как на щеках Антона проступают красные пятнышки от смущения. — Они сами нарываются вообще-то. — Прости, но не верю, — мягко улыбается ему Арсений. — И правильно делаешь, — тут же усмехается Антон. — Я думал, тебя в унитаз засосало, — бурчит Поз, подошедший к ним. — Так, штаны не оттёр, вижу. Где застрял, лясы точил? — Э-э-э, — Шаст смотрит куда угодно, только не на друга. — Блять, Шаст, только не говори, что подраться успел! — Ну, не то что бы прям подраться, — начинает юлить Антон, а Позов только страдальчески закатывает глаза. — Просто синеглазке помог. Поз качает головой, ничего не отвечая, как вдруг, словно вспомнив, зачем он вообще пришёл, становится резко весёлым. — Там Буйницкая к твоей работе подошла, — Антон резко вскидывает голову, смотря глазами по пять копеек на Поза. — Взяла кисточку, сказала исправит тебе одну тень. — Блять! — Антон тут же вскакивает со скамейки. — Приятно пообщались, артист, побежал я! Пизда портрету! Поз и Арсений смотрят вслед умчавшему Антону: Поз с усмешкой, Арсений с любопытством. — Дима, — протягивает руку Позов, — ты Арсений, я помню, слышал, — они жмут руки, после чего, как Попов думает, Позов уйдёт, но тот стоит, как будто мнётся, не решаясь что-то сказать. — Слушай, — наконец говорит он, — не сильно он их? — Одного — между ног, второго — башкой приложил, но не сильно, — не задумываясь отвечает Арсений. — Они с первого курса были? — Да, — Арсений рассматривает его задумчивое лицо. — А что? — Да так. Если что, ты на его стороне? — вдруг спрашивает Дима, вызывая этим вопросом заметное удивление. — Я имею в виду, если те двое настучат на Тоху декану, ты будешь на его стороне? — Да, — недолго подумав, отвечает Арсений. — Спасибо, — отвечает Дима и, коротко кивнув, уходит. Было в нём нечто очень интеллигентное, при этом чувствовалось, словно он несёт за Шаста какую-то ответственность, словно за младшего брата или даже сына. Арсений не мог перестать думать, что хотел бы узнать их поближе. Суббота наступает неожиданно быстро, а вместе с ней и долгожданные пары по театралке. Почти всю первую пару им рассказывают о том, как будут проходить занятия, что они будут делать, сколько допускается пропусков, что надо сделать и что прочитать, чтобы без проблем сдать экзамен. На второй паре они уже начинают работать, преподавательница в процессе подмечает, что у кого лучше удаётся и кому над чем стоит поработать. В их группе было десять человек, поэтому она успевает просмотреть всех. Арсений целиком отдаётся игре и совершенно не замечает, как проходит пара. Преподавательница благодарит их за занятия и прощается, сказав напоследок, что к следующей субботе она постарается раздобыть расписание мероприятий на семестр. На этом они и расходятся. На половине пути к гардеробу Арсений вспоминает, что ему надо отнести справку о состоянии здоровья в деканат, а еще записать номера телефонов и место работы родителей. Арсений разворачивается на лестнице и поднимается на четвертый этаж. Записал он всё быстро, а вот справку ему сказали отдать медсестре, что была на втором этаже. Арсений сдержанно кивает и выходит из деканата. Едва дверь закрывается, он слышит шум шагов, скорее даже топот, как минимум трёх человек, со стороны левого крыла. Художники, да? — Шастун, падла, урою! — слышится чей-то ор. Через секунду из коридора вылетает Шастун, видит Арсения, забегает за поворот за его спиной и замирает. Через мгновение выбегают два парня с перемазанными в красном акриле волосами. — Куда побежал? — сквозь сбитое дыхание рычит тот, что повыше. Арсений, собрав в кулак весь свой актёрский талант, кивает в противоположную сторону, на лестницу. — Наверх, — бросает Арсений, видя, что парни побежали вниз по лестнице. — Спасибо, братан! — кричат ему уже с пятого этажа. Арсений приваливается спиной к стене, улыбается самодовольно, смотря на выглядывающего из-за угла Антона. — Внатуре, спасибо, братан, — тихо смеётся Шаст, выходя из-за угла. Он покраснел от бега, а волосы совсем спутались, но из-за искрящихся глаз и широкой улыбки выглядел он до оскорбительного красивым. — Ты вылил краску им на волосы? — всё так же улыбаясь, спрашивает Арсений. — За кого ты меня держишь? Это случайно, — тут же добавляет он. — Что у тебя сейчас? — Ничего, пары закончились, просто в деканат надо было. — Повезло, — выдыхает Шаст, — тебе — что пары закончились. Мне — что тебе надо было в деканат, — улыбается, поджимая губы, и у Арсения почему-то щемит в груди от этой улыбки. — Сейчас домой? — Нет, надо занести справку медсестре. — Для