Позволь тебя узнать

***

Арсений старается жить дальше. В институте не осталось никого родного, Арс всё время проводит с Антоном Захарьиным. Старается не называть его по имени, не может он это имя произносить, просто физически язык не поворачивается. Арсений не знает, что с этим делать и через сколько это пройдёт. В этом году Арс защищает диплом, рассказывает на защите про то, как важно актёрам работать с психологом для вживания в роль и как важно давать себе, как актёру, передышку, а не сменять роль за ролью, менять маску за маской. Говорит, как легко потерять себя, свои эмоции и чувства, если постоянно быть кем-то другим; рассказывает про выгорание у актёров, которые, переживая жизни своих персонажей, начинают проецировать их жизнь на свою. Как одна роль способна полностью изменить характер актёра, его повадки, манеру речи, приводя в пример Джонни Деппа. Как роль может привести к деструктивным привычкам, медленному самоуничтожению и привести человека к смерти, приводя в пример Леджера. В общем, Арсений говорит в целом про психологическую сторону актёрского мастерства. Арс получает красный диплом, улыбается с благодарностью преподавателям, а внутри не чувствует ничего. Абсолютная пустота. Только боль, которая всё ещё свербит где-то чуть выше солнечного сплетения. Арсений так рвётся написать ему, так хочет спросить, как он там, как работа, как изучение языка, только вот понимает, чем это чревато, как для него самого, так и для… него. Арс не знает, как так вышло, что он спустил всю свою жизнь, которой дорожил, с таким хладнокровием, как своими руками мясницким ножом разделал их счастье, разделив ровно на две половины. Будто Арс сможет без него дальше нормально существовать — даже самому не верится. В последнее время Арсений часто вспоминает поздравление Иды. «Желаю ума не потерять всё то, что у тебя сейчас есть». Как-то так она писала тогда. И Арс уже ни в чём не уверен: поступил он как взрослый человек, оторвав его от себя вместе с сердцем, или же как последний глупец. У Арсения висят в черновиках сообщения, горящие красной пометкой «не отправлено» и он знает, что не отправит их. Пишет только для того, чтобы иметь хоть какую-то иллюзию связи с ним и призрачный намёк на выход эмоций. «Как ты там?». «Мне так жаль». «Прости меня за те слова». «Я всё ещё тебя люблю, так сильно, что дышать теперь больно». «Я начинаю думать, что ничего не имеет смысла. Внутри слишком пусто, люди не видят то, что у меня внутри, но они и не пытаются увидеть. Всем на меня плевать». «А тебе не было. Никогда не было плевать на меня, было бы гораздо проще, если бы ты врезал мне в тот день». «Прихожу на балкон иногда, мне кажется, я чувствую запах твоих сигарет». «Как мне заслужить твоё прощение? Или лучше ненависть? Что сделать, чтобы ты перестал себя мучить?» Ни одно из этих сообщений Арсений не отправляет, он понимает, какой внутренний раскол они вызовут в нём, понимает, что он просто не выдержит, сорвётся, бросит всё и вернётся сюда, к Арсу. И Арсений, на самом деле, жаждет этого больше, чем жизни, но не может себе этой роскоши позволить, слишком велика была цена, чтобы сейчас всё так испоганить. Серёжа, кажется, полностью изменил к нему своё отношение. Он всё ещё его друг, его лучший друг, но Серёжа не самого лучшего мнения о нём. Он говорит о том, что всё можно было сделать по-другому, что стоило хотя бы попытаться сделать всё по-другому, Серёжа никогда не простит Арсу то, что он сделал с ним. Так странно, Арсению казалось, что во время учёбы они были разбиты по каким-то парам в плане дружбы: Поз с ним, Серёжа с Арсом. Но вот по итогу, когда происходило всё это, рядом с ним был Поз, он помог ему, а потом ещё полгода писал Арсению, проверяя, как тот себя чувствует, поставил ли себя на ноги, как он держится. Серёжа же в это время был больше с ним. И как Арс потом узнал, это, поведение Серёжи, его злость в тот день и раздражение до сих пор, то, что он остаётся как будто на его стороне — всё это обусловленно тем, что Серёжа однажды пообещал ему. Пообещал хранить, оберегать их отношения, выводить на свет, сохранять то счастье, что у них было. Он пообещал это ему. А Арс это всё похоронил своими руками. Его счастье, своё счастье, обещание Серёжи — всё. Серёжа общается с ним открыто по-дружески, он готов на всё ради Арса, но Арсений чувствует, что Серёжа винит его, и это очень отчётливо проскальзывает в его взгляде, в его интонации. Арсению это не нравится, ему и так больно, что дышать сложно, он и так винит себя перед ним, обвинения