Рассвет наших отношений

      Та компашка потеряла несколько человек, ведь они испугались проблем с родителями и директором, поэтому просто сделали вид, что никак в этом не участвовали, как только им дали такой выговор, от которого из кабинета директора хотелось убегать. Но та часть, что осталась, в том числе и парень с разбитым носом, не планировала так просто остановится. Ввиду отсутствия идей и терпения, они решили просто толпой избить надоедливого парня, а дальше уже пусть всё идёт своим чередом. По какой-то личной причине они не могли оставить Лео в покое, им нужно было либо признать своё поражение, либо унизить его полноценно.       Леонардо уже перестал о них думать, посчитав, что его угрозы вполне доходчиво дошли до них, но, судя по всему, нет.       Старший разбирал пакет с магазина, всмотрелся в него на несколько секунд, снова пробежался взглядом по товарам и тяжело выдохнул, закинув голову назад. Он разложил некоторую часть в холодильник, после снова пошёл обуваться.       — Ты куда? — обернулся Рафаэль с дивана.       — В магазин. Забыл лимоны, — после накидывает ветровку, поправив её на плечах.       — Слушай, уже десятый час. Может, завтра сходим после уроков? До круглосуточно идти не мало, а остальные все уже закрылись.       — Я быстро. Ну, если запереживаешь, просто позвони мне. Если я не возьму и не перезвоню, значит, что-то точно случилось, — улыбается бесстрашный.       — Ради лимонов переться почти за два километра. Я с тебя в шоке, — приподнимает он руку, которую закинул на спинку дивана. — Ну раз идёшь опять, то купи чипсов.       — Хорошо, — старший нажимает на ручку двери, уже собираясть выйти, но тут возвращается, снова выглянув из прихожей и позвав брата. — Раф.       — А? — оборачивается холерик во второй раз. Синеглазый вдруг тепло улыбается и отправляет ему воздушный поцелуй, из-за чего Рафаэль сразу как-то смущается. Он слабо улыбается, машет на того, чтобы уже уходил, и отворачивается к телевизору.       Бесстрашный уходит, неторопливо идя по тёмной улице, что была освещена фонарями. Ему всё ещё было тяжело привыкнуть к мысли, что на небе нет звёзд. Ну, они, очевидно, есть, но их не видно из-за освещения города. Но также было тяжеловато свыкнуться, что они с Рафом встречаются. Прошло уже не мало времени, почти месяц, но мысль об этом сначала удивляла, а потом так грела. Лео не мог объяснить ни себе, ни уж кому-нибудь другому, почему брат так его привлекает. Ладно немного, но настолько сильной симпатии у него никогда не было. Он как бы и любил всех одинокого, но в другой момент понимал Рафаэля лучше, был к нему ближе во всех планах. Это делало их обоих особенными друг для друга.       Леонардо пришёл в магазин, взял лимонов, подошёл к стойке со всякими чипсами и сухариками и завис. Он понял, что не знает, какие чипсы любит Раф. Постояв несколько минут и потупив на полки, он полез в карман, чтобы позвонить, но телефона не нащупал.       «Я его забыл на столе, — он шлёпает себя по лбу. — Серьёзно? Блин, и что делать? Раф любит острое, значит, возьму с паприкой, вот и всё», — делает вывод синеглазый, убрав волосы за уши, после берёт с полки пачку и идёт на кассу.       Кошелёк парень, к счастью, не забыл. Зато к несчастью попадут эти продукты домой с большой личной удачей, ведь где-то на полпути, пока старший философствовал в собственной голове и шёл по наиболее короткому пути через какой-то двор, словно из теней вышло пять человек, одного из которых Лео узнал по разбитому носу, поэтому, перевязяв лямки пакетов, сразу сказал:       — Я не собираюсь драться, ясно? — он оглядывается. — Хватит уже меня преследовать, у вас личной жизни нет?       — Можешь не драться, а просто быть побитым, нам-то какая разница, — все подступают ближе, поэтому старший кидает пакет в сторону, под скамейку.       — Что я вам сделал, чтобы поджидать меня впятером в темноте с битами и палками? — ставит руки в бока бесстрашный, ещё раз оглянувшись, чтобы убедиться, что никто на него не прыгает сейчас.       — Слишком много о себе возомнил.       — Это называется "личные границы" и "самоуважение".       Не зря юноша оглядывался, ведь прилетает именно со спины. Лео тверд в своём решении и не бьёт в ответ, лишь скачет, как зайчик, туда-сюда, уворачиваясь от атак, беря всех больше износом. Но уворачиваться от пяти даже ему немного трудновато, поэтому неудивительно, что разок по нему всё-таки попало. Один раз, но очень хорошо, прямо по животу ногой. Это его сразу дезориентирует, откидывает и приземляет идеально на скамейку. Он помассировал живот, удержав рвотный позыв, после выдохнул.       — Так и будешь скакать?       — Буду, — Лео поднимается, отряхнув одежду. — Делай, что хочешь.       — Я так понимаю, прямо ты не хочешь? Ну хорошо. Знаешь, кто устроил травлю твоему драгоценному другу Рафаэлю? — ухмылается тот, ведь видит яркую реакцию. Лео сразу поднимает глаза, растеряев с лица надменное спокойное выражение. — Он был таким же дерзоном, как и ты, даже слова не подбирал. Вот и получил. Если бы он не нагрубил мне однажды, может, и не глотал бы воды из унитаза, а потом свою кровь из носа. Даже интересно, где всё это время был ты? Вы ведь явно знакомы не один год. Тебе всё равно, что с ним? Потому что то, что ты позволил нам его запереть в туалете с тараканами, прекрасно это доказывает, — старший почти сразу теряет самообладание, сжимая кулаки разом до хруста. — Он выглядел таким жалким, когда ныл возле унитаза несколько лет назад, — он не успевает понять, как ему тут же придаёт кулак прямо в лицо, тут же уронив его на землю. Остальные парнишки пытаются защитить его, но практически сразу же получают такие же удары, из-за которых падают. Один даже получил по лицу качелью. — Пф, быстро же ты завёлся, — он вытирает кровь из-под носа.       — Заткнись, — старший поднимает одну из труб, что была у парня, что разлёгся после поцелуя с качелью. Он холодно смотрит на противника, который, хоть и был с битой, чувствовал себя незащищённым, размахивал, не моргая. — Ещё раз скажешь что-нибудь о нём плохое — убью, — Лео бьёт, но удар блокируется битой раз, второй, третий. — Давай, скажи ещё, чтобы я тебя прикончил этой трубой, через которую ты будешь дышать, если осмелишься, — противник усмехается и размахивается через плечо.       — Этот сосунок такой же жалкий, как и вся ваша компашка. Как эти таракашки, которых мы подсунем ему в портфель, — бита пролетает наотмашь мимо, тот не понимает, как другой смог увернуться. Старший оказывается сбоку, тоже размахивается и бьёт парню по противоположной стороне от коленок, заставив его упасть на живот на подкошенных ногах. После тут же оборачивается, услышав свист размаха. — С-стой, я ж пошутил! Пошутил! Всё, отстанем мы от тебя!       — Поздно, — он ставит ногу тому на живот, сжимает оружие на вечер крепче и уже бьёт, пока тот на земле прикрылся руками накрест. Оба не понимают долю секунды, почему удара нет, а потом старший ощущает, как его руки остановили, по сути, в момент удара. Он хлопает уже осознанно глазами. Меньше всего он ожидал, что увидит Рафаэля, что взялся непонятно откуда. Тот весь запарившийся, видимо, бежал, сам в шоке, что смог успеть переступить через лежащего человека и остановить чужой прямой удар, что был довольно тяжёлым, к слову.       — Ёкарный бабай, капец ты сильный... — вдыхает он тяжело, с трудом удерживая чужие руки своими дрожащими из-за напряжения.       — Раф?.. — будто проснулся бесстрашный, посмотрев как-то наиболее осознанно, потому и руки ослабевают. Задира сразу же отводит мечника на несколько шагов от парня на земле, что, кажется, только что в Бога поверил.       — Во-первых, какого чёрта ты забыл телефон дома? А во-вторых, ты что творишь?? — холерик опускает его руки между ними, смотря в глаза. Лео хлопает глазами и наконец-то отпускает трубу, что глухо бьётся о землю. Он смотрит оживлённо, косится за спину задиры, а затем вниз. — Сейчас бы бошку ему расколол, и что бы было? И ты... Ты просил, если что, остановить тебя, если что-то пойдёт не так... — Лео теперь понимает, почему он его так торопился остановить. Бесстрашный опускает брови, расслабив руки окончательно. После такого резкого перенапряжения они начинают слабо дрожать. Темпермент опускает его руки до конца вниз, погладив по ним аккуратно. — Злить тебя реально нельзя.       — Пф... — отводит взгляд длинноволосый. — Плохо я поступил...       — Нормально поступил. Когда угрожаешь, выглядишь очень очаровательно, — усмехнулся задира, как и старший. — Всё супер, ты ведь предполагал подобный исход. Они сами виноваты. Кстати, — он отпускает чужие руки, делает парочку шагов к пацану, что только что будто заново родился, ведь понял, что его могли сейчас прикончить. Рафаэль сжимает кулак и бьёт по его роже со всей силы, что того аж снова кидает на землю, и пинает ногой его ногу. — Сам ты сосунок! Урод. Что б тебя караси пожрали, козёл. Валяйся, жри землю, выродок, — он замечает пакет под скамейкой, поднимает его и возвращается к оппоненту, что сразу сам берёт его за свободную руку. — И да, — они отходят от места с пятью отрубышами. — Ты сделал всё классно, просто перестарался.       — Да, переборщил... Неприятное чувство.       — Забудь его, по-другому они не понимают от слова совсем. Спасибо.       — Взаимно, — они тепло переглядываются. — Я рад, что могу тебе доверять.       — А тебе нельзя доверить телефон. Ну ты нормальный?? — снова делает недовольную агрессивную мордашку бунтарь. — Твоя радость, что я сразу пошёл проверять, а то потом бы ходили мы на свидания не в торговый центр, а на пятиминутные разговоры через стекло.       — Ну всё, я понял. Буду аккуратнее с телефоном и... Своими вспышками гнева, если их можно так назвать, — он неловко убирает волосы за ухо.       — Ты стал проще относиться к этому, — заметил холерик, сжав руку партнёра. — Потому что ты выговорился на этот счёт, наверное.       — Вполне возможно, — пожал плечами мечник. — Но это не отменяет того факта, что мне неприятно, что я так легко вышел из себя.       — Это редко случается, да и ты их предупреждал несколько раз. Я думаю, ты сделал всё правильно, — Лео улыбается ему и кивает.       После такого их действительно больше не трогали. Может, испугались. Это было не важно, главное, что все снова были в безопасности.       