Вопреки разуму

После приема Ибрагим повез Нигяр домой. Всю дорогу они ехали в тишине, размышляя о своем, что, впрочем, было нормальным явлением в их отношениях. Поднявшись в квартиру, Нигяр все также молча отправилась в ванную, а Ибрагим устроился на диване возле окна. — Давно вы знакомы с Хюррем? — вопрос слетел с языка мужчины сам собой. — Что? — переспросила Нигяр, хотя прекрасно расслышала своего собеседника. Она нуждалась в этой секунде, чтобы выдохнуть и выбрать правильную интонацию для ответа. — Хюррем Озкан. Ты говорила с ней на приеме, и я видел ее снимок на твоей выставке. — А… — протянула она, будто задумавшись, и вернулась в комнату, — мы виделись всего раз на пикнике, когда собирались с девочками, — произнесла девушка с улыбкой на лице, скрывая за ней все, что ее переполняло. Впрочем мужчина не смотрел на нее, потому не смог оценить эту игру. — Понятно, — коротко бросил Ибрагим, не отрывая напряженного взгляда от вида из окна. — Ты останешься сегодня? — спросила Нигяр, сделав вид, что не заметила его интереса к другой, и положила ладони на его плечи, соблазнительно очерчивая ногтями линию ключицы и опускаясь ниже к груди. Но от этих прикосновений Ибрагиму почему-то стало не по себе. Он планировал остаться с Нигяр этой ночью, но сейчас ощутил, как его тело отказывается реагировать на ее ласки, а разум мысленно сравнивал ее руки с руками Хюррем, отчего мужчина резко подскочил с места, а на недоуменный взгляд девушки ответил первое пришедшее в голову. — Мне еще нужно в офис, завтра важная встреча, — бесстрастно произнес он, мягко перехватив руки Нигяр и оторвав их от себя, и поспешил уйти, абстрагировавшись от молчаливого разочарования, что отразилось на ее лице, — я позвоню. Спокойно ночи.

***

Со дня приема минул месяц. Активным ходом шли подготовительные работы для эксплуатации шахт. Хотя отец Хюррем уже чувствовал себя лучше, она решила не волновать его делами какое-то время, и заняться всем сама. Сроки были сжаты, потому девушка практически не вылезала из офиса. Сложнее всего ей дались решения по транспортировке оборудования. Рудники располагались в очень труднодоступной местности, и Хюррем потратила несколько дней для расчета самого дешевого способа. И мало ей было этих проблем, так еще Ибрагим как представитель компании заказчика каждую поездку таскался за ней в качестве сопровождения для проверки соблюдения нормативов на всех этапах работ и запрашивал обоснование каждого ее решения. — Вы так самоотверженно отдаётесь работе, Ибрагим-бей, — практически презрительно произнесла она, в очередной раз отчитываясь за какую-то мелочь. — Кажется, я слышу иронию в вашем голосе, — безучастно ответил мужчина, даже не подняв глаз от бумаг, в которых делал пометки. — Просто никогда не сталкивалась с таким всепоглощающим контролем. Кажется, вы на нем помешаны, — уже более раздраженно бросила Хюррем, привлекая взор мужчины. Каждый раз, когда он поднимал на нее черные глаза, его губы трогала легкая ухмылка, которой девушка больше никогда не видела на его лице, отчего ей становилось не по себе. — Может быть работа здесь ни при чем, и я ищу встреч с вами, — произнес он совершенно серьезным тоном, пристально наблюдая за ее реакцией, на что девушка, немного замешкавшись, скучающе закатила глаза и ушла, оставив реплику без ответа. Обычно их разговоры ограничивались подобной парой колких фраз, когда Хюррем подводило терпение. Все остальное время они были полностью погружены в работу, стараясь не обращать друг на друга внимание.

