Danse Macabre

Черные одежды, сочувствующие взгляды толпы людей, половины из которых она даже не уверена, что знает. Люмин откровенно тошнит от всего этого. Тем не менее, ей нужно быть сильной. Это именно то, что как мантру повторяет она себе под нос, сворачивая руль по карьерной местности в очередной раз. В последние дни она плохо спала. Заметки, бесконечная вереница звонков, поисков, и все с единой целью — найти брата. Две недели назад тот отправился вместе с их общими друзьями в Норвегию, и с тех пор от него ни слуху ни духу. В первые дни она думала, что, возможно, у него плохо ловит связь или его пропажа была следствием слишком бурной вечеринки. Спустя два дня она обратилась в полицию. Спустя неделю она уже была готова отправиться на поиски самостоятельно, если бы не неожиданное обстоятельство: похороны матери. Как будто этот чертов мир мог дать ей возможность насладиться жизнью. Все навалилось полнейшим скопом, вызывая чувство полнейшего бессилия. А по ночам ее донимали кошмары: запертая в бесконечной петле, раз за разом она теряла брата, пойманного в красный куб. Чувство злости и отчаяния не проходили даже когда она просыпалась. Местная полиция сразу же отправилась в то место, куда собралась компания, но в месте кемпинга сказали, что никакой группы из четырех студентов не было. Ни следа. Компания из пяти людей, исчезнувшая в единый миг. Это что, шутка? Даже одни воспоминания о событиях последней недели вызывают у нее непрошенные слезы. Она зло вытирает их рукой, однако уже чувствует легкое шипение кожи в районе глаз, — так часто ей приходилось стирать их. Печаль по капле наполняет ее сердце, делая даже обычные вещи невыносимо тяжёлыми. Вначале Итер, потом мама. Что за чертова черная полоса? Перед ее мысленным взором вновь появился образ небрежно улыбающегося Итера перед тем, как уехать в Норвегию. Ее любимый, упрямый братец не желающий оставлять семью в тяжелое время, не желающий оставлять ее одну, долгое время думал отказаться от поездки в последний момент, и Люмин пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить его не делать этого. Тот и так с начала весны ходил, как в воду опущенный, ему нужно было расслабиться. «Береги себя и маму, я скоро вернусь». Лжец. В итоге он исчез, ушел, оставляя ее позади, и она даже не может представить, как ей рассказать брату о случившимся. Если она его найдет, конечно. Она коротко выдыхает, беря себя в руки. Нет. Она обязательно найдет его. Немного глупо, но она знает, чувствует, что ее близнец жив, пусть полиция уже была готова говорить об обратном. Она сворачивает на арендованной машине вновь. Ее собственная поездка в Норвегию была безумием, учитывая, что она понятия не имела, с чего начать поиски и как искать компанию друзей, однако первым делом она решила повторить предполагаемый маршрут пропавших. Ее глаза периферийно ловят собственное отражение в боковом зеркале машины: заплаканные, налитые кровью глаза, взъерошенные пряди волос, мешки под глазами от частого недосыпа, помятый вид. Да уж, ни следа от ее обычно опрятного вида. Она сворачивает по извилистой дороге еще раз, лишь в последний момент успевая заметить несущуюся навстречу ей машину.

***

— Какого черта? — И это именно то, что он выпаливает при взгляде на Альбедо. Итер не любит утро, он больше любит ночь. Если бы он был более поэтичен, более Альбедо, он бы сказал, что свет лучше виден именно в ночи, — однако это не совсем правда. Ночью большинство людей спят, и не нужно отвлекаться на раздражающие мелочи. Однако сны — отдельная категория. Порой они мягкие и наивные, напоминающие тот самый любимый Сяо миндальный тофу, а порой они мутные, вязкие, как болото. Они полны несбывшихся надежд, придавленных чудовищным чувством вины, и по пробуждению он всегда чувствует желание проблеваться, выражающееся горьким привкусом на кончике языка. Противно. Он чувствует раздражающую боль в висках, огни все еще мелькают перед его мысленным взором, пока крики ужаса и горькие рыдания разъедают его мозг. Статуя божества возвышается от него далеко вверх, смотря на него надменно и снисходительно. Ему хочется уничтожить ее. Хочется кричать от бессилия, рвать на себе волосы и злобно что-нибудь разрушить. И ему определенно не хочется слушать чьи-то пререкания. — Что случилось? — спрашивает следом ввалившийся на балкон Сяо, следом за которым появляется уставшая Сахароза, сонно потирающая глаза. Она бросает на них странный, задумчивый взгляд, задерживая его дольше нужного на Альбедо, но в итоге лишь подходит к тому, аккуратно кладя руку на его плечо и тихим шепотом удостоверяется, все ли хорошо. — Ничего, вышел подышать свежим воздухом. Альбедо стоит там, по неземному красивый, пожимает плечами, улыбается им блаженно, и будь вместо него другой человек, Итер решил бы, что он рехнулся. Его наглую ложь слышно просто за километр. — Это я вижу, — Сяо бросает мрачный взгляд на него, после чего поясняет, словно неразумному младенцу. — Ты кричал. — Разве? Его лицо принимает максимально невинное выражение, в отличие от ледяного лица собеседника, и Итер понимает, что вот-вот грядет вторая колея перепалок, что обычно он находит веселым, но в этот раз решает прервать ее до того, как она начнется. — Раз все проснулись, предлагаю валить отсюда, а потом уже решать: кто, что и почему. Он игнорирует недоверчивый взгляд Сяо, но все же тот неохотно уступает — никого из них не радовала перспектива оставаться в этом месте дольше. Он прекрасно понимает его недоверчивость, и сам мрачно подмечая, что что-то здесь не чисто. Хладнокровный Альбедо и кричал от ужаса — в одном предложении, вы можете себе это представить? Даже когда в их классе кто-то сожрал лягушку на биологии, он лишь приподнял брови, пробормотав нечто вроде: «Любопытно». «Любопытно», представляете? Итер смеялся на всю столовую, когда это услышал, а теперь ему что-то нихрена не весело. По факту все было хорошо: их не съели, ночью никто не ввалился в особняк с дробовиком наперевес, и Альбедо вот стоит перед ним целехонек, собирая свою сумку. И как раз таки то, как все идеально складывалось, навевало опасения.

