Вопреки разуму

После ухода Ибрагима рыжеволосая наконец смогла выдохнуть, но обычного облегчение от этого действия не последовало. Наоборот, стало тошно от самой себя. Грудь сдавливало чувство неправильности происходящего. Будто она упускала что-то важное… Былая уверенность в наигранности его отношения к ней, что сопровождала Хюррем на протяжении всего знакомства с этим человеком, испарялась с каждой их новой встречей. И сегодня рыжеволосая окончательно запуталась в собственных чувствах. Единственное, в чем она отдавала себе отчет, это то, что она совершенно не в состоянии мыслить рядом с ним здраво. И лишь когда Ибрагим исчезал из поля видимости, и сердце уступало рассудку, Хюррем вновь начинало казаться, что ей просто хочется верить в его искренность, ведь все его прошлые поступки говорили о другом…

***

Остаток недели пронесся быстро, оставляя за собой напряженность и усталость. Переговоры, встречи, поездки… все смешалось в голове. И когда настал вечер пятницы, и офис cтремительно пустел, единственным желанием Хюррем было просто забыться и чтобы в голове не осталось ни одной мысли. К счастью, на сегодня была назначена встреча с Тахмаспом, который не давал забыть о себе ни дня, присылая цветы и приглашая кофе. Еще вчера они договорились встретиться в его офисе в конце рабочего дня, и, закончив со всеми делами, Хюррем рванула туда, не теряя ни минуты. Девушка на стойке регистрации посетителей, что ждала ее прихода, поприветствовала рыжеволосую и проводила к лифту, объяснив по пути, как пройти к конференц-залу, где сейчас был ее начальник. И когда двери открылись на нужном этаже, Хюррем тяжело вздохнула, готовясь блуждать за лабиринту офисных коридоров, но Тахмасп сам вышел к ней навстречу. — Здравствуй, Хюррем, — произнес мужчина, обхватив ее за талию, и прикоснулся губами к щеке, — извини, я еще не со всем закончил. — Ничего страшного, я подожду в кофейне напро… — хотела было ответить рыжеволосая, когда мимолетный взгляд в сторону споткнулся о человека, что показался за спиной иранца. — Хюррем Ханым, — протянул ее имя Ибрагим с той самой раздражающей ухмылкой, которую рыжеволосой столько раз хотелось стереть с его лицо, а по ее коже пробежали мурашки просто от встречи их взглядов. Это последний человек, которого она ожидала увидеть сегодня да еще и здесь, потому она просто на несколько мгновений лишилась дара речи. — Вы знакомы? Какое совпадение, — с улыбкой прокомментировал Тахмасп, почувствовав под ладонью, как напряглось тело девушки, пока Хюррем с непроницаемым лицом продолжала молча наблюдать за разворачивающейся сценой. — Работаем над одним проектом. Можно полюбопытствовать, как давно вы знаете друг друга? — как бы между делом поинтересовался Ибрагим с доброжелательной улыбкой, но Хюррем заметила, как в то же мгновение его ладони, сжавшиеся в кулаки, спрятались в карманах брюк. — Всего пару недель. Кто бы мог подумать, что незапланированный перелет сделает мне такой сюрприз, — со сдерживаемым, но искреннем восторгом сказал Тахмасп, кажется, не замечая напряжения своего собеседника, и, обернувшись к Хюррем, поцеловал тыльную сторону ее ладони, будто зачарованный взглядом девушки. — Жизнь прекрасна своей непредсказуемостью, — сухо произнес Ибрагим, внимательно наблюдая за реакцией рыжеволосой, которой от такого внимания хотелось