физры? — Арсений кивает. — Тогда лучше забей, отдашь физруку лично, а то наша склерозница их теряет, а физрукам потом новые делай. — Серьёзно? — Антон пытается не засмеяться, но вид удивленного Арсения правда очень сильно его забавит. — Ну, ладно. Тогда я пошёл. А, точно, хотел спросить, — Арсений чувствует, как у него начинают гореть щёки, — пойдёшь на вечеринку сегодня? — Ты хочешь, чтобы всё закончилось отборным махычем? — улыбается широко Антон. — Ну, тогда был бы хоть какой-то шанс, что там будет что-то интересное, — Арсений мягко улыбается, он знает, что так у него видны ямочки и обычно пользуется этим в редких случаях. — Может быть, — пожимает плечами Шаст. — Я пойду, если Поз пойдёт, а Поз пойдёт, если Серый пойдёт, значит, всё зависит от Серого, — они улыбаются друг другу пару минут, как идиоты, стоя посреди коридора, как Антон выдаёт: — А я бы всё-таки тебя нарисовал… Арсений не знает, что на это ответить, но что-то явно нужно. — Вот ты где! — слышится со стороны лестницы. Парни с красными пятнами на голове угрожающе идут в сторону Антона. — Отойдём поговорим, а, Шастунишка? — Бывай, — машет Шаст окольцованной ладонью прямо перед лицом Арсения, после чего тут же срывается с места. Арсений смотрит, как Антон скрывается за поворотом, после чего покидает этаж, а потом и институт.

***

Вечер наступил неожиданно. — Ты собираешься, как девчонка, — лыбится во все тридцать два лежащий на кровати Вадя. — Желание хорошо выглядеть никак не связано с полом, — фыркает на соседа по комнате Попов. Хотя аналогию он понял, Арсений, действительно, уже полчаса не мог решить, что надеть. — А ты не идешь? — Я уже собрался, — отвечает Вадя, немного стушёвываясь под оценивающим взглядом Арсения. Ну да, одет он простовато, но и они ведь не на гала-вечер идут. — Не, дружище, белая рубашка, ты серьезно? — Арсений нервно стучит ногой по полу. — На кого-то впечатление хочешь произвести? — На всех и желательно хорошее, — отмахивается от него Арсений. — Не-а, — усмехается Вадя, — на кого-то конкретного и неизгладимое. Запал на кого-то? Кажется Вадя всё же был не так недальновиден, как показалось Арсению с первого взгляда, о чем он решил сообщить парню: — Ты умнее, чем кажешься. — Я бы сказал, что это обидно, но я не впервые это слышу, — хмыкает он. — Там, скорее всего, душно будет, как в аду. Надень майку, а сверху просто вот эту клетчатую рубашку накинь. Арсений смотрит слегка удивлённо: с чего это сосед так распоряжается им и его гардеробом? Но потом он обдумывает его предложение и в целом-то с ним соглашается. — Если что, завяжешь рубашку на бёдрах, классно будет выглядеть. В джинсах же этих пойдешь? — Арсений кивает, переодевая майку. Попов осматривает себя в зеркале и для себя заключает, что выглядит он вообще-то очень даже неплохо. Он благодарит Вадю, а тот лишь машет рукой, мол, успокойся, мне не сложно. Перед выходом Арсений решает проверить сообщения в Вк, и тут до него доходит, что всю неделю он ни с кем не выходил на связь. Арсений морщится, подобно тому, как когда видишь на дисплее кучу пропущенных от мамы, и тебе почти физически больно от увиденной цифры. Несколько сообщений от мамы ожидаемо висят в мессенджере, там же три сообщения от Марии Александровны и два сообщения от… Антона Шастуна? Ладно. Первым делом Арсений заходит в переписку с мамой, она волнуется, спрашивает, как прошёл первый день, почему он не выходит на связь, она переживает, пусть позвонит на выходных, а еще лучше чуть раньше или хотя бы отпишется. Каждое её сообщение пропитано беспокойством и тревогой, и Арсению становится стыдно. Да, они не поддержали его в выборе, да, они ругались последние полгода, но они всё ещё любили его и переживали за него, а он едва ли вспомнил о них под конец недели. Арсений отвечает ей очень длинным сообщением, рассказывает как учёба, говорит, что ему очень нравится. Про проблемы с коллективом, конечно, молчит, извиняется почти через каждое предложение, что не написал раньше, говорит, что пока не адаптировался к новой системе обучения, сильно устаёт и рано засыпает. Рассказывает так же, что в общаге нормально, сосед, вроде, парень неплохой, в комнате чисто. Зачем-то упоминает и художников: серьёзного Поза и солнечного баламута Шаста. С минуту он думает, стоит ли писать, что идёт на вечеринку, но всё же рассказывает, сразу заверяя в том, что поводов для беспокойства нет. Мама же его знает, он и неприятности — несовместимые понятия. Арсений обещает, что позвонит ей завтра, как только проснётся, и они нормально