Позволь тебя узнать

Арсений просыпается от звука, будто рядом упало что-то тяжёлое. Потом он понимает, что это упали с соседней кровати. Он нехотя разлепляет глаза и видит знакомый потолок общаги, только словно какой-то не тот: этой трещины у него над кроватью не было. — Серый, ты жив? — слышится с соседней кровати смутно знакомый голос, Арсений поворачивает голову и вместо своего соседа с удивлением обнаруживает Позова, а на полу распластанное тело Серёжи. — Он упал, что ли? — слышится сзади сонный голос Антона. И в эту секунду Арсения словно холодной водой окатило. Он усаживается слишком резко, но тут же хватается за болящую голову и медленно опускается обратно. — Ты чего подрываешься, артист? Нормально всё? — Арсений, перетерпев волну головной боли, решается осмотреться получше. Так, ну, они с Шастом в одежде, значит, всё нормально. Антон, пытаясь спрятаться от дневного света, кутается в капюшон, пряча лицо между подушкой и его плечом. На полу лежит в полумёртвом состоянии Серёжа, на соседней кровати — Дима без очков, вид у двух последних помятый. Они определенно в общаге, но это точно не комната Арсения. На столе разбросаны браслеты, рядом пачка сигарет. На подоконнике стоят батареей выпитые банки энергетиков, на стуле висит огромных размеров чёрная байка. В углу комнаты стоят деревянные планшеты, стол кое-где заляпан краской, а на полу возле Диминой кровати стопкой лежат книги. — Мы в общаге? Это ваша комната? — Арсений не узнаёт свой голос, пытается прокашляться. — Угу, — мычит под боком Антон, — прости, не знали, где ты живешь. — Условно тут же, — честно отвечает Арсений. — Я иногородний. — О, так ты наша пташка, — хрипит Антон. — Откуда будешь? — Питер. — Ну, с «нашей» это ты, конечно, поспешил, — смеётся Позов. — Мы воронежские. — Все? — Мы с Димой, — бубнит Шаст, — этот полуфабрикат — местный, — он наугад машет ладонью в ту сторону, где валяется Серёжа, перевешивая через Арсения руку, а потом так и роняет её Попову на грудь, фактически обнимая его. — Почему мне так плохо, а вы, суки, разговариваете, словно вчера водичку пили? — стонет Серёжа, всё ещё почти не подавая никаких признаков жизни. — Мне тоже херово, — поддерживает его Поз. — И Шасту херово. — Шасту каждое утро херово, просто потому что это утро, — отмахивается Серый. — Эт да, — улыбается Антон. — В отличие от вас, я выпил два стакана максимум, а вы — восемь минимум. А синеглазка уже был поддатый, когда мы пришли. — А Матвиеныч ему еще подливал, — озвучивает Поз. — Я защищал тебя, как мог, — клянётся Антон. — Спасибо, — искренне благодарит Арсений, боясь представить, каково бы было, если бы он выпил еще больше. — Никто не хочет обсудить главное событие этой ночи? — таинственно спрашивает Матвиенко, всё же забираясь обратно на кровать к Диме. — А что было? — ожидаемо спрашивает Позов. — Лучше спроси, чего не было. — Серого, походу, отшила очередная пассия, — фыркает Антон, тем не менее, поднимая голову, чтобы посмотреть на друга. — Шаст не врезал Кириллу, — Антон страдальчески стонет и снова прячет лицо в плече Арсения. — Да и вообще ни с кем не подрался. — Кстати, да! — поддерживает Дима. Арсению остаётся только удивляться: неужели Шаст действительно не упускает возможности найти и раздуть конфликт? — Я был занят, — бурчит Антон. — С Арсом танцевали. — Какая прелесть, — мычит в подушку Серёжа. — Ты определённо хорошо на него влияешь, — хмыкает Дима, смотря на Арсения, и только сейчас тот понимает, что Антон говорил о нём. «Арс». Необычно. — Подожди, — до Антона очень запоздало доходит, — так ты тоже в общаге живёшь? — Ага, в триста седьмой. — Так мы даже на одном этаже, — широко улыбается Антон. — Классно. И опять они виснут, словно утопая в глазах друг друга, и опять это прерывает лишь кто-то посторонний. — Ребят, у