Серёжи его только добивают. И Арсений закрывается от него, сводя общение к минимуму. Арс вообще от всех закрывается, никто не знает, что происходит у него в жизни, с кем он, где. Никто не знает, что происходит у Арсения. А у Арса ничего и не происходит. Он просто возвращается после непрерывных съёмок домой, выпивает, курит его сигареты и ложится спать, и так по кругу. Ничего не происходит. Арсений выслушивает нотацию от своего менеджера, из-за тайного образа жизни, все начинают думать, что Арсений — гей, это очень плохо для репутации актёра в России. Она говорит, что ему надо «очистить имя», и когда Арс спрашивает у неё, каким, блять, образом ему надо это сделать, получает вполне ожидаемый ответ: засветиться где-то с девушкой. Арс на это быстро соглашается, но менеджер тут же его осекает, говорит это слишком кратковременная мера, которой хватит на пару недель, а потом про Арсения опять начнут пускать слухи. Арсу на слухи откровенно плевать, ему всё равно, что там кто про него говорит, он чертовски устал, он участвует в съёмках сразу двух проектов, меняет маску за маской, не успевая продохнуть и чувствует себя слишком усталым, вымотанным. Менеджер говорит, что Арсению надо жениться. Арс посылает её нахер. Он знал, что шоу-бизнес штука такая: поддержания репутации, соответствие стандартам, фейковые отношения, улыбка на камеру — но, блять, жениться? Ему двадцать пять. Связать свою жизнь на долгие годы с каким-то человеком просто для того, чтобы создать видимость гетеросексуальности? Пиздец. Через какое-то время Арсений остывает, извиняется перед своим менеджером, говоря, что он обязательно подумает над этим, а потом уходит. Домой. Арс всё представлял, как будет выглядеть его квартира, когда он начнёт жить отдельно от родителей, когда повзрослеет; думал, какие фотографии будут висеть на стенах, какие фигурки стоять на полках, из какого дерева будет книжный шкаф. И вот Арсений живёт один и ему плевать на фотографии, фигурки и дерево. Самое красивое, что Арс находит в своём доме, — жёлтая гирлянда, развешенная над кроватью. Прошло четыре года. Арсений понимает это почти с ужасом. За четыре года боль никуда не исчезла, не стала меньше, может только слегка приглушилась, запрятанная глубже. Арс просматривает их старые переписки, последние его сообщения, после которых Арсений его заблокировал: он не мог дальше читать это, смотреть, как самый дорогой человек убивает себя, мучает, терзает изнутри — Арс поставил точку. Арсений никогда не любил злодеев в фильмах, для которых цель оправдывала средства, но теперь он, видимо, стал таким злодеем. Потому что он искренне верит, что для него так будет лучше, что боль пройдёт, он забудет Арса, заживёт спокойно и счастливо. Пока Арсений каждый день пытается не убить себя… В конце этого года умирает Мария Александровна… Арсений узнаёт об этом совершенно случайно, долго корит себя за то, что оборвал все свои связи даже с ней, с одной из немногих людей, что всегда оставалась на его стороне. Она, оказывается, уже долгое время болела гепатитом, ошибка врачей, при операции желудка ей перелили заражённую кровь. Она сгорела за несколько месяцев. Арс злится неимоверно на эту страну с её медициной, на недалёких врачей, на человеческую халатность и безалаберность. Арсений приходит к ней на могилу, чтобы попрощаться и попросить прощения за то, что не был с ней рядом, когда ей было плохо, за то, что даже не интересовался её жизнью в последнее время. Она всегда была рядом с Арсом, а когда она внезапно исчезла, Арс даже не задумался о том, что с ней могло что-то произойти. Арсений себя ненавидит. Пять лет проходит в боли, одиночестве и замкнутости, закрытости от всего мира. Арс взваливает на себя как можно больше работы, участвует во всех проектах, до которых доходит, изводит себя непрерывными съёмками, доводя своё состояние до полного выгорания и опустошённости. И в один день понимает, что не чувствует абсолютно ничего: ни боли, ни тоски, ни любви. Внутри — тьма. На календаре девятнадцатое апреля. Это его день. У Арсения сегодня интервью, он почему-то не может удержать себя от того, чтобы надеть кольцо и браслет, подаренные им. На интервью говорит то, что на сердце. Так нельзя! Это никто не должен видеть! Но у Арса уже нет сил держать маску. После этого интервью он едет к Серёже, напивается у него дома, говоря, как скучает по нему, как хочет всё вернуть, как ему не хватает его. А проснувшись следующим днём, снова прячет это всё поглубже и уезжает от Серёжи. Арсений понимает, что пришло