О дикий новый мир! / Год 0

- Ваше святейшество, здесь Захарий, Особый комитет, - чуть слышно проговорил привратник в форме СБВ. Потом кивнул, ответил: «Так точно» и повернулся к мужчине в чёрном плаще с капюшоном, закрывающим пол-лица. - Полагаю, ты знаешь, куда идти.       Мужчина не ответил, только забрал свой пропуск и прошёл в ворота. На пути к цели ему встретился только молодой человек в гражданском, лениво подметающий двор, и монах, подстригающий кусты. Они поздоровались и получили в ответ кивок. У дверей Мамы стояла сестра Анна. - Добрый день, брат Захарий, - улыбнулась она, - В этот раз ты не взял с собой архив? - Здравствуй, сестра Анна. Некоторая информация слишком секретна, чтобы поверить её бумаге. Я уже могу войти? - Да. Но если у тебя в этот раз плохие вести, подготовь Её сначала. Понимаешь, в последнее время у Неё слишком много волнений… - Как скажешь, - мужчина похлопал её по плечу, из-за чего её щеки мгновенно вспыхнули, и вошёл.       Александра IX в футболке и подвернутых брюках стояла на коленях на полу и выгребала золу из камина. Когда появился визитер, она чихнула, вытерла руки о штаны, поправила косынку и встала. - И разодрала она одежды свои и возложила на себя мешковину и пепел. - И тебе добрый день. Ну, что у нас в этом году? – она уселась на краешек стола. - Ситуация очень тревожная, ваше святейшество. Ну, во-первых, конечно, то полушарие. Они оценили Вашу шутку с 80-летней монахиней, больной проказой, но настаивают, что мы должы им выдавать по одной девственнице каждый месяц, в скобках «молодой и привлекательной», тогда они обещают оставить нас в покое. - А почему всё-таки они требуют такой вид откупа? - Очень просто. Всем известно, что ТАМ – царство безбожия, разврата и…и… - Анархии? – подсказала Мама, видя, что пауза затягивается. - Нет, скорее, духовного разложения. И им нужны наши девушки, чтобы поднять уровень морали… Ну, или они пьют их кровь. - А взамен? - Они прекратят насылать на нас стужу, комаров и болезни. - Так это их рук дело? - Конечно. - Ясно, - Мама вздохнула и развязала косынку. – Что-нибудь ещё? - Не без этого. Великаны на северной границе… - Не паясничай! – она спрыгнула со стола и сдернула с него капюшон. – Иногда у меня складывается впечатление, что ты до сих пор мне не веришь про Те страны. - Да ладно тебе, я думал, это будет забавно. Мне всё больше нравятся эти ролевые игры. И спасибо, что не сделала меня садовником или сантехником на пару суток. Слушай, а никто не удивляется, что к тебе приходит человек из несуществующего комитета? - Ну, это же совершенно секретный отдел, настолько секретный, что о нём не знает никто, кроме меня. - У тебя зола на лице, - он достал платок и принялся её оттирать. – Кстати, почему ты там копаешься? - Твои варианты? – она расстегнула его плащ. - Ты там шпиона сожгла и теперь проверяешь, не осталось ли улик.       Она только закатила глаза. - Ладно, думаю, это очередной жест самоуничижения перед простым народом. Наверное, после этого у тебя запланировано омывание ног путникам и кормление агнцев. - Что-то, вроде этого, - она недобро сощурилась, когда он убрал платок в карман и пошёл к графину налить воды. - Ох, недобрый взгляд. Мне просто нужна жидкость, я только что измазал на себя все свои слюни. Помни правило №2: мы не начинаем причинять друг другу увечья без объяснения причин. - Мне показалось, ты хотел меня поцеловать, - обиженно сказала Александра. - Ах, это… Ну, конечно, хотел, то есть, хочу… но не всё же сразу, а то на потом ничего не останется. Расскажи лучше, как поживаешь. - Более дурацкого вопроса и придумать нельзя! Мы же не спрашиваем, как поживает луна или солнце. Они дают людям свет, тепло, энергию и влияют на огромное количество процессов во вселенной, но у них же нет своей жизни, они же не могут однажды решить не функционировать или изменить что-то в своем движении. - Nazzo, надо было тебя поцеловать…как минимум. Это проще, чем выслушивать всё это. - Нет, я передумала, ты больше не прикоснешься ко мне в этой комнате, - она снова повязала косынку. - Это почему же? Всегда можно было, а теперь вдруг нет? - Не всегда, а только в прошлом году. Да и то только потому, что я была не в себе: Карло умер, и всё такое… Я тогда одновременно чувствовала душевную боль, тоску и полную безнаказанность. Но теперь я снова в форме. Поэтому не распускай руки до восьми вечера. - А что будет в восемь? - Мы с тобой едем на секретный объект. - А там что, специальные защитные экраны установлены, чтобы ни Бог, ни твой друг Карло из рая не увидели, что ты делаешь? - Ну, хоть ты-то не будь голосом моей совести! Мне и так пришлось выдумывать головоломные способы очищения от скверны! И Карло, мерзавец этакий, да упокоит Господь его душу, знал, что не сегодня-завтра преставится, и никак мне не помог! Свинство просто! Да, кстати, об этом, я в прошлом году забыла спросить, ты сейчас в каком статусе? - Ты не в