Вопреки разуму

Не успела Хюррем вернуться в Стамбул, как разговор с Гюльнихаль снова выбил ее из колеи. Прогуливаясь по улице, девушка перебирала воспоминания о последних месяцах и размышляла, куда ведёт ее жизнь. Все это время она посвящала себя только работе, пытаясь помочь отцу, но и открыла новое в себе. Ей определенно нравилась работа в компании, от которой она столько лет отмахивалась. Жизнь в Стамбуле хоть и не играла всеми красками, но чего только стоили прогулки по его живописным узким улочкам и вид на бескрайнюю морскую гладь. Это место определенно было ее домом. Оно тянуло к себе и дарило душевное спокойствие, но в то же время именно по приезде сюда все в ее размеренной жизни стало каким-то непонятным и неправильным. По большей части из-за одного но… Конкуренция с холдингом DN Group или точнее — с ее учредителями, которые своими мерзкими махинациями сначала чуть не довели ее отца до раздела компании, в которую он вложил свою душу, а ее саму — до решения проникнуть в чужой дом, что было, наверное, самым постыдным поступком в жизни рыжеволосой. Уже сейчас, здраво анализируя произошедшее, Хюррем не понимала, как могла пойти на такое. Большая удача, что все закончилось без серьёзных последствий. Относительно… От событий того вечера мысли вновь плавно перешли к Ибрагиму. Такой реакции с его стороны она не ожидала. По сути он практически собственноручно отдал ей то, за чем она пришла, хотя и с пошлыми намеками. В то время как она считала его надменным, расчетливым и беспринципным типом, он горячо убеждал ее, что не стал бы вредить ни ей, ни ее семье. В какую-то секунду даже показалось, что если бы она попросила его вернуть документы напрямую, просто придя в офис, он бы без вопросов выполнил ее просьбу. И это все никак не совпадало со сложившимся в ее голове образом на его счет. А затем эта встреча в аэропорту, чтобы не дать ей уехать. Сколько рыжеволосая не билась над ответом, что им двигало в тот момент, но не могла найти разумного объяснения. Неужели он искренне хотел обсудить произошедшее между ними? Или просто играл с ней как кошка с мышкой, заставляя поверить в эту глупость? Одна мысль о том поцелуе вызывала колкие мурашки по всему телу. Но это меркло на фоне поступков Сулеймана, который грязно пользовался ее сводной сестрой, а Гюльнихаль даже не понимала этого. В конце концов они с Ибрагимом партнеры, и подобные методы могут быть просто частью какого-то плана. Что если она тоже просто попала капкан и за пеленой наивности не может разглядеть очевидных вещей, пока ее также хотят использовать против отца. Все эти мысли окончательно уничтожили эмоциональное равновесие, которое удалось восстановить в поездке. Не было никакого желания ехать сегодня в офис и даже говорить с кем бы то ни было. Хотелось просто зарыться лицом в подушку, что рыжеволосая и сделала, вернувшись домой. После перелета девушка и вправду несколько утомилась, но поняла это, лишь оказавшись в постели и чувствуя, как сон буквально затягивает ее в свой мир. Правда, подремать удалось лишь пару часов, потому как рыжеволосую разбудил телефонный звонок. Она взяла трубку в полусне, не глядя на экран. — Здравствуй, Хюррем, — послышался смутно знакомый голос, и сонный разум начал судорожно перебирать, кому он мог принадлежать, но дать своей хозяйке точного ответа так не смог, и Хюррем еле пролепетала: — Кто это? — Тахмасп. Рейс Стамбул — Москва, — ответил мужчина, кажется, несколько смутившись от сонного голоса девушки. — Тахмаст, здравствуй, — уже более дружелюбно отозвалась Хюррем, припоминая их знакомство в самолете. — Кажется, я разбудил тебя, — виновато отозвался собеседник, чтобы не быть назойливым. — А… я просто отдыхаю после перелете… — Извини, я… — Ничего страшного. Хотел о чем-то поговорить? — Да… раз ты вернулась в Стамбул, предлагаю встретиться вечером. Что скажешь? — уже более уверенно произнес мужчина и замолк в ожидании ответа. Хотя Хюррем замешкалась от такого приглашения, сейчас ей будто кислород было необходимо развеяться и поговорить с кем-то, кто не создавал проблем. — Да, было бы неплохо куда-нибудь выбраться. — Отлично, я заеду в семь, пришли свой адрес. — Хорошо, до вечера. — До встречи. К концу разговора сон уже