съежиться, а лучше испариться. — Вы правы. Ибрагим-бей, вы не против, если мы продолжим наши переговоры в понедельник? — Разумеется, не смею задерживать, когда вас ожидает госпожа Озкан, — с натянутой улыбкой ответил мужчина и протянул руку для рукопожатия. — Тогда до встречи. Был рад нашему знакомству. — Взаимно. Хорошего вечера, — попрощался Ибрагим, — Хюррем Ханым, — сделав легкий кивок в сторону рыжеволосой, мужчина, не спеша, отправился в сторону лифта. — Я на минуту, и выезжаем, — предупредил Тахмасп и хотел было уйти, но решил уточнить, не показалось ли ему, что ее что-то беспокоит, — все в порядке? — Более чем, — успокоила его рыжеволосая, отогнав все сомнения прелестной улыбкой. И только Тахмасп скрылся в своем кабинете, Хюррем кинулась по следам Ибрагима и чуть не врезалась в мужчину, что, облокотившись спиной на стену, ждал ее за поворотом. — Ты становишься предсказуемой, — лениво произнес он, отрывая взгляд от экрана смартфона, и отошел от стены, теперь возвышаясь своей фигурой над Хюррем. — Что ты здесь делаешь? — Могу задать тот же вопрос, — ответил мужчина, медленно переводя взглядом от голубых глаз к алым губам, что так и манили их поцеловать, — но если ты настаиваешь, чтобы я ответил первым, то я здесь по деловому вопросу. — Какие у вас могут быть дела? Или решил заняться своими махинациями еще и здесь? — эта реплика лишь насмешила мужчину. Его в целом забавляла ее реакция на свою персону, ведь он отчетливо видел, как Хюррем замирала и дрожала, стоило ему едва коснуться ее кожи. И после неприятной сцены возле конференц-зала как никогда захотелось насладиться этим ощущением. — Боишься, что я могу устроить ему проблем, — сказал мужчина, наклонившись к ней так, что теперь его дыхание касалось ее подбородка, обжигая кожу. Еще немного, и он коснулся бы губами изгиба шеи, совсем как в прошлый раз. И от желания снова почувствовать эти прикосновения шею неприятно свело. — Так это твоя цель? — глухо усмехнулась рыжеволосая и, прочистив горло, сделала шаг назад. — Моя цель — лишь бизнес, почему ты так нервничаешь? — Ибрагим-бей, вы еще здесь? — внезапное появление Тахмаспа заставило девушку вздрогнуть, а почувствовав его ладонь на своей спине, Хюррем невольно провела параллель, как по-другому отзывалось ее тело на его прикосновения… а точнее — совершенно никак… в то время как Ибрагиму было достаточно просто стоять рядом, чтобы кровь в жилах буквально вскипала. — Вспомнил, что хотел уточнить, получила ли Хюррем Ханым приглашение на прием в честь дня рождения Сулейман-бея. — Да, благодарю. Правда, на следующей неделе очень плотный график, не уверена, что мы с отцом сможем вырваться на мероприятие, — отыграла печаль рыжеволосая, — но Гюльнихаль, думаю, будет рада, — решила добавить девушка, но вопреки ожиданиям никакой отчетливой реакции на упоминание любовницы Сулеймана не последовало. — Очень жаль. Будем надеяться, что вы все же сможете выкроить время, — ответил Ибрагим, прекрасно понимая, что она просто не хочет идти, и разум подкинул идею на этот счет, — Вас мы также будем рады видеть, господин Джавади. Все же теперь мы партнеры, — произнес мужчина, переведя взгляд на Тахмаспа. — Приятно слышать, это отличный повод узнать друг друга лучше в неофициальной обстановке. — Мой секретарь пришлет вам приглашение. Всего доброго.