поговорят. Дальше он открывает сообщения от учительницы, она тоже беспокоится за него, но ещё она очень рада и гордится тем, что он смог поступить на бюджет. Она желает ему счастливой учёбы и ждёт любых новостей. Почти всё, что Арсений написал маме, рассказывает и Марии Александровне, скидывает ей пару фотографий, которые успел сделать за время после уезда из Питера: московские достопримечательности, просто красивые места, селфи со странными подписями, от которых учительница всегда улыбалась. Она почти сразу ему отвечает, желает повеселиться на дискотеке, но просит быть аккуратным, ждёт фотографий и приглашения на первый спектакль. Арсений улыбается и отправляет ей гуся, показывающего перьями «окей». Последняя переписка волнует его, он открывает диалог с Антоном. Сообщение датированы сегодняшним днём. Антон Шастун «Спасибо за помощь сегодня» Антон Шастун «Прикреплено аудио: «Нас не догонят»» Антон Шастун «Дима сказал, что Серый сказал, что пойдёт, так что он пойдёт, так что я пойду». Арсений дважды перечитывает последнее сообщение, пытаясь вникнуть в его суть, лишь с третьего раза понимая, что хотел сказать Шаст. Значит, он будет. Арсений, пытаясь спрятать улыбку, печатает ответ. Арсений Попов «Значит, сегодня вечер обещает быть нескучным» — Идём? — уже обуваясь, спрашивает у Арсения Вадя. — Да, пошли.

***

Вадя был прав: душно тут было, как в аду. Несмотря на то, что они пришли чётко к назначенному времени, тут уже было немало народу. Кто-то танцевал, кто-то общался, пытаясь перекричать музыку, кто-то пил «типа яблочный сок», как это назвал Вадя. — Прикол в том, что тут уже почти все совершеннолетние, — говорит Кирилл, который нашёлся у входа. Он по-свойски приобнимает Арсения за плечо и проводит вглубь помещения. — Пить можно. Было бы. Можно было бы, если бы не факт того, что половине первачей еще нет восемнадцати. Тебе есть? — Арсений кивает. — Тогда пей, если хочешь. Хотя всё равно куча несовершеннолетних напьётся, всегда так, — перекрикивает басы Кирилл. — Ладно, пошёл я, ты обращайся, если что. После этого Кирилл словно растворился в толпе. Арсений танцевать пока не хочет, он берёт один стаканчик «типа яблочного сока» и отходит к стене. Людей много, найти кого-то сложно, но Арсений уверен, что будь тут Антон, он бы заметил его сразу, как минимум потому, что его макушка явно должна возвышаться над всеми. К Арсению подходит компания девушек с культурологии, откровенно флиртуют, иногда так, что у него краснеют кончики ушей, а девчонки только заливисто смеются. В один момент Арсений понимает, что он выпил уже не один стакан, и это точно был не яблочный сок, потому что его начинает качать в ритм музыки, голова слегка кружится, а если закрыть глаза, можно окончательно потерять понятие пространства. Начинает играть "Let’s get it started". Все подпрыгивают в такт не в полную силу в ожидании припева. Воздух как будто накаляется, когда все кричат «everybody, everybody, let’s get into it!”, после чего должен начаться припев. И тут эффектно появляется Шаст, он фактически выпрыгивает из ниоткуда, во все горло выкрикивая: — Let’s get it started, let’s get it started in here! — в то время, как все присоединились к Шастуну, крича во всю громкость припев, Арсений почувствовал, что его настроение поднялось градусов на сорок. «Настроение поднялось на сорок градусов, — повторил он про себя, — это алкоголь в соке явно поднялся на пару градусов». До конца песни Арсений смотрел только на Антона, тот прыгал чуть ли не до потолка, кружился в воздухе и, кажется, знал все песни в мире наизусть, потому что абсолютно каждой подпевал. Арсений только надеялся, что пялился не слишком заметно. В том, что он именно пялится, он даже не сомневался. — Дыру во мне прожжешь, синеглазка, — слышит Арсений возле уха и понимает, что, видимо, пялился он всё же довольно заметно. — Я чувствую, когда на меня смотрят. — Тут куча людей на тебя смотрит, — улыбается Арсений, чувствуя, как слегка плывёт. — У-у, тут уже кто-то пьяненький, — смеётся по-доброму Антон. — Тебе хоть восемнадцать есть? — Домой повезёшь? — смеётся Арсений, и Антон подхватывает его под локоть на всякий случай. — Рановато, — качает головой Шаст, будто всерьез прикидывая цифры. — Надо поближе познакомиться. Они смеются, Антон выпивает залпом «типа сок», и они, вроде, танцуют полночи. Арсений помнит, как прыгает рядом с Антоном, как они орут слова какой-то песни. Помнит холодную, но приятную руку на своём предплечье, зеленые глаза. А потом плавно всё погружается в темноту.