время исполнять обещание менеджеру, она сводит его с какой-то девушкой на показе фильмов при компании канала. Они мило общаются, как бы не подавая виду, что понимают, к чему их тут познакомили. Они оба понимают, что это ненастоящие отношения, лживая свадьба, спектакль для того, чтобы подчистить репутацию Арса. Они оба знают, что никакой реальной связи между ними нет. Тогда какого хрена она выносит ему мозги? Какого чёрта пытается помыкать им? Заигралась девочка в жёнушку. Как же Арсения это всё бесит. — Я так больше не могу! — орёт Арс, хотя этот ор больше похож на визг, он мечется по кабинету менеджера. — Я её придушу однажды ночью! Я терпеть её не могу! Все мозги мне затрахала! — Супружеский долг, — хмыкает менеджер, не отрываясь от каких-то своих бумаг. — Ты поняла, в каком смысле затрахала! Я подаю на развод! — Нет, — говорит твёрдо женщина, тут же поднимая к Арсению холодный взгляд. — Никакого развода. — Я не могу с ней! — Придётся научиться, — говорит она почти без эмоций. — Если разведёшься, начнётся новая волна слухов, это очень навредит проекту. — Ну, почему? — взмывает руками Арс, садясь напротив менеджера. — Я не могу так. Что я должен сделать, чтобы избавиться от неё в моей квартире и при этом не поставить под удар проект? — Найти себе зеленоглазую с туркой, — говорит холодно менеджер, стреляя в Арса глазами. — Объяснишь мне, какого хрена ты ляпнул на том интервью? Ты понимаешь, насколько облажался? Жена твоя ни разу не зеленоглазая и не поющая, знаешь, сколько людей отрицают ваш брак из-за того, что ты ляпнул тогда? — менеджер открыто злится. — Может, познакомишь меня с ней, а, Арсений? Только вот дело в том, что это не «она», не так ли? Арс смотрит на неё испуганно, сжимаясь всем телом, не успевает скрыть свои эмоции. — Ты правда думаешь, что можно открыто встречаться с парнем во время учёбы и при этом надеяться на сохранность в тайне данного факта? Типа у всех память после твоего выпуска отшибло, да? — рычит менеджер. — Ты же знал, кем будешь уже тогда. Мог раскинуть мозгами, в какой стране живёшь, куда собираешься двигаться! Знаешь, сколько информации о тебе с твоим зеленоглазым я фильтрую в СМИ, знаешь, чего мне это стоит?! Ты вообще представляешь, сколько бы фотографий, рассказов, видео попало в сеть со времени твоей учёбы, со времён твоих отношений, если бы я не следила за этим?! Или ты думаешь, это само как-то происходит?! Никакого развода и точка! Я свяжусь с Алёной, поговорю с ней о её отношении к тебе, ты не будешь справляться со своей работой, если она будет тебя утомлять всё твоё свободное время. Но никакого развода, ты понял меня? — скрипит женщина зубами, и Арсений только кивает, сжимая руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони до крови. Когда Арс приезжает домой, напивается, смотрит старые фотографии, залипает на его странице, на которой не было ни одного нового поста со времени учёбы. Заходит на почту, просматривает все свои сообщения, что так и висят в черновиках. Он достаточно пьян, чтобы позвонить ему, разблокирует номер, звонит, но номера больше не существует. Ну да, о чём Арсений думал, у него, наверняка, уже давно другой номер, он ведь живёт в другой стране. Интересно, что у него там сейчас, с кем он, как он… — Я заказала суши, — говорит Алёна, заходя на кухню, кажется, она даже не замечает, в каком Арс состоянии. Впрочем, даже если бы заметила, на самом деле ей плевать. Ну, может, покричала бы, исполняя свою роль надоедливой жены. — Что? — пытается сосредоточься на смысле слов Арсений. — Заказала суши, ты будешь? — повторяет она. — Суши… Тебе ведь нельзя рис… Аллергия. — У меня нет аллергии на рис, Арсений, — говорит Алёна очень холодно, и Арса словно окатывает ледяным ветром. Да… Верно… У Алёны нет аллергии на рис… У него есть… — Прости, я пойду спать, — мямлит едва разборчиво, сгребая себя в кучу. Арсению всю ночь снится он. Кажется, он поёт что-то, рассказывает ему об очередной гулянке с Ильёй, в конце которой они чуть не расшиблись, поехав вдвоём на одном самокате на всей скорости. Он целует Арса в макушку, просит не засиживаться допоздна, не работать беспрерывно, иссушая себя. Арсений просыпается таким счастливым, а потом, как только понимает, что это всё было сном, умирает в очередной раз. Боже, когда это уже закончится? Когда его сердце он уже отпустит? — Закрой дверь, Арсений, — говорит менеджер, когда Арс приходит к ней через несколько дней. — Деликатный разговор. — Я так понимаю, ты поговорила с Алёной, — догадывается Арсений, прикрывая