***

Сахароза была обычной девушкой. Настолько, что ее последний парень бросил ее со словами, что «она слишком скучная». Стоит ли говорить, сколько потом спиритических сеансов и порчи навели Мона и Люмин? Или как ей пришлось уговаривать мальчишек не идти «разговаривать с ним по-мужски»? Воспоминания об этом заставляют ее слегка улыбнуться. Сахароза не привыкла быть в центре внимания, и ее вполне устраивает роль наблюдателя. Ей нравится подмечать мелочи в людях. Смотреть, запоминать, анализировать, выявлять различия — это ее стихия. Она вновь окинула взглядом их компанию. Каждый витал во мраке собственный мыслей. Отстраненность выражалась в их отсутствии привычных глупых шутках, в их взглядах, направленных вдаль, но не смотрящих никуда конкретно, рассеянных жестах. Они словно стали частью этого плотного тумана, что окружал их, словно кисель. Погрузились, позволили забраться внутрь, делая разум обманчиво расслабленным, не способным бороться. Опиум в белой обертке. Очевидно, здесь происходила какая-то чертовщина. Под ее ногой протяжно стонет древесина, которой не пользовались, кажется, лет сто. Сахароза искренне надеется, что она выдержит ее вес, и ей не придется падать в импровизированный ручей под мостом, ибо ходить в такую сырую погоду в мокрой одежде — сомнительное удовольствие. В этот раз погода не порадовала их солнцем. Вокруг стоял плотный, густой туман, стелящийся с величественных склонов гор вниз, заставляя плотнее кутаться в шарф и оставлял лишь желание валяться лениво под одеялом. На некоторое мгновение она даже жалеет, что они покинули тихий и теплый особняк в пользу увиденной накануне Сяо тропинки, однако в следующую же секунду она отметает эту мысль, стоит ей лишь вспомнить липкое чувство страха, преследующего от кончиков пальцев и до пяток ног в тех стенах. Жутко. Сейчас как никогда ощущалась нехватка Моны и Люмин, оставшихся в городе по разным причинам. Они лучше нее умели разбавить атмосферу, найти выход даже в самой кризисной ситуации и поднять общий дух. Удивительно, коим образом они вшестером умудрились создать очень страный и прочный альянс, гармонично работающий друг на друга. Порой Сахароза сравнивала их с устройством часов, где каждый винтик, каждая шестеренка играла свою важную роль, и без одной части все устройство грозило распасться на части. Сахарозе как-то хотелось разбавить тишину, но ее сковала непривычная неловкость, преследующая ее на первом курсе. Но они уже вместе четвертый. Эти люди успокаивали ее, когда она ревела из-за разрыва с первым парнем. Они помогали ей, когда у нее случилась истерика перед презентацией курсовой. Они проводили так много времени вместе, делили так много смешных, неловких, стыдных моментов, что испытывать неловкость именно сейчас было глупо. Она выдохнула. Если бы Люмин или Мона действительно были здесь, они бы не были бы рады видеть ее упаднические мысли. Что-то она совсем раскисла. Она крепче сжала лямки рюкзака, собираясь с духом. — О чем думаете? Ее голова все еще слегка побаливала после вчерашнего, не помог и сегодняшний сон. Она не помнила его, как таковой, лишь отзвуком осталось тянущее чувство боли. Какой-то неприятный осадок неизбежного в груди. Итер с готовностью кивнул головой и улыбнулся. Он кинул свой взгляд золотистых глаз на Альбедо. Внимательный, с легким прищуром, словно пытаясь решить странную загадку. О нет, она знала это выражение лица. Когда он был не в духе, то становился на диво язвительным, что порой было неплохо, а порой просто ужасно. Шестое чувство подсказывало ей, что сейчас ситуация скорее из второго разряда. Ей вновь очень-очень захотелось, чтобы девочки были здесь. — О сегодняшнем утре. Ты так и не поделишься, почему кричал? Звучало так, будто тебе вырвали душу с помощью черной магии. — Ты знаешь, как звучит вырывание души? Сяо казался искренне заинтригованным. — Нет, но уверен, что звучало бы именно так. Альбедо утомленно вздохнул. — Не знаю, почему ты решил, что я что-то скрываю. Как я и сказал утром, вам показалось. Возможно, вам приснился кошмар, оказывающий такое влияние? Чушь. Крик слышали все, даже она. Это был действительно ужасающе. Крик Альбедо был наполнен смесью из страха, ужаса и острого неприятия. Это не то, что может показаться или быть чем-то незначительным. Даже при одном воспоминании об этом ее кожа покрывалась мурашками. Тем не менее, Итер улыбается, и Альбедо улыбается ему в ответ — их улыбки идентичны друг другу: что-то злое, азартное и абсолютно неправильное. — Хорошо, храни свои секреты при себе. Они молча приходят к каким-то выводам, и идут дальше, словно этого маленького диалога не существовало. Сворачивая с общего направления, Итер задорно уводит разговор куда-то в сторону. Что-то про туманный Альбион и милашки Колина Моргана в сериале. Однако это все еще не их повседневные разговоры ни о чем. Это желание на мгновение забыть, в какой дурацкой ситуации они оказались, притвориться на мгновение, что все в порядке, все под контролем. Сахароза и Сяо переглядываются. Она видит в чужих янтарных глазах напряжение, которое отражается и в ней самом. Они были в этом похожи — наблюдатели. И сейчас они молча договариваются друг с другом продолжать внимательно следить за обстановкой. В этом чертовом лесу все пошло сразу наперекосяк. Ей не нравилось здесь находиться. Она хотела лишь вернуться в родную квартиру, сесть с пледом и книгой в зале, слушая краем уха, как Мона делает разбор чьей-то натальной карты. А следом дерево под ее ногой трещит, заставляя подвернуть лодыжку. Сахароза тихо охает, но звук тонет среди других грубых шагов, странной вакуумной тишины леса и небрежных разговорах, после чего она облегченно выдыхает. Ей бы не хотелось привлекать излишнее внимание и быть обузой в сложившейся ситуации. — Ну все, пиздец, приплыли. Сахароза слышит что-то подозрительно похожее на смесь недоверия и злости в голосе Итера и выныривает наконец из своих мыслей, чтобы бросить взгляд вперед. Да так застыть. — Что..? Ее голос перекликается с напряженным тоном Сяо. — Что за чертовщина. Проблем с тем, чтобы выйти из замка, несмотря на удушающую, мрачную атмосферу, не было. Ее глаза обвели взглядом возвышающееся среди белого марева здание. Единственный нерушимый маяк, плывущий в море чудовищ. Проблема появилась, когда они вновь вернулись к замку.

