Вопреки разуму

Приехав в больницу, Ибрагим немедленно помчался в палату Махидевран. К этому часу здесь уже успела собраться вся семья, но единственное, что сейчас привлекало внимание мужчины, небольшой сверток на руках Сулеймана. Он как завороженный прошел внутрь, не отрывая глаз от своего племянника, пока Махидевран наблюдала за его реакцией, сияя от счастья. Ночью ей было совсем не до брата, поэтому она и думать забыла об его обещании. Хотя сейчас ее немного смутил внешний вид мужчины, и брюнетка задумалась, что у него могло что-то произойти. Отец слегка покачивал свое спящее дитя на руках. Подойдя ближе, Ибрагим заглянул в лицо малыша и, кажется, впервые за последние дни улыбнулся. Темные волосы, форма лица и носа — все это, несомненно, принадлежало отцу, но изгиб губ напомнил лицо женщины, что для них с сестрой была материю. Пока Ибрагим с любопытством рассматривал нового члена семьи, не заметил, что сам стал предметом чужого интереса. Хатидже наблюдала за этой прелестной картиной с противоречивыми чувствами. С одной с стороны она была безумно рада за брата, но с другой — голову разрывало от воспоминаний, когда она сама готовилась стать матерью. Шла 33 неделя беременности, когда позвонили из больницы и сообщили, что нужно повторно сдать анализы. Результаты подтвердились, и Хатидже положили в больницу. Оказалось, что ребенок весит в три раза меньше, чем должен к этому сроку. Вдобавок беременность дала серьезные осложнения на почки и печень. Нужная была немедленная операция. Девушка кричала, молила что-то сделать, но врачи лишь сочувственно пожимали плечами. Выбора не было. Все прошло без осложнений. К тому времени Хатидже еще не знала, мальчик это или девочка. И когда все было закончено, ассистентка хирурга спросила, хочет ли она увидеть ребенка. Девушка растерялась и таки не решилась посмотреть на него и даже узнать пол. Не смогла. По прошествии времени она очень жалела о своем решении, но ей казалось, что это мальчик. Она представляла его взрослым, похожим на своего отца… Тогда эта потеря на позднем сроке опустошила души обоих. Все чувства обоих сфокусировали лишь на боли от утраты, но если Ибрагим быстро смог выкарабкаться из бездны, то Хатидже даже не пыталась. И сейчас, спустя два года после этих событий, смотря на счастливые лица своей семьи, девушка чувствовала, как все ее тело содрогается от воспоминаний, будто это было только вчера. Внезапно Ибрагим перевел на нее взгляд и будто прочитал в ее глазах все мысли. Он единственный понимал, что она сейчас испытывает. Пока все вокруг испытывали радость, Хатидже беззвучно кричала от боли. Закончив со всеми поздравлениями, мужчина решил помочь своей бывшей жене. Слегка обхватив ее за талию, Ибрагим вывел брюнетку из палаты и ободряюще провел по спине. Это стало последней каплей. Хатидже разошлась в глухих надрывных рыданиях, зарывшись лицом в грудь мужчины. Он знал, что ей это необходимо, и терпеливо ждал, когда пройдет приступ, крепко обняв обеими руками. Наконец успокоившись, девушка отдышалась и отступила, заглянув в глаза Ибрагима. Она мечтала увидеть там прежнюю любовь, но были лишь жалость и капля страха, что она вновь попытается наложить на себя руки… Не та смесь чувств, что ждешь от любимого, но хотя бы не холодное безразличие, которое было обычно. — Спасибо. Я в порядке, — устало произнесла Хатидже. — Отвезти тебя домой? — не смотря ни на что, Ибрагим все еще волновался за свою бывшую супругу. Все же они знали друг друга большую часть жизни и будут связаны до самого ее конца. — Да… наверное, мне сейчас лучше не садиться за руль.

