Позволь тебя узнать

***

Время неумолимо быстро подходит к девятнадцатому апреля, приближается летняя сессия, но это вообще не то, о чём сейчас думали все. Для четвёрки, нет, уже для пятёрки друзей эта дата значила совсем другое: День рождения Шаста. Арсений не знает, как поздравить Антона, чтобы вызвать у него хоть половину той бесконечной любви и теплоты, что вызвал в нём Шаст своими поздравлениями. У Арса критически не получалось сделать что-то своими руками, одну часть «подарка» он спланировал ещё очень давно, хоть и думал сделать это раньше, и мысль об этом заставляла его нервничать в разы сильнее. Арс хотел отдаться Шасту. В кровати. То есть, он уже давно отдался Шасту во всех возможных смыслах, но речь не об этом: он хотел, чтобы Шаст был сверху. И эта мысль, это желание пиздец как смущали, заставляли нервничать, но ещё больше это вызывало искреннее нетерпение. Что касается предметной части подарка, Арсений остановился на простых вещах, которые Шаст обожал, вроде колец, браслетов, наклеек для гитары и сладостей. Так бывает: чем больше человек для тебя значит, тем труднее придумать, что ему подарить, и даже если ты потратишь все свои деньги на огромный подарок, тебе будет казаться, что этого недостаточно, что он достоин гораздо большего, что всё, что ты там накупил такое мелочное по сравнению с тем, чего этот человек заслуживает в подарок на самом деле. Арс нервничает ужасно, пытается узнать у Димы с Серёжей, что ему бы стоило подарить, чтобы Антон точно был от подарка в восторге. Но тут друзья ему особо не помогают, ну, что дарить Шасту: кольца, тетради, браслеты — это всё, что ему от этой жизни надо. Дима собирается дарить ему какую-то книгу, которую тот давно хотел, с кожаным браслетом, Серёжа каподастр с забавной насадкой в виде кактуса и огромную коробку конфет. Арсению кажется, что для них этот день не так важен, что они относятся к нему слишком посредственно. И их можно понять, для Поза этот праздник был далеко не первым, он поздравлял Антона из года в год, и делать какие-то фееричные подарки друг другу они с Шастом давно друг другу запретили, чтобы сильно не тратиться. Серёжа относился к таким дням в принципе проще. Только Арса трясло в ожидании, но оно и понятно: Антон для него — весь мир, и это первый День рождения этого человека, который они будут праздновать вместе. Арсений смотрит на свой подарочный набор в составе трёх металлических колец, чёток из амазонита, пака наклеек с созвездиями и кристаллами и распечатанной их совместной фотографией, на обратной стороне которой написаны искренние пожелания Арса. Ну, ещё металлическая зажигалка с гравировкой «Пламя ярче то, что внутри тебя горит». Арсению кажется, что этого мало, слишком мало, Серёжа называет его кретином, говоря, что этого более чем достаточно, но Арс ему не верит. Говорит, что подарил бы Антону Луну, на что Серый только страдальчески закатывает глаза, вздыхая. Про второй свой запланированный подарок Серёже Арсений, конечно, не рассказывает, он и сам всё ещё не до конца верит, что решится на это. И тем не менее наступает девятнадцатое апреля. Антон почти всё время спал у Арсения, потому что они обнаружили вполне чёткую закономерность: когда Шаст спит с Арсом, ему не снятся кошмары. И сегодня, Антон ещё не успевает толком разлепить глаз, как оказывается атакованным Арсом. — Шаст, — Арсений осыпает его лицо поцелуями, пока Антон просто пытается разлепить сонные глаза. — М? — Шаст зарывается обратно в одеяло, пряча лицо от дневного света. — Выходной же. — Тош, — настаивает Арс, улыбаясь. — Твой день. С Днём рождения, котёнок. Антон вылазит из-под одеяла, улыбаясь с гусиными лапками возле глаз, такой сонный, тёплый и нежный. Арсу хочется только обнять его всем телом и не двигаться с места. — Спасибо, — улыбается шире Шаст, целуя напористо Арсения в губы. Арс в этот момент расслабляется, понимает, что любой подарок от него Антоном будет принят с огромной радостью, потому что это Шаст. Простой, прямой как рельса, немного наивный Шаст, который уже весь поплыл от радости всего лишь от поздравления. — Можно загадать желание? — Загадывай, — улыбается Арсений, обнимая прижавшегося к нему Антона. — Хочу целый день лежать с тобой в постели и никуда-а-а не вставать. —Шаст, — искренне смеётся Арсений, поднимая к себе лицо Антона для поцелуя. — Так не получится, другие тоже ведь хотят тебя поздравить. — Пусть приходят, — зевает Шаст сладко. — Я могу принять поздравления в кроватке? — Это будет как минимум неловко, — Арс трётся носом о кончик носа Антона, заставляя его смешно супиться. — И не очень вежливо. — Но это же мой день, — дует губы Антон, но тут же расплывается в улыбке, когда Арсений снова целует его мягко в губы. — Как же я люблю тебя, — говорит с робкой улыбкой Шаст и ему даже не надо слышать ответ, чтобы понимать, что это всё абсолютно взаимно, потому что Арсений смотрит на него прямо, не скрывая и части тех эмоций, что переполняют его от одного лишь вида Шаста. — Я сильнее, — ухмыляется Арс, затевая свой любимый спор с Антоном «Кто кого сильнее любит». Это так нелепо, так ванильно, что казалось зубы должно начать сводить болью от этой приторной сладости, но они в эти моменты превращались в таких неугомонных детей, абсолютно не думая, как выглядят со стороны, до последнего спорили, что, нет, именно я люблю тебя больше, козёл ты такой. — Даже в мой День рождения не уступишь мне и не признаешь, что моя любовь сильнее? — строит очаровательно глазки Шаст. — Не готов признать своё очевидное поражение? Вот так ты меня любишь, да? — Невыносимый, — смеётся Арс, зацеловывая Антону всё лицо. — Какой