окончательно покинул Хюррем, а его место заняло предвкушение вечера. Хюррем плохо помнила того мужчину, но после драки в аэропорту и всех событий до нее этот незнакомец впервые за долгое время смог по-настоящему развеселить ее. К тому же в Стамбуле у девушка совсем не было знакомых и друзей, с которыми можно было бы отдохнуть и расслабиться. Лишь Гюльнихаль, которую она теперь хотела видеть как можно реже, а Лео на этот раз остался дома. Посмотрела на часы. До назначенного времени оставалось всего три часа, а на голове и внутри нее был полный кавардак. Приподнявшись на локтях, рыжеволосая посмотрела на две двери, что вели в санузел и гардеробную, и решила начать с душа. За сборами время пролетело молниеносно, но, к счастью, удалось привести себя в порядок и скрыть следы проблем со сном на лице. Для вечера Хюррем выбрала шифоновый вечерний комбинезон глубокого травянистого цвета с глубоким вырезом на спине и собрала волосы в высокую причёску, чтобы подчеркнуть свой наряд. Ровно в семь ее уже ждала машина. Правда, водителем был не тот, мужчина, которого она ожидала увидеть. Тахмасп встретил ее лишь на входе в ресторан. Завидев машину, он подошел к краю тротуара и открыл для рыжеволосой дверь. А когда она предстала перед ним, буквально замер от восхищения, не в силах оторвать взгляда от своей спутницы. — Хюррем, ты изумительна, — завороженно произнес Тахмасп, внимательно вглядываясь в черты девушки. Хотя они провели свои жизни в разных и совершенно непохожих города, да и первая встреча в самолете длилась всего каких-то пару часов, у обоих было ощущение, что знали они уже друг друга… возможно, в прошлых жизнях. Девушка очаровала его даже слегка усталой улыбкой. В тот момент единственным желанием было помочь рыжеволосой отвлечься от того, что так сильно ее расстроило, и весь полет Тахмасп рассказывал ей удивительные истории из своих дальних поездок, наслаждаясь восторгом, которым сверкали ее глаза. Как и он, Хюррем обожала историю и, особенно, древние легенды, потому с упоением слушала о его путешествиях. Вспоминая эту встречу, мужчина уже к концу недели ощутил, что хотел бы еще раз прочувствовать эту связь и понять, была ли встреча просто наваждением или женщина действительно вызывала в нем необъяснимые чувства. Устроившись за выбранным столиком и сделав заказ, знакомые вновь с легкостью завязала непринужденную беседу о событиях прошедшей недели, плавно перетекая к обсуждению более личных вопросов. За разговором прошло несколько часов, но ни Тахмасп, ни Хюррем даже не заметили этого времени, совершенно потеряв ему счет. Девушке было комфортно и уютно с этим человеком настолько, что, казалось, она может говорить с ним абсолютно обо все. Но как бы не была хороша беседа, время неумолимо шло вперед, приближая полночь, пока зал ресторана стремительно пустел, намекая, что пора уже тоже собираться, но Хюррем совершенно не было желания ехать домой. Стояла тихая летняя ночь, и когда Тахмасп предложил немного прогуляться, она, не задумываясь согласилась. Ступая по пустой набережной ночного города, освещенной теплым светом фонарей, рыжеволосая искренне смеялась над шутками своего спутника и ловила каждое его слово. Освежающий запах моря наполнял легкие, а на душе было тепло и спокойно. — Жаль, в городе не видно звезд, — неожиданно произнесла Хюррем, задумчиво посмотрев на небо. Она всегда любила ночь. Для кого-то ее непроглядный мрак был угнетающим и даже пугающим, но для рыжеволосой ночь была временем раздумий и вдохновения… единения с самой собой. Никогда она не чувствовала большего умиротворения, чем в это таинственное время суток. — Там, где ты жила раньше, было видно звезды? — Нет, последние годы я провела в мегаполисе. Но в детстве мы с родителями часто ездили на выходные за город. Небо было, конечно, ни как в сказке, но можно было разглядеть даже некоторые созвездия. Я любила засыпать в гамаке на балконе, а мама рассказывала мне про другие галактики, — незаметно для себя поделилась Хюррем одним из самых сокровенных воспоминаний, пока мужчина зачарованно слушал мягкий голос, наслаждаясь созерцанием ее изящной красоты и мыслями, которыми рыжеволосая так легко с ним делилась, при этом оставаясь совершенно непонятной.

