Ещё одна Васнецова?

Сергей Алексеевич шёл домой в приподнятом настроении. Новый выдуманный им самим метод лечения «детотерапия» потихоньку начал давать первые результаты. Оксана всё больше времени проводила у него дома, поближе познакомилась и подружилась с девочками, да и они сами тоже привыкли к ней. Такой расклад дел очень даже устраивал Сергея Алексеевича. Отчего-то на душе было приятнее и спокойнее и за дочек, и за Оксану. Следующий сеанс «детотерапии» был назначен на послезавтра, поэтому нужно было скорее придумать новое усложняющее обстоятельство, чтобы идти по нарастающей. Но как назло в голову ничего не приходило, а если и приходило, то только какая-нибудь ерунда. Ну не заставлять же Оксану готовить ужин? Конечно, нет. Что за глупость? Решив как следует обдумать этот вопрос потом, Сергей Алексеевич зашёл в магазин, что располагался неподалёку от дома, чтобы купить тортик девочкам. Они будут очень рады, особенно Пуговка. Однако к концу дня полки с кондитерскими изделиями опустели. В ассортименте были только старый рулет, который лежал на этом самом месте уже неделю, и два пирожных, тоже не особо свежих на вид. Пришлось идти в соседнюю пекарню за пирогом с вишней. Что ж, пирог, конечно, не торт, но тоже угощение. К тому же, дома давно не появлялось ничего вкусненького. А после крекеров, любая сдоба — праздник. С такими мыслями Сергей Алексеевич поднялся на свой этаж и открыл ключом дверь квартиры. — Девочки, я дома! Ему никто не ответил, а всё потому, что из гостиной доносились возбуждённо-радостные голоса дочек, которые даже не заметили прихода папы. Сергей Алексеевич снял пальто, надел домашние тапочки и тихонько зашёл в гостиную, желая узнать, чему так рады дочки. Девочки сидели на диване сгрудившись в кучу и что-то смотрели или читали, но что, было не понятно — они повернулись спинами к входу. Они сидели очень тесно, почти на коленях друг у друга, но кажется, всем было так комфортно. То и дело слышались весёлые реплики и хохот, вызванный ими. Это была милая картинка. Даже припомнить было трудно, когда в последний раз девочки вот так дружно что-то изучали, и был ли вообще этот «раз»? Однако несмотря на всю прелесть данного зрелища, что-то здесь было не так. Сергей Алексеевич пересчитал макушки, виднеющиеся с дивана, и испугался, когда после нескольких пересчётов получилось шесть. Так вон две косички — Галина Сергеевна. У неё на коленях два хвостика — Пуговка. С другой стороны спортивная майка — Женя. И ещё три чёрных макушки. Одна из них в чёрной одежде, явно Даша, другая — в ярко-голубенькой кофточке — Маша, а третья… У третьей были чёрные, как смоль, волосы, собранные в хвост. Она была одета в знакомый домашний халат жёлтого цвета, который, наверное, был старше всех дочек. И голос, этот звонкий голос, такой знакомый и… родной ли теперь? В голове тут же засуетились мысли и бесконечные вопросы. Как она здесь оказалась? Когда прилетела? Почему после всего, что она совершила, девочки так мило с ней общаются? А главное — нужен ли теперь вообще он, Сергей Алексеевич? Он стоял на пороге комнаты, думая, что́ лучше сказать в данной ситуации, но её имя вырвалось само собой. — Люда? Казалось бы, тихий оклик, едва слышимый в гвалте голосов, произвёл неожиданный эффект. Шесть макушек синхронно повернулись, на него уставилось шесть пар удивлённых глаз. Но среди них была одна: знакомый слегка укоряющий взгляд, смешанный с удивлением, но совершенно другие глаза, не те, о которых он думал, не те, которых он ждал. — Маруся? — чуть виновато улыбнувшись, спросил Сергей Алексеевич. Девушка с трудом поднялась с дивана, запутавшись в ногах и руках сестёр, подбежала к папе и, крепко обняв его, вдруг всхлипнула. — Маруся, ты чего? — испугался он. Но дочка лишь уткнулась ему в плечо и окончательно разрыдалась. Девочки, сидя на диване, шокировано переглянулись. Конечно, их сестра была человеком чувствительным и сентиментальным, но не до такой же степени. Кинув на пол сумку, Сергей Алексеевич медленно повёл старшую дочку на кухню, по дороге поглаживая её по голове. На пороге он подал девочкам знак: пока не входить, мы посидим вдвоём, — и закрыл дверь. — Галина Селгеевна, а почему Малуся плачет? — спросила Пуговка. — Она сильно скучала по папе, — грустно улыбнувшись, ответила та. — А если серьёзно? — фыркнула Даша. — Похоже, нервный срыв на фоне переживаний в связи с последними событиями, произошедшими в нашей семье, — скороговоркой произнесла Галина Сергеевна. — А по-русски? — прищурилась Женя. Посмотрев на сестру, Галина Сергеевна вздохнула. — А по-русски: Маруся у нас чувствительная, она и так приняла уход мамы близко к сердцу, так ещё и в другом городе, совсем одна, без близких людей. А сейчас, пока она с нами, ей будет легче перенести трудности. Но папа, как всегда не смог отличить Марусю от мамы, и вот результат! — кивнула в сторону кухни Галина Сергеевна. Девочки молча уставились на дверь. Сквозь дверное стекло были видны два силуэта, сидящих неподвижно. Из кухни не доносилось ни звука. То ли они говорили совсем тихо, то ли вообще молчали. — Знаете, уже поздно, — негромко сказала Маша. — Пойдёмте спать. – А как же наша молодость? – обиженно спросила Пуговка, потянувшись к лежащему на журнальном столике фотоальбому. – Наша молодость может подождать до завтра, хотя мы пересмотрели уже все фотографии, – сказала Галина Сергеевна. – Идём умываться и спать. — Согласна, — кивнула Женя и первая побежала чистить зубы. — Женька, я за тобой! — поспешила занять очередь Галина Сергеевна. — Уже спать? Но папа не плочитал мне сказку на ночь, — расстроилась Пуговка. — Давай сегодня я прочитаю тебе сказку? — предложила старшая сестра. — А ты умеешь? — удивилась Пуговка. Даша усмехнулась. — Вот, Машка. Слушай младшую сестру. Между прочим, устами младенца глаголет истина. — В отличие от некоторых, я занимаюсь с Пуговкой. — Пф, подумаешь, великое дело совершила! Думаешь я не смогу ей сказку прочитать? — Не сможешь, — протянула Маша. — Это ещё почему? — Да ты и сказок не знаешь. А эти твои ужастики с кладбища Пуговке рано слушать. — То есть ужастики — рано, а про Колобка, которого Лиса съела — это нормально? — поинтересовалась Даша. — Мне кто-нибудь плочитает сказку? — возмущённо спросила Пуговка. — Конечно, — кивнула Маша и направилась в комнату младших сестёр. Даша и Пуговка последовали за ней. Гостиная опустела. А на кухне так и сидели два силуэта, не сдвинувшись с места, продолжая то ли негромко беседовать, то ли вовсе молчать.