вас случайно нет?.. — парень с яркими веснушками на носу не договаривает вопрос до конца, замерев, так и не зайдя полностью в комнату, смотрит то на Арсения с Шастом, то на Диму с Серым, а после, пискнув короткое извинение, ретируется из комнаты. — Он явно подумал что-то не то, — ухмыляется Серёжа. — Нет, ну Арс с Шастом еще никуда не шло, но мы-то с тобой? — кривится с отвращением Поз. — Что о нас можно подумать? Арсений наблюдает за тем, как Серёжа с энтузиазмом начинает душить Диму подушкой. Антон дотягивается до стола, берёт оттуда телефон, смотрит на время: два часа дня. — Пол воскресения проспали, — жалуется Шаст, — один выходной и тот проёбан. — Как будто ты собирался что-то делать, кроме как спать, — фыркает на него из-под подушки Дима. — И то верно, — кивая, соглашается Шастун. — А у тебя какие планы были на день? Арсений, если честно, не помнит, ни какие у него были планы на этот день, ни как закончился вчерашний вечер, хотя его сорванный голос явно помнит, как он орал припевы песен, а ноги помнят, как он прыгал до рассвета. — Не помню, — честно отвечает Арс, вызывая у Антона улыбку. — Слушай, я вчера ничего странного не сделал, не сказал? — Странного? — Антон вскидывает брови вверх, а Арсений в очередной раз поражается, насколько же у этого человека выразительная мимика. — Типа про заговор инопланетян? Арсений пару секунд глупо моргает, смотря на точку в пространстве впереди себя. — Не, Арсюш, ничего странного, — смеётся Антон, замечая реакцию Арсения. «Арсюш». Его так называла только Мария Александровна и иногда мама. Мама! Арсений пытается нащупать в задних карманах джинсов телефон, чувствует, как падает сердце, когда не может его найти. — Я, походу, телефон где-то там оставил. — Спокойно, — Антон встаёт с кровати, чуть шаркая ногами, доходит до своей куртки, висящей у двери, а затем протягивает Арсению его телефон. — Ты попросил взять, потому что, цитирую, вокруг всё было вязким и неустойчивым, как болото. — Вот это я имел в виду, когда спрашивал о странном, — улыбается Арсений, садясь на кровати, забирая свой телефон. — О, ты ещё не слышал, что Серый под бухлом начинает рассказывать, — смеётся Поз. Арс разблокирует телефон, на дисплее высвечивается новое сообщение с Вк. Мария Александровна просит отписаться, что он вернулся живым с первой вечеринки. — Девушка? — спрашивает Антон, заметивший аватарку учительницы. Его пальцы начинают теребить кольца на другой руке. — Нет, — спокойно отвечает Арсений, продолжая смотреть на руки Шаста, — учительница со школы, — Антон оставляет кольца в покое. — А я со школы ни с кем не общаюсь, — почти что нервно вздыхает Шаст. — Неудивительно, — констатирует Позов, садясь в кровати. — Ты со всеми передрался. — Они мне не нравились, — Шастун почти по-детски надувает губы. — Думаю, это было взаимно, — вздыхает Поз. — Я, наверное, пойду, — смущенно улыбается Арсений. — Чего так? — открыто расстраивается Шаст. — Оставайся. Или всё-таки планы есть? — Маме надо позвонить, — честно говорит Арсений. Он ждёт насмешек от парней, мол, мальчику надо отчитаться маме, но никто ничего не говорит. Позов кивает, Серёжа вообще, походу, помер. — Это и мне, кстати, надо бы, — внезапно говорит Антон. — Давненько мы не общались. — Ты всё лето в Воронеже с мамой был, — качает головой Позов, впрочем не сдерживая улыбки. — Вы с ней только неделю назад расстались. — А я уже соскучился, — фыркает на него Антон. Боже, как в одном человеке может быть столько искренности? Откуда в нём столько честности? Арсения это всё больше завораживало и всё больше пугало, к чему его это могло привести. — Ну, значит, до скорого, Арсюш, — улыбается ему Шаст, протягивая руку. Арсений пожимает его ладонь и Антон притягивает его к себе ближе, чуть приобнимая, хлопая по плечу свободной