***

Так пролетал день за днем. Очередным утром, когда Хюррем проснулась позже обычного, потому как всю ночь провела над очередными расчетами, и обдумывала, что надеть в офис, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Нигяр, и, немного удивившись, рыжеволосая ответила на звонок и поздоровалась. — Здравствуй, Хюррем, я сейчас в твоем районе, хотела пригласить тебя на кофе. Ты не занята? — проговорила девушка настолько быстро и отчетливо, будто фраза была отрепетирована. — А… не занята… где встретимся? — Кофейня «черный кот» подойдет? — Хорошо, буду через 10 минут. — До встречи. Хюррем немного потерялась от такого предложения, потому как не представляла, что Нигяр могло от нее понадобиться. Вдобавок ее смутил голос, девушка будто была расстроена. Но размышлять над этим было некогда, время поджимало, поэтому быстро определившись с нарядом, рыжеволосая к назначенному времени уже переступила порог заведения, от входа приметив брюнетку за столиком у окна. Вид у нее и прям был неважный. Слегка припухшие веки, красный ободок вокруг глаз… Хотя Нигяр и попыталась скрыть это под косметикой, получилось паршиво, но вдаваться в расспросы Хюррем не стала, все же они не были достаточно для этого знакомы. Вместо этого она надела непринужденное выражение лица и сделала вид, что ничего не замечает. — Не ожидала твоего звонка. Ты хотела о чем-то поговорить? — начала разговор рыжеволосая после того, как они сделали заказ и с минуту просидели в молчании. Все это время Нигяр не отрывала глаз от столешницы и, кажется, забыла, что не одна. — Да… я… — нерешительно начала брюнетка, боясь услышать ответ на вопрос, который задавала себе уже несколько недель, — я хотела спросить, что связывает тебя с Ибрагимом, — выдавила она из себя, внимательно заглянув в глаза Хюррем, чтобы не упустить ни одной эмоции. Хюррем никак не ожидала такого поворота, что было красноречиво отражено на ее лице. Опешив, она даже не заметила, как открыла рот в немом удивлении. — К чему этот вопрос? — Извини… я… я просто хочу знать, чтобы не… В моей жизни и так слишком много неопределенности… — лепетала Нигяр, не поднимая глаза и, казалось, немного в бреду, чем еще больше ошеломила Хюррем, которая теперь совершенно не знала, как себя вести. Но внезапно поток слов прекратился, и, глубоко вздохнув, Нигяр выпрямилась и добавила уже спокойно, — он изменился после вашего знакомства. И... тогда на приеме у него был такой взгляд… он никогда на меня так не смотрел. — Нигяр, я не люблю распространяться о своей личной жизни и терплю это сейчас только из-за твоего состояния. Если твой вопрос касается физической близости, то ее не было. Мы просто вместе работаем и все, — строго и прямолинейно ответила Хюррем, желая наконец закончить этот разговор, но, почувствовав жалось, добавила уже более мягко, — на твоем месте я бы разорвала отношения с человеком, который позволяет себе доводить тебя до такого состояния. Дальше лучше не будет. — В том то и дело, что мы не вместе, — ответила брюнетка, печально улыбнувшись. — Тогда чего ты хочешь? — Сама не знаю, — почти беззвучно произнесла Нигяр и начала подниматься со своего места, чувствуя неловкость, — извини меня, я не знаю, как… — Это ни к чему, я не в обиде, — прервала ее Хюррем, ободрительно улыбнувшись, — если хочешь, давай закажем десерт, поболтаем. Я сегодня хотела сходить в спа, месяц был тяжелый. Думаю, ты тоже нуждаешься сейчас в расслабляющем массаже. Что скажешь? — Да, я хочу, — ответила брюнетка, — спасибо тебе.

