Север—481

Часы тянулись одни за другим так долго и так мучительно, что я с трудом выдерживала их – сначала сидя на полу перед операционной, потом на стульях в зале ожидания. Мои мысли были спутанными, странными, почти что безумными, и время от времени я нервно оборачивалась по сторонам, проверяя, не слышат ли другие люди их – такими громкими и пульсирующими они мне казались. Ночь была холодной. Папа был рядом со мной с самого начала, и дважды приносил кофе, чтобы взбодриться, хотя он мне, собственно, не нужен был – меня и не клонило в сон. Я знала, что не усну, пока Пятого не будет рядом: за несколько месяцев я так привыкла к тому, что в кровати нас всегда было двое, что теперь не понимала, что бывает как-то иначе. Тепло его тела согревало меня не только физически, но и морально. Ближе к полуночи отец оставил меня, чтобы съездить в дальний магазин и как-то развеяться; приглашал и меня с собой, однако я отказалась. Как вообще можно было сходить с места, когда мой парень лежал там, возможно, на жизни грани и смерти? Нет, я так не могла. -Хэй, Маша! Я потрусила головой и едва приоткрыла глаза, хлопая ресницами, как крыльями: передо мной стояли трое: Таня, Лиза и Ростислав. Последний был близким другом Паши, а потому я сразу невольно поежилась, заподозрив недоброе. -Что стряслось? –хриплым голосом спросила я. Моя готовность защищаться куда-то пропала. Я не была в состоянии устраивать ссору, мне хотелось только обнять себя за коленки и плакать. И плевать, что в этом не было смысла; сейчас всё вокруг было нерациональным, и поступать логично я не собиралась, мной завладели чувства, тяжёлые, как камень, который я до этого неустанно тянула на вершину горы. -Мы в курсе того, что произошло между Пятым и Пашей. –первая начала Таня, скользя по мне своим пронзительно- виноватым взглядом – как будто это она его ударила, а не брюнет. Её подруга кивнула: -Да, и нам очень жаль… -она на мгновенье остановилась, закусила губу и снова продолжила. –Это всё ужасно. Он сильно плохо? -Я не знаю, мне ещё не сказали. –медленно ответила я, протирая ладошкой лицо. Наверное, они говорили честно, хотя я не могла в полной мере осознать всего того, что они вкладывали в свои фразы. Зато теперь до меня дошёл смысл других слов – слов Джаспера, которые он бросил в самом начале нашего знакомства – «Когда тебе плохо, ты теряешь все органы чутья. Не можешь различать ни людей, ни звуки, которые они издают, ни их намеренья». -В любом случае, всё будет хорошо. –отозвался молчаливый до этого Ростислав. –Не переживай слишком сильно. Я уставилась на него. Мы виделись мало в течении обучения, потому что он пришёл в последний мой год и был довольно болезненным мальчиком. У него была приятная, однако слегка резкая внешность: скулы были такими чёткими, что напоминали мне два лезвия, а впалые щёки, невероятно гармонично смотрящиеся с большими, карими глазами, чем-то походили на неожиданные ямки посреди ровной, белой дороги. Пускай я мало его изучила, мне была неясна причина его дружбы с Пашей. Этот парень будто был создан для высших кругов, его движения были медленными, осторожными и художественными; говорил он величественно и только по делу. Вряд ли, даже при очень больших стараниях, в его характере и воспитании можно было найти что-то схожее с характером моего бывшего одноклассника. Они были полными противоположностями. Раз уж на то пошло, - Слава куда больше походил на Тоби. У них был одинаковый, холодный и нерешительный взгляд, потушенный некоторое время назад. Однако если моему напарнику его потушили, забрав его мечты, то Ростислав, судя по всему, просто с детства не пробовал стараться, хотя умом обладал поистине гениальным. Воспоминание о Тоби принесло мне боль. Короткое, оно врезалось в моё сознание и стало рубить его. Больше всего мне хотелось сейчас вернуться в тот город, в лабораторию, чтобы снова писать отчёты, а вечером целовать номера Пять и засыпать без опасений, хорошо зная, что завтра обязательно настанет и оно будет благосклонным к нам двоим. -Я не могу не переживать. –произнесла наконец я. –Ваш – и мой в прошлом – друг только что пытался убить моего парня. Где он, кстати? Я хочу с ним поговорить. -Не думаю, что это хорошая идея. -Зато я думаю. Их отказ в помощи только ещё больше разжёг дремавшее во мне желание отомстить. Я осознавала, что вряд ли смогу что-то сделать сейчас, особенно физически, но и сидеть сложа руки тоже не могла. Мне нужно было создать для себя видимость движения, видимость того, что я тоже могу так легко распоряжаться судьбами людей. -Маша, -Ростислав положил ладонь мне на плечо, когда я поднялась. –я могу представить, что ты чувствуешь. Это несправедливо, да, однако давай не будем разыгрывать драму? Если ты не хочешь слечь вместе с Пятым – его же так зовут, да? – я кивнула. –Так вот, если ты не хочешь слечь рядом с ним, придётся подождать. Я ощутила, как снова борюсь с тем, что мне неподвластно, только теперь уже в лице этой группки, и всё-таки не вернулась на место. Вместо этого я принялась ходить туда-сюда, считая каждый шаг. Он был прав, да, только что с того? Если не мстить таким людям, они не понимают, что сделали дерьмо. Его же не посадят даже! Паша не получит ни одного заслуженного наказания. -Пять будет жить. –Таня остановила меня и приобняла. -У меня нет никакой гарантии на это. И у меня нет гарантии, что этот мудак за это заплатит. Девушка стала гладить меня по спине, прямо как Харгривз, и я невольно задышала медленнее. Вряд ли они могли понять всё, что я испытывала – ведь у них никогда не было такой ситуации. Больше того, они же никогда не любили так, как любила я – преданно и чутко. Впрочем, я же с самого начала знала, что это всё- плохая идея, и говорила же Пятому… -Мне надо выйти. –бросила я и двинулась по направлению к туалету. Меня тошнило, да и ещё как. Стресс показывал своё – и в побледневшей коже, и в боли по всему телу. Было три утра, и за маленьким окном в самом конце, после кабинок, едва-едва просвечивалось солнце, хотя небо выглядело таким же грозным и тёмным, как и когда мы только приехали. «После любого дождя всегда будет радуга, после любого вечера будет утро, такая она штука, эта жизнь. Главное помнить об этом, когда что-то плохое накрывает с головой, помнить и держаться за надежду». Это была любимая фраза номера Пять, которую он постоянно повторял, замечая меня грустной. Смешной. Он ведь в самом деле верил в это, наивно, с открытой душой и сердцем; и сколько бы жизнь не доказывала ему, что всё иначе, он продолжал упорно любить её. И любить меня… -Маша, ты здесь? – ко мне вбежала запыхавшаяся Лиза. Секунду мы молча глядели друг на друга, а затем она дёрнула меня за руку. –Он очнулся, ну! Забыв, как дышать, я побежала ещё быстрее, чем моя знакомая.