прошлом году забыла, тебя это не интересовало уже лет 15. - Может быть… Так что? - Конечно же, я женат, - Бенуа поднял руку с кольцом. - Schwilze! – её передернуло. – Снять не догадался? Это та твоя уборщица? - Нет. Опуская подробности, последние 12 лет я женат на другой женщине. - Невероятно! Это сколько же у тебя теперь детей – 15? - Спасибо, конечно, за комплимент, но их число не изменилось: от двух до трех, - он вздохнул, - Не спрашивай, не хочу это обсуждать с тобой. - Так этой твоей жене уже, наверное, лет 30, - усмехнулась Марго. - Ей 42. А если будешь продолжать тему, я тебе её фото покажу, будешь тогда знать. - Подумаешь, напугал… Ну, давай, удиви меня, расскажи про свою работу, а то я теряюсь в догадках, кто ты сейчас. - Я почему-то тебе не верю. Это нужно вообще газет не читать, чтобы этого не знать! - Ты снова знаменит? Поздравляю. - Я строю первый в ЕМ небоскреб. - Ах да, что-то слышала. Я ещё подумала, что это дурацкая идея при нашем обилии недвижимости. - Сейчас нам проще построить новое здание со своими коммуникациями, чем латать те, что простояли без присмотра 30 лет. - Ну, если ты так говоришь… И сколько этажей в твоем небоскребе? Три? - Трехэтажный мы сдали в прошлом году. Теперь достраиваем пять этажей. - Я знала, что ты не пропадешь. - Сомневаюсь. Насколько я помню, ты говорила, что без твоей помощи я не только не протяну и года по моим медицинским показателям, но и умру в нищете, презираемый всеми. - Я была молода и вспыльчива. - Верю. Так где теперь наш секретный объект? - Километров тридцать отсюда, на машине можно доехать, а потом ещё около пяти через поля, леса и руины. - Как в старые добрые времена, - улыбнулся Бенуа. - Именно. Между прочим, я это планировала ещё в прошлом году, и если бы ты не подвел меня… - Марго, я ногу сломал! И, вообще-то, это была уважительная причина не приходить. - Но ты пришел, доказывая свою бесконечную любовь и преданность. Спасибо, между прочим. Возможно, ты спас страну от появления новых непопулярных законов. - Эх, жаль не будут меня за это чтить потомки… Но ты лопату с собой возьми, а то вдруг я не дойду пять километров. *** - Агент, вы скрыли оборудование согласно инструкции? - Так точно. Приемник-передатчик с записывающим модулем надежно укрыт в квартире. С собой я буду носить микродиктофон с объемом памяти до 20 часов. - Всё верно. Связь раз в неделю по пятницам в это время. Если не можете присутствовать на сеансе, заранее нам сообщите и отправляете аудио- или текстовый отчет. - Я помню. - Так значит, уже завтра Великий день? - Обещают. – она начала было грызть карандаш, но тут же одернула себя. - Вы знаете, почему мы выбрали именно Вас, агент. Увидев Маму, Вы не станете визжать и падать в обморок. - Не стану. К тому же, наша встреча продлится не более пяти минут. - Попытайтесь сделать фотографию Её святейшества, на всякий случай запомните план резиденции. - Хорошо. Это всё? - Да. У нас есть минута для личных вопросов. У тебя все в порядке? - Как никогда. Мартин и Беате нашли отличную квартиру и помогли разобраться с регистрацией. - Они дали тебе денег? - Да, что-то около 300. Говорят, это приличная сумма. У меня небольшое раздражение от здешней воды, но они говорят, это пройдет. - Как остальные? - В городе еще четверо, но мы решили их пока не посвящать… Пап, у меня правда все хорошо! Я здесь, у меня на столе сегодняшняя газета, я смотрела их новости, была на рынке, я даже уже принимала их аспирин! - Ну, хорошо… До связи! *** - Ты в порядке? – встревожено поинтересовалась монахиня у сестры Марии, которая хлопнулась на скамью, закрыла глаза и пыталась вспомнить, как дышать. - Ты отлично держалась. Я думаю, ты понравилась Маме. Я уверена, что Она даже имя твое запомнила. - Я…я слова забыла, - уже спокойнее сказала Мария. – Но я уже знаю фритиш! - Ничуть не сомневаюсь. У тебя очень милый акцент, что-то среднее между севером ЕМ и Заграницей. - А теперь что? Эта встреча – просто невероятная милость со стороны Её святейшества или это как-то решает мою судьбу? - Решает. К завтрашнему утру ты получишь первое назначение. - Это на всю жизнь? Я могу его оспорить? Подать апелляцию? Если очень попросить, меня могут оставить в Ватикане? У тебя же есть опыт, ты можешь предположить, что со мной будет? - Успокойся и идем в трапезную. Я думаю, можно отметить твоё принятие чашкой чудесного чая с шиповником.       