***

Спустя еще неделю подготовительный этап был завершен, и, закончив с утренними делами и получив последние отчеты, Хюррем счастливая ехала в особняк, чтобы обо всем рассказать отцу. Пройдя по дому, она на ходу поздоровалась с Гюльфем и Гюльнихаль и прошмыгнула к кабинету, открыв дверь в который, остолбенела. Пол и рабочий стол были усыпан бумагами, раскрытыми папками, коробками, части торшера валялись в углу, а возле окна поблескивали осколки разбитой вазы. Эмир-бей сидел на полу у стены, уперевшись локтями в колени и прикрыв лицо руками. — Папа? — взволнованно окликнула его Хюррем, стремительно подлетев в отцу, чтобы убедиться, что он в порядке, — что происходит? — Хюррем… — произнес он, сжав ее ладонь, — у меня большие проблемы… — О чем ты? — спросила дочь, помогая ему подняться и пересесть на диван. Расположившись рядом, девушка сжала руку отца и беспокойно оглядело его лицо. — Пропали документы об одном проекте 10 летней давности… совместном проекте с DN Group… противозаконном… — И что в этих документах? — Бумаги были страховкой. И если их выкрали… — голос мужчины дрогнул, но, вздохнув, он продолжил, — теперь им ничего не помешает обвинить нашу компанию в мошенничестве, и тогда с нами уже никто и никогда не будет иметь дел. И... — И? — Меня могу посадить... — эта фраза заставила Хюррем вздрогнуть. Она и подумать не могла, что ее отец когда-то участвовал в подобных делах. — Они были в сейфе? — спросила девушка и в ответ получила подтверждающий кивок, — кто знал код от сейфа? — Только я. — Расскажи мне все. Вместе подумаем, что делать дальше.

***

Выйдя от Эмир-бей через два часа, Хюррем чувствовала полное опустошение. Она совершенно не представляла, что предпринять, и боялась думать, как это скажется на состоянии ее отца. В последнее время его все чаще подводило здоровье без видимых причин, а лишний раз отправить его к доктору удавалось с трудом. Устроившись в кресле, рыжеволосая окунулась в раздумья. Первым делом необходимо было выяснить, кто осмелился на кражу, и если это кто-то из жителей особняка — по каким причинам. Мысленно составив список, Хюррем прикинула мотивы каждого члена семьи и прислуги, когда в голове возникли воспоминания о милой беседе Гюльнихаль и Сулеймана на приеме у заказчика… а после она случайно увидела их в ресторане. Тогда она не стала расспрашивать ее, все же они не были сестрами или близкими подругами, да и было слишком много дел, поэтому вскоре девушка просто забыла об этом инциденте. Но сейчас у нее в голове выстроилась вполне логичная цепочка событий. Подорвавшись с места, Хюррем отправилась в комнату девушки. Вошла молча, без стука. Заперла дверь. — Хюррем? Что ты… — Ты спишь с ним? — С кем? — Гюльнихаль? — Хюррем, я… — Это ты выкрала документы из сейфа отца? — холодно спросила рыжеволосая, и ответом стало молчаливое признание, лишившее Хюррем самообладания, — что ты наделала, Гюльнихаль?! Как ты могла такое сделать? — Я не знаю… Сулейман сказал, что вы хотите навредить ему… и что эти документы… он просто хотел их уничтожить и все… сказал, что это компромат на него… — Это была страховка! Он просто воспользовался тобой, чтобы уничтожить моего отца! — Что? О чем ты? — ошарашенно пролепетала брюнетка, пока смысл слов доходил до ее сознания, а глаза наполнялись слезами. — Говори, все что знаешь! — Кажется, они у Ибрагим-бея. Сулейман привлек Гюльнихаль с первой секунды знакомства. Потому, получив внимание от мужчины на приеме, она не думая приняла его ухаживания, пока он лишь играл роль очарованного поклонника. Несколько романтичных свиданий и выход в море под парусом довершили сказочную картинку, и девушка окончательно потеряла голову. Когда она в очередной раз приехала в его в офис, застав в плохом расположении духа, то мигом кинулась с расспросами и желанием помочь. Тогда он рассказал ей, что Эмир-бей подставил его, чтобы уничтожить компанию. Гюльнихаль даже не поняла, как согласилась выкрасть компрометирующие документы, и уже ночью провела в дом человека, который помог ей вскрыть сейф. На утро девушка снова отправилась в офис, чтобы передать их Сулейману. — Гюльнихаль, ты не представляешь, что сделала для меня, — произнес он, одарив девушку жарким поцелуем, что временно стер любой намек на зарождающееся чувство вины за своей поступок. Но их близость прервал стук в дверь, заставив брюнетку моментально отскочить, а уже в следующую секунду в кабинет вошел Ибрагим. — Я не помешал? — настороженно произнес он, подсознательно почуяв неладное. Хотя ему и в мысли не могло прийти, что его друг мог предать его сестру, что сейчас лежала в клинике, готовясь родить ему сына, поэтому мужчина не обратил внимание на шепот своей интуиции и дежурно поприветствовал гостью. — Ты вовремя, Ибрагим. Появилось дело, требующее твоего внимания, — с широкой улыбкой проговорил Сулейман, передавая ему документы, а затем официальным тоном обратился к девушке, — Гюльнихаль Ханым, если вы не против, мы могли бы обсудить условия нашего сотрудничества завтра утром. И, ответив в той же манере, девушка попрощалась и направилась к выходу. — Что это, Сулейман? — прозвучал голос Ибрагима за ее спиной. — Смотри внимательнее… — это было последнее, что услышала Гюльнихаль, закрывая за собой дверь.

