#мирумир

《А назавтра опять мне играть свою роль, И смеяться опять невпопад. Помнишь, ты говорил, что любовь — это боль?! Ты ошибся, любовь — это ад!》 (с) Анна Ахматова 04.11.2018   'Не знаю, зачем я согласилась с тобой поехать, Свет... В конце концов, вы с Леной примчали из Германии, а я добиралась из Петербурга.   Знаешь, при всём волнении и гуляющих даже среди твоих ребят байках я бы, наверно, предпочла остаться дома. Можно было бы соврать тебе про работу или с честными глазами заявить, что с какого-то перепугу из Северной столицы в обыкновенную резко отменились все рейсы и застопорились все соответствующие поезда, а колёса обоих наших автомобилей внезапно пришли в негодность вместе с двигателями...   Но ты сама попросила меня быть там. Ещё тогда в марте.   Помню, как получила сообщение от Леночки. Оно пришло поздней ночью, и хоть я и прочла его уже утром, всё равно ничего не поняла: "Дружеский совет: хлебни корвалолу. Или сразу напейся". Уточнять причину этой ремарки я не стала.     Вечером ты мне позвонила. Это уже насторожило (хотя Ленин совет я проигнорировала и была трезва). Но у тебя есть правило: ты звонишь только маме... Всем остальным, включая меня, ты пишешь. В крайнем случае - прибегаешь к видеосвязи.   Ты начала разговор с впечатлений о прошедшем концерте. Я была очень рада слышать твой голос, но что-то подсказывало, что он бережёт новости куда более крышеносные, чем описания габаритов горы из букетов и невменяемых людей у служебки...   Ты затихла. Мне показалось, что я слышу как стучит твоё сердце. Я неуверенно позвала тебя. Секунда тишины. А потом: - Эль, мне звонила Динька... Пауза. - ...она пригласила меня в Олимпийский. Мы исполним пару песен в честь дня рождения Снайперов...   Снова пауза. Леночкин совет услужливо пнул память. Да. Какой-нибудь допинг определённо был бы нелишним... Потому что слов у меня не было. На помощь пришла банальность. - Когда, Свет? - В ноябре. Четвёртого. Мы подвинем Мюнхен, и я прилечу накануне. Скрипку возьму сразу с собой, чтоб сэкономить время. Заодно попробую что-нибудь вспомнить...   Опять тишина. Теперь понятно, какой союз в понимании Дианы качественен и породист... - А что Лена говорит? - Леночка говорит маты. Очень много матов... Ты как-то  уж слишком судорожно сглотнула. Но думать об этом времени у меня не было - я тщетно пыталась выжать из воздуха хотя бы ещё один вопрос. Речь по-прежнему отказывалась мне подчиняться. - Эля, не молчи, пожалуйста... - Свет, я не знаю, что говорить... Ты снова немного притихла. - Я 15 лет от неё этих слов ждала, представляешь?  Я так рада... И одновременно с этим так боюсь. Всего боюсь - и этого стадиона, и её саму, и даже того, что де... (ты прервалась. будто воздухом подавилась. на мгновение снова воцарилась тишина, но ты продолжила) Я не вывезу одна. У меня либо сердце откажет от ожидания, либо нервные клетки вымрут от него же...   Очередная пауза. Моё сознание вынырнуло из оцепенения и молниеносно предугадало следующую фразу. Я почувствовала, как у меня подкосились колени. - Ты сможешь ко мне приехать?  Я не справлюсь без тебя. - Свет, а как же... - Мы вместе вернёмся пятого домой. Хочешь, ночью полетим. Только, пожалуйста... приезжай...   В твоём голосе было нечто такое, отчего внутри меня что-то надломилось - в нём была какая-то негласная мольба. Начать умолять по-настоящему я тебе не дала. - Свет, я приеду. Четвёртого утром или третьего вечером.   И как бы там ни было - помни: всё будет хорошо! Вы с Дианой по отдельности великолепны. А вместе становитесь взрывоопасны... Ты сказала, что ждала этого столько времени... Так вот позволь напомнить - не ты одна! Можешь мне не верить, но это выступление войдёт в историю! Снайперов ведь всегда двое... Верно, родная?..   