***

Логического объяснения по-прежнему не было, даже когда они вернулись к замку во второй раз. В третий. К четвертой попытке, словарный поток отборной брани поумерился, сменяясь осторожным ожиданием и неизбежным пониманием, что они не иронично попали в норвежское отделение сайлент хилла. — Что за хрень? — глубокомысленно изрек Итер, пиная ближайший камень. — Тропинка вела по кругу? Ему очень хочется попробовать разломать нахрен прутья калитки, потому что, ну, это уже не смешно. — Этого не может быть, мы все время шли в одном направлении. — Сахароза вновь взглянула на компас, однако его стрелка беспорядочно крутилась по кругу, не показывания никакого толкового направления. — Окей, хорошо, но какой у нас другой вариант? Что мы застряли в каком-то другом измерении, зацикленном самом на себе? Тогда рад нас поздравить, мы новая Коралина в стране кошмаров. Всегда хотел побывать маленькой девочкой в желтом платье. — Успокойся. Сяо кладет руку на его плечо, и Итер кривится на мгновение, однако чужое тепло все же неминуемо заставляет напряженные мышцы расслабиться под чужим пристальным взглядом. Удивительно, как тот всегда мог охладить вспыльчивую натуру Итера лишь парой фраз и действиями. Последний медленно выдыхает и кивает головой. Верно, он действует нерационально. С тех пор, как они вошли в лес, и после этого дерьмового сна, напоминающего побоище, он сам не свой. — Да, прости, — он выдыхает. — Давайте попробуем еще один путь. Возможно, мы случайно сбились в какой-то момент? Лицо Альбедо явственно говорит, что это очень маловероятная теория. Он несогласно мычит. — Это глупо, мы пробовали уже трижды. Очередная попытка навряд ли что-либо изменит. Единственное объяснение происходящему, что место проклято. Возможно, стоит вернуться обратно в замок и проверить, что было катализатором нынешних событий? И вот он таким легким тоном говорит внутренние опасения, в которых они боялись признаться даже самим себе. С самого начала их входа в лес им всем не по себе. Нет, точнее, им всем стало страшно. Они никогда ранее не были в такой обстановке, но даже предположить об этом звучало, как абсурд. — О. — выражение лица Итера абсолютно непроницаемо. — Класс. Окей. Ладно. Допустим, — говорит он, и это уже походит на торг в пяти стадиях принятия неизбежного. — Гипотетически, то место проклято. Тогда я тем более не хочу туда соваться. Это напоминает какую-то тщательно продуманную ловушку. — Ты откладываешь неизбежное, — хмурится Альбедо. — Последняя попытка, — серьезным тоном говорит он, окидывая взглядом всех троих. Они могли бы разделиться, но это было бы глупо. В критических ситуациях, как эта, стоило наоборот сплотиться, поэтому Итер смотрит в глаза друзей, надеясь найти совместный компромисс. Нога Сахарозы немного ноет, заставляя ее полагать, что она поранилась больше, чем думала, однако она, как и Сяо кивает. — Мы можем попробовать. От лишнего раза от нас не убудет, — примирительным тоном говорит она. — Пока светло и есть возможность, стоит ее использовать. Если мы не выберемся, мы все равно вернемся на ночь в замок. Им тоже не нравится идея остаться в чертовом особняке. Внутри по-прежнему теплилась надежда «а может», «а все-таки», даже идея помолиться Богу больше казалось не такой абсурдной. Порой люди любят закрывать глаза на самые очевидные вещи. Альбедо, видя, что он остался в меньшинстве, тяжело вздыхает, но в итоге кивает.

