Омут заблудших душ

На кухне миссис Грэм ничто не изменилось. Ни уютная, светлая комната, ни ее добродушно-строгая, немного чопорная, но по сути своей такая же уютная хозяйка. Будто и не было этих двадцати лет. Ну, почти не изменилось, если быть точной. Цветочный узор на занавесках немного устал загорать на солнышке. А сама миссис Грэм обзавелась парочкой новых морщинок возле внимательных серых глаз да небольшими утолщениями на костяшках пальцев, только и всего. Казалось бы, не ранее, чем позавчера, за этим самым столом она смотрела на мою ладонь и говорила, что никогда раньше не видела таких странных линий, с прерывистой линией судьбы, с раздвоенной линией замужества и увеличенным холмиком Венеры. Чего греха таить, что есть, то есть. И сейчас мы сидели на тех же старинных стульях с тонкими, чуть изогнутыми спинками, слушали недовольное бурчание и побулькивание старенького чайника, а в моей душе закипала горечь сомнений, и булькал тоскливый страх, что пожилая друидесса ничем не сможет мне помочь. — Что у вас случилось, дорогая? — мягко спросила она. — На вас лица нет. Долгих предисловий не хотелось. — Он здесь, миссис Грэм, — начала я, не зная, как продолжить. Кто здесь? Джейми? Мой Джейми? — Клэр, дорогая, называйте меня, пожалуйста, по имени — Шона. Так я кажусь себе моложе. — Спасибо, Шона. — Так кто здесь, Клэр? — Джейми Фрейзер здесь. Помните, я рассказывала вам, что он никогда не слышал камни. И что он погиб при Каллодене. И что я всегда буду его помнить, и любить, и плакать по нему. И еще у нас с ним есть чудесная дочка — Брианна. — Говорили, дорогая. Конечно, говорили. -Так вот теперь он здесь. Живой, здоровый. Любовник аспирантки Фрэнка, — я, действительно, это произнесла? — Я видела его, говорила с ним. Он меня не узнал. Мы официально познакомились. Я столько времени сдерживала слезы. Бетонную плотину выстроила. Когда-нибудь она должна была рухнуть. Воды за ней накопилось ох как много. Шона Грэм долго ждала, пока я проревусь, и можно будет напоить меня чаем. С маленькой капелькой коньяка, по секрету от преподобного Уэйкфилда. Не дождалась. Поставила на стол фарфоровую чашку с голубым рисунком по бело-золотому фону. И, раз уж все равно по секрету, капельку коньяка сделала чуть-чуть побольше, примерно с ложку или около того. После второй попытки чашка была отправлена в отставку, и передо мной возникла рюмка все с тем же виноградным эликсиром жизни, которому удалось, наконец, остановить всемирный потоп. Надолго ли? — Клэр, вы уверены, что это он? — спросила Шона, когда я смогла сфокусировать на ней взгляд, из чего она сделала вывод, что и говорить я уже способна. — Какой бы примечательной наружности ни был этот человек, но похожих людей много. Вы сами говорили, насколько Фрэнк похож на своего предка. Возможно, тот, кого вы видели, потомок ваших знакомых Фрейзеров или Маккензи? Заговорить получилось не сразу, поэтому я ее не перебила. — Это точно он, Шона. Такие приметы, как искалеченная рука и следы от плетей, по наследству не передаются, — выдавила я, вяло передвигая рюмку между пальцами, туда-сюда, туда-сюда… — Когда вы успели увидеть его спину, если только что официально познакомились? — миссис Грэм умела замечать детали. — Я наняла детектива, чтобы следил за ним. Что еще мне оставалось делать? С какой стати я оправдываюсь? И я, как на духу, выложила ей весь компромат, собранный детективом Броуди на непутевого гулену, моего любимого мужа. Когда я закончила свой рассказ, моя собеседница довольно долго молчала, задумчиво глядя в окно и рисуя пальцами узоры по кружевной скатерти. Этой скатерти в моих запыленных воспоминаниях не было. Когда она заговорила, слова произносила медленно и с расстановкой, осторожно. — Послушайте, дорогая. Я вам расскажу кое-что, что предполагаю, исходя из знаний, которых у меня быть не должно. Поэтому, прошу вас, не упоминайте об этом, особенно при преподобном. У меня могут быть огромные неприятности. Соображала я медленно из-за коньяка и тоски по Джейми. Поэтому, не в силах переварить сложные словесные конструкции, тупо кивнула и уставилась в дно рюмки. — Клэр, я думаю, что это не он. — Я тоже так думаю, — вздохнула я. — Но это он. — Нельзя