Часть 19
17 августа 2022 г., 15:25
В течение следующих трех дней Хосок откровенно забивает на все восстановительные занятия и процедуры. С него достаточно! С Мином они встречаются только в студии, вместе с редакторами заканчивая юбилейный выпуск и поддерживая друг с другом исключительно деловое общение. И сколько бы раз Чон не пытался поймать его взгляд за эти несколько дней, Юнги упрямо делал вид, что того не существует.
К вечеру третьего дня они встречаются в холле своего жилищного комплекса возле лифта. Канал, на котором они работают, устраивает закрытый показ двадцать пятой серии шоу «На чистую воду» с последующим фуршетом. И положение обязывает их явиться вместе на лимузине, выделенным генеральным продюсером этого канала, пройтись по красной дорожке и ответить на вопросы прессы, которая на премьеру допущена не была.
Уже сидя рядом с Мином на заднем сидении машины, которая везет их в городской концертный зал, Хосок думает о том, как он мог так легко все просрать. Он безостановочно теребит узел галстука, судорожно вдыхая аромат Юнги, который сейчас находится так близко. Так далеко. В какой-то момент он чувствует на своей коже прохладные пальцы, поворачивает голову и встречается с родными глазами. Мин без слов отстраняет его руку и быстро распутывает узел, после чего снова аккуратно его завязывает, затем, медленно скользя костяшками по груди Чона, разглаживает галстук. Хосок ловит его ладонь и прижимает к губам.
— Я не могу сказать тех слов, что ты ждешь от меня, — шепчет он, целуя дрожащие пальчики. — Я столько лет называл свои мнимые чувства к Намджуну любовью, что сейчас мне кажется, я просто-напросто не знаю, что такое любить. Поэтому я не хочу опошлять то, что я чувствую к тебе ненужным набором букв.
Он прижимает ладонь Юнги к груди, где неистово бьется сердце.
— Когда ты не рядом, не только запахи и вкусы исчезают, нет красок, нет музыки. Ты весь мой мир. Только ты. Я прошу, не оставляй меня, не отворачивайся, я без тебя не смогу. Я не знаю, любовь ли это или просто затянувшаяся похоть, но хочу быть с тобой. Сегодня. Завтра. Всегда.
— Как? — тихо спрашивает Мин, настороженно глядя Чону в глаза, — как именно ты хочешь быть рядом? К качестве кого?
Хосок какое-то время пристально смотрит на Юнги, потом резко притягивает его к себе и припадает к манящим и столь желанным губам. Мин успевает приоткрыть рот, чтобы напомнить, что они не одни, и Чон тут же врывается в него языком. Сдаваясь, Юнги обхватывает его затылок рукой и притягивает Хосока ближе. Все остальное отходит на задний план. Гудки проносящихся мимо машин. Тихая кантри, что звучит из колонок. Страхи, сомнения, обиды. Все забывается. Остается только одно на двоих сбитое дыхание и этот долгожданный поцелуй. Чон жадно вылизывает рот Мина, желая послать премьеру к черту и увезти того домой, чтобы снова услышать, как он, кончая, хрипло выстанывает его имя.
Негромко покашливание заставляет их молниеносно отпрянуть друг от друга. Никто из них не заметил, что автомобиль подъехал к парадному въезду концертного зала.
Юнги облизывает сладко ноющие губы. Чон кладет его руку на свой пах и прижимает к наполовину вставшему члену.
— Прибереги свой юркий язычок для него. Позже. И если ты не хочешь, чтобы я вышел из машины с явной эрекцией, перестань смотреть а меня такими глазами.
— Какими? — невинно уточняет Мин.
— Как будто съесть меня хочешь! — отвечает Хосок и, чувствуя через брюки ласковые поглаживания, уже рычит: — Я тебя отшлепаю дома!
— О, даааа, пожалуйста, выпори меня, — призывно улыбаясь, еле слышно шепчет Юнги, но руку все-таки убирает.
— Я сотворил чудовище, — бормочет Чон и закрывает глаза, пытаясь успокоится, — очень соблазнительное и похотливое чудовище, — добавляет он под тихий смех Мина.
Наконец, они выбираются из машины, и их тут же окружает толпа журналистов. Желая поскорее оказаться внутри, Хосок кричит:
— Друзья, после показа мы дадим небольшую пресс-конференцию и ответим на все ваши вопросы.
После чего прямо под вспышками фотоаппаратов хватает за руку Юнги и быстрым шагом направляется к дверям, которые уже распахнули перед ними двое парадно одетых швейцара.
В пустом фойе Чон ловит удивленный взгляд Мина. Он сморит то на их переплетенные пальцы, то в лицо Хосоку. В его глазах столько тепла и любви, столько невысказанного восторга, что Чон, не в силах сдержаться, снова притягивает его к себе и нежно целует.
— Быстро убрал от него свои грязные руки, губы и все остальные, видимо, уже ненужные тебе части тела! — слышат они возмущенный крик.
Огнедышащий дракон вернулся.
Хосок нехотя отрывается от хихикающего Юнги и поворачивается к Кимам.
