Одержимый Дьявол

      Стоит мне хлопнуть дверью и скатиться по ней спиной, поджимая под себя колени, влага вмиг наполняет глаза. Задираю вверх голову, упираясь затылком в деревянную поверхность, и часто дышу через рот, не позволяя слезам стечь по вискам прямиком на волосы и шею.       Самообладание пребывает со мной на протяжении всего пути от вагона вплоть до самой комнаты, но только я попадаю в уголок безопасности, как напускное спокойствие дает трещину. Быстро моргаю, чтобы прогнать пелену с взора, и хочу кричать, раздирая руками грудную клетку. Хочу выдрать с корнем все то, что успело там зародиться и прорости, отправляя меня в лживое царство чувств. Необходимо уничтожить, задушить, спалить к чертям эту влюбленность, иначе… иначе я стремглав сорвусь в эту карминовую бездну без права на восстановление!       Глупая, глупая, Вики! Ты давно уже на самом ее дне.       Больше не в силах сдерживать рвущуюся истерику, я протяжно всхлипываю, заходясь рыданиями на всю комнату. Обнимаю руками колени и решаю прожить эту скручивающую боль. Знаю, что обещала себе больше не лить слезы, но это сильнее меня. Да к тому же я хозяйка своего слова: я дала его, я и заберу.       Обида перекрывает кислород, душит тугой веревкой горло, вызывая в нем спазм. Заваливаюсь на бок, также обнимая себя в попытках защититься от окружающей действительности, но тщетно – моя кожа все еще хранит тепло мужских прикосновений, а тело – агонию страсти, в которой мы горели совсем недавно. Лишь память предательски подкидывает позорное перемещение и сильные татуированные руки, стискивающие чужую фигуру, реальностью происходящего опрокидывая меня на лопатки. И, бьюсь об заклад, я слышу гонг, являющийся набатом моего проигрыша.       Жалкая, жалкая, Вики! Непризнанная, решившая, что может занять особое место в жизни Люцифера. Черт, как же глупо и наивно!       Поток новых слез орошает щеки, стягивая солью кожу. Ураган внутри бушует, подхватывая вихрем в опасную воронку самолинчевания. Пора прекращать и остановиться. Отрываюсь от пола, стирая ладонями влагу с лица и бессильно плетусь к кровати, так и находясь в полумраке комнаты. Сейчас это как нельзя кстати, потому что только тьма ночи становится очевидцем моей истерики. И будь я не так поглощена собственными эмоциями, то заметила бы – моим излияниям есть еще один безмолвный свидетель.       Откидываюсь спиной на кровать и потираю пальцами виски, прикрыв веки. Мысленно благодарю подруг, что не помчались вслед, потому что мне необходимо одиночество, дабы договориться с самой собой. Решить, как существовать дальше и в порыве тоски не оказаться на пороге комнаты, из которой меня благополучно, без сожаления выперли.       Душа мечется, а обида по-прежнему горчит на языке, но уже не так явственно, видимо обманчиво выветрилась вместе со слезами. Раскидываю руки в стороны и чувствую под ладонью шершавую поверхность пергамента, которую бездумно кинула на кровать во время визита Энди. Сжимаю бумагу в руке, подношу к лицу, но ничего не могу разглядеть – в комнате все еще темно. Что ж, пора возвращаться в реальность, поэтому встаю и включаю свет. Он резью проходится по глазам, заставляя щуриться. Раскрываю бумагу, пробегаюсь взором по строчкам и кривлюсь: завтра первый выходной, а нам поставили задание с ангелами, где партнёром будет Сэми, а куратором Дино.       - Как же не вовремя, черт! - ругаюсь в пол голоса и открываю ящик прикроватной тумбочки, чтобы убрать листок с заданием и вмиг замираю – там, на дне, кровавым бельмом выделяется алое перо. Протягиваю пальцы и ощущаю на подушечках невероятную мягкость. Провожу по нему вверх-вниз, вновь ныряя в это эмоциональное болото, которое затягивает с новой силой. И чем больше трепыхается мое нутро, тем быстрее я тону.       - Гадкий демон, - на выдохе срывается истеричный смешок, и я хватаю перо. Уверенно иду к окну, распахивая его, и замахиваюсь, чтобы избавиться наконец от любого напоминания о Люцифере, но рука останавливается на пол пути, так и не завершив фатальную траекторию. В нос ударяет запах, успевший стать родным, но таким далеким теперь. И я не могу отказать себе в этой слабости - еще раз насладиться его ароматом – поэтому глубоко вдыхаю и делаю шаг назад. Прикрываю глаза: на миг мне чудится жар его тела вот прям тут, вблизи, протяни руку и почувствуй под ней его крепкую грудь, его бешено бьющееся сердце. Хочется кинуться в его объятия, зарыться лицом и услышать слова, что все это мне причудилось, что виной всему воспаленный мозг, подкинувший мне гадкие картинки. И что вот он я, родная, здесь…       - … стою перед тобой оголенный, Вики, - голос Люцифера бьет точно в цель, оставляя зияющую дыру в грудине. - Открой глаза, прошу.       - Что? – распахиваю веки и натыкаюсь на пылающие виной рубиновые очи. – Что ты здесь забыл, демон? Ты явно ошибся помещением: шлюхи остались в вагоне.       Сжимаю кулаки за спиной, комкая в них перо. Еще не хватало, что бы Люцифер застал меня в такой нелепой ситуации. Хватит мне уже позора. Не отмоюсь и вовек.       Разворачиваюсь от демона и скидываю куртку с плеч, про которую совсем забыла. В каждом движении демонстрирую безразличие к его появлению. И пусть внутри все пылает, пеплом сгорающей души развеиваясь по моему существованию, но я стискиваю челюсть и в этой игре иду до конца.       - Вики, - чувствую горячее дыхание на затылке и вздрагиваю: Люцифер очень близко и мне срочно нужно пространство, хоть малейший просвет между нами, иначе я рискую повернуться к нему лицом и прыгнуть в объятия, наплевав на гордость. – Я хочу поговорить.       - А я хочу выйти из ванной и не застать тебя здесь, - расправляю плечи, все так же не поворачиваясь, и делаю шаги вперед от дьявола.       Лишь бы не сорваться, лишь бы только убежать! Ну, же, Вики, давай, ты сможешь!       - Даже знать не хочу, зачем явился, - бью наотмашь словами, кусаюсь и прыскаю ядом. Во мне сейчас лишь гнев, расползающийся по жилам. - Где выход, ты знаешь.       - Справедливо, - казалось бы, Люцифер до безобразия спокоен, но дрогнувший голос выдает обратное. Ну, а я? А я уже не могу остановить этот локомотив ярости, что несется на полной скорости по направлению конечной остановки эта-наглая-чертовски-привлекательная-дьявольская-морда, и взрываюсь:       - Справедливо? Справедливо, Люцифер?! – стремительно сокращаю, между нами, расстояние, гневно дыша в лицо демону: - Справедливо будет навешать лапши на уши и выпереть тебя щелчком пальца! А потом, запрыгнуть на первого встречного!       Звонкая пощечина и резь в ладони, от соприкосновения с мужской щекой, немного меня отрезвляет. Голова Люцифера повернута вбок, глаза прикрыты, а грудь тяжело вздымается – он злится, знаю, чувствую это, и готовлюсь к ответной реакции, но ее не следует. Вместо этого демон встряхивает головой, потирая челюсть пальцами, и переводит взор рубинов на меня.       - Заслужил, знаю, - он вновь слишком близко, слишком рядом, слишком мне нужен, и я проклинаю свою вспыльчивость, которая заставила приблизиться к Люциферу. – Позволь мне объясниться.       - Уходи, - волна гнева спадает так же быстро, как и накрывает, являя душе эмоциональный откат и опустошение. Я сдуваюсь, словно воздушный шарик. – И больше никогда ко мне не приближайся. Классно потрахались и все на этом.       Вкладываю во взгляд весь холод, на который способна. И, видимо, получается, так как рука Люцифера, что тянулась ко мне, замирает на пол пути, а скулы заостряются. Его очи полыхают недовольством формулировкой, и он поддается всей массивной фигурой вперед.       - Я так не думаю, Вики, - он надвигается, а я выставляю ладони в останавливающем жесте, стараясь возвести незримую стену, чтобы хоть как-то спастись от этой бездны влюбленности. Резво разворачиваюсь, боясь передумать, пойти на поводу собственных чувств и дать шанс высказаться, поэтому со скоростью звука мчу в ванную, бросая через плечо:       - Меня мало интересует, что ты думаешь, демон. Покинь мою комнату.       Хлопаю дверью, заскакивая внутрь помещения, и сразу направляюсь к раковине, опираясь на ту руками. Мне необходимо привести себя в норму, утихомирить тот вихрь, что всколыхнулся с новой силой, стоило только адскому сынку появиться на горизонте, отчего нервными движениями кручу вентиль с холодной водой и плескаю ее себе в лицо. И это бы немного помогло, если бы не раздавшийся бархат голоса за дверным полотном:       - Сейчас я уйду. Но мы не закончили.       Уверенность, с которой произнесены слова, выбивают пол из-под ног. Да какого хрена этот дьявол о себе возомнил?! Гневно вытираю лицо полотенцем и распахиваю дверь, дабы высказать, кто и что закончил, но Люцифера и след простыл.       - Ну что за адская задница?! – восклицаю в пустую комнату, сжимая кулаки, и в ту же секунду вижу темную макушку, что показывается в приоткрывшуюся дверь. Следом выныривает и вся миниатюрная фигурка Мими.       - Оу! Я, конечно, адская, но все же не задница, - посмеиваясь, подруга проходит к кровати, скидывает обувь и устало заваливается на постель. – Что за крики, а драки нет?       Тяжело вздыхаю, сокрушенно машу головой и бреду к Мими, устраиваясь рядом с подругой. Та, недолго думая, позволяет уложить голову ей на грудь и крепко обнимает, поглаживая по плечу.       - Люцифер приходил, - еле выдавливаю из себя, ощущая ком в горле. Что ж, возможно новая истерика не за горами, но ее поднимающийся поток прерывает возглас дьяволицы:       - Вот же козлина! – голос Мими повышается на пару негодующих децибелов. – Ты, надеюсь, выпроводила его?       - Да, - едва тихо произношу, потому что внутри совсем не чувствую от этого удовлетворения. Мне до одури плохо без него, будто Люцифер применил какие-то дьявольские чары по привороту. Но это не так. Я добровольно шагнула в эту темную воду глубокого чувства, не подозревая, что она скрывает острые скалы сокрушающей действительности.       - Умница, - Мими целует меня в макушку, крепче сжимая. – Что ему было нужно?       - Хотел поговорить, - слезы, не спрашивая разрешения, затягивают пеленой роговицу глаза, и я прикрываю веки, чтобы влага не хлынула за их пределы, орошая лицо. – Не хочу его больше видеть.       Лгунья, Вики, какая ты лгунья! Себе-то хоть признайся, что сейчас единственное, чего ты желаешь – не только видеть, но и ощущать Люцифера рядом.       - Давай спать, Ви, - Мими переворачивается на бок, выпуская меня из рук, и удобно располагается рядом, натягивая на нас одеяло. – Утро вечера мудренее, так на Земле говорят?       - Угу, - мычу подруге, - А еще «поживем – увидим» или «будет день и будет пища», - сквозь прикрытые веки улыбаюсь, - Мимс, тебе нужно было родиться среди людей. Иначе я не пойму твоей любви к земному фольклору.       Откровенно ржу, уткнувшись в спину подруги, ощущая внутри тепло от ее поддержки. Я не одна и это вселяет надежду, которая латает душу.       - Ой, заткнись уже и спи, - не сдержавшись хохочет дьяволица. – Я – демон, Вики, демоном и останусь.       - Поживем – увидим, - чувствую пинок в ногу и улыбаюсь. – Ладно, давай отдыхать.       Я встаю с кровати Мими, выключаю свет и, скинув одежду, заныриваю под прохладное одеяло собственной постели. Сил больше не остается, так как насыщенная бессмертная жизнь просто выпила их за этот прошедший день. Поэтому я мгновенно проваливаюсь в спасительную тьму.

