Бесконечность в меняющихся образах

Я просыпаюсь легко. Нет привычной усталости или неприятного жжения в глазах. Чернота исчезает, стоит мне просто открыть глаза. День обещает быть приятным. Я встаю, когда мне надоедает лежать. Сегодня так хочется начать утро правильно, так, как я давно мечтала. Я заливаю в чайничек воду и жду, когда вода закипит. За это время я успеваю умыться теплой водой, почистить зубы и нанести крем для лица. Приятный холодок пробегает по моему лицу, когда пальцами я растираю крем. После меня ждет неспешная растяжка на моем любимом коврике, подаренном другом. Я пью теплую воду с лимоном и чувствую себя непринужденно и раскованно. Мне хотелось бы жить так всегда. Растяжка будит мое тело, непривыкшее к физической нагрузке, даже самой малой. Я чувствую, как сознание проясняется, мышцы растягиваются под приятной зудящей под кожей болью, как босые ноги касаются потрепанного края коврика. Я одергиваю ноги от холодного пола. Минуты неспешно, словно мёд, медленно капают одна за другой. В доме не чувствуется спешки города, давно проснувшегося от назойливого шума машин. Здесь и сейчас некуда торопиться, потому что мне хочется наслаждаться моментом. Такие моменты я ценю больше всего. Чувство, когда наконец ухватила мимолетную искру бытового счастья и смогла её в полной мере прочувствовать. Спокойствие и умиротворение, не вяжущееся с темпераментом города и людьми, спешащими за ним. Момент полного единения с телом, когда беспокойные мысли растворяются в воздухе, как благовония. На запах незатейливого завтрака и кофе выходит заспанный Лёня. Он подходит к столу и останавливается возле него. - Я скажу правду, как ты и советовала вчера. – Говорит Лёня, и голос его серьезен. Я не помню, чтобы говорила такое, но не успеваю ответить, потому что он продолжает на одном дыхании: - Не считай меня чокнутым, хоть, как ты и сказала, это банально и киношно. Я во временной петле, и этот день повторяется уже седьмой раз. Я смеюсь. Лёня разочарованно следит за моей рукой, достающей контейнер с таблетками. Отведя от парня глаза, запиваю пилюли водой из стакана, прокручивая его монолог. Устав стоять, он садится рядом со мной и ждет. - Неплохо, Леня. Почти поверила. Лёня наклоняется ко мне вплотную; он кладет теплые ладони на мое лицо, ласково проводит большими пальцами по щекам и, поднявшись выше плавным движением, зарывается в мои волосы. На мгновение мне показалось, что его взгляд остекленел. Затем он моргает, и наваждение проходит.    - Ты помнишь? – С затаенной надеждой спрашивает Лёня, не опуская рук. Я не могу отвести от его лица глаз. – Сегодняшний день бесконечен в меняющихся образах? - И мы бесконечны. – Серьезно добавляю я под изумленным взглядом Лёни. Он опускает руки, выпрямляется. – Так я отвечала папе, когда он это говорил. - Ты помнишь, при каких обстоятельствах ты рассказала мне об этом? - Нет. Наверное, как-то рассказала. В последнее время голова болит, и многое как в тумане.   Я встаю и по пути в спальню целую его в макушку. Мое громкое предложение весь день проваляться дома остается без ответа. За окном пасмурно, но медленно серые тучи рассеиваются, и обещанного дождя так и нет. Мы лежим с ним на диване, по телевизору идут новости, и мне хорошо. Приятно лежать с любимым человеком, когда тишина между вами кажется уютной и теплой. Лёня смотрит программу, и, хоть она и едва слышна, его всё устраивает.  