***

Впрочем, надолго его не хватило. Удивительно, что им не пришлось слушать его тридцатиминутное бурчание на любые окружающие предметы, но когда он резко остановился, заставляя всю группу обернуться на него и сказал: — Думаю, нам пора передохнуть, — Сахароза знала, что да, у них будет привал, хотят они этого или нет. Впрочем, она не протестовала: лодыжка по-прежнему ныла, а черт-знает-какой-круг по лесу и впрямь выматывал. Зато протестовал Итер. — Серьезно? Здесь? Бред. — Ты сам нас сюда загнал, — услужливо напоминает Альбедо, — Неужели хочешь еще больше мучить нас ходьбой по этому лесу, в который притащил нас сам? Что-то внутри Сахарозы замирает в ужасе, в то время как Альбедо внешне невиннее дитя, наблюдая с любопытством ребенка, прижигающего муравьев. Это настолько бесчеловечно, что никто не может вымолвить ни слова. Затем что-то щелкает в мозгу, и она переводит тревожный взгляд карих глаз на Итера. Его выражение лица застыло, подобно камню, не видно ни одной мысли. — Да пошел ты, — мрачно говорит Итер. — Нет, погоди-! — Итер-! Сяо и Сахароза заговаривают в один голос, но мрачный, злой и по-ослиному упрямый голос Итера продолжает, упрямо смотря в веселые глаза Альбедо. — Будь по твоему. Устроим привал. Он бросает рюкзак прямо на землю и разворачивается, бросая на ходу: — Я курить. Сяо шипит, бросает на Альбедо неодобрительный взгляд, после чего подрывается за Итером следом, пока тот не натворил дел, оставляя Сахарозу и Альбедо наедине. Сахароза утомленно прикрывает глаза, вздыхает и вообще еще больше хочет изобрести мгновенный телепорт, позволивший бы ей оказаться у себя дома, а не в компании этих троих идиотов. «Мальчишки», — утомленно думает она, — «Лучше бы осталась дома и доделала лабораторные». Альбедо услышал в ее вздохе нотки усталости от их компании. Он понимал ее. Несколько мгновений разрываясь между тем, чтобы продолжать неловко стоять или все же сесть на близстоящее поваленное дерево, она все же уступила последнему. Ну, в итоге у них действительно привал, как она и предсказывала. Альбедо, на удивление, спокойнее льда. Небрежно бросает на сырую землю рюкзак, присаживаясь рядом с ней и мимоходом уточняя. — Как твоя лодыжка? Это заставляет Сахарозу испытывать смесь смущения и удивления. Когда он заметил? — Все в порядке. Ничего серьезного, — а следом догадка осеняет ее голову, и она очень хочет быть неправой. — Ты поэтому попросил Итера устроить привал? — Да. Лаконичный ответ не вызывает ожидаемого прилива тепла от чужой заботы, а заставляет ее нахмуриться. — Но твои слова… это было немного жестко. — Я подумал, что иначе он заупрямится и не захочет. Это было самое эффективное и быстрое решение. «Да, но не самое гуманное», — хотелось сказать ей. Странный комок в горле мешал ей вести привычный разговор. Говорить с Альбедо даже на привычные темы было немного волнительно. Она никогда не ощущала ранее этого при разговоре с ним. Она признавала гений его мысли, уважала его личность и ценила, как друга, но ни разу прежде ее сердце не трепетало лишь от одного его присутствия. Собственные процессы ее тела ей не нравились, она искренне надеялась, что это лишь эффект подрывного моста. «Что за чертовщина?» — спрашивает ее сознание голосом Сяо. Она очень склонна согласиться. — Я не уверена, что это было правильно. — она упрямо смотрит перед собой, на зелень мха под ногами, корни многочисленных деревьев. Куда угодно, но не на своего друга. Несмотря на странные реакции ее тела, вспышка мимолетной боли на лице Итера придает ей смелости продолжать спор. — Разве? — Да. — некоторое время между ними воцаряется тишина. Сахароза быстро в уме прикидывает варианты, почему действия Альбедо были неправильны, и это немного удивляет ее. Почему ей вообще нужно объяснять что-то такое простое? Безукоризненно вежливый Альбедо сейчас больше напоминал бездушную машину с лицом ее друга. — Я сама приняла решение не говорить никому о лодыжке. Итер… делает все возможное, чтобы мы выбрались отсюда. Давить на его чувство вины неправильно- Ее речь прерывается легким прикосновением пальцев к ее подбородку, что перенаправляют ее взгляд с грязных подошв ботинок на лицо Альбедо. Тот улыбается самыми уголками губ, смотря на нее с теплом. Она чувствует нежность его кожи в месте их соприкосновения, приятный запах. Возможно, он нанес немного духов на запястья? Что-то свежее, как морской бриз и уютное. «И все же какая красивая у него улыбка» — ловит себя на этих мыслей Сахароза. Есть в Альбедо что-то гипнотическое. Почему она раньше никогда этого не замечала? Ей вновь вспомнилось, как он стоял на фоне предрассветного утра. Красивый. Ее щеки слегка зарделись, и это было так странно, так нехарактерно ей глупо, что она даже сама удивлялась. Почувствовать симпатию после первой ночи в мрачном, старинном замке — высшая степень неразумности. В фильмах такие героини в основном служат украшением и умирают первыми: очень грустно и очень глупо. Вы слышите, сколько раз она уже повторила слово «глупо», чтоб все точно поняли глубину трагизма? — Если ты этого хочешь, я больше не буду так делать. Погодите. Он… флиртует с ней? Это вызывает ступор у нее. Короткое замыкание в мозгу. Она мигом отстраняется, прерывая тактильный контакт, и если до этого ее лицо было слегка покрыто румянцем, то теперь она абсолютно была уверена, что покраснела, как красный фонарный столб. — Ч-что? Что это за ситуация, подсмотренная из легкомысленных женских романов? Сахароза их терпеть не могла. Однако не давая мыслям до конца оформиться в голове, Альбедо вновь возвращает себе свой первоначальный спокойный вид и устремляет взгляд вдаль. Вот так всегда. Он никогда не смотрит на нее подолгу, вдумчиво, внимательно. Словно никогда не видит ее, как интересную личность, а лишь как мимолетную вспышку любопытства. Знакомая утренняя боль после сна вернулась вновь, вызывая стеснение в груди. Голубые, холодные, как льдинки глаза смотрят в ту сторону, куда некоторое время назад ушли Итер и Сяо. — Что-то они слишком долго. Момент был безвозвратно утерян, оставляя девушку наедине с ее смешанными чувствами. Что вообще творилось в голове у Альбедо? Она абсолютно не понимала. Уткнувшись лицом в сложенные руки, она мысленно взвыла. Ей не хотелось бродить в дебрях леса и чужих ментальных проблем, ей хотелось домой. Мысленно досчитав до десяти, дабы успокоиться, она обратила наконец внимание на смысл сказанных другом слов. И верно. Итер и Сяо никогда не курили так долго, если только между ними чего действительно не приключилось. Неужели умудрились подраться? — Пойду проверю. Ей нужно было немного проветриться. Проклятый замок, странные реакции, странные фразы. Все за последние дни было странно. Она встала с бревна, готовая уйти куда угодно, но в этом вскоре не было нужды. Вначале раздались звуки тяжелого бега, заставляющие пару одновременно перевести взгляд в сторону звука. Итер и Сяо бежали им навстречу, их загнанный вид и явственная паника на лице была явственным признаком, что все совсем плохо. Тревожное чувство охватило сердце Сахарозы. Она сделала пару шагов навстречу, ища в лицах парней хоть какую-то подсказку, что же их так напугало за эти короткие минуты. Мальчишки прибежали, и, несмотря на тяжелое дыхание, выглядели они, как никогда собранно и серьезно. — Бежим. Сейчас же. — все, что в итоге говорит Итер.