Тишина потеплела. Я услышала едва различимый шмыг. - Света, не реви! - Не реву! - Тогда чего шмыгаешь? - Ты у меня самая лучшая, Эль, правда... - У тебя нет других поводов поплакать?..   Ты рассмеялась, и разговор после этого плавно перешёл в обсуждение менее глобальных новостей. Даже сквозь километры стала ощутима твоя улыбка. Я её люблю. Безумно люблю. И её и всю тебя... И не умею говорить тебе нет.   Тогда я и предположить не могла, как мне будет непросто. Зато сейчас готова биться головой об стену.   Зачем я здесь, Свет?   Неужели ты не понимаешь, как мне больно?.. Больно видеть Её рядом с тобой. Ты переживала, что я она будет меня подкалывать... Как бы не так. Даже знакомство, несмотря на ранний час, получилось человеческим: - Динька, познакомься, это Эля, моя...   Ты замялась, очевидно испугавшись её комментариев. Я тоже молчала. В конце концов, я же не стервятник-спиногрыз, приехавший держать в узде твоё либидо или  отгонять от тебя особ прекрасного пола... Я здесь только по твоей просьбе и, более того, на вполне "законных" правах. Твою паузу завершила её же виновница. Вспоминаю Её и автоматически взгляд. И не вижу никаких подколов, хотя после твоего рассказа о том давнем звонке подсознательно их жду. -  Я так понимаю, Вы - законная обладательница Светкиных руки и сердца? Ты растерялась, а я как-то наоборот осмелела - хотя ответила больше на автомате: - Да, верно. Она как будто улыбнулась и протянула мне руку. - Диана. Очень приятно познакомиться! Она предложила перейти на "ты". Я не стала возражать.   В реальности Она оказалась совсем не такой, как я себе представляла... - бегает, суетится, шутит только так и... льнёт к тебе, будто ждёт чего-то... но говорит об этом только на одной тебе понятном языке. Она совсем не похожа на того человека, который даже на расстоянии умудрялся бы бомбардировать тебя скандалами. Не верю. Ведь отчётливо видно, что она лю... Нет. Даже в мыслях больно это произносить. Но против фактов всё равно не пойдёшь...   И ты рядом с Ней другая. Наверное, я должна сказать Ей спасибо. Машину времени изобретут ещё не скоро, а я уже знаю, как ты выглядела в 25 лет... Родная, ты безумно красивая. Но улыбаешься по-другому... Ей улыбаешься.     Я никогда не отрицала твоей любви к Ней. Даже мысленно не ругала тебя за это - такое Чувство, каким бы кровавым оно не было, божий дар. Тем более оно так тебя поддерживает. Я ведь всё вижу... и как бы глупо это не было, принимаю. Потому что люблю тебя.   Но от этого сейчас не становится менее больно.   Пересматриваю отснятое на чеке видео. - Ты плачешь, Пальцева, да?   Конечно плачет! И она далеко не последняя, кто захлебнётся сегодня слезами, наконец-то увидев вас вместе на одной сцене. Вы ведь живая легенда, Свет. Более того, вы - самая волшебная сказка о любви... о Петербурге, Магадане, гречке, музыке, поэзии и о двух принцессах... или о короле и кардинале... Сути это не меняет. А больница... А "Мураками"?.. А "Лето 93-го"?..   По сравнению с тем, что прописали ваши судьбы, любой классик покажется пресным. Таких историй попросту не бывает, Свет...    Я всё это осознаю. И поэтому не понимаю, зачем я здесь. Даже сейчас - у тебя берут какое-то интервью, а я сижу в гримёрке и спасибо, что хоть секунды не считаю. Видимо, твой страх перешёл ко мне. Ну и пусть. Может хоть так тебе будет полегче...' Из раздумий Эллу вывел основательный стук в дверь. Она вздрогнула и негромко спросила: - Да?..   Арбенина, уже в костюме для сцены и с макияжем, быстро зашла в небольшое помещение, закрыла дверь на защёлку и прижалась спиной к деревянной поверхности. Взгляд был затянут свинцом.   