***

Вечером того же дня за сотни километров от Стамбула в пригороде Москвы за столом собрались все, по кому несколько месяцев так скучала Хюррем. Девушка была безумно счастлива и весь вечер задорно смеялась. Она была права, бросив все, и полетев домой. Ей нужны были эти эмоции, было жизненно необходимо окунуться в эту дружескую атмосферу, чтобы вспомнить, какая она, а не какой ее хотят видеть. Лео тоже был здесь. После ухода Ибрагима приехал человек из посольства и вызволили его, и молодой человек поспешил покинуть город, вылетев первым рейсом. Он все никак не мог выкинуть из головы ночной разговор с турком, потому сидела довольно обособленно и практически не участвовал в общем веселье, что не скрылось от взора Хюррем. Когда все разъехались, она подошла. — Извини, что улетела одна. Я в тот момент плохо соображала, очень устала. Не знаю, что на меня нашло, — произнесла девушка, присев рядом на лавку в саду. Ей было слегка стыдно за свой поступок, хотя скорее она сказала это из-за внешнего вида друга, потому как Лео сам был виноват. — Все в порядке. Кажется, мы все были немного не в себе. Мне нужно было послушать тебя и не влазить. — Да, тогда бы тебя так не разукрасились, — прокомментировала его состояние Хюррем, и оба тихо рассмеялись, потому как для Лео такое поведение было совершенно нестандартным. Кажется, он в жизни не дрался, — надеюсь, тебя быстро освободили? — Ммм… на следующий день. Провел ночь за интереснейшей беседой с твоим возлюбленным. — Очень смешно, — фыркнула девушка, пока мысли резко вернулись к человеку, о котором она с таким трудом смогла забыть хотя бы на один вечер. — Кому как. — О чем говорили? — не удержалась от вопроса девушка, окончательно подтверждая догадки Лео. — У нас есть лишь одна общая тема для разговора, — ответил Лео, намекая на ее персону, — кажется, он очень не доволен твои отъездом. — Ожидаемо. — Давно вы вместе? — Мы не вместе, — отрезала Хюррем, нервно прикусив губу. — Но… — хотел было уточнить Лео кое-какие детали, но рыжеволосая его прервала. — Слушай… он просто. не так понял… Между нами ничего нет и не будет, — слишком эмоционально воскликнул девушка, но, поймав на себе снисходительный взгляд, поняла, что была не слишком убедительна. — Конечно, — решил закончить разговор парень, поняв, что Хюррем пока не готова обсуждать эту тему, — кажется, твоя мама что-то говорила про десерт. Мы можем все пропустить, — добавил он с улыбкой, и пара друзей вернулась к гостям.

***

Как планировалось, Хюррем провела дома около недели и вернулась в Стамбул. На этот раз Лео решил не ехать за ней, понимая, что сейчас в ее жизни нет для него места. Первым делом после прилета Хюррем поехала к отцу, чтобы узнать все последние новости и влиться в рабочий ритм. Но, приехав в особняк, она его не застала, зато встретила Гюльнихаль. — Можно с тобой поговорить? — нерешительно спросила девушка. После своей выходки брюнетка так и не смогла поговорить с Хюррем, потому как та неожиданно улетела, и всю неделю нервничала, думая о последствиях своего поступка. — Конечно, Гюльнихаль, что-то случилось? — за неделю дома рыжеволосая уже и думать забыла о произошедшем между ними, в конце концов удалось все решить без огласки. Но осадок на душе остался, и от следующего вопроса Хюррем взорвалась. — Ты не рассказала отцу, что это я сделала? — Тебя только это волнует? — раздраженно рявкнула девушка, удивляясь эгоистичности брюнетки. — Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали их отношения с мамой, — сконфуженно промямлила Гюльнихаль. — Нет, не стану, — резко оборвала ее рыжеволосая и хотела было уйти, но не выдержала, — не собираюсь говорить тебе, что делать, но ты должна понимать, что он женат, Гюльнихаль. — Он может развестись. — Дак вот чем ты себя утешаешь? — Хюррем, прошу тебя, пойми меня… я люблю его… — Любишь? Сколько вы знакомы? Месяц?! — Да разве это важно! — Важно то, что он заставил тебя сделать ложью! — Может я просто что-то не поняла… — Не поняла?! — уже разъяренно прокричала Хюррем, не понимая, как можно не видеть очевидного, но… в конце концов, это не ее дело, — делай что хочешь Гюльнихаль, мне нет до этого дела. Но если ты. Еще раз… — Знаю. Можешь не продолжать, — ответила брюнетка, и рыжеволосая поспешила уйти, чтобы больше не наговорить ничего лишнего.