***

Чиркает зажигалка. Искра на мгновение рассекает воздух, чтобы следом за ней родился непослушный огонь. Итэр подносит его к сигарете, после чего, прикрыв непокорное пламя рукой от легкого ветра, поджигает кончик, в ту же секунду вдыхая сизый дым. Бледные, матово белые клубы стремятся вверх, сплетаясь между листвой, чтобы после и вовсе рассеяться окончательно. «Странно, совсем недавно же было светло, а уже совсем сумерки». Он раздраженно выдохнул. Он в самом деле пошел покурить, а не драматично ушел от Альбедо за неимением возможности хлопнуть дверью. Чертов Альбедо. Его слова все еще неприятным комом оседали в сердце, словно его изнутри обмазали тухлой рыбой. Мерзкое ощущение. Он ненавидел испытывать вину, а сейчас как раз была она: удушающая, противная, выматывающая. Итер хмурится, что подмечает недавно подошедший Сяо, все это время молча стоящий рядом и также прикуривающий. — Ты как? — Нормально. Немного зол, но больше я злюсь на то, что он прав. — Нет. Никто не знал, что так получится, и на эту поездку мы согласились сами. Что-то неуловимо светлеет в лице Итера, заставляя его уткнуться носом в ворот куртки. Легкий намек на улыбку появляется в уголках его губ. Это еще не она, но уже что-то близкое. — Ты это говоришь, чтоб поддержать меня? — Нет. Я говорю это, потому что Альбедо ведет себя сегодня, как придурок. Он непреклонно кивает головой, однако золотые глаза замечают легкий, еле заметный румянец на кончиках его ушей, всегда выдававший Сяо с головой. — Ну, учитывая его утренний вопль и его упертые утверждения, что этого не было — я не удивлен. Я уверен, что слышал крик. Хотя после сегодняшних событий я уже ни в чем не уверен. — Да, скажи кто, что мы будем заперты в каком-то проклятом месте без возможности выбраться, я бы подумал, что человек спятил. И вот оно как вышло. Что-то в голосе Сяо заставляет Итера кинуть на него любопытный взгляд. Мудрость столетий, готовность действовать по ситуации, желание оберегать. — Ты уже смирился с происходящим мракобесием? Сяо весело хмыкнул. — Не хочется быть тем придурком в фильмах, который все отрицает, а потом показательно умирает первым. — Справедливо. Итер усмехается, и между ними разворачивается комфортная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом веток. Дым от сигареты клубился, стремясь выше, неизбежно сливаясь с окружающей белой мглой. Он переводит взгляд на друга, наблюдая за его небрежными действиями пальцев, задумчивым взглядом вдаль, как фитиль тлеет меж его пальцев оседая белым пеплом. Сколько они уже знакомы? Три года? Слишком мало и слишком много одновременно. Между ними десятки ссор и примирений: злые, язвительные фразы и ласковые, нежные разговоры. Поездка на море, в Дублин, совместный проект, помощь во время сессии, ночевки. Драгоценные воспоминания, что разделяет вся их компания, если уж быть до конца честным. Тем не менее Итэр сейчас вспоминает первое время после знакомства с Сяо: как они перешли от неловких попыток Итэра разговорить молчаливого друга до вот такого молчания – спокойного, ласкового, утешительно надежного. Тихая гавань посреди моря шторма. Следом он вспоминает ясное солнце в Палермо, знойное лето в Калифорнии, ясное небо на восточном побережье. Что угодно, но не чертову холодную Норвегию с ее невыносимым влажным лесом. Чертов Эйдзо, надо было утопить его в бассейне еще на первом курсе. Слова друга возвращают Итэра обратно из страны грез. — Я рад, что ты перестал избегать меня. Это вводит его в мгновенный ступор, заставляя отвечать в ту же секунду на автомате. — Я не избегал тебя. — Сяо переводит на него ироничный, скептический взгляд, под которым Итер мгновенно тушуется, отводя взгляд. — Мне нужно было подумать. Его лицо кривится. Даже ему самому эта отмазка кажется откровенно жалкой. Он видит краем глаза, как его друг раздраженно морщится, рукой потирая переносицу, и после пары мгновений раздумий бросает взгляд на Итера, заставляя того на пару мгновений забыть, как дышать. У Сяо всегда было нечто во взгляде, заставляющее его забыть, что происходит Глаза Сяо изгибаются, смотря на него с нежностью, и черт. Черт. Он теряется в своих мыслей, отчего не сразу понимает смысл слов второго парня. — Это глупо. Вся эта ситуация глупая. Давай забудет об этом. — Нет, — мгновенно и до отчаяния смешно. — Нет, я не хочу забывать. Я– Он знает что это жестоко с его стороны. Итер не любит быть жестоким. Подрагивающие пальцы суют сигарету опять в рот, и он отводит взгляд в пол. Быть слабым — непривычно для него. Стеснительность, нерешительность, страх — все это Итер тщательно вытравлял из своего характера годами, чтоб потом опять вернуться в исходную точку. Сяо хватает его за руку, заставляя взглянуть на него. Есть что-то в его выражении лица дикое, почти отчаянное. — Ты- что? Сигарета догорает, почти обжигая пальцы, после чего Итэр тщательно втаптывает ее в землю, давая себе пару лишних мгновений на размышления. — Слушай- Он хочет сказать: «Извини» и «Я облажался», немного «Дело не только в чувствах, окей?». Все было бы намного проще, будь они незнакомцами. Чувствовал ли Итер порой желание провести пальцами по этой острой линии челюсти? Прижаться губами к чужим губам? Ответ будет да. Он очевидно считал Сяо горячим, но Сяо не просто хочет его — это была любовь, даже Итер может это видеть, и если его собственные чувства — лишь мимолетное влечение, будет слишком жестоко с его стороны легкомысленно ответить, чтоб потом бросить его. Он открывает рот, желая таки ответить, сказать что-нибудь, что угодно, но в следующую секунду застывает, прерванный чьим-то фантомным голосом на краю сознания. — Итэр… Люмин? Какого черта? — Итэр, — голос звучит вновь, в этот раз с требовательными нотками, и он послушно поворачивается на зов, никогда не в силах игнорировать своего близнеца. Он не мог подвести ее еще раз. Его мысли были прерываются видом, распростершимся перед ним. Туман в этом чертовом лесу не был неожиданностью. Но это? Это было нечто иное. Черные, клубящиеся, похожие на грозовые тучи, но так низко стелющиеся по земле, словно по мановению киноэффектов. Непонятная субстанция выглядит, как мрак Бездны, готовый сожрать все, до чего дотронется. И это было не совсем далеко от правды. Все умирало. То место, откуда пришла эта криповая хрень была сплошь… мертвой. Деревья высохли, трава пожелтела, а земля стала обугленной и твердой. Непонятный туман высасывал жизнь. — Блядство, — шипит Итэр. Он тяжело сглатывает, липкий страх опоясывает его сердце, парализуя конечности. Его рука почти на автомате хватает предплечье Сяо, и он тянет его за собой к друзьям, срываясь на бег. Если чему его и научили хорроры, так это: видишь непонятную сранину? Беги. Его разум мгновенно подкидывает ему мысли о двух друзьях, оставшихся позади. Благо, их место привала было недалеко. Он дергает за предплечье Сяо, унося ноги как можно быстрее с этого места. Тот что-то протестующе говорит, но Итер откровенно не слышит его слов, погребеннй под слоями панических мыслей и судорожных действий. Их шаги звучат оглушительно громко в окружающем мертвом мареве. Он не знает, какое у него лицо, но когда они добегают до своих друзей, Альбедо мгновенно напрягается, в то время как Сахароза бросается к ним, спрашивая, в чем дело. Паника была им ни к чему, хотя не паниковать было невозможно. Стараясь быть максимально собранным, Итэр четко произнес: — Бежим. Сейчас же. Он надеялся, что хотя бы Люмин в порядке.