Эля коротко кивнула и в продолжение приветствия поднялась на встречу незваной гостье. Вошедшая женщина на выдохе произнесла: - Поговорим? Секундная пауза. - Можно... Элла подошла чуть ближе. Её пепельно бледное лицо не выражало ничего. Мышцы резко потяжелели.   Диана посмотрела на неё в упор: что-то непонятное заскреблось в душе - она смотрела на Труфанову так, как маленький ребёнок смотрит на насекомое, которое вот-вот прихлопнет. Только вот почему-то все заготовленные слова испарились из головы... Будто прихлопнуть собирались её саму. Арбенина неуверенно начала: - Я надеюсь, что этот разговор всё же останется между нами... Буду предельно краткой. Просто скажи мне: ты её любишь? - Что зависит от моего ответа? - Блядь. Просто ответь на вопрос! - Люблю. Диана нервно оскалилась. - И поэтому ты здесь? - Да, поэтому я здесь. Потому что Света попросила меня быть с ней. Потому что... Арбенина не дала ей договорить. Рокерша ощутила, как по телу прошёл липкий озноб. Что-то очень важное сейчас ускользало от неё, утекало сквозь пальцы. Горло пересохло, связки запаяло в наждачку. - Ты боишься меня? - У меня есть для этого причины? - Светка меня любит. И я её тоже. - Я знаю. Но я ей верю.   Эля вздохнула. Какое-то время обе женщины молчали. - Ты знаешь, почему она согласилась на концерт? - Ты своей предыдущей фразой сама ответила на этот вопрос. - Это не единственная причина... и, как бы горько мне не было, думаю, даже не основная. Элла с недоумением посмотрела на Диану. - Если я спрошу, какова основная причина, ты ответишь? Арбенина не спеша набрала в грудь побольше воздуха и, шумно его выдохнув, практически прошептала: - Она хотела увидеть детей. Слова Дианы были едва различимы в шероховатом гуле, доносящемся из-за двери. Но воздух почему-то сохранил в себе эффект раската грома. Труфанова ощутила, как у неё в ушах зашумела кровь. Глаза Арбениной выжидающе замерли. Эля поймала себя на внезапной мысли: 'а ведь Она и правда снайпер. причём весьма меткий. знает, куда бить...' - Я надеюсь, что препятствий для этого не возникнет. - Сможешь уехать до конца концерта? - Если это залог встречи Светы с детьми, смогу. Выступление ваше можно посмотреть? - Как хочешь. Элла кивнула. Силы куда-то испарились. Думать о только что услышанном было страшно. Ещё страшнее было то, что об этом она действительно слышала впервые. И совсем не от той, чей удар подобной силы она смогла бы хотя бы попытаться выдержать... Всё тело пронзила какая-то тупая боль. Казалось, что каждый его сантиметр скрыли гематомы; особенно в области сердца - грудная клетка почему-то стала тесной. Резко захотелось курить. Диана опустила глаза в пол и уже потянулась к дверному замку, но вдруг остановилась. - Почему ты так легко согласилась? Эля выпала из оцепенения. Самоконтроль отдал приказ о начале решающей партии. - Ответ на этот вопрос можно собрать из всех сказанных мною слов. Арбенина постояла ещё немного и снова посмотрела на женщину в упор. Та была разбита. Но в шальной голове неожиданно сложился пазл: она проиграла Элле именно в этом абсолюте. Она бы сама так не смогла. Почему-то стало больно.   Диана наконец повернула замок и, снова устремив взгляд в пол, сделала шаг за порог. Но опять остановилась - обернулась и ещё раз посмотрела на Труфанову. -  Спасибо... - сказала она и быстро вышла из гримёрки, закрыв дверь.   Элла снова осталась наедине со своими мыслями. Она почувствовала, что её колотит - все новые факты с трудом укладывались в голове.   Они никогда не говорили со Светой о дианиных двойняшках. Н и к о г д а. Одно Эля знала точно: дети - это святое. И если дело не только в Диане, но и в них, пусть. Для Светы это важно - вне всякого сомнения. Женщина не знала, что именно связывает её жену и этих ребят, но догадаться было нетрудно. Верилось в это, конечно, с трудом. В том, что они не общались, как минимум, с 2014 года, у Эллы сомнений не было. 