Мария старалась не выдать своего волнения, но уже сидя за столом с чашкой в руках, снова начала обрушивать поток вопросов: - Но ведь есть же люди, которые предпочитают работать за стенами? Я могу с ними поменяться? Мне очень, очень важно остаться здесь. Ну да, я пока даже не полноценный гражданин ЕМ, потому что про мой монастырь даже не слышал никто, но моя тётя привозила меня пару раз в Рим, когда я была маленькой, и в День Мира я видела Маму на площади. Это перевернуло всю мою жизнь! Я больше не хотела ничего, кроме как присоединиться к Ней в ее служении. Мне больше ничего не нужно. Любая работа, но здесь, ближе к Ней. - Ты ведь понимаешь, что даже если тебя направят в Неаполь, ты не станешь дальше ни от милости Божьей, ни от благословения Мамы? - Осознаю! – Мария решилась на контрольный выстрел, который мог прямо сейчас, незамедлительно, провалить всю её миссию, а её саму поместить на должность младшей уборщицы в лепрозории или даже в тюрьму – все зависит от того, как тут относятся к лжецам. - Я из того же монастыря, что и Мама! – выпалила она.       Монахиня так и брякнула чашку на блюдце. Потом снова взяла её в руки, отпила и спокойно сказала: - Это ничего не меняет.       Но по ее глазам, по румянцу, проступившему на желтоватых щеках, Мария поняла, что это меняет все. *** - Рада увидеть тебя снова, дитя моё, - на этот раз Мама встала и обошла стол. – Мне сообщили, что ты прибыла из моего первого монастыря. И как сейчас поживает Святая Калисса?       Мария почувствовала огромное облегчение и вместе с тем ужас. У неё был заготовлен монастырь Святой Беатрисы, который GRL считала самым вероятным местом воцерковления Александры, и если бы Её святейшество не начала первой… В то же время это могло оказаться ловушкой. Вот сейчас Мария вступит в неё, выдав что-то, вроде «Там все отлично», а Мама воззрится на неё и в ужасе проговорит: «Лгунья. Нет такого монастыря. В карцер её! Не подобает играть на моей ностальгии, чтобы строить карьеру…» Но медлить было нельзя. - Дела идут неплохо, - улыбнувшись, сказала Мария, - Конечно, многое изменилось с Вашего ухода. Ведь лет 30 прошло… - Да, дочь моя, 30 лет и четыре месяца. Ты, наверное, и не родилась ещё тогда? - Мне 30. Столько же, сколько этому миру. - Чудесное совпадение. А жив ли кто-то из моих современников? Настоятельница? Сёстры Катрина и Жозефа? - Боюсь, что нет. но о Вас мне рассказала сестра Валериана. Помните её? - Трудно сказать… Она старше меня? - Думаю, чуть младше… В то время она была послушницей. - Не помню. Но ничуть не сомневаюсь, что ты говоришь правду. И чего ты хочешь от меня? Вернуться туда в качестве главы моей миссии? - Что Вы! Я не смею! Всего лишь мечтаю служить рядом с Вами. - Что ж, будь по-твоему. Я дам распоряжение сестре Анне, и она найдет тебе работу поблизости. Я очень ценю преданных, трудолюбивых и честных людей. - Ваше святейшество! – сестра Мария упала на колени. - Еще не за что благодарить, дитя мое, - по-матерински улыбнулась Александра. – Ступай, и да прибудет с тобой мое благословение. Мария вышла, а Мама позвала к себе сестру Анну. - Сестра, ты видела ту лживую кретинку, что только что вышла от меня? - Ваше… - Извини мой древнегреческий, но это так и есть. - Так она не… - Даже близко нет. - Выслать её? - Что ты! Это же невероятно интересно. Давай сначала посмотрим, чего она добивается. - Может, попросить помощи брата Захария? - Кого?.. Ах да, наш Особый комитет. Нет, слишком много ресурсов. Сами справимся. Будем понемногу приглядывать за ней и надеяться, что она просто пытается поймать скоростную попытку к карьерной цели. ***       Мария начала находить всё больше дыр в первоначальном плане. Почему-то связной забыл им сообщить, что служители церкви подчиняются очень длинному списку правил и не могут, например, в любое время выйти в город. Поэтому уже в первый день Мария была задержана на выходе и прослушала лекцию о послушании и соблюдении распорядка, который на первых порах не включал в себя уединённого свободного времени. Куратор согласилась отпустить её за вещами только во время ночного сна, но и тогда Мария не решилась принести с собой никакого оборудования, кроме диктофона, так как делила келью с шестью другими монахинями. GRL получила внеурочное и неструктурированное сообщение о новой дислокации и невозможности предсказать время следующего сеанса связи. ***       Её акцент, отбеленные зубы, повышенная коммуникабельность, сама манера держаться привлекали к ней повышенное внимание. А когда прошла новость о том, что она из первого монастыря Мамы…       Конечно, они хотели знать. До неё им не встречался ни один человек из тех мест. Это привело к появлению осторожных версий о внеземном происхождении Александры IX. Теперь можно было вздохнуть с облегчением: конечно, приятно, когда тобой управляет сверхсущество, но человек как-то надежнее. Мария старалась уходить от вопросов до новой беседы с Мамой, но та только сказала: - Вряд ли твоя сестра Калерия… - Валериана, - осторожно поправила ее Мария, обойдя эту простейшую ловушку. - Да, конечно. Вряд ли ей было что рассказать обо мне. В любом случае, мне нечего скрывать от моих людей.       