Часть 17
17 августа 2022 г., 14:36
Чон через французские двери заходит на кухню Мина и начинает помогать с завтраком. Со дня выписки прошло уже три недели.
— Через пол часа придет физиотерапевт, — когда все готово, напоминает Юнги, ставя перед Хосоком кашу с ягодами.
— Я его убью сегодня, — бубнит Чон с полным ртом совершенно безвкусного блюда.
— После обеда занятие с психотерапевтом, — кричит Мин уже из кухни, куда зашел за чайником и чашками.
— И его тоже!
— Вечером у тебя бассейн, — смеется Юнги, — оставь хотя бы тренера по плаванью в живых.
— Если ты пойдешь со мной, так уж и быть, он не пострадает, — играя бровями, предлагает Хосок.
— Хорошо, я пойду, — легко соглашается Мин. — Только обещай меня не топить.
— Если снова покажешь тату, — не думая, говорит Чон.
Без того бледное лицо Юнги становится еще белее. Хосок готов вырвать себе язык.
— Шуга, прости, — шепчет он, глядя в родные глаза, которые блестят от готовых пролиться слез, и накрывает его руку своей.
— Никогда больше не смей меня так называть, — хрипит Мин, вырывая ладонь, и медленно поднимается из-за стола, — я больше не твой сладкий мальчик!
— Блять! — кричит Чон, вскакивая на ноги. — Меня эти игры задолбали уже! Я знаю, слышишь, знаю, что изображено на твоей татуировке! — шипит он в лицо Юнги, наступая на него.
Хосоку уже порядком надоело, что Мин ведет себя так, как будто между ними ничего не было, как будто ничего не происходит сейчас.
— Было изображено, — поправляет Юнги, стоя на месте. — Больше там ничего нет!
— Я метался по клинике, не понимая, почему ты не навещаешь меня, — шепчет Чон, нежно касаясь пальцами его скул. — А ты приходил каждую ночь и спал со мной. А до этого два месяца жил со мной в реанимации и даже выгнал врачей, когда они заговорили о том, что меня пора отключать. Ты же любишь меня! Почему сопротивляешься этим чувствам?
— Потому что эти чувства только мои, — невозмутимо отвечает Мин, уклоняясь от прикосновений и отходя назад — это меня они крутят и изводят, а тебя они не касаются. Не думай, что ты чем-то обязан мне, если я люблю. Ты мне ни хрена не должен! И Джин не имел никакого права говорить тебе о том, что я там был!
— Он не виноват, — произносит Хосок, продолжая надвигаться на Мина. И когда спина того натыкается на французские двери, опирается руками о стекло с двух сторон от его головы. — В разговоре с ним я упомянул, что каждое утро в больнице чувствовал твой аромат на себе, и он мне все рассказал.
— Ты не слышишь запахи, — напоминает ему Юнги, уже не пытаясь вырваться.
— Чужие нет, только твой, — хрипло шепчет ему на ухо Чон. — Может, я смогу почувствовать, какой ты на вкус?
И наклоняет голову. Их губы уже критически близко, когда оба слышат звонок в дверь. Хосок прикрывает глаза и длинно выдыхает:
— Я его точно убью!
Мин выскальзывает из такого желанного плена и уходит встречать физиотерапевта. В прихожей ловит взглядом свое отражение в зеркале. Глаза блестят, щеки горят, на шее бешено бьется вена. Сейчас он сам готов придушить того, кто стоит за дверью. Но Хоби об этом знать не обязательно.
***
Чон торопит вечер. После приезда тренера по восстановительному фитнесу, Юнги опять сбежал от него в студию. Хосок решает спалить ее к чертовой матери и оборудовать для Мина новую, желательно в квартире Чона, а еще лучше в его постели. Он считает минуты на сеансе у психотерапевта, твердо решив для себя, что эта встреча последняя. После занятий по плаванью мчится в студию, что бы сделать Юнги сюрприз, и узнает у охранника, что тот заезжал утром на пару часов и весь оставшийся день работал дистанционно из дома. Зашибись! Ну он ему устроит! Дорога домой занимает времени больше, чем он рассчитывал. Хосок залетает в квартиру, наскоро принимает душ и выходит на охоту. Больше нет сил сопротивляться, уже бессмысленно отрицать. Его тянет, манит, влечет к Мину. Тело Чона бьется, его сердце хочет. Юнги — кислород, который заполняет его легкие. Если тот до конца не простил, Хосок будет снова и снова просить прощения. Если охладел — будет опять завоевывать. Ему нужно вернуться домой, в свою тихую гавань, в нежные объятия Шуги. Через террасу Хосок входит в кухню соседних апартаментов. Свет потушен. Но он уверенно двигается в темноте. Бесшумно проскальзывает в спальню. В нос ударяет изысканный аромат, действуя на Чона сильнее любого афродизиака. Юнги спит, разметавшись на постели. Футболка задралась. Пижамные брюки сползли. У Хосока перехватывает дыхание, когда он замечает под тонкой тканью колом стоящий член. Рот наполняется слюной, руки трясутся. Хочется стянуть с него штаны и прикоснуться губами, снова почувствовать неповторимый вкус. Чон осторожно укладывается рядом, стараясь не касаться Мина. Его сердце колотится где-то в горле, рискуя своим грохотом разбудить Юнги. Внезапно пропускает удар, когда из приоткрытых губ Мина срывается стон: — Хоби, пожалуйста. Он во сне трет лицо, грудь, цепляя через футболку соски. Царапает кожу живота и обхватывает ладонью член. Хосок резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Его сейчас разорвет, его собственный член наливается кровью и зудит от желания. Он протягивает руку, осторожно цепляя резинку штанов Юнги, проскальзывает в них, и нежно прикасается к его члену. Обводит вздувшиеся венки, влажную от смазки головку. Создает пальцами кольцо и скользит по члену. Когда Чон крепче стискивает его и ускоряет движение, Мин начинает дрожать. Он хаотично врывается в ладонь Хосока, руки сжимают влажные простыни, голова мечется по подушке. С низким протяжным всхлипом он изливается на пальцы Чона и, так и не проснувшись, затихает. Хосок аккуратно освобождает руку, встает с постели и так же бесшумно выходит из спальни. Уже у себя в ванной комнате он включает воду, чтобы смыть сперму. Какое то время смотрит на ладонь, потом поднимает ее ко рту и слизывает жемчужные капли. С наслаждением прикрывает глаза, когда чувствует на языке миллион вкусовых оттенков любимого блюда. Нотки металлического вкуса, сладкие и солоноватые одновременно. Его личная соленая карамель. Больше не в силах сдерживаться, он чистой рукой опускает край домашних шорт и обхватывает член ладонью, на которой остались следы спермы Юнги. Ему хватает пары резких движений, и он кончает с именем Мина на губах.