рукой. — Заходи, если что, всегда вам рады. Арсений вместо ответа улыбается ему. Жмёт руку Позу, который для этого даже встал, что очередной раз подчеркивало его интеллигентность. Серый, вроде как, даже ожил, чтобы попрощаться с Арсением, но пожал ему руку, не решившись даже сесть. Выйдя в коридор, Арсений оглянулся на дверь, чтобы запомнить номер комнаты новых… друзей? Арс мог называть их друзьями или ещё рано? Как вообще понять, что человек из обычного знакомого стал другом? Должно пройти какое-то определённое время или вы должны вместе пройти через что-то? Или просто в определённый момент вы понимаете, что вы уже друзья? С каких пор в голове у Арсения столько вопросов? С каких пор он ничего не знает? — Привет, — улыбаясь, здоровается Арсений, когда после гигиенических процедур наконец набирает маме. — Я тоже рад тебя слышать. Всё хорошо. Да. Ну тяжело, конечно, но мне нравится. Ребята со второго курса говорят, что это первое время, а потом станет легче. Да. Да. Мам, ну, кушаю я. Как папа? Угу. Хорошо. Всё будет нормально. Вечеринка? Да, неплохо. Проспал вон полдня. Кажется, я приятелей нашёл, — после недолгой паузы решается сказать Арсений. — Нет, они дизайнеры, ну двое, а третий, вроде, с лингвистического. Да, хорошие. А на своём, не знаю, пока не присмотрелся. Антон и Дима, с Воронежа. И Серёжа, местный. Да. Конечно, мам, я понимаю. Буду писать в течение недели и звонить по выходным. Суббота учебная, так что лучше воскресенье. Угу. Обязательно. Я тебя тоже, давай. Кажется, на новость о приятелях мама отреагировала со скептицизмом, что вполне оправданно: Арсений не дружил ни с кем со времён детского сада. Не считая Марии Александровны, которую родители Арсения никогда не воспринимали таким образом. В раздумьях Арс доходит до дальней двери, за которой оказывается балкон, на котором стоит Антон, курит, разговаривая по телефону, видно, тоже с мамой. Арсений хочет выйти, чтобы не мешать, но Шаст машет ему, мол, всё нормально, оставайся. — Нет, мам, — говорит Антон спокойно, — я не буду писать на него заявление. Потому что в нашей стране это не серьёзное правонарушение, не говоря уже о том, как они будут рассматривать дело, узнав определённые детали… Да, забей, ма. Ты забей, и я забью. Не знаю. Ага, есть один, первач на театральном, — Антон улыбается широко, смотря на Арсения, а тот только поднимает одну бровь в вопросе. — Синеглазка редкостная. Ой иди ты, — Антон отчего-то густо краснеет, отводя взгляд в сторону. — Ну, мам! Так ну всё, началось. Я тут вспомнил, что у меня дела-а-а, — наигранно тянет Шаст, все еще красный как рак. Он что-то долго слушает, а затем смеется так красиво, что от него глаз не отвести. — Да-да, конечно. Люблю тебя. Пока. Антон откладывает телефон в карман и минуту молчит, курит, смотря куда-то вдаль с мечтательной улыбкой. А потом, словно вспомнив, что он тут не один, пододвигается ближе к стене, опираясь на край балкона боком, разворачивая корпус наполовину к Арсению. — И снова привет, — улыбается Шаст всё так же мечтательно, после протягивая Арсу пачку сигарет. — Куришь? — Редко, — мотает головой Арсений, становясь рядом. — Когда сильно нервничаю или чтобы отвлечься. — Хм, завидую, — усмехается Шаст, пряча пачку в карман байки. — Я как начал, так и понеслась. Одной пачки, хорошо, если на дня три хватает. Арс в голове делает быстрый расчёт: в одной пачке по классике двадцать сигарет, три дня, значит, минимум шесть сигарет в день. Для телосложения и возраста Антона — это достаточно много. — А если плохие дни? — уточняет Арсений, осознав, что шесть сигарет — это обычная норма, сколько он тогда курит, к примеру, во время экзаменов? Шаст качает головой, словно бы говоря: лучше тебе не знать. — Рано начал? — В классе девятом, вроде. Да, в девятом. — Почему? — Почему