Ободренная этой поддержкой, Мария понемногу начала выдавать информацию о том, как золотятся башни монастыря в лучах заходящего солнца, как зимой он сливается с окружающим пейзажем, зарываясь своими белыми стенами в подступающие сугробы. Её истории обрастали всё новыми "фактами". Например, она решилась рассказать о Последнем дне. Как половина строений обрушилась, но по безграничной милости Божьей никто не пострадал. Ну, а кульминацией стал рассказ о том, как однажды утром во время мессы сестра Валериана заметила вокруг сестры Дольче неземное сияние и на следующий день та заявила, что идет в столицу. Ее отговаривали, пытались убедить, что, возможно, того города уже нет, но Дольче только улыбалась и говорила, что знает, что всё будет хорошо.       Когда сестра Анна пересказала эти истории Маме, та рассмеялась. - Скоро она расскажет, что видели, как я парила над стенами монастыря! Мне это должно льстить? - Давайте попросим её унять словесный поток. - Да, пора уже. - Ваше святейшество, а почему Вы сами не рассказываете о своём прошлом? Ведь это важно и интересно… - Уверяю тебя, это абсолютно неинтересно и никак духовно не обогатит наш народ. - Но всё-таки?.. – сестра Анна ещё никогда не была так настойчива. - Дочь моя… После Того дня я ушла из дома, а понтификом стала только через семь лет. Ты даже из-за стен не выходила в то время, а я была прямо там. Мир тогда был не очень милосердным и дружелюбным местом… - Но Вы же… Вы же не совершили ничего ужасного? - Господь с тобой, конечно же нет. Да и Карло за мной присматривал. - Ваш родственник? - Моё всё. Ты его знаешь, как отца Романо. Если бы не он, я не знаю, что было бы со мной. - Вы бы в любом случае не сошли с пути благочестия. - Спасибо за твою уверенность…. Скажи, а как ты столько лет живёшь вот так, со всеми этими обетами? - Но, Ваше святейшество… Вы же лучше меня знаете… - Ничего я не знаю. Я каждый год детронизируюсь, ухожу в мир и предаюсь там двум-трем смертным грехам. - Зачем Вы это делаете? – сестра Анна опустила голову. - Чтобы не взорваться и не навредить своим ближним. - Не то. Я имею в виду, зачем Вы мне говорите эту неправду? Вы хотите меня проверить? - Извини. Да, я хотела. Это было очень эгоистично с моей стороны. Но ведь серьезно, я не прошу многого для себя. Мне без разницы, что я буду есть, во что одеваться, покуда это выглядит прилично. Я живу в резиденции не потому, что мне это нравится, а потому, что люди таким образом связывают меня с моим статусом… Дочь моя. Я ведь неплохой человек! - Господь с Вами, Мать моя! Это не моё мнение, это объективная реальность: Вы лучший человек в этом мире! - А почему тогда всё так? Единственное, что мне было нужно – это постоянное присутствие Карло рядом. Когда я начинала молиться, он всегда стоял первым в моем списке. Да это была, практически, единственная моя личная просьба, с которой я обращалась к Богу! Почему Он не слушал меня? - Ваше святейшество, кардинал был очень болен, - сестра Анна сделала было шаг к Маме, но одёрнула себя. - О nazzo, у нас есть люди и в худшей форме! Отцу Джованни, например, было лет 70, когда я проходила инаугурацию, а он до сих пор жив! И Карло мог бы протянуть еще лет 20! - Вы знаете ответ. Вы неоднократно читали проповеди на эту тему, утешая людей. И им это действительно помогало. Просто вспомните всё это. - Мне это не поможет! У этих людей остаются родственники, соседи, коллеги, в конце концов, а у меня – никого! Карло был последним, кто знал, что я – человек. Если было нужно, он повышал на меня голос... Но я сама заслужила… Он знал, что я существую. А теперь… Меня больше нет! - Что Вы, Ваше святейшество! Вы единственный человек, которого знают все в стране. - Вот именно. Мама есть, а меня – нет. ***       Сестра Мария зашла в архив, чувствуя, что от волнения перехватывает дыхание. Но в следующее мгновение она поняла, что работа предстоит адская. Двухметровые полки уходили вдаль, ряды картонных папок время от времени прерывались выступающими указателями с буквой – в случае правых стеллажей – и с названием города у левых стеллажей.       На столе у стены Мария увидела неожиданный здесь предмет, и в её душе всколыхнулась новая надежда. Она подняла матово поблескивающую крышку ноутбука и нажала кнопку питания. Ничего не произошло. Неудивительно. Судя по количеству пыли, это было не самое популярное в Ватикане помещение. Мария залезла под стол, нашла там единственный кабель и множество розеток. Без особой надежды она воткнула вилку в первую попавшуюся розетку и повторила попытку включения. Её поприветствовала операционная система, о которой она никогда не слышала, но рабочий стол, открывшийся даже без запрашивания пароля, казался довольно стандартным и поддающимся логике. Небольшое неудобство представляло то, что ОС полностью была на итальянском, но Мария, разыскивая параллели с фритишем, покопалась в настройках и со вздохом облегчения перевела всё на английский.       