***

Следующее утро Хюррем началось с раннего звонка. Поздно вернувшись домой, она совершенно забыла о необходимости выключить звук и теперь, натянув на уши подушку, надеялась, что назойливый звонивший откажется от своей затеи. Но звонок никак не прекращался, уже пробуждая любопытство рыжеволосой. Окончательно попрощавшись с остатками сна, она потянулась к телефону, обнаружив, что звонил отец. — Доброе утро, пап, — язвительно произнесла девушка слегка охрипшим голосом и откашлялась. — Доброе, дорогая. Может быть скажешь, почему я все новости узнаю последним? — О чем же я забыла тебе рассказать? — К примеру, что ты встречаешь с наследником всей нефтяной промышленности Ирана. — Что? Что ты говоришь? — Очень правдоподобно отыгрываешь удивление, — на этот раз язвительным тоном воспользовался отец, но, услышав нотки растерянности в голосе дочери, решил убедиться в своих предположениях, — или ты, правда, еще не смотрела новости? — Да ты только что разбудил меня своим звонком. Я вообще не понимаю, о чем ты! — возмущенно воскликнула рыжеволосая, подскакивая с подушки. — Кажется, тогда тебя тоже ждет сюрприз. Зайди ко мне, когда приедешь в офис. — Хорошо, до встречи. Положив трубку, Хюррем, не медля, полезла читать новости, в изумлении наткнувшись на свои фотографии со вчерашнего вечера на первых страницах всех СМИ по заголовками: «Тахмасп Джавади был замечен с рыжеволосой незнакомкой» В самих статьях была подробно расписана чуть ли не вся биография нового знакомого Хюррем, из которой она почерпнула много новых фактов, о которых Тахмасп даже не заикался, хотя, казалось, они успели обсудить вчера чуть ли не всю его жизнь. Поднявшись с постели и все еще прибывая в некотором шоке, Хюррем поправила пижаму, побрела в ванную и остановилась перед зеркалом, уставившись в свое заспанное отражение. Почему-то первая мысль была о реакции Ибрагима… но она тут же от нее отмахнулась, раздражаясь, что последнее время мужчина слишком часто посещает ее голову… Запустив руку в волосы, девушка провела пальцами между запутанными локонами, пытаясь понять, чего она от него ждет. Что он в бешенстве прилетит к ней и заставит объяснять, в чем дело? Или что он просто проигнорирует эти сплетни? Нет. Уж точно не второе… и вновь осеклась: «Хюррем, у тебя совсем поехала крыша, сейчас нужно просто расчесаться и привести себя в порядок» А пока рыжеволосая уже в который раз пыталась договориться с собой, мужчина, что засел в ее мыслях, испытывал не меньшее изумление от увиденного, чем она. Вот только приправлено оно было совсем другими эмоциями…

***

Прошедший вечер Ибрагим провел в компании алкоголя. Всю неделю после отъезда рыжеволосой он пребывал в тихой ярости, вспоминая их встречу в аэропорту, и срывал ее на подчиненных, в конце концов решив, что нужно немного развеяться, пока в компании еще есть сотрудники. И теперь, с трудом разлепив с утра веки, мужчина ощущал все последствия этого решения, болезненно стоня от солнечного света, который больно бил по глазам. Хотелось перевернуться и вновь провалиться в сон, но сильная жажда не оставила на это никаких шансов. К счастью, на прикроватной тумбе уже заботливо расположились стакан воды и таблетки, от чего Ибрагим вспомнил, что проводил вечер в компании. — Матракчи? — осипшим голосом произнес мужчина, чтобы узнать, здесь ли еще его друг. — А кто по-твоему дотащил твою тушу до дома на своем горбу. Ты, смотрю, все еще не в настроении, — послышался голос Матракчи, который показался на лестнице и оценивающе проходился