начал? — уточняет вопрос Антон, но, видя, что именно это и хотел узнать Арсений, улыбается ему как-то грустно, качает головой и отворачивается, смотря на небо. Арсений ненавидит это чувство. Неудовлетворенное любопытство хуже голода. С другой стороны, он не может требовать от Шаста ответа на такие вопросы с учётом того, что для него это очевидно личное, а они знакомы от силы неделю. Антон и так максимально открыт, искренен и честен с ним. И Арсений знает, что должен быть благодарен уже за это, знает, потому что помнит, как к нему относится большая часть его знакомых. А может Антон к нему хорошо относится, потому что ещё не знает, какой он? Всезнающий выскочка с нерегулируемой жаждой внимания. Ну, ладно, нерегулируемой она была до седьмого класса, сейчас он это уже контролирует. — Можно задать вопрос? — Задать-то можно, получить ответ — не факт, — улыбается Антон, снова обезоруживая своей честностью и прямолинейностью. — Вы говорили о подаче заявления на кого-то, — Антон рассматривает внимательно лицо Арсения. — Я услышал, что ты сказал, что в России это правонарушение часто спускают с рук. Я, наверное, лезу не в своё дело, но только уточню: речь ведь не о домашнем насилии? Антон удивленно хлопает глазами и Арсений пугается, что попал в точку, но Антон разбивает эту догадку резким взмахом ладони. — Нет, Арс, — твёрдо говорит он. — Меня не бьют дома. Родители не алкоголики и не наркоманы. Семья благополучная. Да, как и в любой семье, свои тёрки и скандалы, но не дальше. — Прости, — тушуется Арсений от чужой твёрдости. Теперь ему откровенно неудобно, что он это предположил. — Я не хотел тебя обидеть. Антон глубоко вздыхает, а потом закуривает еще одну сигарету. — Не, ты прости, — Антон смотрит на него с сожалением. — Я легко завожусь, когда дело касается этого, — они встречаются глазами, — каждый раз воспринимаю такие вопросы на мамин счёт. Словно кто-то хочет обвинить её в том, что она плохой родитель. А с тем, какой я, это предполагают часто. — Прости, — еще раз извиняется Арсений, впрочем чувствуя, что напряжение спало. — Я не хотел обидеть твою маму, — чуть нерешительно улыбается Арсений. — Да иди ты! — Антон подхватывает его улыбку, толкает в шутку плечом. Спустя пару минут молчания Антон всё-таки говорит: — Это нарушение авторских прав, — Арс не понимает, к чему это сказано, — ну, статья, за которую у нас особо не берутся. Нарушение авторских прав, плагиат, кража интеллектуальной собственности. — У тебя украли картину? — Арсений чувствует, как его забирает возмущение. — Ну, не совсем, — стушёвывается Антон. — Может, когда-нибудь расскажу тебе об этом, но не сейчас. Арсения этот ответ немного успокаивает, любопытство, раздразнившееся этими недосказанностями Антона, разочарованно шипит, но утихает. Они стоят еще около часа, перекидываясь абсолютно незначительными рассказами из разряда, что у кого стоит в расписании, каково учиться на дизайне и как даётся первый год театралки. — Почему ты уверен, что я поступил по блату? — вдруг вспоминает Арсений. — А это не так? — спрашивает Антон без намёка на издёвку, серьёзно. — Нет. Я сдал вступительные экзамены на высший балл, у меня был идеальный аттестат и я отлично сдал ЕГЭ, — не без гордости заявляет Попов, но к концу фразы всё же сникает, боясь, что вот он, тот момент, когда Антон поймёт, что из себя представляет его новый знакомый. — Охуеть, — только и говорит Шаст, неверяще улыбаясь. — Так ты у нас Мегамозг, а? Не смотрел? А, забей. Ну, — Шастун неловко трёт затылок, — знаешь, в прошлом году первыми, с кем я поцапался, были театралы. Смотрели на всех, как на говно. «Я пуп мира, мойте мои ботинки своими языками». Бесили они меня пиздец сильно. Ну, я одного и вывел. Подрался, причём даже не сильно, а на следующий день меня вызвали на ковёр. Ну, в