Долго рыться в недрах этой древней машины не пришлось: в ней содержалось всего 4 документа и их копии. Документы назывались на редкость неинформативно: №1 «Исходник», №2 «Лист, полный, год 6», №3 «Лист, год 16» и последний – «Лист, год 26». Как сообщал этот последний «лист» изменения в него не вносились вот уже 2 года. Все находки оказались простыми текстовыми документами с ужасно неудобной, на взгляд Марии, навигацией: они не имели ни меню, ни гиперссылок, ни внятного внутреннего поиска. Прокрутив «Исходник», она увидела бесконечную таблицу: ------------------------------------------------------------------------------------------------------- № | Фамилия, имя   | Возраст     |Место жительства при регистрации | Профессия ==========================================================       По крайней мере, ей стало понятно, почему на левых стеллажах было обозначено так много городов: видимо, во время первой переписи география расселения людей была намного обширней. Убогий поиск сообщил ей, что в документе слово «Рамос» встречается 87 раз, но она не нашла среди них ни одной Дольче Рамос. Это ещё ничего не значило. Первая попытка переписи проходила во многом стихийно и вряд ли очень добросовестно. Да и будущая Мама жила в уединенном монастыре, который мог просто не впустить переписчиков.       Другое дело – первая официальная перепись населения ЕМ 6 года, где все, как точно знала Мария обязаны были зарегистрироваться, чтобы не остаться без пропитания и не попасть в число нелегалов, которых закон очень не жаловал. И, судя по сведениям Карла-Густава, священнослужители подсчитывались особо рьяно, чтобы выяснить численность, так сказать, базового электората понтифика. Поэтому Мария ничуть не сомневалась, что имя кардинала Рамос найдётся сразу. «Лист, полный, год 6» оказался документом более объемным, но тоже в одной таблице. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- № | Фамилия, возраст | Место жительства при регистрации, адрес|Профессия, навыки|        Семейное положение, семья ==========================================================       Но ни в одном из 310645 пунктов Дольче Рамос тоже не оказалось, как, впрочем, и Александры IX. «Вот schwilze!» - пробормотала Мария. – «Значит, никакой ваш лист не полный!»       Но она не имела права просто злиться и расстраиваться, нужно было искать объяснение этой странности. Она пошла к стеллажам, наугад открыла несколько папок на букву «Р», и ей показалось, что она нашла отгадку: документы были заполнены от руки, и почерк не всегда был разборчив, поэтому Мария попыталась отыскать в базе варианты «Памос, Ранос, Рамас» и даже более экзотические, вроде «Бомос» или «Домос», но не один из выпавших вариантов под параметры не подходил. Тогда она стала искать по колонке «Профессия, навыки», но не один из 5100 человек с отметкой «служитель церкви» и статусом в скобках тоже не подошёл. Означало ли это, что Мама скрывала своё настоящее имя? Исключено. При встрече с сестрой Марией она не сказала: «В то время меня звали иначе», ни одна из биографий не упоминает смену имени и, самое главное, Карл бы знал об этом.       Оставалось еще одно разумное объяснение: человек, который переносил информацию с карточек в компьютер, просто пропустил Дольче, ведь в то время ему это имя ещё ничего не говорило. В этом случае, если карточку не потеряли, её ещё можно найти среди папок, рассортированных географически. Вот только не знала Мария точной географической точки, и спросить об этом не могла, ведь предполагалось, что она появилась оттуда же!       Мария отметила, что списки нужно будет на всякий случай скопировать и отправить в GRL, а также изучить подробнее карту и локализовать все пункты, относящиеся к югу. Пока, навскидку, предстояло просмотреть около 4000 папок. Это предполагало несколько бессонных ночей, потому что днем она доступ в архив больше не получит. Она уже сейчас явно злоупотребляла доверием, ведь её отправили сюда, чтобы просто свериться со списком и на папки умерших граждан наклеить черные квадраты. Теперь будут считать, что Мария работает крайне медленно, поэтому она встряхнулась, сделала оттиск ключа и приступила к своим прямым обязанностям. *** - Ваше святейшество, - терпеливо повторила сестра Анна. – Вы должны решить.       Александра сидела к ней спиной, но монахиня была уверена, что та надула губы. Она была знакома с Мамой более 20 лет, но такого поведения до этого года не видела никогда, и поначалу очень пугалась, но, убедившись, что эти фокусы понтифик не выкидывает больше ни перед кем, смирилась и попыталась приспособиться. - Нет, - капризно выкрикнула Александра. – Да мы уже больше года чудесно живем без премьер-министра, все уже и забыли, что такая должность когда-либо существовала! - Мы прожили это время на грани политического кризиса, дальше так нельзя, - Анна налила из крана воды, капнула туда голубую жидкость и поставила на стол. Мама повернулась к ней вполоборота, схватила стакан и снова стала демонстрировать свою спину. Допив стакан, она сказала: - Кто, по-твоему, исполнял его функции? - Вы, - ответила Анна, уже понимая, к чему идет разговор, но всё ещё стараясь не терять присутствия