***

      Сквозь сонную дымку пробиваются лучи солнца. Оно назойливо слепит даже через прикрытые веки. Чертыхаюсь и хочу перевернуться на бок, дабы продолжить бесстыдно предаваться этой сладостной неге, но вскакиваю, как ужаленная.       - Я проспала! – откидываю одеяло, но неудачно, так как при резком подъеме путаюсь в нем ногами и коконом рушусь на пол. – Да блин!       Слышу ворчание Мими сбоку и ее заспанное лицо, показавшееся из-под вороха постельного белья:       - Шепфа, Непризнанная, ты зачем орешь в такую рань? – она ныряет с головой обратно, посильнее кутаясь.       - Рань? Ты время видела? У меня задание, черт! – все-таки выпутываюсь из текстильного плена и в припрыжку бегу в ванную, навести хоть какой-то порядок во внешнем виде.       В зеркале встречает меня не то домовой, не то панда. Я еще не решила. Осознание, что в таком виде вчера предстала перед Люцифером - зареванная, с потекшей тушью и гнездом на голове - вынуждает простонать: хуже и быть не может. Мало мне позорных ситуаций, связанных с этим дьявольским наследничком?       - Соберись в кучку уже, Вики, - разговариваю сама с собой, словно местная городская сумасшедшая, которая пристает к прохожим и пророчит грядущий армагеддон. Прыскаю от абсурдности сравнений и активно намыливаюсь, стоя под струями воды. Но веселье мгновенно сменяется тоской, когда ошалевший мозг напоминает, что буквально вчера я так же стояла под душем и стонала от умелости мужского языка.       Обида, словно аллигатор, временно залегшая на дно, всплывает, разевая пасть, и клацает зубами, перекусывая мое сердце пополам.       - Ну все, хватит ныть. Ты справишься. Просто обязана! - упираюсь лбом в мрамор плитки и сильно жмурюсь. Земная привычка вести диалог вслух, когда чертовски гадко на душе, перекочевывает со мной и в бессмертие. Перед взором почему-то всплывает лицо отца, глаза которого излучают лишь отцовскую любовь, и сердце сжимается в спазме. Он остался совсем один со своей болью там, на Земле, а я здесь, как размазня, наматываю сопли на кулак. Эта мысль отрезвляющей пощечиной проходится по сознанию.       Спешно заканчиваю гигиенические процедуры. Надеваю первую попавшуюся юбку, топ и накидываю на плечи кожанку. Чмокаю все еще спящую Мими и впрыгиваю в кроссовки, покидая комнату.       Пулей лечу в класс, указанный внизу пергамента, что предусмотрительно прихватила с собой, и не замечаю никого вокруг. Фенцио будет рад моему опозданию, как раз найдется очередной повод меня распять.       Влетаю в класс, нарушая гробовую тишину (нет, реально только мертвых с косами не хватает) и не сразу понимаю, почему так тихо: помещение пустует. Ругаюсь себе под нос, мчу в сторону выхода и уже в проеме встречаюсь носом с чем-то твердым.       - Это становится традицией, красавица, - знакомый-незнакомый голос у уха и моя задница, зажатая в крепких тисках, вновь спасенная от позорного падения. Не успеваю даже пискнуть, как я уже в вертикальном положении твердо стою на ногах. – Спасать тебя от синяков.       Расправляю юбку и задираю голову вверх, рассматривая перед собой выросшую преграду. Внушительных размеров, кстати. И узнаю в мужчине демона из вагона, который вчера любезно подставил плечо. Его черные массивные крылья закрывают проход, что не проскользнуть, а карие глаза пристально разглядывают мою фигуру, медленно следуют вверх и наконец останавливаясь на глазах. Фыркаю и складываю руки на груди – все демоны одинаковые.       - А ненужно вырастать такой громадиной, - веду плечом, смело шагаю вперед, чтобы мужчина посторонился и дал пройти: - И очень спешу. Моя…       - Твоя группа уже на улице, проходит инструктаж, - нагло перебивает, но не отходит: - Дерзкая. Мне нравится. Я видел, что ты залетела сюда и решил предупредить.       - Очень любезно с твоей стороны, - стараюсь не обращать внимание на смешинки в глазах демона, который, к слову, так и не ушел с прохода, лишь слегка развернулся полубоком, открывая небольшую щель.       - Велиал, можно просто Вел, - назвавшийся протягивает ладонь для рукопожатия как раз в тот момент, когда я хочу протиснуться в образовавшееся пространство и поскорее ретироваться от такого пристального разглядывания. – Вчера ты слишком стремительно исчезла, и я не успел представиться.       Его рука преграждает путь и мне ничего не остается, как протянуть свою в ответ.       - Виктория, можно просто Вики, - вторю словам мужчины, ощущая тепло кожи и ее шероховатость. Велиал слегка сжимает мои пальцы, поднимая вверх, и едва касается губами костяшек, но взгляд демон так и не отводит.       - Потрясающе, Виктория. Рад знакомству, - моя ладонь по-прежнему в плену мужского захвата, а шелковый взгляд и полуулыбка вызывают жар на щеках.       - Я тоже, - голос вдруг осип, напоминая лай бешенной собаки. – Мне пора.       Начинаю протискиваться на выход, но места настолько ничтожно мало, что я носом практически прохожусь по мужскому подбородку, а остальными выпирающими местами задеваю грудь Велиала. Слышу сверху усмешку и краснею пуще прежнего. Вот же засранец!       В конечном счете выбираюсь в коридор, но захват на кисти останавливает.       - Увидимся, Вики, - обещающе взирает Вел, и я мило улыбаюсь в ответ, хочу утвердительно кивнуть, но чувствую, как под мужской ладонью моя кожа полыхает и горит, отчего приходится выдернуть руку.       - Уокер! – гаркают откуда-то из-за спины.       Я оборачиваюсь, встречаясь с яростью в рубиновых глазах, но адресована она не мне. Что-то очень теплое и приятное шевелится в районе солнечного сплетения, даря удовлетворение и подкидывая сладкую мысль – ревнует.       - Упс, кажется, нас застукали, - говорю так, чтобы слова долетели точно в цель, а именно до слуха Люцифера, который, к слову, в секунду оказывается рядом с нами. Его ноздри раздуваются, словно он бык на корриде, и малейшее неверное движение может привести к неотвратимым последствиям: быть вздернутыми на пики дьявольского гнева.       - Уокер? – Велиал приподнимает в удивлении бровь: - А ты с сюрпризом, красавица, - демон одаривает меня хитрой улыбкой и переводит внимание на Люцифера, слегка склоняя голову в вежливом поклоне. - Ваше Высочество.       - Да, мать Серафим. Бывает, - пожимаю плечами – мол, ничего особенного в таком родстве нет - и слышу смех, грудной, приятный, ласкающий слух, но такой чужой. Принадлежащий не ему.       - Не со всеми, Вики, - Вел складывает руки в карманы, и открывает рот, чтобы продолжить, но у Люцифера другие планы:       - Я вам не мешаю? - скрепит зубами наследник, и, мне кажется, сдерживается из последних сил, чтобы не сорваться, разнося в щепки все вокруг. - Тебя ищут.       - До встречи, Велиал, - сознательно подписываю себе смертный приговор, делая вид, что дьявола, который пыхтит мне в затылок, не существует. И, кивнув на прощание новому знакомому, обтекаю Люцифера, стараясь никак не задеть, но его мизинец на мгновение прихватывает мой и отпускает, вновь отправляя по каждой клеточке организма этот яд под названием «влюбленность».       Хочу бежать, поскорее скрыться с глаз, лишь бы снова и снова не ощущать удушающее чувство. Поэтому ускоряюсь по коридору, минуя пустой холл и уже вижу заветную дверь, ведущую на улицу, но моим планам не суждено сбыться, ведь прямо по курсу возникает массивная фигура.

