Виновный назван
8 октября 2022 г., 12:18
— Не трогайте его, пожалуйста, — попросила Клотильда, вновь садясь на диван и с почти умоляющим жестом наклоняясь вперед. — Это не его вина, поверьте. Это был его единственный шанс на справедливость. И ему не пришлось ждать тринадцать лет, как мне. Оставьте его, прошу вас. Мне больше нет смысла жить на свободе. Все кончено. Всё вокруг серо. Мне нет разницы, где оканчивать свои дни — в тюрьме или на гильотине. А у него еще много лет впереди.
Аня растерянно посмотрела на Штольмана и вдруг испугалась: он выглядел больным и было видно, что ему по настоящему плохо. Он поймал её взгляд и едва заметно покачал головой. Не сейчас. Позже.
— Перре, — сипло позвал Яков, который должен был довести всё до конца. А потом рухнуть и дня два лежать без движения, не иначе. — Вы узнали то, что я просил?
— Да, — встрепенулся Антуан. — У меня много сведений, но самое главное — невесту, оставленную Кормье с ребенком, звали Лизетта Робержер.
— Так вы уже все знаете, — обреченно проговорила Клотильда и бессильно откинулась на спинку дивана. — Всё зря. Валантен все же выиграл. Еще один человек, который пострадал из-за него, будет вынужден платить за его грехи.
— Я что-то не совсем понимаю, — нахмурился Поль. — Лизетта Робержер — это женщина, которую когда-то оставил Кормье, когда решил уехать из своего родного города? У неё был от него ребенок.
— Да, — кивнул Штольман и тяжело навалился на подлокотник. Сидеть прямо сил у него больше не было. — Перре, расскажите до конца.
— Лизетта Робержер, — с готовностью продолжил Антуан, — была дочерью местного утратившего силу и основную часть капиталов аристократа, которого тем не менее уважали в городе. Когда оказалось, что его дочь беременна, он выгнал её из дома и отказал в помощи. Несчастная женщина была вынуждена искать возможности выжить в одиночестве с ребенком на руках и без средств к существованию. Историю эту до сих пор пересказывают так, будто она произошла вчера, хотя дела это двадцатипятилетней давности.
Антуан покачал головой, будто поражаясь людской памяти и желанию мусолить такие истории, и продолжил:
— Если бы не дальняя родственница, которая приютила Лизетту Робержер и её сына, то они не выжили бы, ведь общество не дало бы им такого шанса. Женщина помогла ей встать на ноги и растила мальчика, пока мадемуазель Робержер работала. До самой смерти господина Робержера Лизетта не общалась с отцом, однако оказалось, что тот давно смягчился, просто не нашел в себе смелости помириться с дочерью. Тем не менее всё своё состояние и дом он оставил дочери и внуку, которому официально дал свою фамилию.
— Как звали ребенка? — спросил инспектор Годен.
— Себастьян.
— Себастьян Роберж! — воскликнул полицейский. — Вот почему вы просили еще раз проверить расположение на карте! — сказал он, обращаясь к Штольману, и только сейчас замечая, что около него сидит его жена и, держа его за запястье, сурово сжав губы, считает пульс. — Я полагал, что это из-за денег. И ведь так действительно и вышло. Только у него была возможность их взять.
— Так, — вдруг сказала Анна, вставая с места. — Я полагаю, что сейчас у вас есть дела поважнее, чем мучить моего мужа вопросами! Займитесь делом, господа! Мне кажется, на сегодня достаточно.
Она так посмотрела на Поля, что тот немедленно вспомнил, что помимо работы в мире есть более важные вещи.
— Да-да, ты права! — он подскочил с места. — Нужно немедленно доставить Себастьяна Робержа в управление.
— Я на свой страх и риск отправил к его дому двух констеблей, — виновато проговорил Перре. — Сказал, что это ваш приказ. Подробный рапорт после моей поездки уже у вас на столе.
— Великолепно, — воскликнул инспектор, который пока не решил, похвалить Антуана или сделать ему выговор за самовольство. — Но я сам туда поеду. Для верности.
Полицейская работа была свернута за рекордные сроки. Посетители покинули особняк на улице Ришард за пять минут, и в гостиной осталась только Анна, которая встала прямо над тяжело дышащим Штольманом и уперла руки в бока, поглядывая на него неодобрительно. Пожалуй, ему проще было пережить еще один допрос.
