Часть 10
17 августа 2022 г., 11:15
— Вы решили напоить моего мужа?! — громко смеется Намджун, когда после слов Мина «Я никогда не уходил из университета на первом курсе» Джин резво опрокидывает стопку текилы.
Хосок поднимает руку, и Юнги отбивает «пять».
Проводив родителей Джуна, приехавших на ужин по случаю празднования годовщины свадьбы, Кимы предложили оставшейся компании перебраться в сад.
Вечер протекал более или менее спокойно. И прилично. Пока Джин не принес из дома бутылку текилы и не предложил сыграть в игру «Я никогда не…». Так как эта забава была популярна во времена их студенчества все дружно согласились.
Чон и Мин развлекались вовсю:
— Я никогда не работал мед братом.
— Я никогда не жил в одной комнате в общежитии с парнями, которые старше меня на 5 лет.
— Я никогда не бросал букет на свадьбе.
— Я никогда не хотел стать мужем Намджуна.
Щеки Сокджина уже пылали. Он пьяно хихикал, но упорно продолжал играть.
В конце концов, Джун потребовал, чтобы ведущих поменяли. Теперь игрой руководили младший брат Джина Техён и его жена.
— Я никогда не засыпал во время секса, — было первым утверждением новых ведущих.
Намджун громко стонет, закрыв лицо руками. Джин под дружный хохот опустошает свою стопку. И, закусывая лимоном, бубнит:
— Я после ночной смены был!
— Я никогда не видел эротические сны с человеком который мне нравился.
— Джун, я не виноват, — пожимает плечами Сокджин и выпивает очередную порцию текилы.
Хосок тянет руку к своей стопке, потом отдергивает ее и прячет под столом.
— Я никогда не спал с другом.
Юнги встает.
— Брат, Джини, — обращается он к Кимам, — спасибо за вечер, но, к сожалению, мне нужно вернуться в студию, там небольшие проблемы с новым выпуском.
— Ну, что ж, — Намджун поднимается и через стол крепко пожимает руку Мина, — молодец, что пришел.
Сокджин, игриво отбиваясь от поддержки мужа, нетрезвой походкой подходит к нему и крепко обнимает:
— Не пропадай, ладно?
Техён с женой машут на прощание.
Хосок сидит, не поднимая головы, взглядом гипнотизируя свой напиток.
Юнги кивает друзьям, разворачивается, чтобы уйти, потом, неожиданно возвращается и в полной тишине залпом выпивает свою стопку текилы.
Такси везет его туда, где он уже две недели упорно прячется от Хосока. Нет больше привычных завтраков вдвоем. Нет вечерних просмотров баскетбольных матчей. Чон сказал ему еще в Перу, что ничего конкретного не видел в ходе проведения эксперимента. И Мин ему верил. Но! Почему ни одна история не обходится без этого треклятого «но»?! Вновь и вновь, убеждая себя в том, что Хосок ничего не вспомнил, Юнги не мог отрицать тот факт, что шаман все знал. Не зря же он просил предупредить Мина, о том, что хотел показать Чону.
Еще ни разу за несколько лет съемок шоу «На чистую воду» они не нашли ни одно доказательства тем сверхъестественным бредням, в которые верили люди. Но Юнги просто не мог не замечать изучающие взгляды, которые постоянно бросал на него Хосок, после того, как они вернулись из поездки. Или когда тот, словно выпадал из реальности, о чем то сосредоточенно размышляя.
Мин устал скрывать то, что произошло на свадьбе брата.
Устал притворятся другом.
Устал игнорировать странные знаки внимания Хосока.
Юнги входит в темную студию, садится за стол и ставит перед собой чашку с кофе. Ему не нужен свет. Он привык к темноте и тишине. Экраны, расставленные по периметру комнаты мерцают, совсем как молнии, которые освещали ту ночь.
Мин помнит все! Каждую родинку на желанном теле, каждый хриплый стон Хосока, даже то, какая пряная его сперма на вкус. Он откидывается в кресле и прикрывает глаза.
Он устал безответно любить.
— Интересная, однако, у тебя срочная работа!
Юнги резко разворачивается:
— Хоби? Что ты здесь делаешь?
Чон проходит в студию, включает свет и упираясь руками в подлокотники кресла, близко наклоняется к лицу Мина.
— Скажи мне вот что: я похож на законченного идиота, дорогой друг? — выделяя последнее слово, ехидно спрашивает он.
— Не понимаю, о чем ты? — Юнги, игнорируя прямой взгляд напротив, пытается встать. Но разве Хосока можно сдвинуть с места?
— Покажи мне тату! — неожиданно Чон хватает его за локоть и грубо стаскивает с кресла.
— Ты уже видел, — спокойно говорит Мин, из последних сил пытаясь защитить свое израненное сердце.
— Покажи! — отчаянно кричит Хосок.