дверь. — Мг, — мычит она, снимая очки, потирая глаза устало. — Что у тебя в личной жизни? — Ничего, — пожимает плечами Арс, — кроме того, что я женат. — У тебя есть кто-то ещё? Может, парень? — как бы невзначай бросает она, наливая чай. — Нет, — сухо отвечает Арсений, пронзая женщину взглядом. — Никого. — Когда ты последний раз трахался? — Прошу прощения? — у Арса лезут глаза на лоб от этого вопроса. — Не строй из себя ханжу, — хмурится женщина. — Тебе двадцать шесть лет. Возраст весьма требующий физической близости. — Не понимаю, к чему все эти вопросы… — Она сказала, что ты с ней не спишь, — говорит в упор менеджер. — А соответственно становится вопрос, с кем ты спишь? Она думает, что ты ходишь налево. Я понимаю, что ваш брак показательный, но ей это не нравится, вот она и начала выносить тебе мозг. Повторяю вопрос, когда и с кем ты в последний раз трахался? — Я не «ходил налево», — кривится Арс. — Твои ответы на вопросы без ответа на вопросы работают на журналистах, но не на мне, Арсений, — снова её голос звучит холодно. — Когда и с кем? Арс опускает глаза в пол. Он не будет отвечать на этот вопрос. Пусть хоть пытать его начнёт, Арсений не хочет даже думать об этом, не то, что делиться с кем-то, а уж тем более с ней. Арс сцепливает крепче руки в замке на коленях, всем своим видом показывая, что говорить он об этом не будет. — Боже, — выдыхает долго женщина, прикрывая глаза. — Только не говори, что ещё с ним… Арсений только вздрагивает и ей даже не нужен ответ. — Сколько лет прошло? Ты понимаешь, что это нездорово? — Я не хочу об этом говорить, — встаёт с места Арс. — Сядь! — рявкает менеджер. — Ты постоянно забываешься, Арсений, я не твоя подружка, не твоя собутыльница, которой ты можешь решать, что рассказывать. Я твой Бог, я должна знать, что происходит в твоей жизни, что происходило в ней, чтобы определять, что будет дальше. Ты себе уже не принадлежишь! Такую ты выбрал профессию. Прости, если разбиваю твои детские мечты и представления о работе актёра, это не искусство, это бизнес. И ты будешь делать то, что я говорю, иначе лишишься всего, чего достиг на данный момент. — И чего ты хочешь от меня? — Арсений смотрит на неё совершенно пустыми глазами. — Чтобы я побежал ебаться со всеми? Чтобы спал с женой? А если я не могу? Я не хочу её. Никого не хочу. Ничего не хочу. Оставь меня в покое, — Арс всё-таки встаёт со стула. — Забирай всё, что хочешь. Лишай меня наград, ролей. Плевать. Мне это давно душу не греет. Я подаю на развод с Алёной. Делай, что хочешь. Я не могу так больше. Арсений действительно подаёт на развод. Он боялся, что Алёна не даст его, но, кажется, она сама уже устала от этого спектакля, менеджер заминает всё, чтобы всё это прошло тихо. Что бы она там ни говорила, она всё равно продолжает оставаться на стороне Арсения. Арс понимает, что это не из большой любви к нему, просто он ей нужен. Нет, ей нужно, чтобы Арсений оставался прекрасным востребованным актёром, он не нужен ей как человек. Так он был нужен только ему… Прошло почти семь лет. Ничего не изменилось. В груди всё до сих пор рвётся. Арс всё ещё смотрит старые фотографии и видео, носит кольцо на цепочке под майкой. Каждый раз, приезжая в Москву, заходит в институт, на балкон общежития, вспоминает всё, действительно чувствует на балконе тот самый запах табачного дыма, слышит звуки гитары и пения, разносящиеся эхом по коридору… Это ненормально, нездорово. Так и сойти с ума окончательно недолго. Арсений не понимает, как можно было настолько измениться внутри, но при этом остаться к одному человеку всё с теми же чувствами. Арс стал взрослее, обязаннее этому миру, всё было, прямо как говорил однажды Серёжа. У Арсения нет сил на то, чтобы заняться чем-нибудь, что ему нравилось раньше, да и не хочется на самом деле. Книги, фильмы, искусство, музыка — ничего душу не греет. Внутри абсолютная опустошённость. Арсу бы выбраться из этого состояния, уже близкому к реальной депрессии, которая точно доведёт его до самоубийства. Очередной актёр, не справившийся с чередой масок, что беспрерывно менял и потерял себя в них, выгоревший до мозга костей, утративший всю любовь к своему занятию. Ни одна роль, ни один проект, ни один успех — Арса не радует больше ничего. Он берёт перерыв на месяц от всех съёмок по большой просьбе менеджера, которая говорит, что ей уже больно на Арсения смотреть, что ему надо отдышаться, чтобы рвануть в бой с новыми силами и чувствами. Арс сидит в этом отпуске неделю, не работает, а все его мысли крутятся только вокруг одного