***

Хюррем была рада наконец вырваться из города и ощутить живительную свежесть природы. Солнце уже близилось к закату, по небу плыли легкие розовые облака, а ветер путался в волосах, пока автомобиль с открытым верхом нес ее вдоль моря, плавно петляя по горному серпантину. Откинув голову назад, рыжеволосая любовалась промелькающими перед глазами ветвистыми развесистыми деревьями, что нависали над дорогой, цепляясь мощными оголенными корнями за отвесные скалы. Мягкий свет заходящего солнца золотил их темную листву и старые сухие ветви, создавая ощущение, что на улице осень. А когда они выехали на прямой участок дорогу, Тахмасп внезапно до упора вжал педаль в пол, и машина с громким рёвом устремилась вперёд, вызывая дикий восторг рыжеволосой. — О боги! — вырвалось у девушки, и она мертвой хваткой вцепилась в сидение. — Боишься? — Нет! — обуреваемая эмоциями, завизжала Хюррем и задорно рассмеялась. — Хочешь порулить? — неожиданно предложил Тахмасп, заметно сбрасывая скорость. — Что? На ней? — удивленно воскликнула рыжеволосая и перевела взгляд на мужчину, округлив и без того огромные глаза. — Не водила спорткары? — уточнил мужчина, ловко вырулив на обочину дороги. — Как-то не приходилось, — задумчиво пробурчала девушка, прикусив нижнюю губу, и растерянно уставилась на руль. — Я буду рядом. Давай, — подбадривающе произнес Тахмасп, мягко коснувшись ее руки, и Хюррем почувствовала, как ремень заскользил по ее телу, высвобождая из своего захвата. Замерев всего на мгновение прежде, чем открыть дверь машины, рыжеволосая выскочила наружу и заняла водительское сидение желтого мерседеса. Автомобиль рванул вперед лишь от легкого касания носочка. — Какая чувствительная, — проговорила девушка, за секунды набирая скорость и чувствуя, как кровь в ее венах начала закипать, а бешеный пульс отдаваться в висках. — Здесь ровная дорога и редко бывают встречка, — заговорчески шептал Тахмасп, склонившись к ее уху, а выплеснувшийся в кровь адреналин так и тянул оценить все, на что способна эта малышка. Охваченная эйфорией от скорости, Хюррем безрассудно вскинула одну руку вверх, ловя потоки ветра, и из ее легких вырвался возбужденный вскрик. — Ты что творишь? — воскликнул Тахмасп, не ожидавшей от нее такой выходки и схватился за руль, — хочешь, чтобы этот день стал последним? — Зато каким! — глаза рыжеволосой горели азартом, что покрывал белоснежную кожу щек и шеи розовым румянцем. Переведя на нее взгляд, мужчина не смог не ухмыльнуться. Он и подумать не мог, что в ней столько легкомыслия и безрассудства, и, пока она вела машину, невольно залюбовался, как ветер играл с легкими шелковыми рукавами платья и ее длинными рыжими прядями, хаотично раскидывая их в разные стороны, отчего кончики мягких локонов то и дело проходились по его губам, неумышленно лаская и щекоча. — Сейчас начнется серпантин, — предупредил мужчина, чтобы девушка успела сбросить скорость, — после того знака поверни направо. — Мы едем в определенное место? — Ты его узнаешь, как только увидишь. И через несколько минут на горизонте появились очертания белого маяка на фоне бескрайнего темного моря. Уже издалека он казался старым и заброшенным, и чем ближе они к нему подъезжали, тем отчетливее виднелись облупившиеся от времени и сырости стены, покрытые мхом и поросшие диким плющ, что тянул вверх свои цепкие ветви. Это восхитительное зрелище рукотворного строения в объятия природы, вызывало трепет, напоминая о ничтожности человека перед силой стихии. — Ты бывал здесь раньше? — спросила Хюррем, выходя из машины. Она была не силах оторвать глаз от такого простого, но величественного в своей тайне здания. Так и хотелось прикоснуться к этим шершавым камням, покрытых кристаллами морской соли, к мягкому мху… — Когда в первый раз был в