***

Вечером того же дня Хюррем и Гюльнихаль приехали в квартиру рыжеволосой. Накрыв на стол, они молча сели на диван, уставившись в некую точку впереди себя. И если Хюррем сидела недвижимо с серьезным выражением лица, то Гюльнихаль ерзала, не в силах найти себе место. — Хюррем, я… — Лучше ничего не говори. По крайней мере пока мы не вернем бумаги, — сказала рыжеволосая, а затем, переведя испепеляющий взглянула на девушку, добавила, — но если у нас не получится, я не знаю, что сделаю с тобой, — после чего вновь воцарилось напряженное молчание, которое минут через десять нарушил звонок домофона, ознаменовавший приход Нигяр. После их странного разговора с Хюррем девушка не думала, что она сама пригласит ее увидится, и испытала непонятные эмоции. Но, остановившись на мысли, что в любом случае лучше держать рыжеволосую под боком, согласилась. Вечер проходил очень приятно, приглушенно играла музыка, девушки смеялись, а первая бутылка вина таяла на глазах. Гюльнихаль очень волновалась и с трудом заставляла себя подбирать слова, в то время как Нигяр и Хюррем увлеченно переходили от одной темы к другой, пока брюнетка не потеряла сознание. — Снотворное подействовало? — шепотом спросила Гюльнихаль, аккуратно потрепав Нигяр за плечо. — Кажется, да, где ее сумка? — ответила Хюррем, не желая терять ни секунды. — Здесь два ключа, этот точно от ее квартиры, значит этот может быть от его… — проговорила Гюльнихаль, передав связку рыжеволосой, — что будем делать дальше? — Я узнала адрес, теперь нужно выбрать момент, когда его точно не будет дома. На тебе слежка за Нигяр, — решительно произнесла Хюррем, на что Гюльнихаль неуверенно покачала головой.

