thiam lol

— Лиам, расслабься, — просит Тео, на мгновение отвлекается от дороги, чтобы взглянуть на оборотня. — Если ты не перестанешь, мы задохнёмся, — от Лиама пахнет тревогой, и у Тео едва живот не сводит от того, как сильно Лиам боится. — Я почти убил его, — бормочет Лиам в ответ. — Я хотел убить его. — Ну, учитывая полнолуние и Анук-Ите, я удивлён, как ты смог удержаться, чтобы не сделать этого, — пожимает плечами Тео. — Заткнись, — рокочет Лиам.       Запах страха внезапно тонет в искрящейся злости; лунный свет пробивается сквозь тучи, и Тео глубоко вздыхает, уже догадываясь, что может произойти дальше. Они едва оторвались от охотников, не хватало ещё, чтобы Лиам потерял контроль до того, как они доберутся до клиники. — Через десять минут мы будем на месте, волчонок, — неожиданно мягко для самого себя говорит Тео; он уже слышит запах чужой крови: Лиам снова расцарапал свои ладони. — Лиам... — Не надо меня, блять, успокаивать! — рявкает оборотень, сжавшись на соседнем кресле.       Золото его глаз кажется непривычно холодным в свете полной луны; Тео успевает лишь обернуться к нему, как Лиам, разорвав ремень безопасности, толкает дверь, выпрыгивая из пикапа прямо на ходу. — Твою мать! — Тео бьёт по тормозам, машину слегка заносит, и он выпрыгивает на дорогу следом за оборотнем.       Лиам поднимает на него взгляд, переполненный ужасом — не гневом, — даже не обращает внимания на исцарапанные в кровь об асфальт колени и локти и рычит, оглядываясь на лес. В свете фар брошенного посреди дороги пикапа он выглядит испуганным животным, выбежавшим прямо на проезжую часть. Тео понимает, видит, что Лиам хочет сбежать, но отпустить не может: это всё равно что бросить его умирать в этом чёртовом заповеднике, где их ещё ищут охотники Монро.       Тео делает шаг навстречу. — Не подходи! — рявкает Лиам, отскакивая от него в сторону; его дыхание то и дело сбивается, и каждый выдох всё больше похож на звериный рык. — Возьми себя в руки! — раздражённо шипит Тео. — Полнолуние снова пугает тебя, малыш Лиам? — Заткнись! — рычит Лиам и отступает.       Тео не понимает, почему Лиам не пытается напасть, как делает это обычно, ведь Тео стоит прямо перед ним — подойди и возьми. С сжатых в кулаки ладоней оборотня кровь льётся уже даже не каплями, а ровными струями.       Лиам лучше себя убьёт, чем кого-нибудь, даже если этот кто-нибудь — Тео. — Солнце, — бормочет он, тяжело дышит. — Солнце, — повторяет, будто смысл собственных слов ускользает от него. — Луна, — судорожно выдыхает, но сердцебиение его не замедляется. — Правда, — мантра не помогает.       Тео ведёт плечом, когда в голове мелькает одна мысль: Лиам пытается сбежать, чтобы не навредить ему, но в то же время остаётся на месте — неужели рассчитывает, что Тео поможет ему вернуть контроль?       Рейкен выуживает из кармана баночку пепла рябины — предосторожность на случай, если Малия всё-таки попытается его убить, — отбрасывает крышку в сторону и отработанным движением рассыпает его, бросив в сторону Лиама пригоршню пепла, который мгновенно оседает вокруг оборотня ловушкой. Тео почти год учился этому фокусу — хоть где-то пригодилось. — Выпусти меня! — Лиам ударяет по барьеру, который бликует фиолетовым от прикосновений, и вскидывает голову, зло глядя на Тео: — Выпусти меня. Сейчас же. — И куда ты пойдёшь? — усмехается Тео и откидывает пустую баночку на траву. — Тут повсюду охотники. — Не бойся, с ними я как-нибудь справлюсь, — утробно рычит Лиам, ходит желваками, следя за каждым движением химеры. — Хочешь убить кого-нибудь в порыве гнева? — Тео останавливается совсем близко, задирает подбородок, глядя на оборотня сверху вниз. — Особенно — тебя, — Лиам за секунду оказывается перед ним, и, если бы не барьер, он бы уже вцепился в его шею когтями.       Их разделяют считанные сантиметры, и Тео дразнящие наклоняется ещё ближе, заглядывая в помутневшие янтарные глаза; несмотря на барьер, Тео может почувствовать дыхание Лиама на своей коже. — Как ты пытался убить Скотта? — напоминает Тео; его слова — хлёсткая пощёчина, но так нужно.       Во взгляде Лиама мелькает осознанность; оборотень отстраняется от барьера, хмурится, неверяще уставившись на Тео, который с места не двигается. Тео знает этот взгляд, полный ненависти и отвращения. — Ну так что? — интересуется он и делает чёртов шаг навстречу, переступая через рябину.       Лиам машинально вжимается в противоположный барьер, испуганно глядя на Тео. Страх вновь заглушает его гнев, когда волк Лиама на мгновение замирает внутри. — Убьёшь меня? — продолжает Тео. — Ты же этого хочешь? — Я не могу это контролировать, — шипит Лиам; его глаза бесконтрольно загораются волчьим золотом каждый раз, как Лиам тщетно пытается вернуть себе человеческий голубой. — Можешь, — мягко говорит Тео. — Можешь, Лиам. Ты делал это не раз. — Не надо, — задушенно просит Лиам, забывает дышать, с ужасом глядя на Тео, который тянет к нему руку.       Волк Лиама рвётся и воет, жаждет крови в свете полной луны, подавляет самого Лиама, оголяя звериные инстинкты, которые вторят бить и бежать, вырвать чужую глотку, вцепиться в плоть клыками, убить, и Лиаму некуда деться, некуда бежать от себя же. Он позволяет волку упиться своей же кровью, сильнее сжимает кулаки, боится поднять взгляд на луну. — Солнце, — он беспомощно жмётся к барьеру, жмурится. — Луна, — задыхается. — Правда, — не смеет шевельнуться, позволяя Тео ладонью накрыть его щёку, в безмолвии умоляя его помочь. — Давай, Лиам, — кротко произносит Тео, осторожно проводит подушечкой пальца по его скуле. — Ты можешь.       Лиам не открывает глаза, бормочет, что не может, сильнее сжимается, но черты его лица меняются, клыки пропадают, когти больше не царапают ладони. — Видишь? — тихо спрашивает Тео.       Лиам рвано выдыхает, его губы дрожат, колени не гнутся, и он не может выдавить из себя и слова, затравленно глядя на химеру. — Всё хорошо, — отвечает Тео на безмолвные извинения, осторожно притягивает Лиама к себе, и тот сам обнимает его, прячась на его плече и мелко подрагивая. — Ты просто испугался. Это нормально, — Тео гладит его по волосам, шепчет что-то ещё, пытаясь успокоить Лиама.       И у Рейкена внутри что-то холодеет от мысли, что Лиам напуган настолько, что позволил ему его успокаивать.