Одержимый Дьявол

      Звук закрывающейся двери кабинета заставляет бессмертных встрепенуться. Геральд молниеносно преодолевает расстояние и заключает Серафима в плен теплых рук.       — Как же я соскучился, Бэкки, — демон зарывается в волосы женщины и вдыхает их аромат, поглаживая спину.       — Я тоже, Гер, — Ребекка утыкается носом в шею мужчины, чувствуя невероятное умиротворение. — Спасибо, что сообщил. Этот конченный ублюдок ни перед чем не остановится. Даже собственную дочь втянул.       — Ребекка Уокер, ты сквернословишь? — демон немного отстраняется, а хитрый прищур серых глаз учителя с любовью рассматривает родные черты. — Как ты вообще получила ангельские крылья, женщина?       — Тебя тогда еще не было в школе, учитель, — хохочет ангел, прижимаясь крепче к дорогому сердцу мужчине.       — А мне нравится, когда ты меня так называешь, — Геральд играет бровями и ведет себя, словно мальчишка, от чего у Уокер-старшей начинают порхать бабочки в животе. Но игривость момента меркнет, стоит только вспомнить женщине цель визита.       — Я переживаю за Вики, Гер. Она под прицелом. — Серафим поджимает губы в волнении. — Знаю, я и так тебя о многом попросила, но, пожалуйста, не оставляй ее. По крайней мере, пока не решу вопрос с Азраэлем.       Геральд с невероятным теплом смотрит в голубые глаза и притягивает женщину для поцелуя. Он так тосковал и изнывал по близости с ней, что просто не может себе позволить не прикасаться, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с любимой.       — Какие глупости ты говоришь, Бекки, — он обнимает крепче, покачиваясь из стороны в сторону. — Мне только в радость помочь тебе. Вики большая молодец. Очень смелая и способная девушка. Да к тому же, — Геральд усмехается, оставляя на лице полуулыбку. — Наш наследный принц ходит за ней хвостом. Боюсь, он не позволит к ней никому приблизиться. Можешь быть спокойна.       — Что? Люцифер? — Ребекка недоуменно смотрит на демона. — А Дино? И как же Закон…       — Этот блядский Закон подпортил многие жизни! — Геральд в мгновение вспыхивает гневом, понимая как невероятно сложно жить вдали от любимой женщины. Он, собственно, поэтому и ушел в школу, чтобы быть ближе к ней и иметь хоть малейшую возможность видеться чаще. — Но ты можешь не переживать, из Вики так себе ангел. Поэтому у Его Высочества есть все шансы.       Демон смеется, вспоминая острый язык и строптивый нрав ученицы, так сильно напоминающий о его Ребекке.       — Спасибо. Спасибо, тебе, родной, что помогаешь, — женщина льнет к груди демона, слыша учащенное сердцебиение. — Знал бы ты, как я хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день, — Ребекка удрученно зарывается лицом в грудь мужчины. — Я уже начала вести переговоры с Шепфа. Пытаюсь выяснить возможность отмены этого закона.       Геральд перехватывает за плечи Ребекку и с надеждой заглядывает в глаза:       — Ты серьезно? Бекки, ему тысячи лет!       — Вот именно, Геральд! — восклицает Серафим. — Пора что-то менять в этой закостенелой системе. Закон Неприкосновения никого не сделал счастливым, — Ребекка осекается. — Включая нас.       Геральд обхватывает пальцами подбородок ангела и впивается в страстном поцелуе в мягкие женские губы.       — Я буду рядом и помогу. Сделаю все, что в моих силах.