— На пару слов, — указывает он пальцем на Чона и Мина, разворачивается и вместе с мужем скрывается в туалете на первом этаже.
Юнги с недоумением смотрит на Хосока, тот пожимает плечами и входит в уборную, все также крепко удерживая руку Мина в своей.
— Вам подержать? — вскидывает бровь Чон, замечая Кимов возле писсуаров.
— У нас здесь совещание, — закатывает глаза Сокджин, глядя на супруга, и присаживается на подоконник.
— В мужском туалете? — оглядывается Хосок. — Это как минимум странно.
— Предлагаешь перейти в женский? — вскидывается Намджун.
— Да ты прав, в дамском туалете мы будем выглядеть не так подозрительно, — стараясь срыть смешок, кивает Чон.
— Я хочу знать, что все это значит?! — кричит Джун.
Сокджин хлопает себя ладонью по лицу. Что то объяснять его мужу бесполезно.
— Мы вместе, — просто отвечает Хосок и тут же сгибается пополам от сильной удара в живот.
— Намджун!
— Хоби! — одновременно кричат Джин и Мин.
— Я бы ему еще нос сломал, если бы не пресса, — пожимает плечами Намджун и трясет ноющей рукой в воздухе.
Чон, пытаясь разогнуться, жестом дает понять Юнги, что с ним все в порядке.
— Ты ведешь себя как бешеный папаша, несовершеннолетнюю дочку которого Хосок лишил девственности! — спрыгнув с подоконника, выговаривает Джуну Сокджин и бегло осматривает красные костяшки мужа.
— Да я ему член отрежу, если он только попробует... — опять закипает Джун, но, увидев взгляд, которым быстро обмениваются Чон и Юнги, резко замолкает.
— Послушай, братишка, во-первых, я старше тебя и ты у меня разрешения не спрашивал, когда начал Джини… ну,... ммм, — ищет Мин подходящее слово, не желая задеть Сокджина.
— Подкатывать яйца, — подсказывает тот и прикусывает щёку изнутри, пытаясь сдержать смех.
— Согласен, — продолжает за Юнги Хосок, еще крепче сжимая руку Мина, — во-вторых, здесь не время и не место обсуждать это. И в-третьих, кто кого еще лишил невинности!
— Я… эээ… ааа, — бормочет Намджун и показывает то на Чона, то на Мина пальцем.
— Не переживай, любимый, — подмигнув парням, говорит Джин и тащит мужа из туалета. — Твое слабоумие можно вылечить.
Хосок уже собирается следовать за Кимами, когда слышит сзади тихий недоверчивый шепот:
— Хоби?
— Потом, — мотнув головой, произносит Чон.
Мин обгоняет его и встает возле двери, не давая пройти.
— Хоби, посмотри на меня. Это правда?
— Что?
— Не включай снова полоумного пингвина, пожалуйста! — закатывает глаза Мин.
— Правда, — не глядя на Юнги, отвечает Хосок, и его щеки окрашивает нехарактерный для него, всегда такого уверенного в себе, румянец, — с тобой я в первый раз был снизу.
— А после? — еще тише спрашивает Мин.
Чон долго выдыхает, пытаясь избежать необходимости отвечать. Но Юнги просто так не отпустит.
— Нет, после тебя у меня вообще никого не было, — поднимает на него красноречивый взгляд, — ты единственный.
— Хоби, ты не представляешь, как много это значит для меня, — шепчет Мин, пряча лицо на плече Хосока.
— Ну раз ты как честный мужчина берешь на себя всю ответственность, — произносит Чон, крепко прижимая Юнги к себе, — значит ты должен…
— Ребята, ну где вы ходите? — слышат они голос своего звукорежиссера в фойе, — гости уже расселись, ждем только вас.
— Блять! — бормочет Хосок, размыкая объятия. — Я увезу тебя на необитаемый остров, иначе точно кому-нибудь шею сверну!