деканат. Я чуть не вылетел из института, — Антон перебирает пальцами кольца на левой руке. — Точно вылетел бы, если не Поз. Он у нас староста, его слово было не последним, но даже ему пришлось сильно напрячься, чтобы меня оставили. А потом оказалось, что тот театрал был сыном тётки с кафедры, — вздыхает Антон, — тоже на бюджет прошёл. Свалил после первого семестра, потому что это, видите ли, не его. Только место чьё-то занял, еблан. — Прямо войны фракций, — улыбается Арсений с сочувствием. — Поз тебе как старший брат. — Если бы что случилось, я, не задумываясь, доверил бы ему свою жизнь, — серьёзно говорит Шаст, а потом, смеясь, добавляет: — А вот Серому я бы даже стирку носков не доверил, — отсмеявшись, Антон резко выпрямляется, будто что-то вспомнив. — Приятно с тобой трындеть, синеглазка, но мне к завтрашнему надо планшет натянуть. Только ща вспомнил, бля, ненавижу это. — Что сделать? — не понимает Арсений, хлопая ресницами. — Натянуть планшет. Ну, бля, — Антон едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Короче, планшет — это тип такая большая доска, — Шаст очерчивает руками в воздухе прямоугольник. — Берешь большой лист бумаги, мочишь его, прилепливаешь к этой доске, а потом загибаешь края листа и прибиваешь кнопками к краям доски. Лист высыхает и получается такой типа холст. Арсений глуповато кивает, не поняв по сути ничего. Он правда пытался визуализировать то, о чём говорил Антон, но так и не понял, каким образом лист превращается в холст, зачем его мочить и почему нельзя просто пришпилить лист кнопками к этому планшету. Антон видит, что Попов ни черта не понял, но вида не подаёт, думает только, что когда-нибудь просто покажет это Арсу. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Следующая неделя начинается быстрее, чем Арсений успел переварить предыдущую. С ним здороваются люди, которых он не знает и чьи имена висят на задворках памяти, словно в тумане. «Круто погулял, — думает Арс, — знать бы ещё, кто эти люди». На первой паре к нему подсаживается девушка, которая обращается по имени, она напоминает, что её зовут Оксана. У неё большие выразительные глаза светло-голубого, почти серого цвета, в её мимике есть что-то по-детски очаровательное. После второй пары они встречаются в коридоре с Шастом, всего на пару минут, потому что вскоре появляется девушка, которую Арсений не знает. Она со зловещим «Шасту-у-ун!» надвигается на Антона, и тот, отбив Арсу прощальную «пятюху», быстрым шагом уходит в противоположную от девушки сторону. На той же перемене Арсений встречается с Серым, он просит помочь донести учебники по немецкому от библиотеки до аудитории. Они перекидываются незначительными вопросами, а потом их разговор почему-то начинает вертеться вокруг Димы и Антона. Серёжа говорит, чтобы Арсений не пугался того, как Дима заботится об Антоне, он знает, что иногда то, как Поз присматривает за Шастом, может пугать или отталкивать, но это только первое время. К тому же, когда Дима поймёт, что перед ним «норм чел», он успокоится. На вопрос, почему Дима так внимателен на этот счёт, Серёжа поджимает губы, но всё же отвечает. Говорит, что не может вдаваться в подробности, но Шаст плохо разбирается в людях, он видит во всех только хорошее и очень часто не замечает, какое человек — дерьмо на самом деле. Из-за этой наивности Антон периодически страдал, а Дима, как настоящий друг, всегда был рядом, но теперь он старается «отсекать на корню всех мудаков от Шаста». Арсений понимает, что Серый мог бы всё это ему не рассказывать, мог бы просто отмахнуться, но он был с ним честен настолько, насколько это было позволено, чтобы не раскрывать личное Антона. И Арсений искренне благодарен ему за это, однако эти слова его не удивили. За это время он сам понял, что Антон был открытым, пожалуй, даже