На его широкое лицо падает рассеянный свет из окна. Серая тень скользко гладит его левую сторону лица. - Не помогло, - повернувшись ко мне, говорит Леня. Горечь его слов заставляет меня вспомнить наш утренний разговор. Внезапный порыв заставляет меня потянуться к нему. Я просто наклоняюсь и мягко целую его в уголок приоткрытых губ. Я отстраняюсь и впервые замечаю темные круги под его глазами. Он горько смыкает губы и отворачивается. Вскоре Лёня проваливается в тревожный сон. Отчего-то мне неприятно, словно я действительно подвела его в чем-то важном. Глядя на парня, я пытаюсь вспомнить, когда поделилась папиной странностью. Какой разговор мог привести нас к тому, чтобы я вспомнила эту фразу? В голову ничего не лезет. Холодный свет дня идет проснувшемуся Лёне, голубые тени прокрадываются за растянутый ворот кофты. Мы молчим; Лёня смотрит на меня, будто о чем-то раздумывает. Мысли его далеки от нашей квартиры. - Я не помню, когда рассказала тебе о фразе. - И не вспомнишь. Мне лечь с тобой? Я двигаюсь, пока не вжимаюсь в спинку дивана. Тогда он ложится рядом, и я обнимаю его. Глубоко вздыхаю и как можно удобнее устраиваюсь у него на плече. Голова чуть побаливает, на краю сознания что-то монотонно дергается и дрожит неровной рябью.  - Поспи – Тихо говорит Лёня, невесомо проводя свободной рукой по моим спутанным волосам. Мне до сих пор тяжело подобрать слова. – Я буду рядом. Я не отвечаю. Проваливаясь в сон, чувствую его сердцебиение. Оно созвучно с моим, и этого мне хватает.   Мы сидим за столом. Лёня зажег свечи, и от их неровного света падают тени на наши тарелки. В доме холодно, я закутываюсь в плед и улыбаюсь ему. Мне не хочется есть, но обижать Лёню не хочется, и я цепляю вилкой первый кусочек. Стараюсь есть с аппетитом, но многое остается. Лёня не комментирует это, и я ценю тактичность молчания. - Я включу радио, Лёнь? - Может, без него? – Лёня пьет горячий чай и с нечитаемым выражением лица смотрит на меня. - Хорошо. После сна мне нездоровится, но я не подаю вида. Боль не прошла, не утихла, но и не стала сильнее. Она просто есть, всё такая же ненавязчивая и тихая.   - В моем доме холодно и темно, - тихо напеваю себе под нос, и Лёня оборачивается. Лёня ничего не произносит, только подает мне посуду, и я подставляю её под горячую струю воды. Я давно не пела. –И жду хоть какой-то знак… Я не оборачиваюсь, когда слышу скрип половиц под его ногами. Голова болит. Может, к ночи она пройдет? - Посмотрим фильм? Почему бы и нет? Я согласно киваю, оборачиваюсь и криво улыбаюсь ему. - Мой любимый? - Ты опять будешь плакать над ним. – Лёня сокрушенно качает головой, и я не могу поспорить с ним. – Ты ж вечно плачешь в конце. - Хочется посмотреть его, - я жалобно смотрю ему в лицо, и он улыбается сквозь силу. – Ты же знаешь, Лёня, это мой любимый фильм. - Ну ладно. Как хочешь.   Я беру в руку горсть таблеток. Взвешиваю свое здоровье. Холодная вода обжигает горло, таблетки послушно погружаются дальше. Затем они будут расщепляться, и мои клетки воспользуются их спасительным химическим составом. Лёня включает фильм, приносит больше подушек. Я достаю пачку попкорна и присоединяюсь к нему. Мой плед оборачивается вокруг его широких плеч, и мы смотрим фильм. Конечно, я плачу в конце. Со слезами выходит из меня что-то желчное, сидевшее давно во мне. Становится легче, словно моя старая рана залечилась сама по себе. Лёня молча обнимает меня. Когда мы ложимся спать, на его кофте подсыхают пятна слез. Он только устало поднимает краешки губ, и мы устраиваемся как ложки. Этот день подходит к концу. За окном догорает красный закат, тонко дрожит в иссиня-черном небе полоска алого облака. Когда глаза привыкают к темноте, я различаю звезды – далекие бледные точки. Они то пропадают, то появляются. Как жаль, что я не знаю созвездий. Лёне не видно неба – он повернулся ко мне лицом. - Твои советы не помогли, - в его шепоте я отчетливо различаю досаду и укор. Лёня отворачивается от меня, и я понимаю, что от меня не ждут объяснений.     - Вставай! – Кричит Лёня, с силой дергая меня за плечо. Но мне тяжело дышать, и боль обручем сжимает виски.  Я отталкиваю Лёню, мне не хватает воздуха, словно кто-то душит. - Я опять не успел, черт… - Он не включает свет, и свои последние минуты жизни я провожу в губительной темноте. Темнота, мучительная, острая, глотает меня целиком, мое сжавшееся тело и раскалывающуюся голову. Пульсация давит сильнее, заглушая слова Лёни.  – Ты снова оставляешь меня пережить этот бесконечный день. И ты будешь как всегда бесконечна. Последние его слова я не слышу.