Symbol Excelsitas

      — Вот мне интересно, — спрашивает Юнги, не оборачиваясь от плиты, — зачем тебе отдельная квартира, если ты фактически живешь у меня?       Два года назад, когда прибыль от шоу превзошла все ожидания, было принято решение о приобретение отдельного комфортабельного жилья. Осматривая вместе с риэлтором один из вариантов для Чона, парни обнаружили, что терраса была общей с соседними апартаментами. Личные территории были отделены друг от друга небольшой перегородкой, которая при желании могла быть легко демонтирована. К огромной радости риелтора Хосок и Юнги, за столько лет привыкшие жить вместе, решили выкупить и вторую квартиру.       Поэтому, услышав, как раздвигаются французские балконные двери, Мин даже не удивился, что Чон пожаловал на завтрак. Впрочем, как и каждое утро.       — У тебя уютнее и ты вкусно готовишь, — отвечает Хосок, пытаясь стянуть верхний блинчик за что получает лопаткой по руке. — И я же не виноват, что в Университете нас не научили искусству кулинарии, и все, на что я гожусь — это разогреть полуфабрикаты, — пожимая плечами, оправдывается Чон.       — Заметь, выуженных из моей морозилки и разогретые в моей духовке! — отвечает Юнги, выключая электрическую плиту, и уносит тарелку с румяными блинами на небольшой обеденный стол на террасе, на котором уже стоят блюда с сыром и ветчиной, корзиночка с тостами и несколько видов джема в изящных креманках. — Потому что в твоей квартире вообще нет холодильника!       — А зачем он нужен, если я все могу найти здесь! — неоспоримая логика Чона вызывает у Юнги улыбку. — А кухня так — для антуража!       Хосок уже устроился в кресле и любовался панорамой города, когда Юнги заканчивает накрывать и ставит на стол две кружки. Одну с капучино для себя, вторую с чаем для Хосока.       Тот сразу же берет чашку в руки и вдыхает аромат лаванды и листьев земляники, сдобренный щедрой порцией клюквенного сиропа. Неожиданно в памяти всплывают слова Намджуна: «А еще, это когда он решает заварить тебе твой любимый чай, просто чтобы показать, что он рядом.» — Нет. Нет. Нет! — Хосок начинает так быстро стрясти головой, что его андеркарт без каких либо магических заклинаний трансформируется в прическу, отряхнувшегося после воды пса.       Тост, зажатый в руке Юнги, замирает где-то на пол пути ко рту.       — Что, нет? — уточняет он.       — Мы не будем заезжать в студию за твоим оборудованием по пути в аэропорт, — находится Чон, — времени вагон, съездим туда днем и спокойно упакуем все дома.       — Как скажешь, — соглашается Юнги. И добавляет, ковыряя коротким изящным ногтем скатерть, — раз мы заговорили о поездке, хочу еще раз напомнить, что я категорически против твоего непосредственного участия в этом эксперименте!       — А кто это сделает вместо меня?! — повышает голос Чон.       — Кто угодно, но не ты! — не задумываясь, в той же манере отвечает Мин.       — Послушай, — Хосок глубоко вдыхает и длинно выдыхает, пытаясь успокоится, затем сцепляет пальцы в замок и утыкается в них лбом, — мы это уже обсуждали! Этот псевдошаман утверждает, что выпив его волшебной бурды, человек сможет увидеть свое будущее. Я не могу подвергать риску нашу команду, вдруг это опасно!       — Опасно?! — Юнги вскакивает из-за стола, не замечая как тянет за собой скатерть отчего блюдо с сыром падает на пол и разбивается. — Ты, альтруист хренов, всегда думаешь о чувствах и безопасности других людей! — Мин уже кричит. — А обо мне ты подумал?! Что будет со мной, если с тобой что-нибудь случится?!       На последних словах его голос срывается. Он, резко развернувшись, забегает в кухню и, захлопнув со всей силы стеклянную дверь, запирает ее изнутри на замок.       Хосок, поднимается и собирает с пола осколки эмали, про себя замечая, что это блюдо очень нравилось Юнги. После чего он заходит к себе и выуживает из комода в прихожей ключи от квартиры Мина. Выходит босиком в общий коридор и отпирает входную дверь друга снаружи.       Юнги, игнорируя Чона, загружает посудомоечную машину.       Хосок отпирает французские двери и начинает носить посуду и забытый в пылу ссоры завтрак с террасы. Перекладывает ветчину и блины в пластиковый контейнер и убирает в холодильник.       Когда с уборкой было покончено, Мину вдруг стало жизненно необходимым надраить до блеска раковину и кран. Хосок подходит к нему, облокачивается бедром о гранитную столешницу, и пытаясь скрыть улыбку, тихо зовет.       — Иди ко мне, бука!       Юнги послушно поворачивается и оказывается в теплых дружеских объятиях.       — Я тебе уже объяснял и скажу еще раз. Трава, из которого варят тот напиток, с медицинской точки зрения совершенно безобидна, — терпеливо говорит Чон, поглаживая товарища по спине.       — Но психотический эффект длится до двенадцати часов, — недовольно бурчит Юнги, — кто знает, что с твоим сознанием случится за это время!       — Ну, максимум, я проснусь и пойму, что стал натуральным, — смеется Хосок, — и когда мы вернемся, обязательно завалимся в какой-нибудь бар и перетрахаем там всех девушек! — А пока ты продолжаешь трахать мои нервы! — не сдается Мин, выпутываясь из рук Чона, и возвращается к раковине.       — Юнги, посмотри на меня, — уже серьезно произносит Хосок и нежно прикасается к его подбородку, заставляя того повернуть голову. — Я даю слово, все будет хорошо. Верь мне, пожалуйста.       После чего неожиданно дотрагивается до уголка губ Мина:       — У тебя джем вот тут, — стирая капельку варенья, шепчет он, а потом под шокированным взглядом Юнги подносит палец ко рту и облизывает его. — Ммм, моя любимая кислая вишня! Я в душ, встречаемся через пол часа, — кричит он уже с террасы, оставляя ошарашенного Мина с открытым ртом.