же ты невыносимый, Шаст. И любимый. До безобразия просто. — Ладно, сегодня я готов сам уступить, — Шаст забирается на Арсения, практически всем телом укладываясь поверх него. — Что-что? Я не ослышался? — Я сейчас передумаю, — лыбится Антон, утыкаясь носом Арсу в шею. — Не беси меня. — А кто ж, если не я? — смеётся Арсений, целуя Шаста в макушку. — Боже, мои бедные кудряшки, — снова начинает причитать Арс. После того злополучного случая с пожаром в сарае бабы Зины, когда Шаст побежал спасать козу и опалил себе волосы, ему пришлось сходить в парикмахерскую, где его нещадно постригли достаточно коротко. Волосы на такой длине почти не завивались, из-за чего Арсений постоянно скорбел по кудрям Антона. — Опять началось, — фыркает Шаст. — Тебе во мне волосы больше всего нравились? — Я любила эти волосы, э-это были мои волосы, Кев, — цитирует одну из легендарных фраз из сериала Арс. — «Бесстыжие»? — смеётся Антон в голос. — Серьёзно, ты настолько детально запомнил фразу Вероники? Ещё и отыграл её с той же интонацией! Актёр, — фыркает Шаст. — Главное, что ты понял отсылку, — улыбается Арсений. — И нет, они не были самым любимым в тебе, но я, правда, по ним очень-очень скучаю. — Боже, — Шаст смеётся тихо. — А что самое любимое во мне? — спрашивает, ухмыляясь, заглядывая Арсу в глаза. — Ты. Целиком, — отвечает достаточно серьёзно Арсений. — Я люблю в тебе всё, Шаст. Абсолютно всё. И даже твои орфографические ошибки и опечатки в сообщениях, — говорит, уже ухмыляясь. — Ой да пошёл ты, — фырчит Антон нафуфыренно, снова прячется под одеяло. — Всё. Я спать. — Спать? А помнишь, как вместо «я спать» ты написал «я срать»? — Арсений ржёт в голос, когда Шаст принимается тыкать его в рёбра. — Я ещё думаю, ахах, ну ладно, спасибо за информацию. — Я ебал разрабов клавиатуры, которые «п» и «р», блять, рядом разместили!!! — ругается Антон, кусаясь. — Я думал со стыда сдохну, а ты ржёшь, смешно тебе! — Боже, какой же ты очаровательный, — смеётся тепло Арсений, целуя Шаста в уголок губ. — Спать, срать, с тобой что угодно. — Я тебя ненавижу, — жмурится Антон, краснея до цвета томатов. — Любишь, — улыбается Арс, снова целуя. — Очень-очень любишь. Арсений дотягивается рукой до подарочного пакета, который поставил под кровать вечером, ставит его поверх одеяла перед Антоном. — с Днём рождения, — повторяет Арс. — Я не знаю, достаточно ли это… — Арс, — прерывает его твёрдо Антон. — Что бы там ни было, я буду рад. И, как бы слащаво это ни звучало, для меня просто просыпаться с тобой рядом, быть любимым тобой — это самый лучший подарок, о котором я и мечтать не мог. — Скажешь тоже, — теперь смущается Арсений. — До тебя я… Ты знаешь, как мне «везло» в отношениях, в романтических связях, я даже не понимал, что может быть вот так. Не знал, что меня могут так любить, так тепло, нежно, заботливо, я каждый день люблю тебя больше, чем в предыдущий. Для меня это уже самые длительные отношения, которые у меня были, и… я надеюсь, что после них у меня никаких не будет, потому что не будет никакого «после», потому что будешь только ты, всегда только ты. — Буду, Шаст… — Подожди, я не закончил, — прерывает снова Антон. — Я хочу, чтобы ты это действительно понял, это не громкие слова, это действительно мои чувства: ты, твоя любовь — для меня самая ценная награда, самый лучший подарок. Я без тебя уже не могу, и если однажды что-то случится… — Не случится… — Не зарекайся, — мотает головой Шаст. — Я просто, — Антон резко промаргивается. — Я уже не смогу без тебя, Арс. Ты единственный, кто мне нужен, и ты стал тем, кто всегда единственный будет мне нужен. Так что изо Дня рождения в День рождение для меня лучшим подарком будет то, что ты всё ещё рядом, что ты со мной, что ты меня любишь, понимаешь? Арсений молчит, просто смотря на Шаста со всеми своими чувствами. Он никуда не уйдёт, Арс не знает, что такого должно случиться, чтобы он сам оставил Антона, чтобы ушёл от него. Арсений никуда не уйдёт, если Шаст сам не прогонит, он уже говорил это Антону, и Шаст верит ему, но всё равно где-то внутри всё ещё боится обратного. Им всё ещё нужно время, Арсений и не думал, что месяца им каким-то чудом хватит, чтобы переосмыслить всё то, о чём они говорили после случая с поцелуем Иды. Арс не рассчитывал на столь быстрое волшебное доверие Шаста. Они и так очень многого достигли в отношениях за последнее время и уровень их взаимного доверия не сравнится с тем, что было ещё полтора месяца назад. Антон всё больше доверяет Арсу своё сердце и душу, Арсений всё больше рассказывает о себе, открывает свои чувства, переживания, не пытается больше утаить свои мысли, даже если они удивительно мрачного характера. Они каждый день делают огромный шаг навстречу друг другу, и однажды, Арс верит в это, наступит день, когда они с Антоном поймут, что между ними не осталось и тени той грани, что всё же существует между ними сейчас. — Я понял, — улыбается мягко Арсений, целуя Шаста в лоб. — Я понимаю, Шаст, для меня ты значишь не меньше, ты же знаешь? — Знаю, — улыбается Антон. — Но, кажется, понимаю это лучше. — Прохвост, — смеётся Арс. — Смотри подарок. Антон рассматривает подарочки один за другим, и с каждым радуется всё сильнее, целуя Арсения после каждого презента. Наклейки — охеренные, зажигалку такую давно хотел, он недавно прошёл игру «Волк среди нас» и кайфовал с большой зажигалки Бигби, и как тот поджигает сигарету. Шаст долго рассматривает фотографию, жалуется, что у него уже болит лицо улыбаться, вызывая этой жалобой у Арса искренний смех. А когда добирается до колец с браслетом, заваливает Арсения на кровать, выцеловывая его с ног до