Теперь вернёмся к наиболее приятному. Развитие отношений. Первый какой-то подобный шаг сделал Леонардо, причём не намеренно. Хотя это был скорее не шаг, а переступ. Однако это можно трактовать для каждого по-собственному.       Они вдвоём снова целовались на лежанке, ради удобства Лео посадил брата перед собой на свои колени. Старший обнимал его мягко за спину, оглаживая её и поднимая руки тому на макушку, зарываясь в волосы. Раф, что сидел на коленях, мял чужие плечи, горячо выдыхая носом время от времени. Воздуха не хватало, но хотелось ещё и ещё. Холерик провёл руками с плеч дальше, обвив шею, пока его кожу головы приятно массировали и вызывали мурашки. Они могли бы долго так целоваться, но Рафаэль снова ощутил колкость снизу живота, что была сильнее обычного. А значит, ему сильно приливала кровь ниже таза. Он поэтому и отстранился, прервав, казалось бы, поцелуй на самом интересном. Иначе как было объяснить неудовлетворённое выражение лица брата? Он коротко вытер себе рот.       — Чего ты так смотришь? — всё же решил спросить задира, не дождавшись первой реплики со стороны брата.       — Ну а почему ты снова отстранился? Я только вошёл во вкус, — бунтарь смущённо мял его плечи, отведя взгляд.       — Ну... Это самое... Может, потом, чуть позже, продолжим... — Лео нахмурился.       — Раф, хватит прерывать поцелуи из-за своего стояка, — тот сразу же вспыхивает, устремив глаза на партнёра. — Сколько можно? Ну потом с ним разберёшься в душе, ты ж не маленький.       — Ты что, знаешь о нём?.. — стеснялся темпермент. Звучало максимально по-идиотски.       — Естественно. Будто у меня такого не бывает. Мы всегда плотно сидим. Ты же не можешь каждый раз вот так всё прерывать. Если мне не изменяет память, это уже шестой с того момента, как я стал его замечать, — холерик мнёт пальцами свитер старшего, что смягчился немного, увидев чужое беспокойство. — Это ведь нормальная реакция организма, не более. Ну потыкаешься в меня немного, не умру я.       — Н-не говори это так просто, придурок! — Раф смотрит оппоненту в глаза несколько секунд насупленно. — И... Всё равно странно, если я буду так сидеть...       — Ничего странного, — Леонардо берёт его за щёки и снова тянет к себе. — Раф, я ждал весь день и не могу тебе позволить вот так взять и прервать весь процесс. Понятно? — тот скупо вместо ответа кивает. — Поэтому мы будем целоваться столько, сколько хочется.       — Хорошо...       — Молодец, — он целует его в щёку, а после сразу же снова целует в губы, быстро сделав поцелуй углублённым. Руки снова оказались на спине. Холерик приятно выгибился в спине немного, целуя охотно в ответ. Бесстрашный вдруг провёл со спины на чужие стёгна, начав их приятно мять и гладить. Задира дрогнул от непривычки, но не отстранился. Лишь слегка сжал между своих ног мечника, обняв за плечи руками.       Они наконец-то оба насытились поцелуем, поэтому вяло отстранились от горячих губ друг друга с небольшой ниточкой слюны между ними. Лео сразу же довольно улыбается, облизнув кончик губ с ухидной ухмылкой на них. Может, он думает, что ничего такого не сделал, но для Рафа они стали ближе в физическом плане. И это, пожалуй, поможет ему раскрепоститься быстрее в будущем, когда их близость выйдет на новый уровень.       Во время обеденного перерыва в школе на другой день, когда они сидели и ели в тишине, Лео вдруг ни с того, ни с сего задаёт такой вопрос:       — А как у вас на личном? — Рафаэль аж поперхнулся, постучав по груди кулаком.       — К чему вдруг такой вопрос? — поставил стакан Донни. — У меня не было и вряд ли будет.       — Как-то не светло, — облокотился на руку старший. — Почему ты так уверен?       — Мне это ни к чему. Я в отношениях с наукой, мне большего не надо.       — У меня тоже никого нет и не было, — пожимает плечами Микки. — Если бы они были, об этом бы уже все знали. Мне предлагали не один раз, но я что-то как-то... Ме, — бесстрашный с понимаем мычит и откусывает порцию, после поворачивает голову к Рафу.       — А у тебя? — тот тупит секунду на брата, как бы, очевидно, не ожидав, а потом до него доходит, что это было бы странно, если у него не спросили.       — Смеёшься? У меня-то друзей нет, а ты про парня спрашиваешь.       — Ну вдруг.       — Не работает это так. Отношения это вообще странно, от них нет никакой пользы, одна нервотрёпка, — он откусывает бургер. — Будто я позволю прикоснуться к себе какому-то левому уроду, — старший не выдерживает этой смешной фальши и усмехается, переведя взгляд на еду. — Чего ты ржёшь?       — Да так... — улыбается он, взглянув коротко на Рафа, что тоже молча на него поглядел несколько секунд, а после снова стал есть.       Мечник протянул аккуратно руку в сторону, коснувшись ею ляжки темперамента, что сразу же с удивлением похлопал глазами, но не подал виду дольше секунды, что что-то не так. Синеглазый ел одной рукой, а второй как-то странно оглаживал ногу сидящего рядом, который из последних сил пытался не сжимать ноги и не краснеть. Лео со спокойным непринуждённым видом сжимал его кожу через одежду с внутренней стороны стёгн, после приятно проводил пальцами до коленки и обратно, заставляя кожу партнёра покрываться кучей мурашек, от которых он не мог избавится ни на секунду, поэтому в один момент положил остатки блюда и облокотился лицом на ладонь, словно задумчиво глядя на стол, хотя просто пытался не косится на брата, что только сейчас решил его больше не мучить.       