человека. Он перечитывает тетрадь, она уже выглядит такой затасканной из-за того, сколько раз Арсений её пересматривает, он уже знает наизусть каждую песню, каждую строчку, каждую мысль и штрих в этой тетради, но продолжает пересматривать. Неделю Арсений занимается чистым самобичеванием и самоубийством. Он не отдыхает, только терзает себя больше за избытком свободного времени. Ему пишет Дима. Говорит, что он не справляется, что пора бы это всё сворачивать, пора бы уже их секрет и договор разрушить; Дима не понимает, почему два взрослых человека, которые, очевидно, не могут нормально жить друг без друга, занимаются хернёй. Только вот Арс знает, что у него в итоге всё будет хорошо. И чем дольше Арсений будет держаться подальше, чем дольше не попадаться ему на глаза, тем быстрее для него это хорошо настанет. Им нужно лишь время… Мысли сжирают, и уже через одну с половиной неделю Арс выходит обратно, набирает огромное количество проектов, проходит кастинги на две роли — закапывает себя глубже в могилу. К концу подходит ноябрь. Арсений не знает, зачем он опять взял отпуск, он прекрасно знает, что не высидит на нём спокойно и неделю, возможно, поэтому менеджер так спокойно и дала ему его. Арс в Москве, заканчивает с последними делами. С утра Серёжа почему-то сказал не приходить к нему сегодня ни в коем случае. Арсений на это внимания не обратил. Хоть это и было странно: Арс никогда не заваливался к Серому без предупреждения, так что предостережение Серёжи было как минимум странным, но, опять же, Арс не обращает на это внимания. Он думает, что, скорее всего, вернулась с очередного гастрольного тура Ида, Серёжа хочет наконец-то провести время с женой. Так что решил заранее отсечь все мысли Арса о визите к нему. В Питер Арсений не торопится, решает поехать завтра утром, а переночевать сегодня в гостинице. Придя в номер, валится на кровать в одежде, уже не думает, что об этом сказали бы его родители или кто-то ещё, ему сейчас как-то плевать. На родителей Арс вообще забил за эти несколько лет, и нет, не то чтобы он забил на них как на людей, просто больше не позволял им никак влазить в свою жизнь. Особенно в личную. Он никогда не простит маме того облегченного выдоха, когда он сказал, что женится. Она ведь знала, что он всё ещё любит его, убивается по нему, и тем не менее, когда Арс рассказал о свадьбе с разрывающимся сердцем, ей стало легче. Выходит, её не заботило счастье Арсения, что бы она там ни говорила, для неё гораздо важнее было, чтобы всё было спокойно, чтобы всё как у людей. От поздравлений отца в тот день Арсению до сих пор мерзко. Нет, больше эти люди, а точнее их мнения, для Арса ничего не значат. Плевать на них. Только сестра после приглашения на свадьбу не обрадовалась, молчала долго в трубку, тяжело дыша, а потом сказала, что не хочет видеть, как брат рвёт себе сердце ради «очищения имени» и отказалась от приглашения. Арсений не знал, что за отказ родственника быть на свадьбе можно быть настолько благодарным, но он был. Искренне благодарен, что сестра всё понимает, что чувствует, что ей не всё равно на счастье Арса. Арсений вытягивает телефон из кармана, видит кучу сообщений, уведомлений о лайках и комментариях под новой фотографией, даже не читает их. Все приглашения на интервью, новые проекты сразу же перенаправляет к менеджеру, которая сразу же отвечает, что она со всем разберётся, пусть Арсений сейчас отдыхает. Дима спрашивает у него, как он, и Арсу даже как-то нечего ответить, он пишет только уже приевшееся «херово, Дим», которое присылает Позу в ответ уже несколько лет. Поз думает, что пока ещё Арс пишет, что херово, всё ещё относительно нормально, что всё станет окончательно плохо в тот день, когда Арсений напишет «хорошо» или «нормально». Вот это будет сигнал, что Арс уже на грани, потому что именно такой он, ещё со времён учёбы. Только когда балансирует уже пьяный на паутинке над бесконечной пропастью, только тогда начинает отыгрывать бесконечного весельчака и говорить всем, что у него всё просто замечательно. А пока Арсений пишет, что хреново, пока способен на честность, всё ещё не критично. В инстаграме висят несколько десятков уведомлений о том, что кто-то его где-то отметил. Большая часть этих постов от фанаток, которые просто хотят привлечь внимание, Арс это прекрасно знал, но всё равно каждое видео смотрел. Кто-то его рисовал, кто-то говорил приятные слова, и хоть Арсений опустошён, он всё равно испытывает какую-то ответственность, долг перед ними всеми. Они его любят и Арс за эту