головы. — Дурак, — смеётся Арс, пытаясь оттянуть от себя Антона. — Какие же охуенные, — падает обратно на кровать рядом с Арсом, рассматривая новые кольца на пальцах и браслет на руке. — Что это за камень? — спрашивает Шаст, крутя зеленоватые бусинки. — Амазонит, — говорит Арсений тихо с мечтательной улыбкой. — Я подумал, ты много внимания придаёшь значению камней, — Антон улыбается ему, кивая. — Он символизирует свободу, независимость и смелость. Снимает беспокойство, боль от старых травм. Помогает с доверием и предвидением. — Ка-а-айф. Шаст сейчас прямо светится, и Арс не может налюбоваться им: всё ещё немного сонный, счастливый, любящий и любимый. Арсений оставляет поцелуй на оголённом плече, прижимая Антона крепче к себе. — Не пущу тебя никуда, — шепчет Арс, зарываясь носом в волосы. — Мой. — Твой, — Шаст не знает, как вообще справляться со своими чувствами, ему кажется, что в один день от этой безграничной любви к Арсу у него точно остановится сердце… Они валяются в кровати долгое время, просто нежась, целуясь, не отлипая друг от друга ни на миллиметр, а потом всё-таки приходится встать, потому что Арсению приходит сообщение от Димы, чтобы тот уже возвращал Антона этому миру, потому что другие тоже хотят его поздравить. Шаст тоже это сообщение читает, смеётся так тепло, что у Арса в груди кажется расцветает сиреневый сад. Они одеваются, идут в комнату к Антону, где их уже ждут Серёжа, Поз и Ида. Они все поздравляют Антона с Днём рождения, осыпая искренними пожеланиями, Ида, конечно же, отличается, говоря, что у Шаста уже есть всё, что делает его самым счастливым человеком на свете. Антон говорит ей, что она теперь тоже часть «всего этого», на что она немного краснеет, тепло улыбаясь, только обнимает Шаста, шепча, чтобы он был счастлив. Они все дарят свои подарки Антону, тот продолжает жаловаться, что не может уже улыбаться, вызывая у всех смех и прилив нежности к этому бурчащему коту. Они идут гулять по городу, фотографируются все вместе, наедаются до боли в животе в пиццерии, после чего продолжают прогулку, а потом расходятся по домам. Дело шло к вечеру, Арсений откровенно нервничает, Антон это беспокойство замечает, не понимает, чем оно вызвано, и хмурится сильно, когда Арс отказывается объяснять. — Арс, — задерживает его Антон у комнаты, когда они уже вернулись в общежитие. — Что случилось? — Ничего, — мотает головой Арсений. — Шаст, всё в порядке. Правда. — Не начинай всё по новой… — тихо просит Антон, мрачнея. Он думает, что Арса опять начало грызть что-то изнутри, и он опять почему-то решил отмолчаться. — Всё не так, Тош, — улыбается Арсений мягко, оставляя на щеке Шаста поцелуй. — Можешь довериться мне? — Арс… — Ну, котёнок, — тянет Арсений, хлопая ресничками, и Шаст сдаётся: как будто у него есть хоть шанс противиться, когда Арс так смотрит. — Вот и славно, — улыбается Арсений, видя обезоруженность Антона. — Подойдёшь ко мне через минут сорок? Я всё объясню. — Ладно, — хмурится Шаст. — Точно объяснишь? — Угу, — кивает активно Арс. — Всё-всё объясню. Сходи в душ пока, скоро спать. — Ладно, — всё ещё с недоверием и отчётливо слышным сомнением тянет Антон. — У тебя через сорок минут? — Угу. После того, как Антон скрывается за своей дверью, Арс срывается с места, со скоростью света мчится в свою комнату, подхватывает полотенце, косметичку со всем необходимым и спальную одежду. Вылетает из комнаты так же быстро, убегая в душевую на пятом этаже общаги, чтобы точно не пересечься с Шастом. Душевая занята, Арсений ходит по коридору из стороны в сторону, через несколько минут принимаясь стучать в дверь, чтобы там поторопились. Через ещё пару минут оттуда выходит девушка, которая окидывает Арса взглядом, полным отвращения, и кидает ему прямо в лицо лаконичное «псих», уходя к себе в комнату. Арсений врывается в душевую, трижды убеждается, что он закрыл дверь на щеколду, а потом замирает у зеркала, смотря на себя: растрёпанный, красный до корней волос, с нотками паники во взгляде. Прекрасно. Арс делает три глубоких вдоха и выдоха, успокаивая себя, говоря, что всё будет в порядке, ему главное вычиститься как следует и немного… немного себя растянуть. Кровь снова приливает к лицу. Интересно, Шаст чувствовал то же самое? Арсению почему-то кажется, что в этом вопросе Антон был гораздо смелее и решительнее него, да и опытнее, чего уж таить. У Арса эта мысль всегда вызывала маленький укол ревности, но это глупо, ведь и он был в отношениях до Шаста, так что он быстро это чувство от себя отгоняет. Руководствоваться Арсению приходится лишь изученными материалами из интернета, доверие к которому Арс потерял ещё в классе этак шестом, взяв оттуда неправильные данные для статистики. Так что, на самом деле, Арс больше рассчитывает на свой собственный ум. Когда всё было предельно чисто, когда Арсений был на все сто процентов удовлетворён состоянием своей задницы, оставалось только растянуть себя. — Блять, — чертыхается Арс, снова ловя себя в зеркале. — Как же неловко… Арсений сверяется со временем: у него осталось десять минут. Он более чем уверен, что за это время не успеет, если начнёт торопиться и делать всё суетливо, скорее травмирует себя, чем достигнет необходимого результата, поэтому Шасту придётся немного его подождать. Лучше так, лучше Арс опоздает немного к назначенному им же времени, чем всё похерит из-за своей спешки. Арсений вспоминает, как делал всё то же самое с Антоном: тут главное было быть аккуратным и не торопиться. Он несколько минут только разрабатывает пальцами сфинктер, чтобы расслабить мышцы, вдыхает глубоко, выливая на свои пальцы достаточно лубриканта, долго