Стамбуле, — послышался ответ, — мне рассказали легенду о старом смотрителе. При жизни его считали чудаком и обходили стороной из-за его странных историй. А после смерти местные жители стали замечать, что по ночам на маяке зажигалась одинокая свеча. Ее слабый свет отражался в стекле лупы, освещая участок моря, и храбрецы, что отваживались пробраться сюда под покровом ночи, говорили, что видели в морской пене бледные лица русалок и их сияющие в свете луны чешуйчатые хвосты. — Стало известно, кто зажигал свечу? — ответом стал лишь шум волн. Сейчас Хюррем была похожа на маленькую любопытную девочку, что завороженно ловила каждое его слово. И как будто желая еще больше подогреть ее интерес, Тахмасп молча подошел к зданию и, отодвинув ветви плюща, дернул за ручку деревянной двери, что скрывалась за листвой. Пронзительный скрип заржавевших петель пробрал до мурашек, а изнутри повеяло холодом. — Узнаешь, если рискнешь зайти внутрь. Закусив губу от любопытства, Хюррем вошла внутрь, и мужчина последовал за ней. На вершину вела чугунная винтовая лестница, а единственным источником света были лучи заходящего солнца, что проникали сквозь небольшие окна по всей высоте башни, окрашивая стены в цвета заката. — Здесь ровно 142 ступени, — произнес Тахмасп, и Хюррем почувствовала, как его рука вновь легла на ее талию, возвращая ее к мыслями, что посетили еще в офисе. Даже сейчас, находясь с ним наедине в такой романтичной атмосфере, она впервые с начала их знакомства обратила внимание, что совершенно ничего не ощущает. Ей просто нравилось проводить с ним время и разговаривать, не более… Так, молча утопая в своих мыслях и преодолевая ступень за ступенью, рыжеволосая даже не заметила, как они поднялись на вершину, и взору предстала уютная комната с панорамными окнами. Стены были обшиты деревом и увешаны гирляндами и различными рисунками с морскими пейзажами на пожелтевшей от времени бумаге, а пол устилали толстые пушистые ковры, огромные мягкие подушки и вязаные пледы. Скромную обстановку дополнял небольшой диван, книжный шкаф и потрепанный низкий столик возле окон, из которых открывался чарующий вид на закат над необозримой морской гладью. Еще внизу Хюррем почудилось, что она почувствовала запах корицы, и теперь поняла, что он исходил от печеных яблок в карамели. — Мне удалось тебе удивить?

***

Ужин на маяке прошел потрясающе, как и следующие вечера, потому уже несколько дней с лица Хюррем практически не сходила улыбка, и не это не могло не броситься в глаза. Выкинув из головы все лишнее, она решился отдаться моменту и просто насладиться происходящим в ее жизни, не думая о будущем. — Дорогая, ты просто светишься, я очень рад видеть тебя такой, — произнес отец за завтраком. Вчерашний вечер они провели за работой, потому рыжеволосая осталась ночевать в особняке. На контрасте с ней особенно сильно выделялась хмурость Гюльнихаль. С момента возврата документов Сулейман написал ей всего один раз, предупредив, что в ближайшее время они не будут встречаться. А узнав о приеме в честь дня рождения своего любовника, девушка окончательно впала в уныние, понимая, что, как бы ей не хотелось провести этот день с ним, хотя бы наблюдая издалека, мужчина не будет рад видеть ее там. Гюльфем также была несколько напряжена, но выражалось это лишь в ее молчаливости, и в круговороте собственных мыслей другие члены семьи этого не заметили. — Спасибо, папа. Ты уже определился? Пойдешь сегодня на прием? — спросила Хюррем, привлекая внимание Гюльнихаль. — Нет, боюсь, держать лицо перед этими людьми весь вечер — выше моих сил, — ухмыльнулся отец. Хотя история с покупкой его компании осталась в прошлом и больше не вызвала беспокойства, да и ко всему прочему теперь они с DN Group работали в одной связке, Эмир-бей предпочитал избегать