взглядом по хмуром Ибрагиму. — Просто голова раскалывается, — коротко пояснил мужчина своё недовольство, хотя друг уже прекрасно был осведомлён о рыжеволосой проблеме, о которой совершенно не помогал забыть даже алкоголь. — Любопытно посмотреть на девушку, которая довела тебя до такого состояния, — беззаботно отметил Матракчи, отчасти радуясь, что в личной жизни его друга появились хотя бы какие-то сдвиги. И это довольное злорадство не прошло мимо Ибрагима, который действительно уже с утра был сильно не в духе, особенно после упоминания бестии. — Успел вчера тебе все растрепать? — лениво спросил мужчина, наконец смочив горло водой и громко выдохнув от блаженства. — Из твоего невнятного рассказа я точно понял только, что она рыжая с голубыми глаза. — И мастерски умеет выводить меня из себя, — констатировал свое поведение Ибрагим, проводя ладонью по лицу в попытке отмахнуться от вновь нахлынувших эмоций, и потянулся за недопитой вчера бутылкой коньяка. — Хочешь еще выпить? — уже настороженно поинтересовался Матракчи, наблюдая за действиями друга. Хотя он списывал все на то, что просто девушка оказалась с норовом, а Ибрагим не привык не получать желаемое по щелчку пальцев, все же искренне волновался за него. — Нет, больше не хочу, — медленно протянул Ибрагим, рассматривая бутылку. Уже достаточно алкоголя для одной женщины. — Наконец здравая мысль. — Что в ней такого особенного, что она не выходит у меня из головы, Матракчи?! — внезапно воскликнул мужчина, заставляя своего друга вздрогнуть от неожиданности и ухмыльнуться, — как можно быть настолько непредсказуемой и наглой! — Тебе ведь всегда нравились такие девушки… Да и что удивительного, что ты наконец влюбился. Должно же это было когда-то произойти, — проговорил Матракчи как факт, вызывая своим неоспоримым тоном изумление. Напряженно замерев, Ибрагим мрачно уставился на друга, ощущая желание ударить его за эту прямоту. Конечно, она действительно сильно его привлекает, но чтобы влюбиться! Неужели поэтому он так сходит с ума из-за какого-то чертового поцелуя? — О какой любви ты говоришь! Она — моя проблема, не поддающаяся логике, — фыркнул мужчина на слова Матракчи, решив откинуть эти бредовые мысли. — Она сильно тебя задела… — уже слегка удивленно произнес друг. До этого момента он был уверен, что уж в своих чувствах Ибрагим разобрался, но это открытое отрицание очевидного дало понять, что дела еще хуже, чем кажутся. Зная Ибрагима больше лет двадцати лет, Матракчи никогда не видел, чтобы он вообще убивался по женщине. — Какой сегодня день? — все также хмуро произнес Ибрагим, поднявшись с постели и направившись в ванную. — Вторник, друг мой. — Почитай мне новости, — попросил Ибрагим, чтобы хоть как-то избавиться от голоса в своей голове. Но у судьбы были другие планы… Открыв на телефоне первую попавшуюся статью, Матракчи начал читать ни о чем ином, как о вечере Хюррем, пока щетка в зубах сдерживала Ибрагима высказаться, что он имел в виду новости бизнеса. К тому моменту, как мужчина закончил с гигиеническими процедурами и подошел к другу, Матракчи дошел до фотографий. — Светская хроника? Серьезно, Матракчи? — недовольно пробурчал Ибрагим, бросив мимолетный взгляд на экран планшета. Но знакомый образ мгновенно привлек его внимание, и, приглядевшись к фотографиям с рыжеволосой девушкой, он почувствовал, как в груди начала давить противная и собственническая ревность. — Хюррем… — прошептал он, вглядываясь в лицо девушки, что шла по набережной с каким-то мужчиной. — Так вон она какая.