массирует вход, рвано дыша, а потом всё-таки решается на следующие действия. Вводит сначала один палец, только подушечку, пытаясь понять собственные ощущения, растягивает постепенно вход, чуть углубляясь. Арс уже думает, что, наверно, это всё нужно было бы доверить Шасту, но раз уже начал, то шуруй до конца. Через десять минут, он кое-как растягивает себя уже двумя пальцами, не углубляясь; ощущения, мягко говоря, странные. В теории Арс-то знал, что удовольствие в мужском анальном сексе достигается исключительно за счёт стимуляции простаты, только вот до неё ещё дойти надо, а Арсений уже хочет поскорее со всем этим закончить. Пару раз в его голове мелькает мысль забить на это дело и отпустить всё как есть, но, видимо, врождённая упёртость не даёт этого сделать и Арс идёт до конца. Когда два пальца уже относительно свободно входят на две фаланги, Арсений разводит пальцы внутри себя ножницами, цепляя краем указательного что-то внутри, отчего пробивает дрожью. Он цепляется за стену, выравнивает дыхание, перед глазами немного плывёт. Арс делает так ещё раз, чувствует, как подгибаются колени в тот же момент, а член дёргается, приятно пульсируя. Выровняв дыхание, Арсений собирает себя по частям, встаёт на ноги, омывается быстро, одевается и вылетает из душа. Антон ждёт его уже в комнате, смотрит на него слегка встревоженно, поднимая глаза от телефона. — Всё в порядке? — задаёт главный для себя вопрос Шаст, рассматривая Арсения, который прикрывает комнату на ключ. — Более чем, — тихо говорит Арс, но волнение в нём всплывает наружу хрипящим голосом. — Прости, — прокашливается Арсений, — что заставил ждать. — Да ничего, — жмёт плечами Шаст, — с тобой точно всё нормально? — Да, Шаст, нормально, — Арс усаживается к Антону на колени, обнимая ногами за торс. — Просто… волнуюсь немного. — Предложение делать собрался? — мягко улыбается Шаст, зарываясь пальцами сразу обеих рук в тёмные волосы. — Так мы уже замужем. — Шаст, — Арсений пытается посмотреть строго, призвать к серьёзности, но очень быстро сдаётся под тёплым взглядом Антона, расплываясь в улыбке, ластясь к ладоням. Арс встаёт с коленей Шаста, включает гирлянду, подаренную Антоном на День рождения — Арсений развесил её в первый же день после возвращения с их маленького путешествия. Выключает свет в комнате. — Красиво, — Антон говорит это каждый раз, когда Арс включает гирлянду, оставляя в комнате лишь её источником освещения. И сейчас Арсений соглашается с ним с двойной силой, потому что Шаст в этом желтоватом свечении очень красивый. Арс представлял себе, что это произойдёт немного суетливо, что они оба будут слишком разгорячены, чтобы вот так вот улыбаться свечению гирлянды, но этот момент настолько пропитан романтикой и доброй тишиной, что у Арсения щемит в груди. Романтика. С Антоном иначе никак. Арс снова забирается к Антону на колени, целует мягко в губы; Шаст обнимает его, гладя руками по спине вдоль позвоночника. Антон чувствует напор Арсения, чувствует его намерение на ночь, уже от одной этой мысли возбуждается. Только вот вопрос оставался открытым. — Арс, — Антон нехотя отстраняется, дыша рвано, — не думай, что соскочишь с темы. У тебя охуенные губы, но сначала я бы хотел, чтобы они ответили на вопрос, а потом уже можно вернуться к поцелуям. — Как пошло, — ржёт Арсений, вгоняя Шаста в краску. — Я же просил, Шаст. Доверься мне, ты всё сам поймёшь, — Арс заваливает Антона на спину, нависая над ним, и так и замирает, просто разглядывая сейчас Шаста. — Какой же ты красивый… Антон не знает, что должен понять, но он абсолютно точно готов довериться Арсу полностью и отложить все вопросы на потом, потому что иначе он не может, не в тот момент, когда Арсений так на него смотрит. Так смотрят на звёзды, на дикие цветы, на картины барокко, на вышитый бисером шёлк, на бабочек, так смотрят на самое прекрасное. Но только не на Антона. Шаста накрывает, он притягивает к себе лицо Арсения, держа за щёки, и целует долго-долго, пока не перестаёт хватать воздуха, пока сердце отчаянно колотится, а глаза слезятся от всех переполняющих эмоций. Антон обхватывает ногами Арса за таз, притягивает к себе вплотную, прижимаясь губами к венке на шее, считая пульс. Шаст стягивает с них майки немного торопливо, Арсений его успокаивает, снова медленно целуя, разглядывает целиком, отстраняясь, и Шаст вдруг понимает, что ему не хочется прикрыться руками, не хочется спрятаться от взгляда Арса — ему нравится, что он на него смотрит, нравится, как он на него смотрит. И вместе с этим какая-то робкая вера в собственную красоту начинает в нём оживать. — Самое прекрасное, что я видел, — шепчет Арсений прерывисто, склоняясь к уху Шаста. Антону остаётся только чувствовать, бесконечно чувствовать всё то, чем одаривает его Арс: любовь, нежность, трепет, необходимость. Шаст каждое касание к своей коже ощущает как новое признание… Арсений стягивает с них штаны с трусами, оставляя их обоих абсолютно нагими друг перед другом и это не вызывает никакого смущения, и это так странно, так необычно и просто до невозможного прекрасно. Они становятся более открытыми друг к другу не только в эмоциональном, но и физиологическом плане, они не чувствуют прежней неловкости, раздеваясь, они больше не ёжатся под рассматривающим взглядом, они больше не боятся вида своих тел. Они дают почувствовать себе всё, дают почувствовать себя друг другу, дают понять свои желания и мысли. Арс осыпает поцелуями грудь, внутреннюю часть бёдер, очерчивает пальцами бока, выпирающие рёбра, ключицы, тазовые косточки, коленки, локти… Боже, какой же он красивый. Арсений даже не замечает, как