любовь благодарен, хоть его и не хватает сейчас на обратную любовь. Попадаются, конечно, и видео, где его поливают грязью, но Арсений даже не заостряет внимания на них, как-то плевать абсолютно. Арса цепляет одно видео, потому что он видит знакомые места, питерская панорама, вид со смотровой площадки Исаакиевского собора. Две девушки говорят о том, что приехали в Питер в поисках Арсения, и он даже тепло усмехается с этих слов и с того, какими счастливыми они выглядят. Жаль их расстраивать: он не был в Питере уже неделю, застрял на съёмках и будет только завтра. — Скажете, если найдёте, — слышится чей-то голос, кто-то пытается пролезть сзади девушек, видна только грудь из-за разницы роста девушек и того парня. — Разговор есть. — Какой высокий! — восхищается одна из девушек, смотря вслед парню. — Это не он, — говорит себе Арсений, выравнивая дыхание, проигрывает заново видео, вслушивается в голос: слишком сиплый, низкий, слишком… прокуренный. — Не он, — повторяет себе Арс, делая скриншот момента, где высокий парень на секунду касается правой рукой плеча девушки, чтобы чуть-чуть её отодвинуть с прохода. Арс заходит в галерею, открывает скриншот, увеличивает руку… кольцо. — Блять, — одними губами ругается Арс. Он. Что он творит? Что делает в Питере? Арсений заходит на страницу этой девушки, смотрит её истории, где после помеченной, была ещё одна история с ним… И там его отчётливо видно, это на самом деле он. Уставший, замёрзший, судя по синему оттенку губ; разбитый какой-то, отчего у Арса сердце болезненно сжимается, но всё такой же красивый до невозможности. Арсений не знал, как он сейчас выглядит, он не выкладывал новых фотографий, нигде не светился, и сейчас Арс понимает, что даже забыл некоторые черты его лица, которые открывает для себя заново всё с тем же восторгом, что семь лет назад. Арсению кажется, что он ещё сильнее похудел, кажется, теперь его худоба действительно опасно приближалась к нездоровой, хоть пока ещё и не была такой. Волос не видно за капюшоном, но Арс точно может сказать, что они коротко подстрижены, лёгкая щетина… — Что же ты там забыл, Шаст? — спрашивает тихо Арсений, когда картинка уже начинает плыть перед глазами от слёз. Только сейчас Арс понимает, что не включил у видео звук, а они там о чём-то говорят. Кажется, девчонки открыто пытают удачи, пытаясь подкатить к Шасту, но тот только ухмыляется как-то нагло, говоря, что ничего не получится. Прошлый Антон бы зажался, покраснел бы, бубня что-то про то, что ему это не интересно, а сейчас значит вот так. Арсений усмехается уголком губ: что ж ему эта наглость даже к лицу. Только вот вся она испаряется, когда девушки просят объяснить, почему у них нет шанса. Арс знает, почему. Ему не интересны девушки в таком плане, только вот отвечает он совсем не это. — У меня уже есть любимый человек, — сообщает он даже как-то мрачно, девушки тут же начинают лепетать, что кому-то очень повезло. Арсений своих чувств понять не может: ревность, боль, тоска, надежда? Слишком много всего разного. Арс не собирался ехать в Питер сегодня, но он там, и Арсений уже не может просто сидеть на месте. Он складывает все свои немногочисленные вещи, летит быстрее ветра на вокзал, покупает ближайший билет на поезд, не может успокоить ни дрожь во всё теле, ни клокочущее сердце в горле, ни свои мысли. «Я найду тебя». Бьёт набатом кровь в ушах, глаза застилает слезами, у Арса, кажется, вот-вот начнётся паническая атака, он не знает, как справиться с собой. Подъезжает поезд. Арсений наконец-то облегченно выдыхает, садится первым в вагон, стук от его ноги разносится по идеальной тишине вагона. Арс смотрит на время постоянно, отсчитывая секунды до отправления. Он понятия не имеет, как будет его искать, но найдёт точно. По-другому и быть не может. Если не найдёт его, кинется к чертям с крыши Исаакия. Не может так больше. — Алло? — отвечает Арсений моментально на звонок Серёжи. Какого чёрта он звонит в три часа ночи? — Что? Нет, Серёж! Я не могу, у меня срочное дело! Ты сам сказал, чтобы я у тебя не появлялся сегодня! Что может быть такого серьёзного?! Алло? Блять, — Арс смотрит на скинутый звонок, пытается перезвонить Серёже, узнать, какого хрена тому надо, понять, что вообще произошло. Серёжа не берёт, а потом, видимо, вообще отключает мобильный. Арсений чертыхается в голос, вылетает из поезда буквально перед закрытием дверей, говоря проводнице, что произошло что-то очень серьёзное. По крайней мере, Арс на это надеется, потому что, если Серёжа сорвал его по какой-то