***

      Я в очередной раз просчитался.       Находясь там, в баре, перед лицом Ости, с укоризной взирающей на меня, в голову приходит только одна единственно верная мысль – я не могу оставить Вики одну. И не хочу. Это желание в сто крат сильнее меня, оно скручивает по рукам и ногам, подчиняя волю.       Приходится потратить немалое количество времени, чтобы улизнуть от возмущающейся подруги, но сначала заглянуть в бар и попросить средство для быстрого снятия алкогольного опьянения. Действенно, но есть побочный эффект - тебя выворачивает наизнанку, в буквальном смысле. Однако меня это мало волнует. Куда больше – возможность поговорить с непризнанной девицей в адекватном состоянии, которого лишился несколько часов назад.       Когда я оказываюсь возле нужной комнаты, знаю, что Уокер там. Слышу ее истерику и присаживаюсь на корточки, укладывая ладонь ровно там, где по моему предположению сидит Вики. Не решаюсь появляться в такой момент, жду и испытываю отвращение к собственным поступкам в недавнем прошлом. Я готов ползать у нее в ногах, лишь бы дала возможность, хоть малейшую надежду, что выслушает.       Не знаю, сколько так просидел под дверью, но ноги порядком затекли. Улавливаю шорохи за стеной и больше ни намека на душераздирающие слезы, поэтому не задумываясь щелкаю пальцами, оказываясь ровно перед Вики. Вижу черные дорожки на щеках, пересохшие, искусанные губы и готов перегрызть себе глотку за причиненную боль.       Естественно, она меня выгнала и даже зарядила пощечину, наговорив нелицеприятных слов. Уокер не то, чтобы не позволила вставить хоть слово, она всем видом показывала безразличие и холод к моей персоне. Признаться честно, это задело, пусть я и осознаю, что виноват в таком раскладе сам. В тот момент хотелось сгрести ее в охапку и целовать – много, мокро, доставая до самой души. Просить прощения, обнимать и любить, любить, любить. До убийственных стонов, до дрожи в теле, до молящих слов не останавливаться.       И сейчас хочу, когда вижу чужую мужскую ладонь на тонком запястье моей любимой женщины. А еще выколоть глаза этому упырю Велиалу, чтобы так не смотрел на ту, что всецело принадлежит мне. Не могу сказать про демона ничего плохого. Мы пересекались лишь на званных вечерах в Аду, так как Вел принадлежит к знатному демоническому роду. Бывало, даже перекидывались парой дежурных фраз: с его стороны – вынужденные манеры, привитые при королевском дворе, с моей - необходимая политическая вежливость перед будущим подданым. Но в данный момент времени, вот прям в эту самую секунду, когда Велиал критически близко к моей Уокер, нутро требует вырвать каждую фалангу аристократических пальцев и скормить их на обед адским псам. Готов воплотить в жизнь кровожадный план, особенно замечая легкий флирт, повисший в воздухе, и подаюсь вперед.       Я ведь искал ее: сначала пришел в комнату, но обнаружил там только сопящую в подушку Мими, затем на выходе из школы наткнулся на группу непризнанных в сопровождении Фенцио и горстки ангелов. Глаза учителя злобно блестели, и он скалился, словно гиена, готовая растерзать на живую. И, почему-то, закралось подозрение, что это связано с отсутствием одной несносной девицы, стройный стан которой я выискивал глазами, но так и не нашел. Зато выцепил обеспокоенный взгляд Дино, что так же усиленно кого-то высматривал.       - Где Уокер? – перехватил темноволосого ангела, Сэми кажется, когда тот проходил мимо колонны, за которой я скрылся. Он от неожиданности встречи со мной расширил глаза и разинул рот, но то ли суровость моего лица, то ли здравый смысл, подсказывающий, что лучше не перечить, подгоняют его заговорить.       - Видимо опаздывает. Мы должны быть вместе в паре на задании. Может она сперва отправилась в аудиторию?       Я тогда опрометью кинулся на поиски и наткнулся на парочку, которая сейчас мило воркует у меня на глазах, а эта любимая пигалица делает вид, будто меня вообще не существует. Ну почему, стоит только тебе где-то появиться, ты привлекаешь столько мужского внимания?       Ревность перехватывает инициативу и забирает вожжи у трезвого рассудка. Мою грудь распирает целый коктейль чувств, среди которых явственно ощущаю ярость, однако она адресована вовсе не Уокер. Надеюсь, я когда-то смогу научиться контролировать эмоции, бурей поднимающиеся из глубин моей демонической сущности, лишь от одной мысли, что к непризнанной кто-то смеет прикасаться. Но, а пока… я позволяю себе мимолетно перехватить тепло кожи Вики на своих пальцах и испытать первобытный кайф. Как это вообще работает?       Она, словно мираж, испаряется в паутине коридоров школы и, напоследок кинув недобрый взгляд в сторону Велиала, щелкаю пальцами, зная, где успею перехватить непризнанную. Уокер летит на всех порах, но вовремя заметив преграду в виде меня, тормозит, помогая себе крыльями.       - Отойди, - цедит, злится, покрываясь румянцем, а я, как чумной улыбаюсь. Пытаюсь сохранить дистанцию, не лезть раньше времени в ее личное пространство, но ноги сами подневольно приближают меня к Вики. Она упирается ладонями в мою грудь, и я еле сдерживаюсь, чтобы не впечатать Уокер в себя. До замирания пульса в одной точке, до остановки дыхания, до отчаянного «отпусти» и «ненавижу».       - Нам нужно поговорить, Вики, - я предельно близко и меня штормит. Невозможно сложно вот так находиться рядом без права ощутить мягкость губ, шелк волос и податливость ее тела.       - Ты все сказал. И я тоже, - Уокер пытается обогнуть меня, протискиваясь к выходу, но я перехватываю ее за талию. – Люцифер!       Непризнанная неистово брыкается, от чего моя хватка только усиливается. И это такое блаженство, блядь, в который раз чувствовать Вики в своих руках. Будто прошла целая вечность в разлуке, хотя буквально вчера я ловил ее горячее дыхание и стоны, заключал в плен дьявольских объятий, подминая под себя. Горел и воскресал, проклинал и молился.       - Прости меня, - больше не в силах сдерживаться, прижимаю к себе Вики и перехожу на шепот. – Прости, я…       Порыв теплого ветра обдает каждое перо на моих крыльях, что на миг приводит в замешательство. Непризнанная умело пользуется этим моментом и, выпутываясь, отскакивает в сторону.       - Вики! Наконец-то! – Дино вырастает рядом, а я сжимаю кулаки, но хочу его шею. До хруста позвонков и клокотания в ангельском горле. Сука.       - Я иду, - лепечет девица, сконфуженно улыбаясь. – Немного проспала.       - Нам нужно поспешить. Большинство уже отправилось на Землю, – ангел крайне тепло смотрит на Вики, так, что я могу пощупать его влюбленность пальцами. А еще пересчитать все его зубы, чтобы больше так не делал.       - Люцифер, не рад видеть, - поворачивается ко мне, сверкая неприязнью в глазах.       - Дино, - склоняю голову набок, сузив глаза. - Как жаль, что мне плевать.       Наступит день, и я вскрою тебе череп, клянусь.       Ангел кривится, но пропускает Вики вперед. Уокер окончательно отдаляется, скрываясь вместе с ангельским выродком за дверью, напоследок даже не повернув головы. Поджимаю губы, сокрушенно выдыхая. Будет чертовски сложно завоевать Вики обратно. Но она того стоит. Поэтому решаю дождаться непризнанную. Во чтобы-то не стало.