***

      Сознание томительно колышется на волнах оргазма. Я опираюсь руками на мрамор, ощущая крепкую хватку на теле и пытаясь вспомнить, как дышать и вообще мыслить. Внутри приятная пустота, которая превратила мои конечности в сплошную вату. Лишь все еще пульсирующая точка между ног не позволяет забыть о недавно пережитом фееричном удовольствии.       Чувствую тяжелое дыхание демона у себя на шее, затем поцелуй в плечо и лоб, что уперся в мой затылок. Руки Люцифера до спертого дыхания крепко держат, не позволяя отстраниться, да я и не хочу. Мне так хорошо и спокойно, что становится жутко страшно от мысли, промелькнувшей в голове: ты по уши влюблена, Виктория. По самую макушку. Вот дерьмо!       Нервно усмехаюсь, пытаясь выскользнуть из оков татуированных рук, но Люцифер не отпускает, тяжко выдыхая.       — Что за егоза мне досталась, — демон ловко разворачивает к себе лицом и целует — чарующе медленно, а я, словно мотылек, прилетевший на яркий огонь, сгораю в плену мужских губ. — Непризнанная, куда-то спешишь?       Люцифер отстраняется и протягивает руку, выхватывая с полки тюбик с гелем. Выдавливает на ладонь, вспенивает и принимается тщательно наносить на мое тело.       — Я просто еще не все проблемы нашла, — отшучиваюсь, пытаясь скрыть румянец за волосами, от заботливых прикосновений мужчины. — Знаешь ли, шило в заднице не дремлет.       — Вот в этой? — демон игриво шлепает по ягодице и обольстительно улыбается. — Жаль только шило…       — Закатай губу, дьявол, — усмехаюсь и получаю укус за мочку уха.       — Мы уже это проходили, Вики, — руки Люцифера скользят по моим изгибам, не упуская ни сантиметра кожи. Плавные движения стремятся вдоль спины, по позвонкам, затем достигают талии и переходят на живот, спускаясь стремительно вниз. — С языком. Ох, черт.       Люцифер морщится, отступает назад, ладонью опираясь на стену душевой, и прекращает такие сладостные манипуляции, которые ноющей волной поднимают из недр души новую порцию возбуждения.       — Что с тобой? — снова льну к Люциферу и кладу руку на щеку, поглаживая колкую щетину большим пальцем.       — Отец вызывает. Очень настойчиво, блядь, — демон кладет горячую руку поверх моей, целует внутреннюю сторону ладони и стискивает в объятиях пуще прежнего так, что у меня аж подкашиваются ноги, и бархатом голоса шепчет, укладывая подбородок на макушку. — Я должен покинуть тебя.       Молча, обвиваю руками его широкую спину, ладошками зарываюсь в основания крыльев, вырывая из груди демона тяжелый вздох. Укладываю голову на грудь, слухом улавливаю зачастивший стук сердца и пальчиками перебираю мелкие перышки.       — Непризнанная, — голос Люцифера ниже на пару тонов, вибрируя. — Если ты не прекратишь, мне придется еще задержаться, чтобы трахнуть тебя, — в подтверждение слов, демон трется о мою промежность, вмиг окрепшей эрекцией. — И тогда отец наведается сюда сам.       — Господи, ты извращенец, — хихикаю и оставляю пару поцелуев на влажной татуированной коже.       — Это все ты и твое присутствие. И эта грудь, — Люцифер пальцами щипает за сосок, посылая импульсы по телу. — И эти глаза, — его широкие ладони обхватывают мое лицо, заключая в плен рубиновой бездны. — И эти блядские губы. — Мужчина утробно рычит и накрывает мой рот своим, нахально врываясь в него языком. — Уокер, ты ведьма что ли? — отдышавшись, дьявол шепчет, едва разлепляя наши уста.       — Останься здесь. Дождись меня, Вики, — демон утыкается в мой лоб своим, прикрывая глаза.       — Не могу, Люцифер, — я трусь кончиком носа об его нос и выныриваю из дурманящей близости демона, вставая под струи горячей воды, пар от которой густыми клубами заполнил помещение. — Середина дня, а я в мужском крыле. Вдруг кто-то меня застанет здесь?       — Не застанет, — мужчина пристраивается сзади, обхватывает руками мою талию и скользит по коже вверх, а я ощущаю себя в коконе безопасности, прикрытая со спины крепкой грудью. — Сюда не смеют соваться, да, к тому же, вероятность застать кого-то из учителей в коридоре в учебное время больше. Я могу переместить тебя, но... я хочу, чтобы ты осталась.       Задерживаю дыхание и на миг замираю, чувствуя, как тело покрывается гусиной кожей от откровенности слов, а на лицо так и лезет улыбка от того, что мне до одури приятно слышать такие слова из уст дьявола. Глубоко вдыхаю влажный воздух, ближе втискиваюсь спиной в тело Люцифера и откидываю голову на мужское плечо, руками накрывая татуированные предплечья. Крылья самостоятельно раскрываются, чтобы удобнее устроиться в дьявольских объятиях. Мне до безобразия хорошо и я не хочу уходить. Ко всему прочему, доводы демона логичны: стоит дождаться хотя бы окончания учебного дня. Занятия непризнанных все равно почти окончились и, по сути, терять мне уже нечего.       — Хорошо, я останусь, — слышу облегченный выдох и поцелуй в висок. — Нужно приводить себя в порядок, иначе мне действительно придется знакомиться с Сатаной.       Люцифер бархатно смеется, и мы завершаем все гигиенические процедуры в комфортной тишине.       Комната все еще хранит полумрак, не смотря на солнце, что пытается пробиться сквозь, занавешенное темными шторами, окно. Смятая постель и разбросанные вещи по полу напоминают о недавно пережитой эйфории, которая отголосками пульсирует по всему телу. Я, обмотанная махровым полотенцем, спешно поднимаю одежду и белье, с целью одеть их обратно. Люцифер, вышедший следом, идет к шкафу, выбирая свежую рубашку и облачаясь в остальные предметы гардероба.       — Я вернусь к вечеру, — мужчина грациозно закатывает рукава, оголяя чернильные узоры, и подходит вплотную. Жар его тела окутывает с ног до головы, а нос улавливает аромат корицы, заставляя мой рот наполниться слюной и почувствовать нереальное тепло внутри. Люцифер притягивает к себе и вовлекает в долгий, томительный поцелуй. Мои ладони бессознательно ложатся на его плечи, а крепкие дьявольские руки обвивают надежной хваткой и приподнимают, заставляя ноги оторваться от пола. Ощущения фантастические, будто моя душа готова вот-вот покинуть тело, устремляясь ввысь, окрыленная новыми чувствами. Сердце совершает кульбит за кульбитом, отказываясь верить в реальность происходящего.       Я первая отстраняюсь, так как на периферии сознания судорожно бьется мысль, что так мы не остановимся, и поцелуй грозит перерасти в новый постельный забег.       — Тебе пора, Люцифер, — мы тяжело дышим, впечатанные друг в друга.       — Веди себя прилично в мое отсутствие, — дьявол коварно улыбается, напоследок целует в висок и делает шаг назад.       — Ничего обещать не буду, — вторю ему такой же улыбкой. — Иди уже, несносный демон.       Люцифер разворачивается в сторону двери, но затем резко тормозит и пятерней обхватывает заднюю часть шеи, стремительно впиваясь в мои губы. Он целует жадно, ненасытно, полностью подчиняя себе и ломая все те малые крохи, что остались от моей воли. Ноги подкашиваются, и я крепко хватаюсь за рубашку, дабы не распластаться тут окончательно.       — Прости, не удержался, — большим пальцем проводит по щеке и окончательно отстраняется, оставляя меня прозябать от холода, что наполнил пространство между нами. — Комната в твоем распоряжении.       Люцифер в последний раз пронзительно смотрит кровавой бездной и щелкает пальцами, испаряясь в воздухе.       