Север—481

Сломанные вещи всегда в несколько раз красивее тех, что никогда не ломались. В них есть какая-то магия, то, чего никогда не будет в новых… Именно поэтому, думаю, я так сильно люблю чашки в доме моего папы. Они пропитаны историями, каждая трещина, к которой ты прикасаешься пальцами, может рассказать о том или ином дне, о давно забытой легенде и чувствах, которые, вероятнее всего, уже остыли. В каждом сломанном сантиметре, в поломанной мебели, разодранных платьях или порванных тетрадках – во всём этом есть своя, особенно грустная красота, которую я обожаю находить. Кто знает… может, это поэтому я влюбилась в номера Пять? -Ты не устала? Его голос вытащил меня из философских размышлений наружу, в реальность. Я несла его на себе не больше двух минут – мы только успели выйти из больницы и повернуть на менее заполненную людьми улицу, и всё-таки парень тут же стал волноваться. По-моему, тревожность была настолько плотно приклеена к нему, что даже в состоянии абсолютного спокойствия, когда нам двоим ничего не угрожало, он всё равно беспокоился и рисовал в своей голове тысячи сценариев неожиданно плохого развития событий. Мириться с этим было трудно. По характеру вспыльчивая и нетерпеливая, меня порой убивала обязанность вечно напоминать Харгривзу о том, что я никуда не ухожу и что если я вдруг начну ощущать себя плохо, обязательно ему об этом сообщу. С другой стороны, мне было безумно жаль мальчика, ведь я понимала, отчего у него такие проблемы. -Не устала. Сказала же, -чуть раздражённо напомнила я. –когда передумаю – сброшу. Брюнет кивнул и провёл своими длинными пальцами по ключице, вырисовывая на ней узорчатый силуэт: -Раньше ты была мягче. -Разве? -Мне так казалось… -пробормотал он, стараясь скрыть в голосе надломленность и звучать также холодно, как я. –Иногда у нас всё хорошо, но потом что-то случается, и ты ведёшь себя так, будто ненавидела меня всё это время, или, по крайней мере, тебе на меня наплевать. Ты… ты стала отстранённой… И…. Я не могу осознать, что именно я сделал не так, однако лучше скажи сразу. Невыносимо одному гадать. -Я не отстранялась от тебя. –только и кинула я. Как могла я ответить ему, когда сама не знала, в чём была проблема? Моё настроение изменилось столь сильно за последние дни, что я не могла и предположить, что стало тому причиной. -Маш, -Пятый наклонился ко мне настолько близко, что его дыхание поднимало маленькие волосы на моём затылке. –прошу. Если уж ты закрываешь все двери, оставь мне хотя бы ключ под ковриком. Вздохнув, я опустила его вниз: -Глупыш ты, Пять. Если бы я сама до конца могла разобраться в себе, то ты был бы первым, кто был бы в курсе всего. Что-то не так, а что… Не могу. –я отошла от него на пару шагов. –Вроде как причины нет. Курить будешь? Ответа не последовало, но по привычке я всё равно засунула руку в карман. Пустота. Кроме нескольких чеков от недавних закупок в супермаркете, там не было ничего. Во втором – тоже самое. В панике я обыскала всю куртку, и в итоге осталась с ничем. -Ммм… Я решил, что нам будет лучше бросить. Я развернулась к нему, чувствуя, как во мне поднимаются злость, неприязнь и какая-то робость, смущение. Смущал меня тот факт, что он, даже пребывая в ужасном состоянии, не переставал заботиться обо мне, а я… а я «отстранилась». -Кому нам? Говори за себя, пожалуйста. -Я люблю тебя, и мне не хочется, чтобы ты себя убивала, пусть даже и таким способом. –Пять скрестил руки на груди. -Меня убиваешь ты, Харгривз, и только. -Так будет лучше для нас двоих, да и я же тоже бросаю. -Ах, ты бросаешь! –театрально заявила я и, слепив снежок, кинула прямо в мордашку брюнета. –Вот же ты… И я тут же стала забрасывать его снегом, пока тот неумело закрывал лицо. Убежать Пять от меня не мог из-за боли, так что расправа была довольно лёгкой и догонять мне его не потребовалось. -Когда ты вообще успел стащить мои сигареты? –уточнила я, когда чуть успокоилась. -Сегодня с утра, когда ты ко мне пришла. –парень присел на корточки и улыбнулся своей ослепительной улыбкой, которая меня тут же обезоружила. –Не злись. Всё к лучшему. -Очень к лучшему. Как мне теперь бороться со стрессом, м? Номер Пять покраснел- то ли от мороза, то ли от своей идеи: -Почему бы тебе не целовать меня каждый раз, когда появится желание покурить? Я едва сдержала смех: -Тогда, думаю, я быстро отойду от этой привычки. -Это было слегка обидно. –буркнул мальчик. -Ой, ну прости. –я приобняла его за плечо и коротко поцеловала в щёку. –Видишь, я выполнила твою просьбу. -Эээ не, так оно не будет. Пятый покачал головой и увлёк меня в более серьёзный поцелуй, заставляя замереть и чуть присесть, дабы наша разница в росте не бросалась в глаза сразу. -Ты не открыл подарок. –заметила я, когда мы отстранились. -А можно? Мне показалось, будет невежливо. -Можно конечно. Давай. Харгривз прикусил верхнюю губу и бережно открыл коробочку, чтобы затем достать оттуда маленькую открытку, где были вклеены наши совместные фотографии. Справа и слева я написала милые фразы, свои первые впечатления о нём и песни, которые напоминали мне наши отношения. -Прости, я особо никак не… -Боже, это так замечательно! Спасибо! Спасибо… -запричитал брюнет, одновременно обнимая меня уже в который раз за день. –А вот мой. Он достал из кармана маленький полу-прозрачный пакетик, и я вздохнула. Ох уж этот номер Пять… Как и всегда, он оставался слишком милым, и его манера поведения – такие себе замашки джентельмена – не уходили ни при каких условиях. -Тебе не стоило опять тратиться. -Я не потратил ни копейки. Ну же, вскрывай. –с плохо скрываемым нетерпением попросил парень. Я послушно сделала то, что он просил, и мне на ладошку упала подвеска с сердечком, которое он каким-то необъяснимым образом скрепил из двух крышечек колы: -Однажды я своровал у нас на заправке две бутылки газировки, и зачем-то сохранил их. –робея, пояснил Пятый. –Я придумал, что они приносят мне удачу и ведут моё сердце туда, куда надо. Теперь я хочу, чтобы они были у тебя. Ведь моё сердце уже принадлежит тебе, Маша.