продолжает говорить это вслух, как повторяет эти слова Шасту, как тот раскрывается всё больше. Арс проводит пальцами по длине члена от основания к головке, пока Антон просит о чём-то сбито. Только вот Арсений ни одну из этих просьб не выполняет, подтягивается бёдрами выше, усаживаясь на Шасте так, что его член оказывается ровно в ложбинке между ягодиц. Антон чертыхается, вжимаясь пальцами в руки Арса. — Что ты творишь? — стонет обессиленно Шаст, когда Арсений отрывается от его губ. — Арс… я так… Арсений потирается задницей достаточно провокационно, так, что головка члена касается входа, замирая там всего на пару секунд. — Ты хочешь так? — тихо спрашивает Антон, поднимая к Арсу затуманенные глаза, Арсений только кивает. — Ты же понимаешь, что к этому должна быть очень основательная подготовка, включая?.. У Арса уже терпения на это всё не хватает, он снова потирается задом о член Шаста, заставляя того прерваться на стон с шумным выдохом. Понимает ли Арсений, насколько должна быть основательная подготовка? Он издевается? Арс дотягивается до косметички на столе, вытягивает лубрикант с презервативом, так ничего Шасту и не отвечая. Вообще всё его мышление сейчас сконцентрировано на зашкаливающем возбуждении. Нерешительность отступила, Арсений хотел поскорее снова прочувствовать то необычное удовольствие, которое получил в душе, и получить он его хотел от Антона: от его пальцев и от его члена в идеале. — Арс, — снова пытается Шаст. Арсений в ответ снова молчит, только берёт руку Антона, стягивает с неё кольца, отбрасывая их со звоном на стол, и выливает Шасту на пальцы достаточное количество лубриканта. Арс ложится на Антона грудью, прогибаясь в спине, чуть приподнимая таз, направляет руку Шаста, который всё ещё слишком не уверен. Антон отводит в сторону одной рукой одну ягодицу, а второй нерешительно прикасается к колечку мышц, сопротивления практически не было, и когда палец на две фаланги спокойно входит, всё становится понятным. — Бля-я-ять, — шипит Шаст, зажмуриваясь, напрягает живот, лишь бы тут же не кончить, а Арс чувствует животом как дрогнул его член. Теперь Антону определённо стало понятно и настроение Арса, и его беспокойство, и просьба прийти через сорок минут, и задержка. Всё становится понятно, и у Шаста от понимания того, что сейчас происходит и произойдёт, звёзды перед глазами сверкают. — Не шевелись, прошу тебя, — говорит тихо Антон, — иначе… хер его знает. Это ведь причина твоего беспокойства? — спрашивает Шаст, глубоко дыша через нос. — Угу, — Арсений Шаста не слушает: двигается, поддаваясь навстречу пальцам, из-за чего Антон шипит сквозь зубы. — Я подумал, это будет неплохой подарок на День рождения, — хмыкает Арс, набираясь уверенности. — Определённо, — топорно отвечает Шаст. — Стой, не торопись… Арс, дай мне сделать всё как надо. Антон немного краснеет, достаёт медленно палец, укладывает Арсения на постель. — Доверься мне, — говорит теперь уже Шаст, рассматривает Арса при тёплом свете гирлянды. — С радостью, — улыбается тепло Арсений, чуть потягиваясь, давая рассмотреть себя как следует, отчего у Антона сердце пропускает удар. Это так контрастирует с тем Арсом, с которым у него был первый раз: с прячущим лицо в руках, с зажимающимся, с просящим не разглядывать его. Шаст вспоминает своё же обещание, что заставит Арсения полюбить себя, своё тело. Кажется, Шаст пожинает плоды своего же обещания и даже не может понять, к добру ли это. Нет, он рад, до улыбки во всё лицо, до клокочущего счастья в груди рад, но сейчас вид вот такого открытого, раскрепощённого Арсения действует Антону на мозги (не на мозги) слишком однозначно, и ему бы контролировать себя. Шаст принимается повторять ласки, которыми до этого момента одаривал его Арс: целует шею, грудь, живот, бёдра, оглаживает бока, плечи, выводит кончиком языка рисунки на коже, заставляя Арсения задыхаться, инстинктивно поддаваясь бёдрами вперёд. Антон прислоняется губами к основанию члена, ласкает языком яички. Арс хватается по привычке за волосы, только вот у Шаста волосы теперь короткие для этого и получается, что Арс просто зарывается пальцами в шевелюру Антона, несильно царапая, массируя, кожу головы. Шаст приподнимает Арсения за таз, подкладывает подушку ему под поясницу, разводя ноги шире, снова припадает губами к яичкам, а затем повторяет то, что делал в деревне в абсолютной тьме: раздвигает руками ягодицы, тут же проходясь языком по впадинке от колечка мышц к мошонке. Арс ругается и для Антона вывести Арсения на ругань — высшая точка успеха, значит, всё более чем просто хорошо. Шаст обводит несколько раз языком колечко мышц, а затем проталкивает его вглубь, вовнутрь, сжимая при этом Арсения у основания члена. Арс дышит учащённо, ему явно не хватает воздуха, да и самому Антону уже становится жарко, только вот отрываться для открытия форточки никто из них сейчас не собирается. Шаст проталкивает свой язык вглубь до самого основания, массирует кончиком языка стенки изнутри, вырывая из Арсения всё больше сладких звуков. Не то чтобы Шаст был мастером римминга, как правило, он им брезговал, но Арс — исключение вообще из всех правил, Шаста от него настолько клинит, что на подобное он решается даже без каких-либо колебаний. — Шаст, — зовёт Арсений, сдерживая очередной стон, — входи… пожалуйста. — Блять, — Антон отстраняется, наклоняется к Арсу, прикрывая его рот чистой от лубриканта ладонью. — Никогда так не говори. Я хочу быть в своём уме, Арс. А вот Арсений явно в своём уме уже не был, его так застелило острым возбуждением, что всё, чего он хочет, — это чтобы Шаст наконец его взял. А ещё хотелось его дразнить и откровенно провоцировать, и Арс прекрасно понимал, что всем этим испытывает Антона на прочность, но и остановить себя уже не мог. Слишком велико собственное возбуждение, слишком велик азарт. Арсений ухмыляется, смотря на тяжело дышащего Шаста, приоткрывает рот и проводит кончиком языка по Антоновой ладони, прижатой к губам. Шаст чертыхается, спешит убрать руку, смотря на Арсения с едва прикрытым голодом. Арс его руку перехватывает, возвращает к своим губам, проводит широко языком по раскрытой ладони, тут же вбирая в рот два пальца, посасывает, глядя прямо в глаза Антона. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь? — шепчет Шаст, прижимаясь лбом ко лбу Арсения, когда тот оставляет в покое его пальцы. — Вполне, — хрипит Арс. — А ты меня трахать будешь или нет? — Фу, как неромантично, — прячет за смешком собственное смущение Антон. На разговоры их как-то больше не хватает. Шаст разводит шире ноги Арсения, в очередной раз удивляясь уровню его растяжки, снова смазывает лубрикантом свои пальцы, вход и принимается аккуратно массировать сфинктер, входит одним пальцем, смазывая всё обильно внутри. Шаст старается полностью сосредоточиться на деле и не смотреть сейчас на Арса, как он прогибается в спине, пытаясь поддаться навстречу пальцам. Антон старается не вслушиваться в звуки, которые издаёт Арсений при каждом его движении и касании. Чувствовать в себе пальцы Шаста было однозначно приятнее и необычнее, чем свои. Это были совсем другие ощущение, более острые, неожиданные и опытные. Антон знал, до какой длины стоит входить пальцами, куда надавить, где погладить, чтобы вызвать приятные ощущения. Арсений в очередной раз ловит себя на том, что начинает ревновать Шаста ко всем, кто бы там у него ни был. Но гораздо сильнее ревности в Арсе сейчас было желание быть лучше. Лучше всех, кто был у Антона до него, доставить больше удовольствия, чем Шаст получал со всеми своими бывшими, вместе взятыми. И это желание, видимо, отбивает Арсению мозги вместе с остатком здравого мышления. Он чувствует, что пальцы Антона двигаются уже достаточно свободно, раздвигаются чуть ли не веером, и Арс считает, что этого вполне достаточно. Он опрокидывает Шаста одним лишь резким движением на кровать, тут же устраиваясь у него на бёдрах и приставляя головку ко входу. Когда Арсений насаживается чуть ли не наполовину, они шипят практически одновременно. Антон от одуряющей тесноты и жара. Арс от дискомфорта. — Что ты творишь? — Шаст достаточно быстро приходит в себя, замечая явные болезненные ощущения. — Куда летишь? Порвать себя хочешь? — ругается Антон, приподнимая Арсения за бёдра, выходя из него. Арс мало того, что не надел на него презик, так ещё и не смазал толком, а смазки, что была внутри него, явно оказалась недостаточно. Шаст быстро надевает презерватив, смазывая тут же обильно член, но входить снова не торопится, осыпает грудь Арсения поцелуями, гладя по плечам. — Не торопись, Арс… Арсений кивает, дискомфорт утихает и он делает вторую попытку, в этот раз действуя медленно, но в этот раз и член Шаста входит гораздо легче благодаря смазке и презервативу. Арс не насаживается до конца, понимая, что вряд-ли его задница в первый раз такое потянет, член Антон входит чуть дальше половины, и Шаст говорит тихо, что этого им обоим вполне хватит, а пока пусть Арсений не двигается и даст им обоим привыкнуть к ощущениям. — Ты как? — спрашивает тихо Антон, выцеловывая предплечья. — Нормально, только… дай мне ещё минуту, — и Шаст даёт Арсу столько времени, сколько ему необходимо, чтобы привыкнуть, чтобы выровнять дыхание. Когда Арсений успокаивает собственные мышцы и заполненность внутри перестаёт вызывать дискомфорт, а наоборот, становится приятной, Арс делает первое движение бёдрами, едва приподнимаясь и медленно опускаясь обратно. Шаст шумно выдыхает, цепляясь за простыни. — Арс, давай поменяемся, это сложная поза, — говорит Антон, и Арсений снова чувствует желание стать лучшим. Арс не хочет знать, благодаря чему или кому Шаст узнал, что это «сложная поза». — Я справлюсь, — говорит Арсений, снова толкаясь бёдрами. — Вот вроде из нас двоих по гороскопу Овен я, а упёртость явно не моя отличительная черта, — говорит срывающимся голосом Шаст. — Отклонись немного… Попытайся найти угол. — Пытаюсь, — говорит спокойно Арсений, действительно отклоняясь немного назад. Через какое-то время ему удаётся найти необходимый угол и когда головка члена впервые проходится по простате, Арса аж немного подкидывает. Антон удерживает его руками, держа ровно, пока Арсений не отойдёт от первой волны удовольствия. — Вот так и двигайся, — шепчет Шаст, — только не торопись, Арс… Арсений больше не торопился, он понял, к чему это приводит и больше почувствовать подобное желанием не горел. Он двигается медленно, то приподнимая, то плавно опуская бёдра, с каждым движением теперь ощущая толчки по простате, вздрагивает. Шаст долго не может лежать и смотреть на бесконечно красивого и горячего Арса, который буквально оседлал его, и ничего не делать. Он аккуратно приподнимается, всё же меняя позу, переводя их с Арсением в сидячее положение. Арс, кажется, даже не понял, как это произошло, смотрит абсолютно бессознательным взглядом, и Антону сейчас нужно всё терпение и самоконтроль в мире, чтобы не опрокинуть Арсения на кровать и не начать просто вдабливаться в его тело. — Сейчас наоборот, — тяжело дышит Шаст, в этой позе внутренние мышцы Арса слишком тесно обхватывали его член, так что ему приходится глубже дышать, чтобы не сорваться в бездну уже сейчас. — Выпрямись и немного отодвинься. Арс выполняет тут же просьбу, и