херне, он лично его придушит. Кто знает, сколько он ещё будет в Петербурге? Каждая грёбаная секунда на счету! Арсений садится на такси, торопит водителя, чтобы тот ехал быстрее. Боже, время три с половиной часа ночи, дороги почти пустые, неужели нельзя вжать газ посильнее?! Водитель отвечает ему, не скупясь на выражения, что, если они поедут быстрее, расшибутся где-нибудь и гонять потом будут до конца жизни только на инвалидных колясках! Арс замолкает: ссорится с человеком, который ведёт машину, в которой ты едешь, — себе дороже. На дорогу ушло около сорока минут. Арсений вводит код в домофоне, уже заученный на память, лифт едет слишком долго. Арс уже хочет побежать по лестнице, только бежать на одиннадцатый этаж, и так будучи дико уставшим, так себе удовольствие. Арсений стучит в дверь, стараясь делать это не слишком громко, думая, что могла вернуться Ида и явно отдыхать в такое время. Только вот его нервы уже на пределе, и когда никто ему не открывает с первых стуков, он уже начинает колотить по двери кулаком. — Не греми так! — шикает на него Серёжа, пропуская в дом. — Что ты хотел? Только, Серый, очень быстро, мне надо срочно ехать! — тараторит Арс. — Разговор есть, — говорит Серый тихо. — Бля-я-ять, только не говори, что сорвал меня, потому что тебе поговорить приспичило, — стонет Арсений, уже разворачиваясь к двери. — Не мне. — Что? — не понимает Арс. — Не мне поговорить приспичило, — говорит Серёжа, глядя Арсению прямо в глаза, и ему как-то некомфортно от этого взгляда, он ни черта не понимает. — Что ты пытаешься мне сказать? — морщится Арс. — У меня нет времени. — Ты же сказал, у тебя отпуск, так что за внезапные дела? — Мне надо в Питер, это важно, срочно, — говорит Арсений, нервно облизывая губы. — Зачем? — спокойно спрашивает Серёжа, он знал эту фишку Арса уходить от ответа слишком хорошо, надо было задавать односоставные вопросы и тогда Арсу было сложнее выкрутиться и уйти от ответа. — Дела. — Какие дела? — продолжает давить Серёжа. — Важные, блять, Серёжа! Ты хотел мне просто мозги потрахать?! Мне ехать надо! — Не ори, — хмурится Серёжа. — Спит. — Прости, — тут же переходит на шёпот Арсений, уверенный, что речь идёт об Иде. — Мне ехать надо. — Не-а, никуда тебе не надо, Арс, — говорит Серёжа, надевая куртку и обуваясь. — Что? Не понял, — Арсений хмурится, смотря на собравшегося Серёжу, который уже стоял на пороге квартиры. — Тебе нужно быть тут, — говорит Серёжа, вставляя ключ с обратной стороны в замок. Арс смотрит на него, как будто его друг тронулся умом. — Ты тут нужен. А потом Серёжа захлопывает дверь, и не успевает Арс схватиться за ручку, как слышит два поворота ключа в замке. — Ты совсем спятил?! — рычит Арсений, прижимаясь к двери, но за ней лишь тишина. — Мне надо в Питер! — упорствует Арс, дёргая ручку. — Мне нужно… Мне к нему нужно, — Арсений сползает по двери, глотая слёзы. Когда шок от непонимания произошедшего и волны отчаяния стихают, до Арса доходит, что в доме должна быть Ида, у которой, наверняка, есть ключи от верхнего замка. Только вот в спальне Арсений никого не находит, и у него совершенно рвётся картина происходящего. Может, Серёжа действительно сошёл с ума? Потому что Арс, как бы ни любил своего друга, его поступок и странное поведение оправдать не может. Из-под двери гостиной льётся мягкий свет торшера. Арсений не знает, что вообще происходит и как это объяснить, но как бы там ни было, надо дождаться возвращения Серёжи, он когда-то вернётся сюда. Или Ида. А пока Арс просто пойдёт хоть приляжет на диване. Арсений снимает с себя куртку, заходит в гостиную, и так и остаётся стоять в дверях. У Арса что-то совершенно ненормальное происходит с сердцем, дыханием, да вообще со всем телом. «Спит». Вспоминаются слова Серёжи. Он, правда, спит, хоть он и был последним, кого Арс ожидал тут увидеть, ожидал увидеть где-либо. «Ты нужен тут». У Арсения подгибаются колени, не фигурально, а физически, он валится на диван напротив, не в силах отвести глаз от него. У Арса слёзы текут, некоторые черты его лица за это время стёрлись в памяти, что-то было неуловимо на фотографиях, и сейчас Арса переполняют эмоции, ощущение такое, словно лишь сейчас он понял, как же скучал, как же ему его не хватало. Господи, какой же он красивый. И как же Арсений скучал. Арс окидывает взглядом комнату, сумки Шаста с вещами — он возвращается? Или у него тоже отпуск? Может, он в Питере был проездом, с пересадкой на Москву, а потом домой к маме в Воронеж? На столе распитая бутылка виски и грязные стаканы, пили с