духа. - И что, я не справилась? – с вызовом поинтересовалась Александра, ради такого случая даже посмотрев Анне в глаза. - Нет. - Так, значит… - Мама схватилась за стакан, намереваясь его швырнуть, но потом просто перевернула и вдавила в кожаную поверхность стола . - Вы даже летнюю сессию отменили и на окончательном чтении новых законов не присутствовали… и это только то, что невозможно не заметить. - Да ты хоть представляешь, сколько там подготовки к каждому делу? И я должна всё лично прочесть, потому что крайне глупо доверять чьему-то вольному пересказу… А я всего лишь человек, что бы вы там обо мне не воображали… - Мама внезапно вскинула голову и увидела, что Анна улыбается. – Ах ты, хитрая дрянь! Так ты к этому и вела? Хотела, чтобы я сама признала, что не со всем справляюсь? - Да. Но Вы не могли бы не оскорблять меня? - Это было не оскорбление, а восхищение, но, впрочем, как пожелаешь… Через два дня я сообщу имя нового премьер-министра, а теперь – оставь меня одну.       Когда сестра Анна вышла, Александра прошла через свою не отличающуюся разнообразием гардеробную и оказалась в самом личном крошечном кабинете, где был только камин, стул, стол, телефон и распятие. На него-то она и взглянула грустно в первую очередь, сказала: «Ну, ты уже всё понял…» и набрала номер. Трубку взяла женщина. - Здравствуйте, извините за поздний звонок, это механическая мастерская, у нас срочный вопрос к Бенуа. - Да, минутку, - женщина аккуратно положила трубку и минуты через две её взял Бенуа. - Слушаю, что там у вас случилось? – без особого дружелюбия спросил он. - У нас сломался кран, - шепотом сказала Александра. - Что? Зачем вы кран-то брали? - Ну не кран, трактор. - Кто это, вообще? - Да я! Нас не подслушивают? - Здесь – нет. И как тебе в голову пришло мне домой звонить…по рабочим вопросам? - Мне надо тебя увидеть. - Опять? И года не прошло. - Так придёшь или нет? - Куда? - На старое место. -Я приду при двух условиях. - Принято говорить «при одном условии», - поправила его Александра. - У меня особый случай. Так вот, первое: это будет последний раз. - В каком смысле? - В том, что самый последний. Не последний в этом году, не последний до следующего раза, а совсем последний. И втрое: ты мне ответишь на один вопрос. - Ладно. - Серьёзно? Через час. ***       Когда Бенуа пришёл в свою старую квартиру, Марго сидела под дверью. - Ты замок сменил? - Да, тут Ева некоторое время жила, - сказал Бенуа, подавая ей руку. - А сейчас? - И сейчас живет. Надо же нам, наконец, встретиться всей семьей, - он открыл дверь и крикнул: - Зайчонок, мама пришла, доставай пирожные! Марго вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и отвесила ему подзатыльник. - Ты бы не стал так к людям обращаться. - Как? - Ну, зайчонок… - её слегка передернуло. - Тебе-то откуда знать? Но, вообще-то, да. Насколько помню, первые месяцы я звал её Вонючка, потому что…ну, ясно, почему. А потом – Бобёр, потому что у неё верхний зуб вылез…Или это я Бубу так звал? Господи, это было в позапрошлом браке, всего и не вспомнишь! Ты надолго? - Нет, а ты торопишься? - Вполне возможно. Видишь, я побрит на ночь глядя, это значит, у меня были семейные планы. - Думаю, ты можешь перенести свои планы на следующее полугодие, или как там часто они возникают у людей вашего возраста. В общем, хватит время терять. Давай отвечу на твой вопрос, потом разберём мою проблему. Мой ответ «да». - Насколько помню, я ещё ничего не спрашивал. - Я и так знаю, что ты спросишь. Тебя всё ещё мучает вопрос, что такое происходит между нами столько лет, люблю ли я тебя… - Ах, это… Нет, это давно известно, нечего повторять одно и то же каждые 15 лет. Я хотел узнать, так сказать, из первых рук, есть ли Бог. - Ты ненормальный, что ли? – Маргарита, изо всех сил державшая кроткий вид, вскочила, как ошпаренная. - Вот что я должен понять из твоей реакции? Либо я безумен, что до сих пор в это верю, либо я выжил из ума, если смею в этом усомниться, и сейчас нас молнией поразит? - Почему ты у меня-то решил это разузнать? - Ну ты же, если я правильно понимаю, Его представитель. И заметь, большую часть времени, я одобряю и всецело поддерживаю Его выбор… В любом случае, у тебя должно быть больше информации, у вас же там, наверное, прямая связь, своя система знаков… Так что, да или нет? - Так не бывает, нельзя получить этот ответ одним словом, люди к этому всю жизнь идут! - Да никуда они не идут! Вы же сейчас им с рождения представляете Его существование, как аксиому! Но мне-то ты можешь сказать правду? Я не буду организовывать разоблачающую кампанию, мне без разницы, что там остальные думают, ответ мне нужен для себя. - Можешь обидеться и уйти, но ничего я тебе не скажу. Я и раньше не собиралась облегчать тебе жизнь, а теперь – тем более. Ну что, ты уже пошел? - Нет. Вот скажешь, что тебе нужно во внеурочное время, и я уйду. - Мне нужен премьер-министр. - Я очень польщен, но… - Да