После обеда, пока они вдвоём шли по коридору к уроку, Рафаэль всё-таки немного выразил недовольство пассивно.       — Ты головой думаешь? — Лео улыбнулся ему, погладив пальцем по подбородку оппонента.       — Тебе понравилось, Раф, — тот супится на него, скрестив руки на груди.       — Я и не говорил, что не понравилось. Я просто спросил. Тебе вообще не стрёмно?       — Не знаю. Если быть аккуратными, то ничего не будет.       Рафаэль не нашёл, что ответить, лишь недовольно дёрнул носом. Даже если они иногда промышляют подобным в школе, то ежедневно дома, ведь там страх быть пойманными совсем куда-то испаряется. Почему-то они оба уверены, что их не побеспокоят или они сумеют отсесть.       — Зря ты так волнуешься насчёт школы, — говорил Лео, что первее входил в комнату брата, что шёл следом. — Нас дома-то не замечают, в плане, не подозревают. А ты о таком переживаешь, — старший садится на кровать и берёт Спайка на ладони, что начинает к нему тереться. Хоть Лео и стал занимать большую часть свободного времени его хозяина, Раф всё равно с ним говорил. Чаще всего просто влюблённо восхищался партнёром перед сном или подобное.       — Всё равно вне дома я чувствую себя зажатым в таких ситуациях, — скрестил руки на груди холерик, встав перед братом, что тискал его черепаху. Рафаэлю нравилось внимание оппонента к своему телу, но он не мог позволить себе ни засмущаться, ни сказать что-нибудь, ни прижаться при желании. — Ты долго будешь тискать его, а не меня? — Лео поднял взгляд и тепло сдержанно посмеялся. Он аккуратно отпустил Спайка и присел на кровать удобнее, похлопал себе по коленям. Задира присел на них, пока они сразу же начали смотреть друг другу в глаза внимательно.       Темпермент приятно стал гладить волосы брата, зарываясь в них пальцами и распуская хвостик, по итогу стал делать массаж, поэтому Лео обнял партнёра за спину, прижав к себе и приложив к нему щеку, пока тот продолжал приятно расчёсывать его волосы и зарываться в них пальцами, накручивать на палец и массировать кожу головы. Старший даже разок продрогнул от мурашек и блаженно выдохнул тихо, поглаживая спину брата ладонями. Вдруг он заполз руками под чужую одежду, сразу вызвав у сидящего на нём кучу вопросов и смущения. Он немного отстранился, посмотрев на партнёра, который не остановился.       — Я не советую так делать... — он дрогнул реакционно, ведь тот провёл пальцами по бокам и вышел к животу.       — Да ладно тебе, — улыбнулся бесстрашный, что нагленько ощупывал его под одеждой. — Приятно ведь.       — Не спорю, но... — брат вдруг вытащил руки и взял его уши в свои пальцы, начав мягко их массировать, оглаживать и согревать. Раф раскраснелся ещё сильнее, склонив голову к чужому плечу. — Блин... — прошептал он, не в силах додумать конец для своих слов. Ещё и такие прохладные следы от рук на теле остались.       — Нравится ведь? — поцеловал старший его в висок, спросив тихо рядом с ушком. Тот дрогнул, но кивнул, угукнув.       Раф приподнял голову с плеча, повернув её к тому, из-за чего они встретились взглядами. Бесстрашный без слов поцеловал, причмокнув приятно нижней губой. Он опустил руки снова тому под одежду, поглаживая позвонок, все изгибы и твёрдости тела. Холерик вдруг мыкнул в поцелуе громче обычного. Леонардо понял, что это просто реакция на касания. Мечник проник к его языку, мягко коснувшись. Опять, как и всегда, полились тихие звуки поцелуев со стороны каждого. Бунтарь чувствовал себя как-то иначе, чем при обычных поцелуях, ведь его ни разу не трогали так напористо и активно. Когда Лео прервал их поцелуй, Раф подумал, что тот уже устал целоваться или хочет набрать воздуха, но не успела его мысль в голове закончится, как тот стал целовать его шею и ниже. Тот приятно касался кожи губами, проводя по ней носом, но после снова уделял внимание с помощью поцелуев. Холерик сжал его плечи крепче, сжав губы. Пока его продолжали завлекающе оглаживать и целовать в чувствительных местах, ему было всё сложнее оставаться на пределе возбуждения, ещё и эти звуки прямо, по сути, под ухом...       Лео, закончив с шей, поцеловал в щёку мягко, встретившись с томным взглядом брата, который от непривычки уже весь горел. Но его снова горячо поцеловали, заставив мозги окончательно вскипеть.       Когда они в принципе закончили, и бесстрашный убрал руки из-под одежды, Раф вяло лёг на него, обняв и пытаясь прийти в себя.       — Ты в порядке? — решил уточнить длинноволосый, поглаживая его по голове.       — А-ага... Дай мне минутку... — холерик пострадал от жара какое-то время и отстранился от плеча, выдохнув громко. — Я к такому ещё не привык.       — Я вижу, — улыбнулся мечник и поцеловал его в кончик носа, после взял его руки и перекрестил взаимно пальцы. — Ты не против, что я буду так делать?       — Не против. Просто... Не переборщи, — покосился тот глазами в сторону.       — Не обещаю, ты слишком сладенько выглядишь, — посмеялся Лео.       — Придурок... — смущённо улыбается холерик, жмякнув чужие руки на секунду крепче.       Когда Йоши сообщил, что он в Японии, Лео не отпускал из рук телефон совершено. Он, конечно, знал, что всё будет хорошо, но тревога его не особо отпускала. Он пытался отвлечься на просмотр телевизора, но руки сами сжимали мобильник, к которому взгляд постоянно метался, пока просто не застривал на нём. Рафаэль присел рядом с ним, выйдя с кухни вместе с Микки, который облокотился на спинку дивана со спины. Они вдвоём взглянули на старшего. Майк положил руку брату на плечо.       — Лео, ты зря так волнуешься, — тот поднимает к говорящему голову. — Папа вернётся через пару дней, как и обещал, он поговорит с твоим учителем и всё будет оки-доки. Перестань строить такую грустную мордашку, — он поыткал тому в щёку и улыбнулся. — Хотите пойти в конце этой недели на вечеринку? Я там не диджей, но, тем не менее, я был бы рад знать, что вы тоже где-то рядом трётесь, — старший тепло улыбнулся, опустив телефон экраном вниз на свои колени.       — Хорошо, — младший перекидывается передней частью тела вперёд, обняв Лео за плечи, после уходит к себе. Как только тот ушёл, бесстрашный снова стал глядеть молча в выключенный экран, включая его раз в минуту. Раф сел поближе.       — Я могу как-то помочь тебе сейчас? — не придумывает ничего лучше Раф в данной ситуации. Что радует, так это то, что он получает кивок.       — Просто обними, мне будет лучше, — холерик приобнял его сбоку и приятно поцеловал несколько раз в щёку. Увидев, что тот охотно принимает такое внимание, темпермент начинает напористее целовать его щёки, что тот аж выгибается на бок и немного смеётся. — Щекотно...       — Ну хоть улыбнулся, — поводил носом задира по чужой потеплевшей щеке. — А то весь день, как туча ходишь. И Микки, как ни странно, прав. Ты себя накручиваешь. И чересчур сильно волнуешься. Отец обещал нам сообщить, если что-то случится. Он же просто поговорить едет. Кстати, — он отсаживается, закинув руки за спинку дивана. — Я вчера ему звонил. Мне разрешили получить в подарок через два года мотоцикл, — самодовольно произнёс бунтарь, щёлкнув пальцами.       — Ничего себе у тебя запросики... Целый транспорт. Так взяли и разрешили?       — Ну... — отвёл взгляд зелёноглазый. — Не совсем... Мне нужно сдать на права в ближайшее время, а ещё сдать итоговый экзамен в конце года хотя бы удовлетворительно... И вообще лучше учёбу подтянуть.       — Пф... — хихикает немного старший и смотрит в экран телевизора. — Ну естественно.       — А ты что на восемнадцатилетие хочешь? — длинноволосый машет рукой слабо.       — Давай-ка мне сначала семнадцать исполнится, а там посмотрим.       — Ну ладно, что ты хочешь на свои семнадцать лет? — мечник задумался, начав крутить мобильник в руках минуты две, после смотрит на брата и пожимает плечами. — Серьёзно? Лео, день рождения, ты не можешь вот так взять и ничего не попросить. Особенно учитывая тот факт, что тебе могут сделать как четыре маленьких, так и один большой подарок. Типа... Пофантазируй, что ли.       — Раф, да мне ничего и не надо, — улыбается тот брату. — Всё, что мне нужно, у меня и так уже есть. Если я попрошу просто заказать пиццы и скромно посидеть за столом всем вместе, это будет считаться?       — Ну как сказать. По сути это часть праздника, а не подарок. Ты правда совсем ничего не хочешь? Совсем-совсем?       — Считай, что моим подарком было возвращение домой, — всё-таки лёг тот на спинку дивана, приложив затылок к руке задиры. — Я и так всем доволен.       — Да уж... Ладно, тогда... Ты ж не расстроишься, если мы тебе всё-таки что-нибудь подарим?       — Нет, конечно. И да, — он перевёл взгляд на партнёра, что тоже на него посмотрел. — Я ошибся. Главным подарком был ты, — бунтарь закатывает глаза не зная, как реагировать, поэтому просто смущённо хмурится. Но по итогу притёрся немного виском к тому.       После просмотра телевизора они должны были расходиться по комнатам спать, но Лео вдруг остановился, взяв того за руку. Они вместе входят в комнату Рафа, который не совсем не понимает, зачем.       — Не хочешь вместе поспать? — задира хлопает глазами, он на секунду взглянул на кровать и снова на брата.       — Не вижу причин отказывать. Единственное, она маленькая для двух человек.       — А что мешает прижаться во сне?       — И то верно.       Они укладываются в постель, выключив перед этим свет. Раф прижимается плотнее к стене, а Лео — к нему лицом, приятно поглаживая перед сном по волосам, проводит ниже к щеке. Холерик мягко притираетчя к чужой ладони и спрашивает негромко:       — Ты предложил поспать вместе со мной, потому что ты не сможешь заснуть из-за волнения за отца, да? — старший укрыл их одеялом и слабо улыбнулся.       — По сути это одна из причин. Я просто хотел с тобой поспать полноценно, — мечник убирает руку с его щеки и обнимает за талию под одеялом. Раф приложил руки к его плечам.       