встреч с ее учредителями, да и в целом отошел от большинства дел. — Ты прав, я бы тоже предпочла пропустить его, но не смогла отказать Тахмаспу. Он считает подобные мероприятия важными для ведение бизнеса. — Что ж, он очень мудр. Надеюсь, что скоро буду иметь возможность встретиться наконец с ним вживую, — пробурчал отец, уже не в первый раз поднимая эту тему. — Отец… мы уже обсуж… — Да, но должен же я знать, с кем ты проводишь столько времени. Хотя бы чтобы не волноваться, — уже более возбуждено проговорил отец. Он никогда не мог реагировать спокойно на все, что касалось его единственной дочери. — Дорогой, — вступила в разговор Гюльфем, нежно положив ладонь на руку мужа, — как будет готова, Хюррем обязательно вас познакомит. Ни к чему спешить с такими встречами, — рассудила она, остужая пыл супруга, на что получила благодарную улыбку и кивок от рыжеволосой. — Гюльфем, ты голос моего разума. Что бы я без тебя делал, — ответил Эмир-бей, поняв, что снова перегибает палку, и галантно поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Вы с Гюльнихаль уже выбрали наряды? — отец задал первый пришедший в голову вопрос, чтобы вернуться к предыдущей теме, отчего Гюльнихаль вздрогнула. Только услышав о приглашении, она уже знала, что не сможет пойти, и решилась притвориться больной к вечеру, потому как любая другая выдуманная причина могла показаться подозрительной. Хюррем тоже поёжилась от этого вопроса, услышав имя брюнетки. Она еще ничего не говорила по поводу своих намерений, но рыжеволосая верно рассудила, что та обязательно что-нибудь придумает, чтобы не идти, и подумывала силком привести ее на прием, чтобы девушка своими глазами увидела, кем является в жизни Сулеймана и оставила свои несбыточные надежды. К тому же это было бы неплохим способом проверить, кто еще осведомлен об этой мерзкой связи. — Конечно, папа. Уже давно, это тебе не один и тот же смокинг каждый раз надевать, — отшутилась Хюррем, чтобы скрыть свои чувства под улыбкой, но не удержала сверкнувшего раздражением взгляда, от которого Гюльнихаль еще больше уткнулась в свою тарелку. К счастью, отец будто бы не замечал недосказанности и напряжения за столом, что назрели к концу завтрака, и продолжал беседовать с дочерью, не обращая внимания на угрюмость супруги и падчерицы.

***

После завтрака, когда Хюррем и Эмир бей уехали в офис, Гюльнихаль вернулась к себе, планируя весь день провести в кровати, чтобы вечерние жалобы на плохое самочувствие были оправданы. Но все пошло не по плану… — Гюльнихаль, с тобой все в порядке? — как ни в чем не бывало спросила Гюльфем, навестившая дочь через несколько часов. — Да, мама, просто решила немного вздремнуть, — солгала брюнетка, подводя к теме, что этим вечером будет не в состоянии куда-либо ехать. — Пора готовиться к вечеру, Хюррем скоро заедет за тобой. — Я, наверное, не поеду… — начала было говорить Гюльнихаль, но была прервана. — Взыграло чувство стыда или просто боишься увидеть своего любовника любящим мужем рядом с другой? — презрительно произнесла Гюльфем, брезгливо поджав губы. — Что? — растерянно сказала девушка, пытаясь вспомнить, где она могла проколоться. — Только не трать время на разыгрывание невинности. Я знаю о твоих отношениях с Сулейман-беем. — Кто тебе это сказал? Хюррем? — Нет, я услышала ваш разговор в день ее приезда, так что узнала все из твоих собственных уст. — Мама, я… — обескураженно промямлила брюнетка и залилась краской от понимания, почему уже столько дней Гюльфем так странно косилась в ее сторону и практически с ней разговаривала. — Ты уже не в том возрасте, чтобы я лезла в твою жизнь. Но сегодня ты пойдешь, Гюльнихаль. Познакомишься с его женой и наконец поймешь, что к чему. Вставай и одевайся, — с этими слова Гюльфем вышла из комнаты дочери.