Антона от этой покорности и бесконечного доверия конкретно так ведёт. Шаст гладит ладонями широко рёбра Арсения, обводит бока, пока тот продолжает двигаться, почти сразу находя нужный угол; целует ключицы. Антон припадает губами к груди, ласкает языком и зубами горошинки сосков, сжимая ягодицы. Арс в этот момент замирает, обхватывая Шаста ещё уже. Антон бросает быстрый взгляд на член Арсения, с кончика которого выделяется крупная капля предэякулянта, стекает по стволу — Арс ещё не кончает, но его ощущения только что были выведены на новый уровень чувствительности, и если Шаст продолжит в том же духе, Арс кончит. Только вот Арсений не хочет так, он нажимает Антону на грудь, роняя их снова на кровать, возвращаясь к предыдущей позе, за отличием того, что ноги Шаста остались стоять на полу. Арс быстро находит уже по знанию позы необходимый угол проникновения, чтобы при каждом движении бёдер головка касалась точки удовольствия. Арсений понимает, что как бы он не хотел это продлить, ни его, ни Шаста уже на дольше не хватит. Антон одной рукой придерживает Арса, не давая ему насаживаться слишком глубоко, а второй продолжает ласкать его грудь, оглаживать, пощипывать соски, отчего Арсений снова и снова вздрагивает. Арс делает движения чуть более медленными и плавными, но при этом чуть более сильными, увеличивая давление на простату, при этом сжимая при каждом толчке член Шаста внутренними мышцами. Арсения накрывает после четвёртого такого толчка, ему даже не стоило прикасаться к себе, но это всё равно делает Антон: обхватывая член Арса, делает несколько поступательных движений, обостряя и так пиздец какие острые ощущения до невероятности. Шаст чувствует, как плотно его сжимает Арсений, по инерции ещё немного покачивающий бёдрами, видит его лицо во время ощущения сильного оргазма: как у него закатываются глаза, прикрываясь, с дрожащими ресницами, как приоткрываются жадно его губы, слышит низкий протяжный стон — и кончает следом, вжимаясь пальцами в простыни, потому что схватись он за Арса, непременно оставил бы на нём синяки. Арсений валится Шасту на грудь, дышит тяжело через раз, абсолютно не понимает, где он, что он, когда он. Может с уверенностью сказать лишь то, что он с Антоном, и то, что ему охренительно хорошо, до звёзд перед глазами и сладкой слабости во всём теле. Первое, что Арс ощущает, когда приходит в себя, это чувство выскальзывающего члена Шаста из задницы и мягкие поглаживания по спине, поцелуи в макушку. — Как ты? — спрашивает тихо Антон, пряча улыбку. — Охуенно, — мычит Арс, глотая половину звуков. — А ты? — Круче, — смеётся Шаст, обнимая Арсения двумя руками, скрещивая их на пояснице. — Круче, чем охуенно? — улыбается Арс, прижимаясь губами к ключицам Антона. — Именно, — Шаст приподнимает к себе лицо Арсения, чтобы заглянуть ему в глаза. — Правда, Арс, это было гораздо больше чем охуенно. — М, — только и может выдавить из себя Арс, улыбаясь как последний дурак. — Боже, какой же ты уставший, — смеётся тепло Антон. — Я тебя совсем замучил. — Я был не против, — мычит Арсений, снова падая лицом Шасту на грудь. — И никогда не буду против таких мучений от тебя. — Давай в душ и спать? — Не хочу… — Арс, это важно, вообще в принципе после секса, а после первого раза так вообще надо сделать всё по строжайшим законам гигиены, чтобы, если там есть какие-то повреждения, ничего не воспалилось. — Откуда ты всё это знаешь? — спрашивает Арсений лениво, кое-как отскребая себя с Шаста и поднимаясь на ноги. Антон ничего ему не отвечает, пожимает плечами, робко улыбаясь, из-за чего Арс кидаёт в него халатом. — Иди, я за тобой. Герой-любовник. — Арс-с-с, — Антон прижимается к Арсу со спины. — Пошли вместе, — Шаст закидывает в мусорку завязанный презерватив, завязывает на себе халат, оборачивает Арса в огромное полотенце. — И пока нас двоих не будет, комната проветрится. — Только ради проветривания, — смеётся Арсений, открывая форточку, после уходя с Шастом в душ. Они возвращаются через десять минут, вымытые, уставшие, но довольные и абсолютно удовлетворённые. Целуются долго, не говоря друг другу ничего, но потом Антон всё-таки решается спросить: — Арс, — зовёт тихо, Арсений только мычит в ответ, он лежит уже какое-то время с прикрытыми глазами, и Шаст просто хотел убедиться, что он ещё не уснул. — А что это было? — Что именно? — спрашивает Арс, всё же не открывая глаз. На самом деле, он догадывается, о чём спрашивает Антон. — Почему ты вдруг… начал действовать так импульсивно? — и Арсений не ошибся. — Что это было? Что за резкость? Я бы, конечно, предположил, что ты уже возбудился до такой степени, только я тебя знаю: ты своё желание охуеть как контролируешь. Зато другое ты контролировать не умеешь: эмоции, причём, как правило, плохие… О чём ты думал? — Шаст, если я попрошу не спрашивать об этом, ты меня не послушаешь? — Арсений открывает глаза, встречаясь взглядом с зелёными напротив. — Не послушаю, — улыбается немного грустно Антон. — А ты не попросишь. — Почему? — Потому что мы больше не молчим, Арс, — говорит Антон спокойно, на что Арсений только вздыхает. Да он и сам не собирался молчать об этом, просто не хотел поднимать эту тему прямо сейчас. — Ты скажешь, что я дурак, — говорит Арс, прижимаясь к Антону вплотную. — Возможно, но я хотя бы пойму, почему ты так резко меня завалил и чуть не отымел почти без смазки, — бубнит Шаст. — Арс, если бы ты на этот момент был хоть чуть-чуть меньше растянут, могла бы быть серьёзная травма. Прошу, не торопись в этом никогда, — Арсений кивает, обозначая принятие и согласие. — Так что было в твоей голове? — Я просто… Мне было хорошо, и