***

После допроса с пристрастием от отца и объяснений, что знакомство с Тахмаспом в самолет было абсолютно случайным, Хюррем вернулась в свой кабинет и откинулась в кресле, устало вздохнув. Взгляд голубых глаз уткнулся в неопределенную точку в потолке, пока апатия сковывала обессиленное тело. Не успела развеяться вечером, как уже на утро пришлось во всех подробностях отчитываться… что за маниакальное желание контролировать каждый ее шаг? А пока рыжеволосая вяло водила глазами по обстановке своего кабинета, дверь напротив стола неожиданно распахнулась, и в проеме показался никто иной, как Ибрагим с семенящей за ним фигурой ее секретаря. — Простите, Хюррем Ханым, я… — собиралась объяснить и так понятную ситуация девушка, потому Хюррем прервала ее жестом ладони, не желая слышать лишних звуков. — Все в порядке, Халиме, оставь нас, — произнесла рыжеволосая, неторопливо поднимаясь со своего места и придавая лицу невозмутимое выражение. Сейчас ее явно ожидает еще одна напряженная сцена, потому нужно держать себя в руках и не позволять лишним эмоциям вырываться наружу. И когда за сотрудницей закрылась дверь, Хюррем максимально формальным тоном поприветствовала своего посетителя, облокотившись на стол и сложив руки на груди, — Ибрагим-бей. — Как официально… — нарочито спокойно проговорил мужчина, оглядывая девушку слегка недовольным взглядом, пока глаза светились странным блеском. Пройдясь по оголенным белоснежным плечам, хрупкой ключице, уложенным шелковистым локонам, что нежно касались кожи, Ибрагим ощутил, как раздражение, что сопровождало его последние несколько дней, начало отступать. Конечно, мужчине сильно не понравилось, что рыжеволосая все-таки улетела и непонятно с кем провела вчерашний день, но все это меркло в сравнении с тем, что сейчас она была перед ним. — С чем вы пожаловали? До следующего отчета еще целая неделя, — как ни в чем не бывало попыталась прервать это откровенное разглядывание Хюррем, ощутив, что силы держаться равнодушно во время затянувшейся паузы заканчиваются. Мужчина же, не отвлекаясь от приятного занятия, тяжело сглотнул и решил продолжить диалог, приблизившись к девушке вплотную. — А кто сказал, что это официальный визит? — произнес он, оказавшись неожиданно близко и практически касаясь женских губ, на что Хюррем лишь похлопала ресницами и отклонилась назад, растерявшись от такой наглости. — Чего ты хочешь? — проговорила она практически одними губами, потому как голос предательски сел. — Всего лишь кое-то узнать…. — прошептал Ибрагим, приблизившись к уху и заставляя все мысли рыжеволосой смешаться, а разум сосредоточиться на чужих прикосновениях, под которыми кожа начинала словно гореть. Дыхание и пульс у обоих участились, пока мягкие мужские губы медленно вели дорожку по шее. Прикрыв веки от наслаждения, Хюррем неосознанно слегка откинула голову назад, словно отдаваясь в их власть, пока крепкие ладони, приятно поглаживали ее тело, спускалась ниже. И лишь почувствовав, как рука перешла на внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше, Хюррем распахнула глаза и, схватив мужскую руку, пресекла, возможно, непоправимые последствия, откинув ее в сторону и буквально нахохлившись от возмущения. Сердце настолько бешено колотилось о ребра, что эхом отдавалось в ушах, пока слегка затуманенный взгляд пытался сосредоточиться на объекте негодования. — Не смей так воздействовать на меня, — опасно тихо буквально прошипела девушка, предупреждающе коснувшись мужской груди указательным пальцем. Пытаясь отойти от прикосновений, Хюррем отчетливо ощутила, что ей стало куда сложнее находиться рядом с Ибрагимом. Но особенно раздражала снисходительная улыбка, не сходившая с лица мужчины, который, в отличии от нее, был совершенно расслаблен и доволен собой.