слишком, а такие люди часто страдают от того, что их бросают, забывают или используют. — Арсений! — окликает его кто-то после последней пары, когда Арс уже натягивает ветровку. У зеркала стоит Кирилл, он коротким жестом зовёт его подойти поближе. Когда Попов подходит, он жмёт ему руку, а затем, положив ладонь на плечо, склоняется к нему и почти шёпотом спрашивает: — Можем поговорить? — Да мы, вроде, уже, — жмёт плечами Арсений. — Вы с Антоном Шастуном знакомы? — Арсений сразу чувствует холодок на спине — плохое предчувствие. — Неделю. — А, — по голосу Кирилл расслабляется, — мне в субботу показалось, словно вы давно друг друга знаете. — Ключевое слово — показалось, — Арса же напряжение не отпускает. — А что? — Да так, — Кирилл пожимает плечами, состраивая непричастную моську. — Будь с ним поаккуратнее. «О тебе он сказал то же самое, забавно». — Почему же? Мне он кажется милым парнем. — Ключевое слово — кажется, — морщится Кирилл и, завидев на лестнице спускающихся дизайнеров, уходит. Позов, заметивший, как Кирилл отходил от Арса, хмурнеет в лице, а Антон, смотрящий под ноги, продолжает что-то громко рассказывать. За ними идут три девушки с большими пакетами. — Арс! — Шастун машет рукой, завидев Попова у гардероба, девушка, шедшая за ним, громко цокает языком, едва успевая увернуться от ладони машущего Шаста. — Пошли вместе, в общагу же. — Я думал, мы пойдём за бумагой, — удивляется Позов. — Бля, точно, — Шаст перепрыгивает гардеробную стойку, кидает Позу куртку, так и оставаясь там стоять. — Ты занят? Не хочешь с нами в художественный сгонять? Планов у Арсения не было, разве что оформить сегодняшние конспекты, но это дело десяти минут. Делать было нечего, а в общаге его не ждало ровным счётом ничего, кроме Вадика, который, когда бы Арс ни возвращался, спал. У Арсения возникали сомнения насчёт того, покидает ли этот парень кровать вообще. — Можно, — кивает Арсений, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Поза: может, стоило отказаться? — Отлично, — искренне радуется Антон. — Уно момент, в толчок сгонять надо. Когда Шаст уходит, неловкость возрастает. — Что он от тебя хотел? — тут же спрашивает Дима. Он понимает, что разговор Арсения с Кириллом мог быть вообще не об Антоне: они ведь оба учатся на театральном, мало ли у них других тем для разговора. Только вот чуйка Диме говорила о другом, а он привык чутью верить, и обычно оно его не подводило. Арсений сразу понимает, о чём спрашивает Дима, но с ответом пару мгновений медлит. Скосить под дурачка? «Кто что от меня хотел?». Только вот так можно было вызвать в Диме еще больше недоверия, он и так посматривал на Арса с каким-то подозрением, а вид непричастности мог укрепить сомнения Поза. Можно было соврать, сказать, что Кирилл просто спрашивал, как прошла первая учебная неделя, но ложь слишком опасна. Правда? Сказать лучшему другу Шаста, что ему сказали сторониться Антона? — Сказал, что Антон не такой милый, как кажется, — всё же выбирает правду Арсений, если чему его и научила жизнь, так это тому, что отсутствие лжи помогает отсутствию проблем. — И всё? — Позов расслабляется и Арсений радуется правильному выбору. — Больше сказать не успел? — Видимо, так, — кивает Арс, — вы спускались. — Ты прости, что я так, — Поз облокачивается на стойку возле гардероба. — Я просто за Шаста волнуюсь. — Да ничего, — искренне отвечает Арсений, — круто, что у него есть такой человек. Ты хороший друг. — Ты мне нравишься, — улыбается ему Дима. — Думаю, подружимся. Но, если что с Тохой, башку откручу. Напряжение окончательно рассеивается. Возвращается Шаст. На улице Поз начинает ругаться, что уже похолодало, а Антон без куртки. Шаст отмахивается, говоря, что еще недостаточно холодно, а у него тёплая байка. Тем не менее, когда поднимается ветер, он