Где то в глубине души он, искренне верит, что это все наркотический бред, что на спине Юнги волк или орел, что той ночи не было. Что он не потерял единственного близкого друга. Безвозвратно.
Сдаваясь Мин решительно срывает с себя футболку и поворачивается спиной.
Чон шумно выдыхает. Там якорь. И цветки папоротника. И слова на латинском. Татуировка, которую он той ночью так трепетно, так бесконечно долго целовал.
— Нет, нет, нет! — истошно кричит он, сметая со стола папки, телефон Мина и чашку с кофе, которая с пронзительным звуком разбивается о керамическую плитку. Он тут же вспоминает другую чашку кофе на завтраке на свадьбе Кимов; как дрожали руки Юнги и с какой предвкушающей нежностью он ловил каждый взгляд Хосока в то утро.
— Ты знаешь, как я ненавижу ложь. Какого хрена ты молчал?! — отрывисто спрашивает он.
— Ты заявился ко мне на следующий день и сообщил, что ничего не помнишь, — хриплым голосом отвечает Мин. — Как я должен был тебе сообщить? «Свадьба удалась! Женихи счастливы! Ах да, забыл сказать, друг, мой член этой ночью побывал в твоей заднице, а твой в моей!» Так ты себе это представляешь?!
Если бы неожиданно позвонили в дверь и сказали: «Вот твой ребенок, ему уже 10 лет», Чон не был бы так шокирован, как сейчас.
— Ты мог найти сотню возможностей, чтобы рассказать! — упрямо настаивает на своем он.
— Зачем? — устало пожимает плечами Юнги, — ты и так все узнал, когда выпил тот напиток. Увидел, как ты сказал, чушь, не стоящую ни моего, ни тем более твоего внимания.
— А ты ожидал, что я тут же признаюсь тебе в любви и сделаю предложение?! — ядовито смеется Хосок.
— Но ты говорил, что я принадлежу тебе! — обреченно шепчет Юнги, хватая Чона за лацканы пиджака.
— Конечно, принадлежишь, — с кривой циничной улыбкой кивает Чон. — Все твои дорогие шмотки, твоя квартира, эта студия. Вся твоя прекрасная жизнь — только благодаря мне! Без меня ты никто! Пустое место!
— Ты называл меня своим сладким мальчиком, — голос Юнги звенит, глаза, полные боли и слез, смотрят с укором.
— Я представлял Намджуна, — он отрывает руки Мина от себя и грубо толкает того в обнаженную грудь. Выбегая из студии, он не замечает, как Юнги летит спиной на острые осколки на полу.
Хосок, игнорируя лифт, бежит вниз по лестнице, выскакивает из здания в объятия душной ночи и кричит. Кричит во все горло. Кричит, разрывая голосовые связки. Старается заглушить лихорадочный стук сердца.
В кровь царапает грудь. Он не мог! Он не принадлежал себе той ночью. Он не хотел Юнги. Во всем виноваты алкоголь, одиночество и та проклятая гроза! Он не виноват!
Он же любит исключительно Намджуна. Ведь только тот в его мыслях, в его крови, под его кожей.
Пульт скользит в трясущейся руке, когда он пытается разблокировать двери машины. Только с третьей попытки ему удается это сделать. Он падает на сидение и срывается с места. Пот течет по лицу. С трудом разбирая дорогу, он врывается в поток автомобилей на проспекте и давит на газ.
Он путает ориентиры, теряется в пространстве и времени. Как сумасшедший мчится вперед, стараясь убежать от воспоминаний.
Через несколько часов бессмысленного нарезания кругов по городу в машине кончается бензин. Хосок бросает ее у обочины в незнакомом квартале и оказывается перед большим торговым центром, закрытым на ночь. На улице уже гаснут фонари. Отсутствующим взглядом он рассматривает себя в зеркальной поверхности витрины на первом этаже здания. Потом подхватывает щербатый булыжник с тротуара и замахивается.
— Я бы не советовала.
Чон переводит взгляд и в отражении замечает за своей спиной невысокую женщину.
— Если хочешь войти, надо просто постучать. — произносит она, проницательно глядя ему в глаза. Потом добавляет, отпирая неприметную дверь слева. — Проходи. Ты все равно окончательно потерялся, дальше идти уже некуда.
Хосок как под гипнозом следует за своей спутницей. Они молча идут по служебным коридорам с низкими потолками и, спустившись на пару пролетов вниз по узкой лестнице, оказываются на цокольном этаже торгового центра. Женщина подходит к стеклянным дверям и открывает их.
Чон входит в небольшой офис. Стол, ноутбук на нем, пара кресел и стеклянный журнальный столик между ними. На стенах висят коллажи из детских фотографий, изображения улыбающихся людей. Уровень счастья здесь, явно, зашкаливает до такой степени, что Хосока начинает подташнивать.
— Присаживайся, — приглашает хозяйка, — сейчас налью тебе чаю.