не ты, балда! Ты не сегодня-завтра преставишься или в истерику будешь впадать, едва завидев маленькую блондинку в белом платьице! - Не смей её даже упоминать! – было, действительно, похоже, что Бенуа сейчас сорвётся. -Вот видишь. Quod eratos demonstrandum. Ты сразу начал думать в том направлении, хотя я, может, и не имела в виду никого определенного, так что никаких тебе больше правительственных должностей. - И зачем ты мне тогда сообщаешь о вакансиях? - Как дела у Евы? - Ну что ты опять тему меняешь? Нормально у неё дела. Она уже лет шесть отдельно от нас живет. - А я и не меняю тему. Просто подумала, может, её взять. Как-то надежнее, а то опять чужие люди… - Она тебе и есть чужой человек. И вообще, откуда ты знаешь, что она не замужем, не воспитывает троих детей и не посвящает все свободное время своему саду и приготовлению домашних сыров? - Да нет, - с сомнением сказала Марго. - Да нет, - передразнил ее Бенуа. – Совсем не желаешь ей счастья? - Какое же это счастье? Я тут такие перспективы предлагаю! Она работает? - Конечно. - Пожалуйста, скажи, что это что-то высококвалифицированное, интеллектуальное, связанное с политикой или, на худой конец, с Церковью. - Оставь надежду. Она плотник. Но высокоинтеллектуальный плотник…на мой взгляд. - Ты шутишь? - А что здесь необычного? По-моему, она и слесарные работы выполняет. И делает это раз в 20 лучше, чем я. - Бенуа, ты что, не понимаешь? – почему-то благоговейным шёпотом вопросила Марго. – Она – ПЛОТНИК! - А я – СТРОИТЕЛЬ, ты – ГЛАВА ЦЕРКВИ. Мы все – люди уважаемых профессий и достойны восхищения. - Вот ведь непробиваемый болван! – начала выходить из себя Марго. – Ну кто, по-твоему. Еще был плотником? - Марио, но очень короткое время, потом он стал фермером. - Бери выше, - Марго ткнула в потолок. - Что… - начал было Бенуа, и тут до него дошло – Господи Иисусе! - Именно он, - удовлетворенно кивнула Маргарита. - Ты больная фанатичка! Не смей вовлекать моего ребенка в создание новой мифологии! Оставь её в покое, ищи себе премьер-министра в другом месте! - Да черт с ним, с министром! Поставлю туда мать Агнессу, она ради этого наизнанку вывернется… - Маргарита начала чуть ли не прыгать по комнате от возбуждения. – Как мне это раньше в голову не пришло? Конечно, в её возрасте я уже была Мамой…во всех смыслах этого слова…но ещё не поздно! Я уверена, что года за три мы подготовим её надлежащим образом, а потом… Бенуа схватил ее за плечи и заставил остановиться. - Что ты там планируешь? Второе пришествие? - Не совсем. Думаю, ты будешь всячески препятствовать реализации этого варианта, а вот мой торжественный, великолепный, но в то же время преисполненный благочестия и смирения уход… - На пенсию? - Дорогой, понтифики не уходят на пенсию, они уходят только в Царство Божие. И я не собираюсь стать досадным исключением. - Так ты хочешь второй раз подготовить костюмированное представление с собой в роли покойной? - Этот номер тут не пройдет, - с сожалением вздохнула Марго, - Люди слишком меня любят, попрощаться захотят… Да ещё и кремации нет, они потом всё время спускаются в крипту и смотрят, не лежит ли там очередной Папа нетленно и не творит ли чудеса. Я бы хотела людей потом исцелять или ещё что-нибудь в том же духе… - она мечтательно замолчала. - Но ты же понимаешь, что для этого тебе придется по-настоящему умереть? - Да, есть такой минус. Но nazzo, тебя потом тысячелетиями помнят! Не тебя – меня. - Я не думаю, что это тупик. Например, у тела с обезображенным лицом есть шанс сойти за тебя, - предложил Бенуа. - Ах ты умница! – Марго потрепала его по волосам. – Конечно, мне тоже пришло это в голову, но мои руки – особенно правая – да и другие части тела отлично знакомы моему врачу, ассистентке, ещё паре человек… - Да и постороннему телу с папами будет некомфортно, - заметил Бенуа. – Притеснять его начнут… - Ты что, смеешь намекнуть, что Папы там бродят и общаются, как какие-то зомби? – возмутилась Марго. - А разве нет? - Да они все на небесах! А зомби вообще не существует! - Значит, эта информация у тебя есть, и ты ей разбрасываешься, а сказать отцу будущей Мамы римской, есть ли Бог, не можешь? - Так ты согласен? - Нет, конечно. Ни по одному из пунктов. Ребёнка моего хочешь заставить делать нечеловеческую работу, в которой она ничего не понимает, а сама, похоже, вообще, обдумываешь, как совершить эвтаназию, не нарушив Закона. Нет уж, давай, тяни оставшиеся 40, или сколько там получится, лет. - Ты не хочешь моей смерти! Как мило! - На здоровье. - Бенуа, давай сбежим, - Марго села на подлокотник его кресла.