***

Прием в честь дня рождения проводился в загородном доме семьи Арслан. Сулейман очень любил это место, потому как провел здесь все детства, и каждый уголок дома и приусадебной территории таил в себе теплые воспоминания. В последние годы ему редко удавалось выбраться сюда, потому как его отец полностью отошел от дел и на его плечи легло управление компанией. Но при каждом удобном случае они с Махидевран проводили здесь выходные, поэтому когда встал вопрос о выборе места для праздника, его супруга даже не рассматривала других вариантов. Вечер выдался ясным и теплым, а площадка за домом в окружении леса и украшенная живыми белыми цветами и гирляндами, образующими нечто наподобие шатра, казалось сказочной. Хотя Ибрагим никогда не любил подобные приемы, надо отдать сестре должное, она могла с блеском организовать любое мероприятие, и даже ему здесь было уютно. Облокотившись на мраморную балюстраду террасы дома, откуда вся площадка была как на ладони, он издалека наблюдал искреннюю улыбку Махидевран, что она дарила каждому гостю, который пришел поздравить ее мужа. Ибрагим видела, что она действительно счастлива в эту минуту рядом с Сулейман и был безумно рад, что хотя бы у нее жизнь складывается так, как бы ей того хотелось. Почему-то в эту минуту мужчина задумался о Хюррем и неосознанно провел глазами по толпе, пока взгляд не зацепился за очертания знакомой фигуры. Окружавшие девушку люди мешали обзору, потому Ибрагим спустился по лестнице и двинулся к ней, обходя гостей, чтобы проверить, что видит именно Хюррем, когда рядом оказался Сулейман. — Кто-то пригласил Озкан, — как-то зло произнес друг как раз в тот момент, когда рыжеволосая слегка повернула голову, и Ибрагим, наконец убедившись, что глаза его не обманули, обратил внимание на друга, но, находясь в своих мыслях, даже не заметил его резкой реакции. — Ты ведь хотел наладить с ними отношение. Подобные вечера способствуют этому как нельзя лучше. Думаю, здесь только Хюррем и Гюльнихаль Ханым, так что не о чем волноваться. К тому же, я возьму их на себя, тебе сегодня нельзя думать о делах, — спокойно ответил Ибрагим, похлопав Сулеймана по плечу, и мужчина осознал, что чуть сам себя не выдал. — Да, ты прав, — выдавил Сулейман, сдерживав свое раздражение, когда в очередной поймал на себе пристальный взгляд Гюльнихаль, — вернусь к Махидевран. — Конечно, — сказал Ибрагим и направился к рыжеволосой, не отрывая от нее глаз, чтобы не потерять из виду. И только приблизившись понял, что она не одна.