***

Люмин на самом деле не была в порядке, что учитывая нынешние обстоятельства, заставило бы вышеупомянутый квартет найти в этом иронию. Во-первых, она просыпается гулкой ночью на голой земле. Открыв глаза, она видит лес, но ни ее машины, ни следов аварии, она найти не может. Что было как минимум странно, ведь она помнит резкий удар от столкновения, подушки безопасности выскочившие столь внезапно, потеря управления, и ее машина, летящая куда-то в пропасть. Ее голова раскалывается от боли, и она чувствует шипящие ссадины на теле. Впрочем, учитывая все обстоятельства, это чудо, что у нее нет многочисленных переломов. «Где я?» О, только не хватало потеряться здесь. Мало ей было ее брата, исчезнувшего пару недель назад, теперь еще и она грозила потеряться. Она нахмурилась. Не стоило предаваться мыслям о смерти раньше времени. Ей стоило поискать хоть какие-то опознавательные участки, где она и что происходит. Возможно, найти поселение. При ближайшем рассмотрении, телефона для связи она с собой не обнаружила. Она уже заранее костерила на все лады чертовых водителей, не умеющих нормально водить. Юная девушка в лесу, разве может быть что-то более опасно? Хорошо, что она в свое время записалась на курсы обороны. Встав на ноги и поморщившись на мгновение от боли, Люмин решительно встала, стряхнула прилипнувшие к телу ветки и кусочки земли и огляделась. Что ж, это по-прежнему выглядело, как норвежский лес. Высокие склоны гор, выглядывающие из крон деревьев, обернутые белым одеянием. Низко стелящийся к низинам туман. Сочная и яркая зелень под ногами и вокруг. Если бы не вся нынешняя ситуация, Люмин бы подумала, что она находится в волшебном месте, — природа всегда помогала ей привести в порядок мысли и успокоится. Это немного напоминает ей сюжет какой-нибудь Алисы в стране чудес. Только очень измененной. Ее тело плывет в окружающей белой какофонии. В какой-то момент граница времени стирается. Если не знаешь, куда пойти, тогда почему бы не пойти прямо? Она не уверена, идет ли она здесь всего несколько минут или же прошло несколько часов, дней. Усталость по капле наполняет ее тело, мешая двигаться, однако она продолжает идти, лелея надежду отыскать укрытие. Она ни в чем не уверена, но интуиция вопит, что Итер где-то рядом. Можете называть это связью близнецов, божьим откровением, третьим глазом. В очередной раз обогнув дерево, она вначале слышит, а после видит журчащий ручей. Его звук успокаивает ее испуганный разум. Подойдя ближе, она опускает руку под воду, только теперь осознавая, как же здесь холодно. Ее легкая куртка не была предназначена для долгих ночных прогулок. Умывшись и выпив немного вода, она ведет взгляд дальше. Ориентиров по-прежнему никаких нет. Она бродит по этому месту, словно слепой котенок, отчаянно надеющийся на благополучный исход. Вдох — выдох. Успокоиться и расслабить свой разум, действуя по ситуации. Беспочвенные переживания ничего не дадут в ее ситуации. Ее ноги ведут ее дальше, вдоль ручья, надеясь наткнуться на какое-нибудь древнее поселение, но в итоге? Через несколько метров деревья расступаются, словно в замедленной съемке, открывая просторы необъятного неба. Мириады звезд рассыпанные по небу под аккомпанемент яркой полной луны простираются перед ней. Она чувствует щемящую тоску при взгляде на них, словно давно забытый, потерянный дом. Завороженно ее глаза впитывают окружающий пейзаж. Ручей не вывел ее к деревушке, но позволил насладиться видом огромного озера, отражающего небо, словно зеркало. Это воистину уникальное, прекрасное зрелище, и она теперь может понять, почему ее друзья с таким воодушевлением предвкушали эту поездку. Место выглядит сказочно красиво. Восторг наполняет ее изнутри, и она впервые за долгое время умиротворенно улыбается. Естественно, недолго. Она обводит место полным взглядом, цепляясь за незамеченное ею при первом рассмотрении светлое пятно. Мертвецки бледный труп склонился над оленем. Что-то тянется от его лица к животному, заставляя то сереть с каждым вздохом. Это создание сжирало жизненные силы животного, его душу. И что-то подсказывало Люмин, что его голод всегда будет необъятен, никогда не в силах наполниться и наесться, всегда в поисках добычи. Ужас сковал ее тело, мешая двигаться. Надеясь остаться по-прежнему незамеченной, она делает осторожный шаг назад, второй. А затем позади нее с гулким хрустом трескается ветка. Нечто резко поднимает голову, смотря прямо на нее пустыми глазницами. Пиздец. Ей срочно нужно бежать.