***

Следующие два дня мысли Хюррем были полностью заняты размышлениями об отце. Ее очень беспокоило его состояние, и она боялась не успеть разобраться с этим делом до того, как оно примет серьезный оборот. Сейчас была глубокая ночь, вечер рыжеволосая провела в клубе, где громкая музыка помогала ей хотя бы ненадолго очистить голову, а после решила прокатиться вдоль набережной и раствориться в тишине спящего города. Внезапно раздалась мелодия звонка. — Хюррем! — шепотом закричала Гюльнихаль в трубку. — В чем дело? Почему ты шепчешь? — Я сейчас с Нигяр, ей позвонил Ибрагим-бей, и она собирается ехать домой, чтобы с ним встретиться. Возможно, его не будет дома всю ночь. — Поняла, можешь поехать за ней и убедиться, что он у нее? — Да. — Хорошо. Дорога до дома Ибрагима пролетела на одном дыхание в обдумывании плана действий. С одной стороны, ничего сложного — просто открыть дверь и зайти. Но по факту это проникновение в частную собственность. Остановившись в двух кварталах от назначенного места, Хюррем вышла из машины и, накинув куртку с капюшоном, медленно пошла по улице, не привлекая к себе внимания. Уже на подходе к дому ее начало слегка потрясывать от осознания того, что она собирается сделать, но девушка старательно не обращала на это внимание. Войдя внутрь, рыжеволосая слегка склонила голову, чтобы ее лицо не попало в камеры, и прошла к лифту. Несколько дней назад она засылала Гюльнихаль узнать, где точно находится квартира, поэтому сейчас двигалась практически не задумываясь. Уже возле квартиры с нужным номером Хюррем почувствовала, как кровь моментально наполнилась адреналином, отдаваясь покалываниями в кончиках пальцев и заставляя сердце биться как заведенное. Дрожащими руками Хюррем достала из кармана ключ Нигар и, задержав дыхание, приложила к электронному замку… он загорелся и щелкнул от этого прикосновения. Выдохнула. Оказавшись внутри, Хюррем прижалась спиной к холодной двери и отдышалась. Несмотря на позднюю ночь, в квартире царил полумрак, потому как по всему периметру шла ночная подсветка под плинтусом. Ее приглушенный свет позволял увидеть во тьме очертания предметов, потому девушка без труда сориентировалась в конфигурации пространства. Эту задачу облегчили и огромные панорамные окна, сквозь которые проникали огни ночного Стамбула. Первое, что пришло на ум, найти кабинет. Это самое логичное место для хранения документов. Но от входа было видно лишь открытую зону кухни-гостиной, и ни намека на очертания дверей. Лишь пройдя вглубь апартаментов, Хюррем приметила, что подсветка одной из стен прерывается, не доходя до окна, и обнаружила там проход в приватную зону, когда до нее дошло, что в квартире не просто второй свет, но еще есть и второй этаж… — Ночь будет длинной…. — пробурчала она себе под нос, оценив, какую площадь придется обыскать. Аккуратно пройдя к первой двери, девушка дернула за ручку и улыбнулась, поняв, что это как раз то, что она искала. Здесь подсветки уже не было, но на фоне окна вырисовывался рабочий стол, а по стенам шли стеллажи, заполненные книгами и рабочими папками. Включив подсветку на телефоне, рыжеволосая решила начать поиски со стола. Как и во всем доме здесь был абсолютный порядок, даже несколько ручек лежало на одинаковом друг от друга расстоянии, потому приходилось внимательно следить, чтобы каждая осмотренная папка ложилось точно на то же место и лежала прямо, что для взбалмошной Хюррем было хуже пытки. На ее столе всегда царил идеальный хаос, в котором она с легкостью могла найти всё, что ей нужно. — Чертов педант. После стола, Хюррем также осмотрела два шкафа с закрытыми полками. Так прошло около 40 минут, которые для Хюррем пролетели как пять, потому как не было ни намека на нужные бумаги, а что делать дальше она не представляла. Содержимое остальной мебели было на виду и с первого взгляда не представляло никакого интереса, потому рыжеволосая лишь мельком прошлась по ним глазами и вернулась в холл, в котором было еще 3 двери и лестница. За ними скрывались санузел, что-то вроде спортзала и, кажется, гостевая комната, потому уже через минуту Хюррем поднялась на второй уровень, который полностью являлся хозяйской спальней. Хотя в отделке квартиры преобладали грубые текстуры бетона, кирпича и металла, девушка даже в качестве незваного гостя чувствовала себя на удивление уютно. И если первый этаж был строгий и лаконичный, то здесь настроение было другим. В углу стояло мягкое кресло причудливой формы в зеленом бархате, а возле стены — состаренный комод с необычным этническим декором. Хюррем невольно залюбовалась, но быстро пришла в себя и уже хотела вернуться к делу, когда во всей квартире включилось приглушенное вечернее освещение в виде ночников и фоновых подсветок. Снизу донесся звук захлопнувшейся двери.