***

— Дивное место, — прокомментировал Тахмасп, осматриваясь по сторонам, — надеюсь, ты не расстроилась, что пришлось ехать сюда? — Не беспокойся, ведь я провожу вечер с тобой, — мягко произнесла рыжеволосая, — к тому же, думаю, ты прав, и мы проведем его с пользой, — мило улыбнулась Хюррем, бросив на Гюльнихаль многозначительный взгляд. — Ты же знакома с Сулейман-беем? — Да, он встречал гостей, когда мы с Гюльнихаль приехали, Вы еще не пересекались? — Нет, я хотел преподнести подарок. Познакомишь нас? — Я только что видела его в той части зала, могу проводить, — внезапно сказала Гюльнихаль, привлекая к себе внимание. Заметив, как брюнетка еле сдерживается, чтобы сию минуту не оказаться возле Сулеймана, Хюррем снисходительно ухмыльнулась. Хотя пара бокалов вина смягчила ее недовольство, но не настолько, чтобы наблюдать за подобными сценами вблизи. — Отлично, подожду вас здесь. — Ааа… хорошо, мы быстро, — ответил Тахмасп, когда Гюльнихаль уже резко сорвалась с места, и поспешил отправиться за брюнеткой. Хюррем же, посмотрев им вслед, задумчиво поджала губы, когда рядом послышалась знакомая издевательская интонация. — Неужели так сильно расстроила потеря кавалера? — прокомментировал выражение ее лица Ибрагим, совершенно не подозревая об истинных причинах недовольства, на миг отразившегося на ее лице, — готов его заменить, и ты увидишь, как кардинально мы различаемся. Расправив плечи и вздёрнув подбородок, Хюррем перевела взгляд на мужчину и медленно поднесла бокал вина к губам, не отрывая от него сосредоточенного изучающего взгляда, и он был готов поставить что угодно на то, что в ее глазах блеснуло озорство. Все же алкоголь сделал свое дело… И, судя по расплывшимся в довольной ухмылке мужским губам, Ибрагиму понравилось такое внимание. — Хюррем, — произнес он низким голосом и прошелся откровенным взглядом по высокому провокационному вырезу на женском бедре, что так и манил прикоснуться к ее нежной коже. — Мои глаза выше, — томно протянула рыжеволосая и сделала еще один медленный глоток, наблюдая за скользящим по ней взглядом. — Потанцуй со мной, — неожиданно произнес мужчина и протянул к ней ладонь, отчего Хюррем невольно напряглась и застыла с удивленным лицом. Но заметив, как Ибрагим внимательно следит за ее реакцией, рыжеволосая заставила себя немного расслабиться и проглотить ком в горле, чтобы голос звучал естественно. — Не сегодня, — бесстрастно ответила девушка и развернулась, чтобы уйти, но уже в следующее мгновение почувствовала руку на своей талии, что потянула ее в сторону, а бокал вина был выхвачен из ладони и оставлен на подносе проходившего мимо официанта. Не говоря лишних слов, мужчина потащил опешившую Хюррем в центр зала, где танцевало несколько пар, и лишь когда он поднял ее руку вверх, отводя в строну и резко притянул рыжеволосую к своей груди, она опомнилась. — Ты позволяешь себе лишнего, — прошипела она, вновь чувствуя, как ладонь слегка покалывало от его прикосновения и по всему тело разливалось тепло. В этих объятиях было так спокойно, что девушка совершенно перестала отдавать себе отчет о происходящем вокруг, сосредоточившись лишь на том, как его пальцы нежно поглаживали ее оголенную спину, отчего она неосознанно прижалась к нему еще ближе. — Я беру то, что хочу. Тебе бы тоже не мешало научиться слушать себя. И пока Хюррем растерянно блуждала взглядом по его лицу, пытаясь понять, к чему были сказаны эти слова, послышались звуки скрипки, и пространство заполнилось чувственной драматичной мелодией. — Что ты имеешь в виде? — Музыка в самый раз для танго, что скажешь? — уточнил мужчина, проигнорировав ее слова. Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем…. — Если ты подробно ответишь на вопрос, — на выдохе ответила Хюррем и обольстительно прошлась свободной ладонью по его руке, слегка сжимая ее, и остановилась на мужской шеи, нарочно впивая в нее острые ноготочки и вызывая мурашки по всему его телу. — О том, что ты отрицаешь очевидное. И связалась с мужчиной, который совершенно тебе не подходит, — ответил Ибрагим, старательно изображая равнодушие, и уверенно повел свою партнершу, сделав несколько шагов вперед и в сторону. — Уже успел его изучить? — рыкнула Хюррем и, будто не желая уступать даже в танце, теперь сама сделала шаги навстречу. — Пары встреч достаточно, чтобы понять, что он консерватор, во всем следует правилам и традициям. Он быстро наскучит тебе, — шептал возле ее уха Ибрагим, прижавшись лбом к ее виску. От этой близости голову окончательно затуманило и хотелось полностью отдаться во власть мужчине и ни о чем не думать. Было совершенно неважно, что, кажется, все взоры присутствующих устремились на них. Никакого дела до удивленных и восторженных взглядов. Они смотрели лишь друг на друга, вращаясь по площадке и переплетая ноги в причудливых движениях. И были важны лишь прожигающие насквозь глаза напротив, что говорили сами за себя. Ибрагим то крепко сжимал ее в своих руках как тогда ночью в его квартире, а уже в следующее мгновение девушка грациозно откидывалась назад, выгибаясь изящной дугой. — Считаешь себя чтецом чужих душ? Как можно быть таким уверенным в том, чего хочет другой? — вновь заговорила Хюррем, когда ее выпустили из объятий, предоставив возможность вздохнуть полной грудью, пока они кружились рядом, едва касаясь друг друга. Но вот она вновь прижата к нему уже спиной. — Не в том, чего ты хочешь… а в чем нуждается, — произнес мужчина, касаясь губами ее волос, пока руки скользили по мягкой ткани платья к женской груди, обводят ее кончиками пальцев, которые уже в следующее мгновение резко сжали женские запястья, и Хюррем элегантно опустилась на пол, оголяя свои стройные бедра и вызывая у некоторых гостей восторженный свист. А затем вновь оказалась на ногах, прижатая к мужской груди. — И чем же мне не подойдет тихая размеренная жизнь? — задала вопрос рыжеволосая и метнула в сторону мужчины неодобряющий взгляд, когда Ибрагим прошёлся кончиком носа по её щеке. — Для такой как ты высок риск потерять себя, — прошептал мужчина, глядя ей прямо в глаза, и коснулся ногой внутренней стороны ее бедра, сдвигая его вдоль пола, а затем закинул ножку на свое бедро и сделал шаг назад. Хюррем удивила серьезность, с которой была сказана эта фраза, отчего она вопросительно подняла одну бровь. — Ты говоришь так, будто переживал подобное, — сказала она, когда её лицо оказалось достаточно близко к его уху. Но на этот раз Ибрагим никак не отреагировал на её предположение, только крепче сжал ладонь на ее спине и зашагал вокруг своей оси, вырисовывая на паркете круги женской ногой и так быстро набирая темп, что со стороны послышались удивлённые восклицания. — Дай нам шанс, — резко перевел тему мужчина, за чем последовало едва уловимое прикосновение его губ к мочке уха. — Нам? — усмехнулась Хюррем, когда музыка заиграла быстрее, и Ибрагим отпустил ее. Разойдясь в разные стороны, они снова сблизились, соединяя руки, а тела прильнули ближе, будто их буквально тянуло друг другу. — Ты что-то испытываешь ко мне, это бесполезно отрицать. Дай шанс этому чувству, — произнес мужчина, наклонившись к ее лицу после заключительных движений. Его лицо остановилось в миллиметре от её, и горячее прерывистое от быстрой мелодии дыхание касалось кожи лица. — Я пожалею об этом, — ответила рыжеволосая бескомпромиссным тоном, и как только музыка затихла, и ей на смену пришли аплодисменты, освобождая ее от этого наваждения, Хюррем поспешила скрыться от любопытных глаз, удалившись с площадки в поисках тихого уголка. Но не успела сделать и пары шагов в толпе, как врезалась в Тахмаспа. — Хюррем? — вопросительно произнес мужчина, изучающе проходясь по ее растерянному лицу взглядом. — Извини… я… — пролепетала рыжеволосая и, не найдя, что сказать, просто пронеслась мимо, скрываясь среди людй и оставляя иранца в недоумении. Он видел лишь заключительную часть танца, но за спиной Ибрагима даже не сразу понял, с кем тот танцует. И теперь, оценив состояние девушки, Тахмасп обернулся, встретив его холодный отчужденный взгляд в свою сторону.