Серёжей. Так вот почему он просил не приезжать к нему сегодня, он ждал Антона, знал, что если Арс узнает, не сможет сдержать себя, чтобы хотя бы одним глазом его увидеть. Но не пошёл бы напрямую навстречу Шасту, прекрасно зная, что это может разорвать их обоих изнутри. Серёжа всё это знал, поэтому не хотел, чтобы Арсений его видел, но в итоге он позвал Арса, закрыл его с Шастом в квартире, что происходит у Матвиенко в голове? Один Бог знает. Антон всё так же носит кучу железа на руках, всё так же носит их кольцо… браслет, подаренный Арсом. Это говорит больше любых слов, Арсений понимает, что они оба не справились, оба не смогли вылезти ни из своих воспоминаний, ни из своих чувств. Каково было Шасту, как он переживал это? Любовь Арса, которая стала очередным ударом по доверию, стала очередным предательством. Арсений разглядывает его уставшее лицо, круги под глазами, нездоровую бледность, знает всё это, может найти на собственном лице. Арс видит несколько ожогов от сигарет на пальцах и только может надеяться, что Шаст сделал это не специально, молиться о том, что Шаст не вредил себе осознанно. У Антона короткие волосы, которые даже на такой длине умудрялись немного завиваться, Арсений не может сдержать себя, чтобы не провести по ним пальцами. Касается мягко макушки, проводя подушечками пальцев, а в груди что-то рвётся в этот момент, больно до невозможности. Арс всё ещё помнит это ощущение мягкости под пальцами, оно совершенно не изменилось, и Арсений не может остановить слёз, когда чувствует, что Шаст ластится к его руке. — Ну котёнок ведь, — смеётся сквозь слёзы тихо Арс. От греха подальше Арсений всё-таки отсаживается от Антона на диван напротив, чтобы не прикасаться, чтобы не поцеловать, потому что он не имеет на это никакого права после всего, чтобы было, после всего, что он сделал с Шастом, с ними. Арс только продолжает смотреть на него, не может перестать любоваться им. Через боль и тоску. Что же он с ними наделал? К чему был этот выбор, если Антон всё же не выдержал и решил вернуться? Арс, конечно, в этом всём ещё не уверен, вполне возможно, что Антон просто вырвался в Россию. Вырвался… И сейчас спит явно пьяный и на вид абсолютно несчастный. Арсений думал, что делает лучше, отпуская его, разрушая то, что у них было. Арс так и не смог отпустить Антона. Семь лет… Арсению оказалось этого недостаточно. Шасту, видимо, тоже. Интересно, когда вернётся Серёжа? Он явно закрыл их с целью, чтобы они поговорили, чтобы расставили все точки над «i», Арсу очень хочется поговорить с Антоном... Но ему не хочется выяснять отношения, не хочется говорить о том, как больно было и остаётся, как он скучал. Он не знает, что сейчас у Антона на душе, что в его голове. Арсению хочется поговорить с ним, словно ничего не было: глупо, эгоистично, конечно, но так хочется просто послушать Шаста, его рассказы о жизни, о работе… Только не о том, как было плохо. Арс слишком боится этого. Арсений понимает, что бежать некуда, что они с Антоном заперты в одном помещении буквально, и Серёжа точно не выпустит их, пока они не разберутся со всем, как бы они в итоге ни разобрались. Арс понимает, что бежать больше некуда, поэтому он просто так и остаётся сидеть на соседнем диване и смотреть на спящего Шаста. В один момент того начинает трясти во сне, Арсений знает, что это значит, он всё ещё слишком отчётливо видит эту картину: Шаст, которого мучают кошмары. Выходит, они терзают его до сих пор. Антон крупно вздрагивает, просыпается и Арс замирает, переставая дышать, следит за каждым действием, за каждым движением. Шаст только чертыхается под нос, закутывается получше в плед и снова засыпает. Не было больше плача навзрыд, не было тряски во всём теле, Антон быстро засыпает вновь. И Арсению больно. Насколько часто Шасту снились такие сны, что он так привык к ним, вот так быстро засыпая после? — Прочь из моей головы, — шепчет Антон, снова засыпая. Арсу больно дышать. Он не может спать. Куда там. Он сидит рядом с Шастом до самого рассвета, прислушиваясь к тому, как у него меняется дыхание во сне, к едва различимому бурчанию. Арсению не хочется, чтобы он просыпался. Не в плохом смысле. Потому что его пугает то, что будет, когда Антон проснётся, когда увидит его. Сделает вид, словно всё хорошо? Словно они с Арсом старые друзья? Или скажет всё, что об Арсении думает? И то, и то слишком больно. Арс не знает, чего ждать утром. Ему остаётся только сидеть рядом с Антоном, на противоположном диване, смотреть на него и ждать утра. Ждать своего приговора.