— Ты первая меня поцеловала, — ответил он на ее претензию. Реакция рыжеволосой на близости подтвердила все его домыслы. Особенно Ибрагима поразило, как она оголила перед ним шею, подсознательно оказывая абсолютное доверие. Однако, продолжая любоваться румянцем на женских щеках, мужчина совершенно не учел, что рыжеволосая никому не позволяет касаться своих душевных метаний. — Ты ведь понял, зачем я сделала это, — парировала она, все еще находясь словно по чарами и наблюдая, как его губы снова медленно приближаются к ее. — Важно не то, что ты сделала, а как, дорогая, — мужчине вновь невообразимо хотелось ощутить вкус этих губ, — и как реагируешь сейчас, — закончил он фразу и, не видя никаких препятствий, хотел было коснуться их, но… кто знает, что творится в глубине женской душе, но сейчас Хюррем была не готова к такому явному проявлению чувств… — Ты навыдумывал себе чего-то лишнего, — уже громче пробурчала девушка, отвернув голову и, пользуясь свободным пространством сбоку, лениво отошла на несколько шагов и села в свое кресло, вновь сложив руки на груди как некую защиту. Не получив желанного, что буквально выскользнуло из его рук, Ибрагим снова почувствовал недовольство, а вместе с ним вернулись и утренние мысли. — Кто тот мужчина? — резко перевел тему турок, облокотившись кулаками на рабочий стол, пока исходившее от него напряжение становилось буквально материальным. Как бы Хюррем себя не убеждала и обманывала, она ждала этой реакции и ощутила небывалое наслаждение. — Какие мы любопытные, — прощебетала рыжеволосая, одарив мужчину милым личиком и кокетливо наклонив голову слегка вбок, как внезапно беседа была прервана. — Хюррем Ханым, прощу прощения, — произнесла секретарь, вновь появившись в кабинете, за что Хюррем ее мысленно поблагодарила и жестом разрешила войти, — для вас прислали цветы, — объявила Халиме, от чего настроение Ибрагима еще заметнее испортилось, во всей красе отразившись на лице. Такая реакция дала понять, что на этот раз сюрприз не от него, потому Хюррем не стала сдерживать своего восхищения, когда в кабинет занесли роскошный букет белоснежных пионов. Их тонкий фруктово-цветочный аромат моментально наполнил помещение, вызывая лучезарную улыбку на лице рыжеволосой. Наигранно медленно достав из цветов карточку, Хюррем прошлась взглядом по ровным строкам, убеждаясь в своей догадке по поводу отправителя. — У вас все, Ибрагим-бей? — наигранно вежливо произнесла девушка, не отрывая глаз от послания и намекая на то, что мужчине пора уходить. Ибрагим, заметив, как улучшилось ее настроение после получения букета, не придумал ничего лучше, как молча покинуть кабинет. Вот только на этот раз мужчина ошибся, пытаясь прочитать чужие чувства. Несмотря на внешнее равнодушие, все мысли рыжеволосой сейчас были только о нем. И, провожая мужчину взглядом, она сполна прочувствовала, что, хотя месть и сладка, нет ничего упоительнее чужой досады…