Она включает небольшой электрический чайник и достает чашки.
— Кто вы? — скорее для проформы, нежели из интереса спрашивает Чон, усаживаясь в неожиданно удобное кресло. Говорить больно, горло нещадно дерет.
— Кто же я? — не поворачиваясь, отвечает женщина. — Меня называют знахаркой, целительницей, экстрасенсом. По факту же я — психолог с необычными способностями.
— С какими? — уточняет Хосок.
— С необычными, — с таинственной улыбкой отвечает она и ставит перед Хосоком чашку с ароматным чаем. После чего с кружкой кофе в руках опускается в кресло напротив. — Угощайся. Липовый цвет, мелиса и кедровый орех — именно то, что сейчас нужно твоим голосовым связкам.
— Откуда вы знаете, что я люблю травяной чай? — усмехается он.
— Ты медийная личность, Чон Хосок.
— Но про чай не знают даже мои друзья. Только один человек знает, — запинаясь, поправляется он.
— Скажем так, я предположила, что ты предпочтешь его кофе.
— Для чего я здесь?
— Я тебе нужна. Я могу исполнить твое самое сокровенное желание. Тебе надо просто определиться, чего ты действительно хочешь, — отвечает она, склонив голову набок.
Хосок пару мгновений непонимающе смотрит на нее, потом начинает громко хохотать.
— Я слышал о вас, мой знакомый рассказывал, — отсмеявшись говорит он, — но и вы знаете, кто я. И как быстро я могу сорвать с вас все маски! Вы не успеете и глазом моргнуть, я выведу вас на чистую воду! — Чон начинает закипать: — ославлю вас на весь мир. Как вам такое волшебство?!
— По рукам! — протягивает она ладонь для рукопожатия.
— Что значит «по рукам»?! — Чон медленно поднимается на ноги. — Сегодня что, Всемирный день идиота, а я единственный приглашенный?!
— Сядь! Я не договорила.
Хосок падает обратно в кресло, удивляясь той власти, которую имеет над ним эта странная женщина.
— Если я не сделаю то, о чем ты попросишь, можешь посвятить мне целый выпуск. А я буду скромно сидеть с опущенными глазками, комкая платочек, и признаваться во всех своих грехах.
— Вы психически больной человек! — делает вывод Чон.
— В какой-то степени мы все такие — отвечает она, отставляя чашку с нетронутым кофе.
Хосок уже с невольным интересом рассматривает свою новую знакомую. Невысокого роста, слегка полноватая, восточная внешность, буйные черные волосы ниже плеч. Отличный типаж для разоблачения. В конце концов, что он теряет, если согласиться участвовать в бредовом спектакле этой шизофренички? Ничего. Он, итак, уже все потерял. Намджуна, лучшего друга, себя.
— Договорились! — он протягивает руку и женщина крепко ее пожимает. — Ну, начинайте! Доставайте уже свою волшебную палочку и говорите «Левиоса!»
— Я что тебе — Гарри Поттер?! — звонко смеется она. — Озвучивай уже свое желание.
— Хочу быть с Намджуном! — не задумываясь, говорит Хосок.
Женщина разочаровано цокает:
— Не совсем то, чего я ожидала, но так уж и быть, уговор есть уговор.
Хосок чувствует себя психиатром в клинике для душевнобольных, когда она, поднявшись, куда-то уходит и вскоре возвращается с изящной хрустальной вазой в руках:
— Вот эта отлично подойдет, — она внимательно рассматривает ее, потом, видимо, мысленно соглашаясь с собой, удовлетворенно кивает, — я отправлю ее с курьером.
Чон рассеянно слушает ее, понимая, что ему самому уже требуется психотерапевт, но уходить не спешит. А куда ему идти? Домой? Вернуться в студию к Юнги? Имя друга неожиданно задевает какую-то чувствительную струну в его душе, но он мысленно отмахивается. Куда интереснее наблюдать абсурдный театр одного актера.
Пока женщина что-то подробно объясняет, он отключается и думает о том, как ему теперь жить дальше. Наконец, решив, что с него достаточно, он поднимается из кресла и устало произносит:
— Пожалуй, мне пора. Спасибо за чай.
— Но ты даже не попробовал, — восклицает она.
Хосок машинально выпивает ароматный напиток до дна и, не прощаясь, выходит из офиса.
На улице на смену душной ночи пришел освежающий рассвет. Чон усаживается за руль брошенной машины и, уже пристегиваясь, вспоминает, что бензобак пустой. Он прикрывает глаза и ловит себя на мысли, что такой безумной ночи в его жизни еще не было. Хотя нет, оказывается, была одна. Пять лет назад.
Он достает телефон, собираясь позвонить в тех службу чтобы вызвать эвакуатор, но замечает, что сотовый полностью разряжен. Равнодушно откладывает его на соседнее сидение и вновь закрывает глаза, мгновенно отключаясь.