перейти через камни в будущее относительно своей эпохи. — Да он вообще через них проходить не мог! Но как-то прошел! — во мне начинали просыпаться эмоции. И не очень миролюбивые. — Пожалуйста, дорогая, успокойтесь. Постарайтесь взять себя в руки. Вам понадобится много сил принять то, что я вам скажу. Вот спасибо! Успокоила! Прекрасное начало для новостей: «Ты только не волнуйся…» Я вдохнула столько воздуха, сколько смогло уместиться в легких, и медленно выдохнула его весь и вместе с ним все остатки надежды, которые еще прятались где-то по закоулкам моего измученного сердца. — В общем случае, — как на лекции начала миссис Грэм, — пройти через камни может кто угодно. Вопрос только в цене. То есть в тех артефактах, которые придется использовать. Людям, которые слышат камни, для перехода достаточно иметь при себе драгоценный или полудрагоценный камень. Для всех остальных цена должна быть иной. Пауза. — Какой же? — дала я свою сценарную реплику. — Не догадываетесь? — Догадываюсь, — к чему эти пустые вопросы?! Неприятно произнести это вслух? — Да. Все слышали об этом на уроках древней истории. О человеческих жертвоприношениях. — Неет, — протянула я, пьяно замотав головой. — Он бы этого не сделал. Такого — никогда. — Уверены, Клэр? Даже чтобы найти вас? — Уверена! — как можно увереннее заявила я. Вряд ли она мне поверила, но продолжила: — Хорошо. Но проблема не в этом. Проблема? Хорошая формулировка. Принести в жертву человека — это проблема, да. — Как я сказала, никто не может уйти в свое будущее, — продолжила моя профессор темных искусств. — Никакая жертва сделать этого не позволит. — Шона, мы с вами ходим по кругу. Он здесь, хотя этого быть не может. — Здесь его тело, но не он сам. Тело в будущее переместить можно. Дело в том, что время похоже на слоеный пирог. И в местах силы, в кругах камней его слои соприкасаются друг с другом. Камни — это прослойка между ними. Тело человека — вещественная субстанция. Оно существует в конкретном времени, в том слое, когда родилось. Тела можно перемещать между временными слоями в любом направлении, для этого достаточно знать законы природы и правильно применить нужный артефакт. Тело просто перейдет в другой слой, и все. Все просто. Да. Проще простого. — Но с душой все сложнее. Она существует вне времени, и связана с ним так, что пронизывает все слои вплоть до своего телесного воплощения. Как когда вы наливаете сироп на средний корж торта, он пропитывает все нижние слои, а верхние — нет. Какая отличная аналогия. Доходчивая. Понятная. Вот только почему-то в голове у меня все окончательно помутилось. — Шона, умоляю, к чему вы клоните? Объясните. — При перемещении человека во времени, его душа отделяется от тела и проходит через пространство вне времени, заключенное в камнях. Вы должны были это почувствовать, когда перемещались. О, да! Я много чего чувствовала тогда. Врагу не пожелаешь. — И? — Тело может переместиться в будущее, душа — не может, — терпеливо, как первокласснику, объясняла миссис Грэм. — Что станет с душой, если отделить ее от тела и забрать его? — Неет, — моя собственная душа упорно сопротивлялась тому, что разум уже осознал, — вы же не хотите сказать, что… Я запнулась. Еще до того, как она закончила за меня эту мысль, возникло ощущение, что мое собственное вещественное тело сделало попытку стать невещественным, сжавшись в маленький скулящий комок где-то между раскрошившимися коржами времени. — Клэр, его душа осталась в камнях. Нет. Еще раз: нет!!! — Как это может быть?! Это же полнейший БРЕД!!! — неужели я все еще пытаюсь спрятаться в песок от песчаной бури, которая вот-вот похоронит последние остатки разума? — Бред, говорите? — она посмотрела на меня как-то искоса, и вкрадчиво спросила: — Когда вы переходили, разве вы не слышали их крики? Тех, кто живет в камнях? Когда переходила, я падала в пустоту и замирала в этом свободном падении. Вокруг меня все верещало, иначе не скажешь, словно стая бесов веселилась на Хэллоуин в аду. Я рассыпалась на молекулы, и собрать их назад, в меня, никак не получалось. И были еще какие-то звуки, тяжелые, страшные, не дающие вздохнуть. Вопли заблудших душ? И мой Джейми сейчас там, кричит вместе с ними…