***
Когда все, наконец, заняли свои места и генеральный продюсер канала поприветствовал гостей, свет начинает постепенно меркнуть. На большом экране появляется заставка шоу «На чистую воду». Двадцать четыре раза первые минуты выпуска принадлежали Чону. Он кратко рассказывал о мистическом событии или легенде, что являлись темой серии. В этот раз все начинается с общей информации о Перу и чудесном напитке, вместо голоса Хосока — постоянный закадровый голос нанятого актера. Юнги, озадачено нахмурившись, оборачивается к Чону. Тот подмигивает в ответ и указывает глазами на экран. Мин не любил, когда тот в последний момент что-то менял, но, в том, что касалось шоу, доверял ему безгранично, поэтому снова возвращает все свое внимание к показу. Он как вживую видит панораму поселения, смешных детей почти без одежды, хижину шамана изнутри. Сейчас по прошествии времени он вспоминает то липкое чувство паники, что постоянно накатывало, и удивляется, как вообще мог себя не выдать. Снова наблюдает, как Хосок берет пиалу и выпивает до дна. Тогда Чон смотрел прямо в камеру, сейчас Мину кажется, что он смотрит ему в душу. Разговор Хосока и врача. Вот он укладывается на неудобной циновке и зовет Юнги, чтобы успокоить. Через пару мгновений теряет сознание. Тогда Юнги этого не заметил, не услышал. Но проведя сотню часов за отбором материала и монтажом, он точно знал, на какой секунде Хосок первый раз, находясь в наркотическом дурмане, назовет его Шугой. На экране его голова постоянно мечется из-стороны в сторону и для непосвященных людей он неоднократно произносит слово «сахар». Мин прижимает руки к пылающим щекам, пытаясь прохладными ладонями потушить пожар, что выжигает его тело снаружи, что опаляет его сердце изнутри. Неожиданно вздрагивает, когда чувствует, как Чон кладет одну руку на спинку его стула, а другую на его колено, и слышит тихие слова у самого уха: — Когда я проснулся, думал, что мне это привиделось, что я просто придумал это все и ненавидел себя за эти грязные фантазии. Мин чувствует, как ему сложно это говорить, как дрожит от нахлынувших эмоций его голос, как рука Хосока с силой сжимает его колено. — Потом, когда я начал подозревать, что это происходило на самом деле, и в ту ночь в студии ты подтвердил это, — продолжает Чон, и Юнги видит в его глазах столько боли и сожаления за то, что он делал и говорил тогда, — я очень испугался, что могу тебя потерять. Юнги смотрит на него пронзительным взглядом и ощущает себя последним эгоистом! Он думал только о себе. О том, что его не услышали, что его забыли, что его предали. И никогда не задумывался о том, что чувствовал Хосок. Как он метался в своих мыслях и не находил покоя, потому что Мин нарушил данное ему слово и не остался рядом. — Сейчас я бесконечно благодарен тебе. Та ночь, та гроза — все было невероятным. Ты — был невероятным! — продолжает шептать Чон, пользуясь тем, что глаза всех собравшихся устремлены на экран. — И я хочу попросить тебя кое о чем. Юнги кивает, ком в горле не дает возможности ответить. — Пожалуйста, научи меня любить тебя, Шуга! — Ох, Хоби, — еле слышно выдыхает Мин и переплетает под столом свои пальцы с пальцами Чона. Поглощенные друг другом, они не замечают две пары глаз, что неотрывно следят за ними через стол. Одну заинтересованную, другую негодующую. В этот раз Хосок появляется на экране в конце выпуска: — Ну что ж, еще одна экспедиция позади, еще один эксперимент проведен. Приношу свои извинения за то, что возникла небольшая задержка с выходом. Подготовку серии я проспал. В зале слышатся негромкие смешки, кто-то даже свистит. — Скажу честно, перед поездкой я был полон скепсиса по отношению к любой практике шаманов. Но там, в горах Перу, я в первый раз столкнулся с чем-то необъяснимым для себя. И дело даже не в людях, которые там живут и не в напитке, открывающем завесу будущего. Во время психотического сна, я увидел, то, чего не замечал много лет. Я узнал себя настоящего. И это меня уже давно следовало вывести на чистую воду. Теперь я точно знаю, все что мы видим вокруг себя не всегда может быть таким, каким кажется на первый взгляд. И мы никогда не постигнем тайный смысл будущего, пока окончательно не разберемся с прошлым. Узнал ли я свое будущее? Однозначно, да! Только знать не всегда достаточно. Нужна вера. Но я клянусь тебе, я приложу все усилия, чтобы то, что я видел, когда выпил этот напиток, осуществилось. Запись заканчивается, вспыхивает свет. Люди, стоя, аплодируют. Те, кто сидел близко к Чону, подходят, жмут его руку, хлопают по плечам, обнимают. Хосок неотрывно смотрит в полные слез глаза Юнги. Последние слова он сказал для него и тот недвусмысленно уловил посыл. И перед тем, как Чона окончательно обступают, он отчетливо читает по губам Мина: — Я тебе верю, любимый.***
Вот как из огнедышащего дракона без каких-либо магических заклинаний можно превратиться в упертого барана?! После того, как закончился фуршет и была проведена десятиминутная пресс-конференция, Кимы засобирались домой и Намджуну приспичило забрать с собой Юнги, апеллируя тем, что дети очень соскучились и не лягут спать, пока не увидятся с дядей. Что за бред?! Сокджин пытается взглядом успокоить Хосока, но того разрывает. Он так долго ждал Мина, так безуспешно искал столько лет. Ему просто необходимо как можно скорее оказаться с ним наедине, чтобы раз и навсегда все выяснить до конца и, наконец, успокоиться. И тут Шугу отрывают от него вместе с кожей. Самое интересное, что Мин, почему то, находит это забавным. Усадив мужа и Юнги в машину, Намджун отводит Чона в сторону. — У меня к тебе два вопроса. Идиотизм ситуации, явно, зашкаливает, и Хосок, все еще пытаясь взять себя в руки, нервно выдыхает: — Валяй, сегодня ты меня уже ничем не удивишь. После того как Джун озвучивает, то, что его волнует, хотя Чону все еще кажется, что не должно, он не задумываясь отвечает на оба одновременно: — Я да, но сделаю так, как решит Юнги. Намджун удовлетворенно кивает, садится в машину и уезжает, увозя с собой его сладкого мальчика.
