Часть 13
17 августа 2022 г., 12:33
Чон застывает в холле больницы, не зная куда идти. Сейчас уже поздно сожалеть, что он никогда толком не интересовался ни жизнью, ни работой человека, который всегда любил его как старшего брата.
— Джини! — внезапно к нему подлетает высокая блондинка, и взяв его за руку, тащит в сторону лифта.
Хосок очень надеется, что его ведут в нужном направлении, и, бегло прочитав имя на ее бейджике, расплывается в фирменной улыбке Сокджина:
— Лили, привет. Как у тебя дела?
— Да что у меня? — отмахивается девушка, пропуская его в тесную кабинку, — лучше расскажи, как вы вчера погуляли.
— Ну, — мнется Чон, продолжая играть роль, навязанную Агат, — муж говорит, что отлично.
— Голова, наверное, сильно с утра болела? — смеется она, проверяя время на часах. — Надо торопиться, мы слегка опаздываем.
Они выходят из лифта, и Лили, все также крепко держа его за руку, куда то ведет.
Хосок мысленно выдыхает — направление верное.
В ординаторской он сразу находит глазами шкафчик с фамилией Ким, достает оттуда чистую, выглаженную униформу мед брата и надевает ее. Потом смотрит на себя в зеркало и ему вдруг становится безумно стыдно перед Сокджином за то, что он так эгоистично украл у него эту счастливую жизнь.
— Эй, бездельники, на выход, дела не ждут! — в помещение заглядывает женщина средних лет.
— Генерал явился, — вздыхает Лили.
В руках у старшей медсестры какие-то папки. По тому как она периодически заглядывает в них и что-то читает, Хосок быстро соображает, что это истории болезней. Они вылетают за дверь и фактически бегут по коридору за женщиной, которая прокладывает себе путь с грацией Чингисхана, уверенно лавируя между врачами и пациентами клиники.
— Так, Лили, у тебя смотровая номер восемь, там одна ненормальная в темноте вместо свечи подожгла шашку динамита.
На этих словах у Хосока вытягивается лицо, а блондинка прикрывает ладошкой рот, стараясь не рассмеяться.
— Многочисленные ожоги второй степени, — не обращая на них внимания, продолжает женщина. — Удали остатки одежды из очагов, обработай, — она мельком смотрит на девушку поверх очков, — сама разберешься. И не забудь измерить давление. Пациентку привез муж, требует вызвать полицию. Собирается писать заявление на бывшего владельца дома, за то что он не предупредил их о наличии взрывчатки в подвале, — добавляет она, закатывая глаза.
— Ким, смотровая номер три, — обращается она к Чону. — У тебя проникающие колото-режущие ранения спины. Глобулярный объем кровопотери почти 20%. Парня уже залатали, надо наложить повязку. Травма была нанесена почти сутки назад, поэтому возьми общий анализ крови, чтобы исключить воспалительный процесс, — продолжает тараторить она. — Пациента доставили на скорой всего час назад. Настаивает на несчастном случае. От вызова полиции отказался. От госпитализации отказался.
Она вкладывает в руки Лили и Хосока по папке и уходит.
Чон лихорадочно соображает, как избежать хотя бы забора крови, когда цепляется взглядом за имя на титульном листе: «Мин Юнги, 29 лет.» История болезни падает из рук.
— Джини, ты чего? — девушка наклонятся, чтобы подобрать листы бумаги.
— Это… это брат моего мужа, — срывающимся шепотом отвечает Хосок.
— Мне очень жаль, — участливо говорит она. — Иди к нему, я позже подойду, чтобы взять анализ. Вон как у тебя руки трясутся.
Это его вина. В том состоянии, в котором он оставил Юнги вчера, с ним могло случится все, что угодно.
Чон чувствует приближение панической атаки. Он до крови кусает щеку изнутри, пытаясь подавить приступ. В данный момент он нужен Мину. Не он, усмехается Хосок про себя, он последний человек, которого бы сейчас хотел видеть Юнги, но Ким может помочь.