всё, что ты делаешь, казалось мне таким, знаешь, опытным, и я не мог перестать думать, что ты этот опыт получал с кем-то, — Арс тяжело вздыхает, делая паузу, Антон ничего не говорит, чувствуя, что это ещё не конец, но уже чувствуя за Арсения эту грусть, гладит его нежно по волосам. — Я просто хотел стать лучшим для тебя. Вот и… поторопился… — Боже, Арс, — Шаст резко поднимает к себе его лицо, — ты и так лучший для меня, самый, блять, лучший, лучший из лучших, Арс. Я ни с кем не чувствовал того, что чувствую с тобой, я со всеми вместе взятыми своими бывшими не чувствовал и десятой части того, что чувствую с тобой, что в эмоциональном плане, что в кровати. Мне с тобой охуенно, Арс. Ты и так для меня самый лучший, — Шаст целует нежно в губы, не прикрывая глаз, наблюдая за эмоциями Арсения, за тем, как он жмурится при этом поцелуе, как цепляется руками за его плечи. — Понял? — тихо спрашивает Антон, отрываясь от поцелуя. — Я просто… всё никак не могу доказать это, — шепчет Арс, прикрывая глаза. — Себе? Потому что мне ничего доказывать не надо, Арс, я уже сказал и буду говорить это бесконечность раз: ты лучший, ты нужен мне, я люблю тебя. Арсений улыбается Шасту мягко, встречаясь с ним глазами, и даже не сомневается в том, что Антон считает его лучшим для себя, чувствует его лучшим для себя. Только вот Шаст прав, себе он этого доказать не может, а Арс хочет чувствовать себя лучшим для Антона, как бы эгоистично это ни звучало. — «Я хочу украсть его у всего мира», — цитирует Арсений слова Антона из тетради, прижимаясь лбом к ключицам. — Хочу украсть тебя у всех, Шаст. — Даже у мамы? — улыбается Антон солнечно, и Арс не может не подхватить этот смешок. — Дурак… Шаст чувствует Арсения гораздо лучше, чем в первое время их общения, и даже лучше, чем в начале их с Арсом отношений, но многое для него всё ещё непонятно: как Арсений может быть таким самоуверенным, оставаясь при этом столь зажатым внутри на самом деле? Арс шутит про то, что его боги одарили красотой, что он достойное Питера произведение искусства, он бывает так нагло соблазнителен и при этом внутри него вот эти сомнения по поводу того, что он не лучший для Шаста. Арсений ведь знает, что Антон его любит, он верит в это, как и верит уже и в то, что Шасту никто кроме него не нужен в таком плане, но всё равно продолжает парить себе этим мозги. Антон понимает, что для Арса наверняка существует гораздо более подходящий человек: тот, что будет соответствовать этому ходячему воплощению красоты и идеальности, но он этого не боится. Даже радуется, потому что среди огромного количества людей: красивых, умных, соблазнительных, среди тысячи идеалов — Арсений выбрал именно его. С кучей тараканов в голове, далеко не идеальным телом, со сложным характером — Арс выбрал его, несмотря ни на что, и это не просто радует, это откровенно льстит. Шаст чувствует себя самым счастливым из-за того, что Арсений из раза в раз выбирает его, только его и их отношения. И Антон однозначно чувствовал прилив определённого зазнайства и воодушевления, когда Арс совершенно не обращал внимания на какую-то открыто флиртующую с ним красотку с обложки, смотря лишь на Шаста, следуя только за ним. Может, это тоже было эгоистично, но Антону эта верность Арсения и непоколебимость в своём выборе нравится до безумия. — Сильно устал? — шепчет Шаст, склоняясь к уху. — Смотря для чего, — лыбится Арс, он вообще-то уже почти засыпает, но если Антону сейчас взбредёт в голову собраться и поехать в другой город, чтобы гулять всю ночь по незнакомым местам, Арсений помчится с ним. Иначе и быть не может. Шаст дотягивается до своего телефона, лежащего на столе возле кровати, включает песню и выкарабкивается из постели. Из динамиков льётся песня Мияги «По уши в тебя влюблён», а Антон улыбается так робко, протягивая Арсению раскрытую ладонь. Арс улыбается, всё ещё лёжа в кровати, смотрит на Шаста, который немного краснеет. Арсений не может продолжать увеличивать его смущение, кладёт свою ладонь поверх ладони Антона. Он мягко берёт Арсову руку, поднимая аккуратно с кровати, притягивает к себе. Арсений медленно покачивается в такт мелодии, пока Шаст обходит его сзади, обнимая со спины, танцуя с ним в обнимку. Арс прикрывает глаза, чувствуя лопатками тепло Антона, как он зарывается кончиком носа в волосы на затылке. Арсений смотрит на их отражение в тёмном окне, и нет ничего в этом мире прекраснее и красивее, чем они оба вместе, танцующие в объятиях, улыбающиеся тихо своему счастью. Шаст берёт за руку, принимаясь крутить Арсения вокруг оси, Арс смеётся едва слышно, и это просто волшебно звучит вместе с музыкой. Они отходят друг от друга на шаг, держась за руки, снова подходят вплотную; смеются, когда Антон наступает Арсу на ногу и они чуть не заваливаются. Шаст обнимает Арсения со спины, покачиваясь в такт песне, а потом обходит его, обнимая спереди, прислоняется своим лбом ко лбу Арса, притягивая его ближе за руки. Антон поднимает к себе лицо Арсения, держа бережно пальцами за щёки. — Я по уши в тебя влюблен, — поёт тихо Шаст, заглядывая Арсу в глаза. Арсений улыбается с этими своими проклятыми ямочками, которые Антон сразу целует поочередно, прижимая после крепко к себе. — Ты самый-самый, Арс, — Шаст оставляет на губах настойчивый поцелуй. — Самый-самый, — смеётся заливисто Арсений. — Шаст, как же я тебя люблю. Они обнимаются долго, стоя посреди комнаты, целуются, а потом валятся обратно в кровать, и Антон очень долго говорит Арсу о том, что он лучший, о том, что он чувствует к Арсу, что думает о нём, и это лучше любых колыбельных. Арсений засыпает по-настоящему счастливым.