Посмотрев друг другу в глаза какое-то время, бесстрашный прижимает того к себе, начав мягко приятно целовать в шею медленными касаниями, поводив по ней кончиком носа приятно, и стал целовать ниже, зайдя на открытую в майке ключицу. Задира сжал его футболку чуть ниже плеч, быстро набрав краски на лицо. Каждый раз подобные касания выбивали парня напрочь из какого-то осознанного состояния. Лео целует его плечо, а потом снова возвращается к шее, аккуратно оттянув кожу губами, и влажно целует по несколько раз ещё. А когда его руки снова оказались под чужой одеждой, Рафаэль немного выгибается, совсем закрыв глаза. Было тяжело держать дыхание ровным и спокойным, так как оно само по себе сбивалось и иногда становилось громче желаемого. Старший вынул руку из-под одежды неспеша, поправил её и чмокнул брата в горячую щёку. Ему приносило такое удовольствие его смущение и наслаждение. Лео даже не понимал, почему ему так нравится, но он просто видит и слышит его реакцию и больше ему ничего не надо.       Раф смотрит брату в глаза, помассировав плечи через одежду. Старший нежно улыбается ему, поймав такую же улыбку перед собой. Ему так нравилось его умение определять, когда Рафаэль говорит действительно то, что думает и чувствует, а когда наоборот. Он чувствовал себя действительно особенным.       Утречком, когда старший проснулся, как и всегда, раньше всех в доме, он потянулся и приподнялся на руке, посмотрев на крепко спящего рядом. Лео нежно улыбнулся, начав приятно и аккуратно гладить брата, чтобы не разбудить слишком рано. Теперь даже как-то и вставать из постели не хочется. Тут так тепло, солнышко ранее, рядом такая же тёплая грелка, ещё и сопит своим носиком очаровательно. Смотришь и таешь от этого уюта, который взялся из ниоткуда. Лео проводит ладонью с его волос по тёплой щеке и вытирает аккуратно дорожку от слюней, тихо хихикнув. Братец спит, как мёртвый сурок, зато какой милый. Старший касается губами его уголка губ и поднимается, укрыв того получше и погладив по макушке ещё разок. При выходе из комнаты он прикладывает руку немного к носу, понюхав аромат его волос, что заставил его покраснеть.       Он спускается вниз, вспушив волосы рукой, на первом этаже моется и выходит из душа, убрав уже помытые и высушенные волосы с помощью ободка. Юноша заходит на кухню и открывает книжку по кулинарии, облокотившись локтём рядом с ней и уткнувшись щекой в ладонь. Полистав её несколько минут, остановится на горячих флорентийских булочках, которые можно было приготовить в общей сложности за двадцать минут на четверых.       Полностью уйдя в готовку и звуки масла на сковороде, Лео выложил и жарил шпинат, помешивая, а ещё не услышал, как спустился Раф и подошёл. Тот обнял его сонно, обвив руками в районе живота. Старший дрогнул слабо, обернувшись.       — Напугал, — тот мыкнул что-то сонно в плечо. Лео продолжил перемешивать шпинат. — Чего проснулся?       — Заметил, что тебя, и не смог больше спать... — зевает тот и прижимается крепче, грея партнёра после сна сзади. Лео с заметной улыбкой в голосе ответил:       — Спишь как хомячок, — холерик фыркает на него, после убирает немного волосы из-за плеча, чтобы открыть шею и уткнуться в неё теплым дыханием. Старший покраснел немного и покрылся тут же мурашками. Тот продолжил приятно дышать, а также целовать ленивыми утренными тёплыми касаниями. Лео немного приподнял лопатку от сковороды, чтобы не подкинуть ничего с неё. Он снова покрывается мурашками на плечах и тихо чуть ли не мурлыкает: — Раф, мне надо готовить... — задира кладёт голову тому на плечо, тыкнув в щёку подведённой внизу рукой, после напористо целует в это же место, что другому пришлось крепче встать на месте, чтобы просто не слететь с точки. Тот уходит, судя по всему, умыться. Лео оборачивается, тепло улыбнувшись, после поворачивается обратно, переходя на другой этап готовки, и шепчет: — Дурачок...       После уроков они втроём ждали Лео после японского на улице, слушая Майки, что лепетал о чём-то бытовом. Успев поймать момент, когда младший замолк, Раф обратился к Донни:       — Ди, а ты не мог бы мне помочь с некоторыми предметами?.. Точнее, почти со всеми, но тем не менее, — Дон засовывает руки в карманы.       — Я бы помог, но твоё место уже заняли, — он показывает большим пальцем за плечо, на голубоглазого, что высунул кончик языка. — Попроси Лео. Он учится не хуже меня, — не успевает Раф ответить, как из школы чуть ли не вылетает старший, что что-то очень разъярённо говорит. Сначала они думали, что эта тарабарщина какая-то, потому что ничего не было понятно. А потом, когда тот уже приблизился и продолжил идти за забор школы, они поняли, что он возмущается на японском, да ещё и так быстро.       —..Hai, mochiron! Watashi wa Nihon de sore o hanasu koto o 10-nenkan manande imasen! Watashi yori mo kono gengo o yoku shitte iru sayoku no hito ga imasu! Īe! Sore wa hatsuon no shikatade wa naku, jissai no hatsuonde wa arimasen! — это была одна из его реплик, и из неё в целом понятно, почему он настолько зол. Все пошли следом. Донни прокомментировал:       — Кажется, он недоволен, что учитель не так преподавал японский... Вроде. Он так быстро говорит.       — Ты знаешь японский? — взглянули на него оба, но вопрос  задал Майк.       — Обрывками. Ну я так, позанимался с момента его приезда. Знаю базовые слова. Не шибко углубился, — вдруг старший остановился и обернулся, всё ещё хмурый и злющий. Всем аж неловко стало, будто они мимо лотка сходили. Догнали. — Всё нормально?       — Великолепно, — скрещивает руки на груди бесстрашный, после отводит взгляд, пока глаза просто напоминают синий огонь. — Mōichido kono gankona furīku ni mimiwokatamukeru tame ni, — двое покосились на рослого, что скованно пожал плечами. — Я хочу лапши. Пошлите купим лапши, — он снова поворачивается и идёт в сторону торгового центра, где был магазинчик со всякой японской шуткой: едой, вещами, аниме тематикой и так далее. Раф взглотнул, сжав руки в карманах.       — Если я что-то не пойму, он мне голову отрубит... — взглянул он на остальных, прошептав.       — Удачи, — улыбнулся напуганный Майк, слокнившись немного вперёд, чтобы брат его увидел за Ди.       — Быстрее идите, — снова притормозил мечник, те его догнали, и они пошли одной колонной, пытаясь не отставать от их спокойного и понимающего страшего братика, которого они так любят и совершенно не боятся. — Что у вас с лицами? — продолжал он держать повышенную и грубую интонацию голоса, обернувшись на остальных.       — Мы не привыкли, что ты злишься, — говорит честно Раф, взглянув на него. Старший хлопает ресницами, после смотрит прямо. Отвечает не так громко, но раздражение улавливалось.       — Простите, — он машет рукой. — Я не на вас злюсь, а на преподавателя. Поем лапши и успокоюсь, — Раф посмотрел на брата немного, тот тоже на него взглянул, а после снова прямо.       Купив лапши, причём на всех, они приходят домой, и тот сразу её заваривает, поставив одну руку в бок. Самое забавное, что тот продолжал разглагольствовать на японском о этой ситуации себе под нос иногда. Пока Донни с Микки ощущали какую-то неловкость, вызванную непривычным поведением брата, Раф как-то задумался влюблённо. Ему нравилась мысль о том, что если они останутся вдвоём, а старший ещё не успокоится, он точно поможет ему окончательно вернуться в прежнее состояние.       — Точно всё в порядке? Ну, в плане, дело только в учителе? — решился уточнить младший. — Ты так долго злишься просто.       — Да, всё в порядке. Просто меня дико раздражает, когда люди говорят того, чего не понимают. "Люди так там не говорят". С чего вдруг?! — снова тот начал заводиться, а задира только и рад, ведь он может подольше полюбоваться этим чудом. Ещё так кожу носа супит, когда хмурится, просто великолепный парень. Тот ставит всем лапши, Рафу взяли наиболее острую, как он и любит.       Они начали есть. И сейчас проявилась та часть, за которую извинялся Лео во второй свой день. Все не думали, что сюрьпанье настолько большая проблема. Но нет, он всасывал лапшу так громко, что даже непривычно.       — Серьёзно, я что, плохо говорю на японском? Я его знаю лучше английского.       — Лео, просто... Учитель не знает этой информации о тебе и придерживается всяких правил из учебников и так далее. Одно дело владеть свободно языком, а другое — продумывать каждое слово.       — Да пусть засунет эти учебники себе в задницу, — стукнул он по столу, облизнув губы от бульона. Холерик смотрит на него молча, просто слушая. Так приятно знать, что он тоже может так злиться и беситься, как бальзам на душу. Только больше влюбляешься. Утром он такой нежный и спокойный, а сейчас злой и горячий. То есть... Горящий. — Если он ещё раз скажет что-нибудь о моём знании японского, я просто обматерю его на нём же. "Ты не можешь знать японский лучше меня!" — кривится тот, передразнивая, и ест ещё немного лапши. — Козёл.       — Лео, спокойней, — пытается его потушить Дон.       — Я спокоен, — он выпил бульон из тарелки, проглотив оставшуюся лапшу, после поставил её в раковину и ушёл к себе. Все проводили его взглядом, Раф уже доедал потихоньку макароны.       — Оно и видно... — прокомментировал тихо Микки. — Раф, а ты чего ничего не говоришь?       — Он смешной, когда злится, — Раф поставил и свою тарелку в мойку.       — Не уловил я что-то, где тут смеяться.       Задира идёт тоже наверх, неспеша переступая по ступенькам. Он подходит к чужой комнате, но вдруг видит старшего на балконе, поэтому и идёт туда. Холерик подходит сзади, приобняв за мягкий свитер, и кладёт голову на плечо. Даже спрашивать ничего не надо было, Лео сам начинает:       — Серьёзно, я что, так плохо говорю на, по сути, втором родном языке? Нельзя с уважением относится к ученикам? Он же видит, что я свободно на нём говорю и пишу. Да я слова на английском забываю постоянно, — он скрещивает руки на груди, насупившись сильнее. — Бред. Просто издевается. Даже послушать не может, — тот говорил уже не так злобно, но всё равно как-то серьёзно и грубо. Рафаэль сдержанно улыбнулся, встав плотнее и обнимая его крепче. — Ну я не прав? — взглянул на него старший, но из-за ракурса смог увидеть только счастливые глазёнки.       — Прав, конечно, — поддакивает ему темпермент, тот снова смотрит прямо.       — Вот именно. Чтобы ему худо было. Пол урока мне доказывал всякий бред и объяснял мне очевидное, — Раф опускает руки пониже и забирается недовольному оппоненту под одежду, начав приятно оглаживать снизу вверх, начав с боков. Тот сразу же дрогнул, не успев продолжить своё недовольство. Бунтарь проводит ему по животу и, прикрыв глаза, целует шею, убирая горлышко свитера носом. Лео сразу же краснеет, положив руки на чужие сквозь одежду, но не остановил. — И вообще... Ничего не сравнится с настоящей практикой. То, что он знает правила, ещё не делает его знатоком... А я носитель языка... И... — холерик щекотно проводит языком ему по поцелуям, заставив старшего чуть ли не размякнуть. Бедняжка снова покрылся мурашками, из-за которых дрогнул волной, что прошлась чуть ли не по всему телу. — И... Лучше знаю... Да?.. — брат приятно одобрительно мычит ему в кожу, слабо медленно кивнув.       — Конечно... — Раф продолжал трогать партнёра, оглаживая твёрдое юношеское тело, а пока продолжал целовать его в шею, оттягивать без последствий кожу и лизать короткими движениями. Лео покраснел чуть ли не весь, стоя как-то совсем слабо. Он закрывает глаза с опущенным бровями, сжав руки брата ещё крепче.       — Р-Раф, я сейчас с ума сойду, погоди... — отозванный его не особо слушается, ведь не прекращает, целует его аккуратно в кожу уха, но увидев, что реакция не такая яркая, возвращается обратно к шее, отчего длинноволосый снова вздрагивает, а мурашки заполоняют его спину и плечи с ляжками. — Раф, пожалуйста, пошли в комнату... Я прямо тут сейчас упаду... — брюнет всё же тормозит, поцеловав на последок ещё разок, медленно вынимает руки из-под одежды и целует старшего в щёку. Они вдвоём разворачиваются и сразу же направляются в комнату брата помладше.       Не успевают они закрыть дверь, как Лео сразу же хватает его за плечи, крепко обняв и прижавшись. Раф, словно ожидая подобного, ответно обнимает его за спину с не меньшой силой хватки и ведёт аккуратно к кровати. Как-то так получилось, что они не сели, как обычно, а сразу же легли. Старший расставил ноги пошире, чтобы брату было проще нависать над ним. Они практически сразу начали касаться друг друга языками, как только их губы плотно прилегли между собой. Так и продолжалось, пока Раф не отстранился, но даже не дал опомниться, как стал целовать чужую шею. Старший зарылся ему в волосы на затылке, чтобы прижать голову того к себе, слегка приятно прогнувшись разок и до трепета тихо выдохнув. Задира касался влажными губами белой шеи, проходя по нему дорожками и круговыми движениями, иногда контролирующие оттягивая кожу и снова проводя линии языком. Почему-то Лео это нравилось сильнее, чем другому человеку. Его как-то бросало в эйфоричный мандраж, когда он ощущал это щекочущее мокрое касание на себе, что сопровождалось беспрерывными мягкими поцелуями горячих губ. В общем, голову кружило только так.       Ему снова захотелось поцеловаться, поэтому он взял брата за лицо, расставив большой и остальные пальцы по разным сторонам от красных ушей, прижав опять к себе. Холерик, судя по всему, сам от происходящего улетел в какой-то астрал, так как всё случилось так быстро и непонятно. С чего они вдруг так завелись? Хотя, кажется, и всё равно по какой причине. Да и руки как-то полезли под одежду, причём с обеих сторон. Ясное дело, к сожалению, они не собираются сейчас ничем таким заниматься. Точнее, больше, чем это, но менее приятным сам процесс не станет, ведь их двоих просто передёргивало от эмоционального удовольствия. Они так гладили тела друг друга, что по итогу вся верхняя одежда задралась. Но холодно не стало, ведь всё полыхало от чужих рук. Ещё и этот бесконечный поцелуй, из-за которого во рту было столько слюны, а губы горели. Им захотелось просто прижаться, поэтому Лео, заметив желание брата немного прилечь, надавливает ему на спину и прикладывает его торс к своему, обняв крепко. Раф, что облокотился на подогнутый локоть, второй рукой гладил щёку брата. Поцелуй, что так и не был прерван, стал обычным негромким причмокиванием других губ, они лишь изредка выпускали друг к другу мягкие языки. Наконец отстранившись и посмотрев в глаза, старший притирается к кончику носа брата своим, мягко прошептав с лёгким придыханием:       — Я тебя люблю... — темпермент притирается в ответ, ответив с той же интонацией:.       — Я тебя тоже люблю... — поцеловавшись на последок ещё разок, они аккуратно поправляют друг другу одежду, пока внутри сердце просто горит, полыхает и сгорает. Стучит громко и быстро, разнося волны ударов по всей крови по телу. Задира ложится на бок рядом тому на плечо, приобняв, сразу же став обнятым в ответ. Судя по всему, его резкое желание успокоить партнёра не словами, а действиями реально его успокоило. Лео, что тоже лёг на бок, гладил оппонента по щеке пальцем, разминая время от времени поверхностно тёплое ушко. Ещё и улыбается, такой счастливый и умиротворённый. — Что? — взглянул на того зеленоглазый.              — Ты такой красивый у меня, — мурлычет бесстрашный с любовью. — И милый.       — Пф... — темпермент отводит взгляд, обняв его крепче. — Обычный я.       — Нет, для меня не обычный, — мечник обнимает его за голову, прижав к своему мягкому свитеру, и тепло целует в лоб. — Котёночек мой...       — Перестань... — бубнит тот в него, поглаживая по спине ладонями приятно.