Детективное агентство "Анна и её духи". Седьмое дело.

Штольман редко отказывал клиентам. Он полагал, что каждый человек имеет право на ошибку. И на помощь тоже. В агентство приходили многие люди: женщины, попавшие в беду из-за собственной глупости и рискующие потерять всё; мужчины, подвергающиеся шантажу или имеющие проблемы на службе; люди в долгах; люди, которых обманули или использовали в каких-то грязных делах. И Яков брался за эти дела. Во-первых, ему нужно было заработать агентству репутацию, а сложные и заковыристые случаи встречаются не так чтобы часто, поэтому нужно было улучшать статистику расследованиями разного толка. Во-вторых, ему необходимо было поддерживать финансовое положение. Аня не должна думать о таких вещах, и ему хотелось, чтобы она не только ни в чем не нуждалась, но и жила в достатке, а благодарность от клиентов, которые с облегчением понимали, что их проблемы были решены, иногда превосходила заранее обговоренную сумму. Ну и в-третьих, кто он такой, чтобы осуждать людей? Сам наворотил в своей жизни такого, что просто диву даешься! Поэтому ничего зазорного в помощи попавшим в сложную ситуацию людям он не видел. Но иногда в «Анну и её духи» обращались такие посетители, что Штольман был вынужден им отказывать. За полгода здесь он всего три раза не согласился взять дело. В первый раз к нему обратилась дама, которая желала найти на своих родственников компромат, чтобы представить его своему крайне пожилому дедушке, дабы тот всё наследство оставил только ей. Женщина ушла ни с чем, весьма разозленная и грозящая Якову страшными карами. Аня тогда сказала: «А ведь найдётся кто-то, кто возьмётся оказать ей услугу». Так и есть, какой-нибудь детектив не побрезгует подобной работой. Остается себя утешать, что они сами к этому отношения иметь не будут. Около двух месяцев назад пришёл мужчина и тоже отправился домой ни с чем. Он был женат, завел роман на стороне, а любовница родила от него ребенка и теперь требовала содержания или она предаст дело огласке. Новый клиент желал, чтобы Штольман для его любовницы придумал и воплотил в жизнь какое-нибудь страшно скандальное или же крайне пугающее событие, чтобы она и думать забыла о том, чтобы от него требовать заботы о неожиданно свалившемся на него потомстве. Он ведь детей не хотел, просто желал приятно провести время. Этот с позволения сказать джентльмен вылетел из кабинета, как стрела Робин Гуда из лука. Тут уж Аня постаралась. Она любезно сказала, что готова провести для уважаемого посетителя небольшой курс лекций, откуда дети берутся, если это стало для него таким сюрпризом. Штольман укоризненно покачал головой, но на самом деле пытался не смеяться. Вот и парижские господа познакомились с горячим нравом его Ани. Получилось неожиданно и с огоньком. Она потом пылала негодованием еще дня три. Интересно, что бы она сказала о его сегодняшнем посетителе? Яков откинулся на спинку кресла. Странное дело. Они расстались всего два часа назад, а он уже скучает. За полгода он к ней привык, будто они двадцать лет вместе прожили. Всё рядом с ней казалось легче, ярче, радостнее. Ему перестало нравиться спать одному. Когда Ане доставалось ночное дежурство, Штольман крутился в постели полночи, стараясь найти удобную позу, чтобы заснуть, и получалось это у него не всегда. Яков вдруг подумал, что нужно провести в особняк телефонную линию. Он бы сейчас поднял трубку, попросил бы соединить его с Аниной больницей и услышал бы её голос. Тоска вдруг на секунду навалилась на него, но он решительно её усмирил. Он еще не привык до конца, что разлука с Аней — это не разлука навсегда. Головой он это понимал, а вот сердце разум не слушало и иногда выкидывало вот такие фортели. Да, так он и сделает — установит тут телефон! И прочь тоску! Она совершенно нерациональна! В дверь постучали. Вошла Мари и сказала, что к нему посетитель. Штольман велел его привести, осмотрел стол и поправил неровно лежащий карандаш — он его раздражал. Когда дверь вновь открылась, Яков улыбнулся и встал поприветствовать гостя. На пороге стоял недавно вернувшийся в строй, немного неловкий и взъерошенный Антуан Перре.