***

      Бессмертные один за другим ныряют в водоворот, благодаря чему белоснежные крылья вперемешку с сизыми мельтешат перед глазами учителя, раздражая все больше и больше. После разговора с Херувимом Азраэлем, который состоялся накануне с помощью магической проекции, Фенцию испытывает дикую потребность выместить на ком-нибудь злость. И этот «кто-нибудь» никак не появляется среди непризнанных, своим опозданием заполняя чашу враждебности до краев. Она выплескивается, отравляя окончательно ангельскую душу, когда Фенцио замечает Уокер в компании сына, который сверкает ярче рождественской елки.       - Мисселина, будь ты проклята со своим распределением кураторов, - шипит себе под нос учитель, гневно раздувая ноздри. Ему необходимо успеть перехватить Дино до отправки на Землю и еще раз поговорить. Вразумить наконец, наставить на «путь истинный», согласно которому Дино прогибается под волю отца, женится на Лилу и успешно продвигается на ангельскую верхушку. А Фенцио претворяет мечту о мести в жизнь, пусть и руками Херувима, ведь только Азраэль сможет представить его свидетельства на Высшем суде против Ребекки и Геральда.       План был прост до банальности: Фенцио обладает воспоминанием, способным уничтожить двух ненавистных ему бессмертных, что в далеком прошлом унизили, растоптали, уничтожили его ангельское существование. Вынудили прозябать на задворках власти без права прикоснуться к сильным мира сего. Учитель сам вышел на Азраэля, зная амбициозные стремления того занять место Серафима Ребекки - смертной, посмевшей тягаться с величием урожденных бессмертных.       Однако Херувим оказался не так сговорчив, как бы этого хотелось Фенцио. Он потребовал союза его дочери с Дино, лишь бы сбагрить больную дочурку восвояси. Оба родителя в выигрыше, да еще в двойном: Дино получает гарантированно успешную карьеру, Фенцио - сладкую месть, а Херувим - долгожданный пост и дочь под присмотром, ведь Лилу родилась со странностями, которые постепенно выходили за рамки понимания общества бессмертных. Это подрывало авторитет Азраэля, поэтому он частенько закрывал родную плоть и кровь под замок.       Все рухнуло, когда на территории школы появилась младшая Уокер. Фенцио казалось, что она, словно чума, распространилась по всей поднебесной, прогибая бессмертных под себя. Отравляла своим присутствием пространство, гадким сходством с матерью напоминая учителю о собственном провале, до сих пор кровоточащим безответными чувствами. И Фенцио рисовал себе жуткие картины, где его собственный сын семимильными шагами вприпрыжку мчится в такую же пропасть.       Азраэль связался с ним утром, брызгая ядом сквозь магическую проекцию - Лилу ночью впервые сбежала, и он требовал ее найти, так как предполагал, что та отправилась в школу. Слишком сильно на нее повлияла ситуация, связанная с Уокер-младшей.       Уокер, Уокер, Уокер! Она везде, как гнойная язва, как нарыв, болезненно возникший на безупречно продуманном плане.       Даже в этот самый миг, Вики стоит в компании Дино, подчиняя все внимание ангела всецело себе, унизительно прогибая волю его сына, словно тот - бездушная марионетка в руках гнусной смертной. Жгучая, разрушающая ненависть поднимается из глубин прогнившей ангельской души Фенцио, рождая в голове учителя идею, способную поменять ход событий.