'Когда у детей день рождения? Диана как-то упомянула сегодня февраль... Февраль?..' - вспомнились  Светины грустные глаза в  самом начале последнего зимнего месяца этого года. В тот день, кажется 4-го числа, им домой вернули пакет DHL. Света тогда сказала, что ей нужно перебрать кое-какие бумаги в студии -  поднялась вместе с привезённым пакетом наверх, закрылась в помещении и просидела там весь день. Пару раз Эля подходила к двери - пыталась принести обед, а потом и чай. Но оба раза ей никто не ответил. В какой-то момент ей на несколько секунд показалось, что сквозь тишину закрытой комнаты она слышит лишь телефонные гудки.   Ближе к ночи Света спустилась в спальню и сразу же забралась к жене под бочок. Глаза у неё были красные.   После в памяти всплыли вечные подарочные свёртки, которые Света хранила в студии рядышком с сундучком с письмами поклонников и никак не комментировала. Коробки и пакеты появлялись там регулярно: перед новым годом, в конце января и в конце июня.      Элла села обратно на диван. Дышать стало ещё трудней. Для неё самой после смерти сына обнулилась какая-то часть жизни. Важная её часть. Если она всё правильно поняла, то светины дети, слава богу, живы и здоровы. Но как будто изолированы от неё. Шестое чувство подсказывало, что Диана, может и не хотя, но к этому более чем причастна.   Эля не заметила в какой момент начала плакать. Было очень больно. За Свету. За детей, которые не в чём не виноваты. Даже за Диану, которая теперь носится побитым зверем и не знает, как вдохнуть, чтобы всё исправить.   И совсем немного за себя саму. Потому что любить Светку меньше только из-за того, что у неё, оказывается, есть дочь и сын, она не может.   Женщина не знала, сколько времени она просидела на диване, просто рассматривая стенку напротив и периодически утирая слёзы. Но вскоре в коридоре послышались шаги. Раз, два, три, четыре, пять... - в гримёрку заглянула Светлана.   Она прошмыгнула в комнатку, взяла лежащую на туалетном столике скрипку и замерла перед женой. Светлые ресницы дрожали, сонная артерия тихонько отбивала ритм трепещущего сердца о ворот рубашки. Она посмотрела на Эллу. - Эль, мне пора... Света снова превратилась в 25-летнюю девушку - глаза блестели совсем по-другому, морщинки в их уголках куда-то испарились, а линия фигуры стала ещё нежнее и соблазнительнее (хотя, казалось бы, куда больше). Светка манила как никогда... богиня, живущая в ней, пересилила все остальные сущности. Скрипачка улыбнулась. -... пойдём! Они взялись за руки и вышли из крохотной комнаты. Поплутав в коридорах закулисья Олимпийского, они остановились у широкого прохода, рукав которого вёл на сцену.   Музыка била по ушам особенно мощно. Адреналин в крови закипал, казалось, с утроенной мощью. Элла посмотрела на Светлану. Та немножко тряслась, но полностью обратилась в слух. Наконец шумы стали сходить на нет. Мелодия стихла, зал сбавил обороты восторгов. После исчезли световые блики. Воцарилось подобие тишины. Света выдохнула и посмотрела на Элю. - До сих пор не верю... - Всё хорошо! Это же, считай, твоя мечта, родная!.. Ты это заслужила. Света обняла жену и оставила невесомый поцелуй за ушком. Страх на мгновение отступил. В кольце любимых рук женщина чувствовала себя защищённой. Она прошептала: - Элечка, спасибо тебе... я не знаю, что бы я без тебя делала...я очень-очень тебя люблю!..   Сурганова отстранилась и неуверенно двинулась в сторону сцены.    Эля окликнула её в последний момент: - Свет, ты самая лучшая! Помни об этом!..   Сурганова снова улыбнулась, выдохнула и шагнула в темноту рукава.