ускоряет шаг, чтобы быстрее дойти до магазина. Арсений в художественных магазинах никогда не был, тут можно найти что-то от простейшей канцелярии: ручки, карандаши, ластики и тетрадки. Антон с Димой на это даже не смотрят, проходят сразу вглубь магазина к стендам с бумагой. Арсений старается не выглядеть удивлённым, когда видит, какого размера они берут листы, но по усмехающемуся Антону понимает, что провалился. Шаст подвисает на полках со скетчбуками, от которых Позов оттягивает его чуть ли не за шею, бурча что-то о том, что он ещё пять предыдущих не заполнил рисунками. Антон показательно хнычет, сетуя на то, что это ни на что не влияет, говорит, что каждый скетчбук под разное настроение и материал и что именно такого у него нет. Но даже клятвы Антона о том, что он зарисует его за месяц, не переубеждают Поза, неумолимо тянувшего Шаста к кассе. На кассе Антон вспоминает, что забыл кое-что, говорит, что сейчас вернётся. Позов вслед кричит ему, что пусть только попробует взять новый скетчбук, но Антон возвращается с тетрадкой в линейку на сорок восемь листов. — Прошлая уже закончилась? — изумленно поднимает брови Дима. — Угу, вчера, — Антон расплачивается, улыбаясь девушке, вежливо отказывается от всего, что она предлагает ему приобрести по акции. Год только начался, а, значит, тетрадка для учёбы не могла уже закончиться. Даже если Антон — тот самый студент, а Арс в этом не сомневается, который пишет все конспекты в одну тетрадь. Даже так толстая тетрадь не могла так быстро закончиться. Арсений уверен, что дело не в учёбе, и мысленно ставит себе пометку спросить у Антона об этом позже. До общаги доходят почти молча, лишь изредка разрывая тишину какими-то короткими вопросами и столь же краткими ответами. Арсений наблюдает за дизайнерами исподтишка: Антон ничего не говорит, но выглядит абсолютно довольным. Арс не знает причину этого настроения: покупка бумаги, прогулка или присутствие рядом приятных людей — Шаст улыбается своим мыслям, иногда мурча себе под нос мотив песни, которая кажется Арсению смутно знакомой. Димка же выглядит по обычаю собранным, но не напряженным, как часом ранее. Сложно сказать, о чём он думает и думает ли вообще, но если думает, то о чём-то отвлечённом. Арсений впервые чувствует себя комфортно с ровесниками, и это так необычно, что первым, что он решает сделать, придя в комнату, написать Марии Александровне. Она долгое время была единственным человеком, с которым Арсений общался, не считая семьи. Арсений Попов Кажется, я нашёл друзей Мария Чайка Это прекрасно, Арсюш. Те ребята, о которых ты рассказывал? Арсений Попов Да, дизайнеры со второго курса. Это так странно, но меня к ним прямо тянет Мария Чайка Это не странно, я рада, что ты нашёл интересных людей. Тебя что-то беспокоит? Арсений Попов Есть некоторые моменты. Я не получаю ответы на все вопросы, но понимаю, что могу оттолкнуть, если буду слишком настойчив Мария Чайка Людям надо время, чтобы сблизиться. Я уверена они откроются, как только вы узнаете друг друга получше Арсений Попов Ещё парень с моего факультета… Он говорит, что мне надо быть осторожнее с Антоном. А буквально в первый же день Антон сказал мне то же самое про него Мария Чайка Не верь чужим оценкам, люди бывают предвзяты, злопамятны. Понятно, что у них с Антоном что-то произошло, но это никак не должно касаться ни тебя, ни твоего отношения к Антону или к тому парню. Строй мнение о людях только на основе своих наблюдений и суждений Именно это Арсений и хотел услышать, он и сам это прекрасно знал, но лишний раз убедится хотелось. А раз так говорит учительница, значит, только так он и будет делать и по отношению к Шасту, и по отношению к Кириллу. Они переписываются еще в течение часа, а потом Арсений так и засыпает: в одежде, с прижатым к груди телефоном.