***

Мышцы нещадно ноют, ступни горят огнем, а легкие, казалось бы, вот-вот готовы сгорят или, что хуже, выйдут наружу через рот. Во рту стоит кислый привкус. Его тошнит. «Быстрей, быстрей, быстрей». В какой момент их руки расцепились, а мальчишки разбрелись по разным сторонам, выполняя разные цели — Итэр сказать не может. Еще до того, как мозг осознает, его руки гребут за плечи Альбедо. Он знает, Сахароза в надежных руках Сяо. — Что будем делать? — Возвращаемся в замок, сейчас же. Итер тревожно обернулся. Если их теория верна, и они рано или поздно все равно вернутся в замок, то можно бежать вообще в любую сторону. И в их случае — от злобной черной жижи, что двигалась строго на них, преследуя, словно живая ищейка. Короткий отдых не придал силы, а словно бы забрал их вовсе. Стискивая зубы, он заставляет свои протестующую, трясущиеся, как у новорожденного олененка, ноги встать и побежать дальше. Его руки гребут воздух, в тщетной попытке двигаться быстрее. Ком стоит в горле, он задыхается. Привычная темнота служит скорее катализатором ужаса, а не привычным уютным домом. Тьма позади ревет, внушая первородный ужас и будто бы крича: «Стой!», — но мальчик не останавливается, — он продолжает бежать. Маленькие фигуры людей пересекающие всепоглощающую мощь леса. Итэр бежит. Петляет между деревьев. Вокруг темно, ветки хлещут по лицу, оставляя красные борозды. Его голову ведет, картинка перед глазами нещадно кружится. Он даже не уверен, куда конкретно направляется. Все, что он знает – надо оторваться от неясного преследователя. Периодически он смотрит на своих друзей, уже постфактум ставя перед собой, что они все рядом. Никто не потерялся. Они живы. Периферийно он видит чьи-то образы, словно граница яви и сна смешались между собой в единый клубок. Чьи-то алые волосы. Крики знакомых и одновременно незнакомых голосов. “Пожалуйста, спасите меня!” “Нет-нет-нет”. “Путешественник, справа!”. Он инстинктивно хватает за руку Сахароза, рывком оттаскивая ее ближе к себе, не давая той соприкоснуться с черной мглой, однако случайно задевает собственную руку, ощущая, словно с его тыльной стороны руки содрали кожу. Он шипит, но продолжает бежать, игнорируя огненную боль. Выжить. Самое главное для них выжить сейчас. Итеру страшно. Ему никогда не было так страшно, как сейчас. Усталость берет свое. Ему хочется забиться в калачик и остаться лежать на земле, но он знает, что у него нет права на жалость к себе. Никогда не было. Пятиминутный марафон обрывается перед калиткой уже известного замка, и впервые он чертовски рад его видеть. Гулкий звук наступающей тьмы остается где-то позади, оставляя компанию с горьким привкусом неизвестного. Оторвались? Что вообще только что произошло? Это было реально? Итэр не выдерживает и падает на пол навзничь. Он хрипло смеется, утыкаясь лицом в сложенные ладони, не то в попытке спрятаться, не то не разрыдаться. — Живы. Господи, живы. Он дает себе пару мгновений на передышку, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Облегчение волной накатывает на его тело, когда он понимает, что позади уже никого. Они в безопасности. На какое-то время. — Все в порядке? Он слышит периферийно голос Сяо и сам оглядывается на других. Альбедо выдохся, но кивает, давая понять, что все в порядке. Сахароза выглядит на грани слез, заставляя сердце парня сжаться от жалости. Однако она медленно вдыхает и выдыхает, успокаиваясь. — Я-я тоже в порядке. Что это только что было? — Хотел бы я и сам знать. Нам нужно– Сяо шипит, его голос постепенно смазывается, постепенно заглушаясь, когда золото глаз ловит чей-то силуэт меж деревьев. Ну разумеется. Никакой возможности выдохнуть, перевести дух или же успокоиться и обдумать все. Жизнь никогда не бывает