Мин сидит на кушетке боком ко входу и отсутствующим взглядом смотрит перед собой. Звук открывающейся двери как будто будит его. Он резко вздрагивает, поворачивая голову. Глаза красные, пустые.
Его мальчик долго и горько плакал.
— Джини, давно не виделись, — пытается пошутить безжизненным хриплым голосом Юнги.
— Что случилось? — спрашивает Хосок, чувствуя, как беспокойно стонет в груди сердце.
— Упал на осколки разбитой чашки, — равнодушно говорит Мин, — поскользнулся случайно.
Чон подходит к нему сзади и застывает. Красивого яркого рисунка больше нет. На его месте стянутая грубыми нитками и кое как оттертая от крови кожа. Цепь разорвана, цветки смяты. Из шестнадцати латинских букв остались видны только пять — S, O, L, I, S.
Хосок до боли прикусывает кулак, безуспешно пытаясь подавить всхлип.
— Это не стоит твоих слез, — слышит он тусклый голос Юнги.
Чон трясущейся рукой берет с низкого столика с медикаментами ватный диск, смачивает его в дезинфицирующем растворе и начинает оттирать запекшуюся кровь. С шеи, с лопаток, с поясницы. Мин неподвижно сидит, никак не реагируя, когда обжигающая жидкость попадает в мелкие царапины. Губы Хосока горят, ему хочется залечить каждую ранку поцелуем, забрать его боль себе, но Сокджин молча продолжает свою работу.
Чон накладывает стерильную марлевую повязку и прикрепляет края лейкопластырем. Потом обходит кушетку и встает перед Юнги. На его груди прямо под ключицами два небольших синяка.
— Скажи честно, это Хосок сделал? — спрашивает Чон, напряженно глядя в глаза напротив. Прожив бок о бок с Мином столько лет, он изучил его вдоль и поперек и знал, когда он говорит неправду.
— Я сам, — отвечает тот, быстро смотрит влево вверх и потом снова в глаза.
Врет.
Горло Хосока сводит судорога. Это он его толкнул, когда уходил. А ведь он клялся своему мальчику, что никогда и ни при каких обстоятельствах не причинит ему боль.
В смотровую входит Лили. Без лишних слов перетягивает руку Юнги жгутом, быстро наполняет шприц кровью и прикладывает к проколу пропитанный спиртом ватный диск.
— Почему тебя так поздно привезли? — хриплым голосом спрашивает Чон, когда дверь за блондинкой закрывается.
— Меня нашел охранник и вызвал скорую. Видимо, от потери крови я потерял сознание, — устало отвечает Мин.
От мысли о том, что тот в беспамятстве почти сутки пролежал в холодной студии, Хосок начинает задыхаться.
— Спасибо, Джини. Я пойду, — Мин тяжело сползает с кушетки и направляется к выходу, по пути осторожно натягивая футболку.
— Я провожу тебя, — догоняет Чон. Ему так не хочется отпускать его, но Сокджин обязан отправить того домой, дав необходимые рекомендации.
Уже возле лифта они сталкиваются с Лили.
— Ваши анализы будут готовы через пару часов, — обращается она привалившемуся к стене Юнги. — Думаю Джини не составит труда сообщить вам результат. Кстати, — добавляет блондинка, — вы еще, наверно, не слышали. Сегодня в первой половине дня к нам доставили,. — она щелкает пальцами, пытаясь вспомнить имя пациента, — ну этот, он снимает шоу про мистику. Название как-то с рекой связано.
— «На чистую воду», — на автомате подсказывает Хосок, встречаясь с шокированными глазами Мина.
— А да, вспомнила, Чон Хосок. Его нашли утром в припаркованной на обочине машине. Без сознания.
— Что с ним? — хватая блондинку за плечи, громко спрашивает Чон.
— П-пока неизвестно, — заикаясь отвечает та. — Он в коме.
— Хоби! — истошно кричит Юнги, без чувств падая в руки Хосока.