Дальше время тянется, словно резина. Я исследую каждый уголок мужской спальни, но, не нарушая личных границ демона. На удивление, комната Люцифера приятно поразила своей аскетичностью: минимум мебели, максимум пространства. Книжный стеллаж, камин, шкаф с одеждой, пару кресел и бар — все, что окружает демона в повседневности.       Я подхожу к окну и распахиваю шторы, чтобы впустить немного дневного света. Поток солнечных лучей врывается внутрь, бликами ложась на мебель и пол. Выхватив первую попавшуюся книгу с полки, я устраиваюсь в кресле, подтянув под себя ноги.       — Как интересно, — протягиваю в пустоту, рассматривая ветхую обложку. — «Айвенго», значит. Люцифер, ты удивляешь меня все больше и больше.       Откинув титульную страницу, мне в глаза бросается фраза, написанная в углу размашистым почерком:       — «Любовь, как и отчаяние, хватается за соломинку», Вальтер Скотт, 1819, — медленно проговариваю, чувствуя, как от изумления расширяются глаза. — Невероятно!       Я ныряю в чтиво, не замечая, как за окном постепенно темнеет, являя поднебесному миру мириады звезд, яркими точками вспыхнувших на небосклоне. Комната медленно погружается в полумрак, от чего веки начинают тяжелеть и слипаться. Сначала я сопротивляюсь, но усталость берет вверх в этой битве, и мой разум погружается в сладостный сон.       Глухой звук упавшего предмета заставляет внутренностям встрепенуться, как стае птиц, а сердцу в страхе болезненно сжаться. Резко распахиваю глаза и не сразу осознаю, где я нахожусь, глупо хлопая глазами. До слуха доносится треск поленьев из камина, который в данную минуту освещает комнату. Я опускаю ступни, чувствуя под ногами непонятный предмет. Веду взглядом вниз и вижу, что из-под кресла выглядывает книга, которую я читала. Видимо это ее удар об пол меня разбудил.       — А, проснулась, Непризнанная, — от неожиданности я вскрикиваю и поворачиваю голову вправо: Люцифер сидит в соседнем кресле, запрокинув голову, в руке у него стакан с голубой жидкостью, пустой взгляд направлен в потолок.       — Ты напугал меня, — чувствую, как паника немного отступает, но что-то в напряженной позе демона меня настораживает. — Давно ты вернулся?       — Неважно, — Люцифер опирается одной рукой на спинку кресла и встает, немного пошатываясь. — Тебе пора.       — Что, прости? — я вскакиваю, ощущая, как внутри горла болезненно запекло, от ледяного холода, исходящего от тона демона.       — Что слышала. Покинь мою комнату.       Люцифер залпом опрокидывает горячительную жидкость в себя и направляется к бару, видимо за новой порцией алкоголя, а я стою, как вкопанная, не в силах сделать вдох. Как будто из комнаты одномоментно выкачали весь кислород, погружая в убийственный вакуум.       — Люцифер, я не совсем пон…       — Вики, блядь, уйди. Прошу. — Мужчина выхватывает первую попавшуюся бутылку и откручивает крышку, всячески избегая смотреть мне в глаза. — Не заставляй выпроваживать тебя силой.       — Ты охренел?! Какого черта происходит?!       Вижу, как его рука поднимается вверх, словно в замедленной съемке, а большой палец соприкасается со средним.       — Не смей! Только попробуй… — машу головой в неверии, но все же слышу характерный щелчок, а затем темнота, и вот я стою, вся разъяренная и взираю на дверь в собственной комнате. — Люцифер!       — Вики! Как ты здесь оказалась? — Мими подлетает ко мне, но я отшатываюсь, ощущая мокрые дорожки на щеках.       Подонок, какой же ты подонок.       Меня бьет мелкая дрожь, а на ладонях чувствую боль от впившихся в них ногтей. Но она не сравнится с тем цунами, что погребает под собой мою гордость, швыряя за борт словно тряпичную куклу. Хочется орать, но я стискиваю зубы, от чего из груди вырывается только тихий скулеж. Хрупкие руки Мими обхватывают плечи и немного встряхивают, заставляя поднять подбородок.       — Что случилось, детка? Это Люцифер? Он обидел тебя? — подруга обнимает и ведет к кровати, усаживая и растирая мои предплечья.       — Идиот… — слышу сбоку шумный вздох и вижу Ости, что потирает переносицу и качает головой.       Мими убегает в ванную комнату и возвращается со стаканом в руке, наполненным водой. Я смотрю в одну точку на полу, пытаясь осознать, а может и оправдать, поведение дьявола. Мысли о такой резкой перемене Люцифера болью скручивают живот, горечью разочарования оседая в сознании. В горле саднит огромный ком, поэтому выхватываю стакан из рук и жадно поглощаю жидкость, пытаясь вернуть самообладание.       — Вики, не молчи, пожалуйста, — Мими садится рядом и укладывает мою голову к себе на грудь.       И я не молчу. Выпаливаю все как на духу, что произошло со мной за последние пару дней — и про отца Лилу, и про Люцифера. Говорю бесконтрольно, потому что чувствую — со мной те, кому могу довериться. В комнате ненадолго воцаряется тишина.       — Господи, я нарушила Закон, девочки, — сильно зажмуриваюсь, потирая пальцами глаза.       — Ой, его все нарушают! Тут главное не попасться. Но, Уокер, твоя жизнь насыщеннее, чем у любого другого бессмертного, — Мими присвистывает. — Я же тебе говорила, что папаша Лилу своеобразный тип!       Я хмыкаю, вспоминая поведение Херувима. Своеобразный — это мягко сказано.       — Вики, — Ости присаживается рядом, и берет меня за руку, поглаживая костяшки, переманивания мое внимание на себя. — Люцифер, он… дьявол, как бы это банально не звучало, наш будущий Владыка. Я знаю его давно: он — сложный бессмертный, а вспыльчивый демонический нрав — та еще вишенка на торте, — дьяволица обеспокоено бегает глазами по моему лицу, сильнее сжимая пальцы: — Но, пожалуйста, не делай поспешных выводов.       На смену горечи приходит злость, острыми иглами впиваясь в глотку.       — Поспешных? Ости, ты бы слышала его, — выпутываюсь из объятий подруг и встаю, направляясь в сторону шкафа. — Ай, плевать! Никто больше не увидит моих слез. Ни сейчас. Никогда.       Выхватываю из шкафа полотенце и направляюсь в ванную комнату, желая смыть прикосновения Люцифера. Хотя, кого я обманываю, опусти меня в чан с кислотой, это не отменит того факта, что кожа все еще хранит тепло его рук и губ, яркими картинками нашей близости отпечатываясь на сетчатке глаз.       — А знаешь, ты права, — Мими поднимается и хлопает в ладоши. — Предлагаю отправиться в вагон и отвлечься. Но для начала… — подруга выуживает откуда-то из-под кровати бутылку глифта и машет ей перед нами: — Нужно взбодриться!       Следующий час проходит в сборах. Девочки всеми возможными способами пытаются отвлечь меня от гнетущих мыслей, и я благодарна им за это. Мы смеемся и дурачимся, расхаживая по комнате в одном белье, подбираем наряды, делаем прически и макияж. Я с удовольствием созерцаю их тесное общение, и как, иногда, застенчиво Мими прихватывает прядку волос Ости, или, как, между прочим, Ости небрежно толкает плечом Мими, лукаво той подмигивая. Глифт приятной легкостью ударяет в голову, но в грудине, по-прежнему, отчаянно скребутся когти досады, которую я пытаюсь скрыть за маской безудержного веселья.       В последний раз кручусь перед зеркалом, демонстрируя отражению, короткое черное платье и накинутую поверх кожанку, подхватываю подруг под руки и двигаюсь к выходу, когда по ту сторону дверного полотна раздается робкий стук. Мы переглядываемся, а Ости распахивает дверь. В проеме прорисовывается серая фигура Энди, переступающего с ноги на ногу.       — Привет, — парень мнется, неуверенно комкая слова, — Вики, можем поговорить?       — Говори, — каждая буква пропитана презрением, а мои руки интуитивно складываются на груди. Образ непризнанного тригерит в сознании, флэшбэками возвращая в тот вечер, когда Люцифер спас меня от грязных домогательств. Новая порция обиды, что приутихла под напором дружеской атмосферы, подкатывает к горлу, а мнительный мозг, на мгновение, подкидывает нюху дьявольский аромат, вызывая тошноту.       — Мы можем поговорить наедине? — Энди отчаянно теребит серую толстовку, чем раздражает до безумия.       — Нет.       Видимо категоричность тона, а может что-то другое, окончательно добивает надежду на всякое дальнейшее общение, поэтому Энди едва выдавливает из себя пару слов:       — Прости, я тогда перебрал…       — Это все? — перебиваю его, не желая выслушивать совестливые излияния. Поздно, Энди. Такое не прощается.       — Вот, — он запускает руку в задний карман, достает оттуда сложенный в несколько раз пергамент и протягивает мне. — Ты сегодня отсутствовала на последнем занятии, и Мисселина просила передать это тебе. Завтра всех непризнанных отправляют на Землю с ангельской стороной.       — Я бы поблагодарила, — выхватываю из рук Энди листок, откидывая его на кровать, — но ты и этого не достоин.       С этими словами отпихиваю плечом непризнанного и под смешки подруг выхожу в коридор.       — За что ты так с бедолагой? Видела бы этот щенячий взгляд, брошенный тебе в спину! — Ости нагоняет, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос и берет меня под локоть, вышагивая сбоку. Мими семенит следом, откровенно насмехаясь над ситуацией.       — Поверь, мое пренебрежение — меньшее, что он заслужил. Давайте уже повеселимся? Моя душа хочет, нет, требует, сегодня забыться!       «И его рядом…» воет где-то подсознание, втаптывая в грязь чувство собственного достоинства. Чтобы снова утонуть в объятиях, а потом воскреснуть на персональном пепелище. Чтобы до дрожи в коленках, до распахнутых губ и стонов, чтобы крепко, тесно и до спертого дыхания. Чтобы… хватит! Прекрати, Вики! Не тешься иллюзией и выстроенным самообманом.       — Ты настоящая дьяволица, Уокер! — воодушевленно восклицает Ости, сверкнув зеленью глаз и ускоряет шаг.       Сизый дым повис в воздухе, когда наша троица переступает порог вагона. Девочки о чем-то увлеченно щебечут между собой, при этом активно жестикулируя. Я засматриваюсь на то, как забавно Мими корчит рожицы в эмоциях, и не замечаю, как врезаюсь в кого-то плечом.       — Ой, прошу прощения! — я охаю и хватаюсь руками за мужское крепкое тело, выпуская из вида подруг.       — Осторожнее, красавица, — чужие руки бережно придерживают за спину, не позволяя с позором повалиться на грязный пол. Привлекательный демон, на пути которого я оказалась, с обольстительной улыбкой выпускает меня из рук, сканируя темными карими глазами на предмет повреждений. — Порядок?       — Да, — я мило улыбаюсь, но не успеваю поблагодарить мужчину, как меня сносит к выходу фурия, под названием «подруга»: — Эй! Мы только пришли! Куда…       — Мы уходим. Повеселимся в комнате. — Мими не смотрит на меня, хватая под локоть.       — Я не хочу в комнате, Мимс! — упираюсь ногами, но дьяволица непреклонно тащит к двери. — Да что такое?!       Выдергиваю руку и направляюсь к бару, выискивая глазами Ости. Бессмертные, тут и там, двигающиеся в такт музыке, неизменно играющей из колонок, как по щелчку пальца, расступаются, открывая вид на то, что я бы хотела вырезать из памяти, заливаясь кровавыми слезами. Мои ноги врастают в пол, и я слышу жуткий грохот, пульсацией отдающийся в висках. Это грохот разбивающихся надежд и ожиданий, которые острыми осколками осыпаются и вспарывают на живую сжавшееся сердце, когда вижу восседающую сверху женскую фигуру и татуированные руки, стискивающие чужую талию.