- Да, я знаю, что ты сейчас скажешь, но я ведь не предлагаю внезапно все бросить. Давай спланируем. Я все подготовлю, распределю роли в правительстве, Еве останутся только представительские функции. Если у неё есть хоть что-то от меня, она справится… Тебе же понравилось моё секретное место? Ну, или можем в Заграницу уехать…Да не важно, куда! - Ты уже забыла, на каких условиях я сюда пришел? - Ну, ты же не знал, что для нас возможно такое будущее. - Я думал, ты поумнела, - Бенуа встал. – У тебя всё? Я тогда пошёл. - Да что с тобой? Что тебя держит? - Всё. Давай я обрисую ситуацию с моей стороны. Начнем с приземленного, но такого важного бытового уровня. Мне 45, что не так уж много для нормального человека, но я – ненормальный. Раз в полгода я отправляюсь в больницу, где доктор Давид и компания дают мне заряд на следующие полгода. Два года назад этот доктор Франкенштейн уже третий раз поменял мне сердечный клапан, он очень ругал меня и сказал, что он не автомеханик клапаны мне всё время менять… Да и мне надоело всё время через это проходить… Но не будем о грустном. В остальном я доволен жизнью. У меня есть работа, которая, конечно, не приводит меня в творческий экстаз, но позволяет прокормить, проучить и приодеть мою уже небольшую, но ещё не избавившуюся от всех иждивенцев семью. Да, семья, вот это второй уровень, а если честно, мой потолок, потому что только там я ещё могу иметь какой-то статус и достижения. У меня всё ещё есть надежда, что Ева, несмотря на плохой пример, подаваемый мной, всё-таки удачно организует свою личную жизнь, что Бубу…к ней у меня претензий нет, я не в восторге от её избранников, но в общем, я за неё спокоен. Илия…я, наверное, его ни разу ещё не упоминал… - Хватит, - Марго ушла на кухню, но Бенуа последовал за ней. - Нет уж, я договорю. Потому что я такой, я скучный, я хожу на работу, заставляю своих детей, минимум, два раза в неделю показываться мне на глаза, по выходным я устраиваю барбекю, но даже оно наводит на всех тоску, потому что я ко всему еще и эгоистичен: мне нельзя есть почти ничего, и все едят пресные котлеты… - А почему Илия? Стоит искать библейские аналогии? – перебила его Марго. - Да нет на самом деле, Лин назвала его каким-то китайским именем, а я использую тот аналог, который могу выговорить. Но не пытайся меня отвлечь. - Да я просто не вижу пока никаких серьезных причин, - зевнула Марго. - Ну вот тебе главная причина: я не хочу. Не буду лукавить и говорить, что ты была мне в тягость – спасибо тебе и низкий поклон за всё, но я тебя и так каждый день где-нибудь да вижу…но провести с тобой остаток моей жизни – нет. - Что со мной не так? – поинтересовалась Маргарита. - Да всё с тобой нормально! Неужели ты не понимаешь, что я пытался поберечь твои нервы, но ты меня вынуждаешь! Я люблю свою жену! Я очень хочу как можно быстрее к ней вернуться. Надеюсь, ты сможешь с этим смириться. - Как ты…я… - Марго закрыла рот рукой, как будто её вот-вот стошнит. - Вот именно этого я и хотел избежать. Не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя в роли обычной женщины. Но ты же сейчас придешь в себя? И, наверное, начнешь угрожать? Марго помотала головой, изо всех сил стараясь не разрыдаться. - Ну ладно, успокойся…Мне-то тоже без тебя нелегко придется. - Ну, конечно… - проворчала она, и всхлип все-таки вырвался. - Брось, ты и так это знаешь. Я прощал тебе то, что не простил бы больше никому. То, что просто запрещено прощать. - Это показывает только то, что ты добрый христианин. - Я?! Спасибо, очень неожиданно. Но ты же должна понимать, что если бы я тебя безумно любил, я бы, во-первых, прикончил этого змея-искусителя Карло, который толкнул тебя на политическую стезю, а во-вторых мы бы сейчас всё ещё жили посреди руин апокалипсиса, счастливо воспитывая наших пятерых детей. - Я ещё могу родить ребенка, - встрепенулась Марго. - Боже упаси! И пожалуйста, обращай внимание на всё, что я говорю, а не вырывай слова из контекста. Как видишь, мы живем в прекрасном новом мире со школами, пенсиями, фигурным катанием и телевидением. И не делай вид, что тебе не нравится эта работа. - Хватит меня успокаивать. Я без Карло год прожила, Марко 23 не видела, так что без тебя уж как-нибудь обойдусь. - Марго, повзрослей, нам с тобой на двоих чуть ли не 100 лет, пора уже научиться прощаться по-человечески. - Хорошо. До свидания, Бенуа. Удачи и да благословит тебя Бог. И ничего страшного, что я теперь осталась среди чужих людей. - Ничего подобного, ты с ними большую часть жизни провела, гораздо больше, чем со мной или Марко. Тебя проводить? - Спасибо, не стоит. Ты же торопишься? - Честно говоря, да. - Вот и отлично. Если повезёт, увидимся на том свете. - Ничего не имею против, - они вышли. - Стой, одна выйду. Не люблю пять этажей спускаться в неловком молчании, - ни разу не оглянувшись, Марго ушла. Бенуа же вернулся в квартиру и набрал номер. - Ева, извини, что поздно. - Ничего, я ещё работаю. У тебя что-то случилось? - Да нет, я в порядке, просто хотел тебя предупредить…В общем, не разговаривай с незнакомцами и не принимай сомнительных предложений о работе. - Ну, пап, я уже старовата для таких предупреждений, - рассмеялась Ева. – И потом, у меня всегда есть под рукой молоток. - Тогда я спокоен за тебя.