милосердной, вываливая плохие вещи скопом. Сразу. Кучей. Погребая тебя под тонной сомнений и безответных мольб. — Итер? Его друзья зовут его, но он не отрывает свой взгляд от чьей-то смутно знакомой фигуры вдали. Еще до того, как он успевает осознать, его трясущиеся конечности ведут его в стороны фигуры, срываясь на легкий бег. — Итер, блять, стой! Он знает это золото волос, этот силуэт, как свой собственный. Неразлучные, связанные с самого рождения на всю последующую жизнь. Нет-нет-нет-нет, ее здесь быть не должно, не может быть. Однако все последующие мысли блекнут в его сознании перед звонким родным голосом. — Итер. Люмин? Что она, черт возьми, здесь забыла? Ему же не послышалось, верно? В первые секунды он даже не верит. Он знает — это ее голос, он бы не сумел перепутать его ни за что на свете. И все же… Настоящая. Не иллюзия помешанного мозга, не последствия странных галлюциногенных веществ. Она выглядит уставшей, ее волосы и одежда грязные, не помня себя, Итер рвется вперед, к Люмин, окончательно оставляя друзей позади, чтобы подхватить слабеющую, постепенно падающую сестру на руки. Внутри него бушует целый ураган чувств. Двенадцать баллов по шкале Рихтера, поздравляем. — Люмин? Какого черта ты здесь оказалась? Рой вопросов наполняет голову, словно осиное гнездо, отчего Итер в теряется, не зная, что задать первее. Страх, паника, беспокойство за близнеца сбивают его с мыслей, и в то же время он не может не испытывать приступ острой нежности и ностальгии. Он скучал по ней за те немногие дни, что они не виделись. Неразлучные с самого детства, они впервые расстались больше, чем на пару дней. Он тревожно рыщет любые раны на теле Люмин, что вцепляется в брата мертвой хваткой — Ты жив, — шепчет она с облегчением, после чего обмякает в его руках, заставляя Итера испытывать диссонанс. Эм, да, он жив. А не должен был? — Обещай, что больше не уйдешь. Его упрямая сестра, игнорирует его вопрос, продолжая беспокоиться вначале о нем. Впрочем, это было абсолютно взаимно. Люмин неспроста оказалось здесь, значит, что-то случилось. Что-то с домом? Их матерью? Тревога цепкой хваткой опоясывает сердце. Давать столь важное обещание не хочется, — Итер не привык разбрасываться словами на ветер, и он не может быть уверен, что принесет последующее знание. Тем не менее, зная, насколько Люмин может быть упряма, у него не остается другого выхода. Он хмурится, и скрепя сердцем говорит: — Обещаю. Она удовлетворенно кивает и в следующую секунду теряет сознание, оставляя брата ни с чем. Словно находившаяся все это время в тотальном напряжении и лишь вид ее близнеца, его обещание, наконец позволило ей почувствовать мнимую безопасность, отпустить контроль, погружая сознание в долгожданный покой. — Люмин? Люмин! Не сразу Итер понимает, что испуганный, громкий голос — принадлежит ему. Он встряхивает ее тело, касается тревожно руками к лицу, желая, чтобы его сестра открыла глаза и вновь взглянула на него своим уверенным взглядом. Ничто другое не сможет успокоить его. Пусть кричит, злится, ругается с ним, что угодно, но не лежит, словно бездушная кукла в его руке. — Она в порядке. Просто устала. Чьи-то мягкие пальцы касаются его плеча, а нежный голос Сахарозы наконец пробиваются сквозь его тоннельный фокус, сосредоточенный вокруг близнеца. Итер наконец вспоминает где они и в каких обстоятельствах. Он чувствует легкое дыхание сестры на коже, и наконец успокаивается, беря панику под контроль. — Что за хрень? — ругается Сяо позади, отчего усилием воли Итер заставляет оторвать свой взгляд от сестры, направляя его дальше, к воротам. Фокус смещается, и только теперь он видит… нечто. Белое костлявое тело, безумные, лишенные любого признака разума лицо, острые колья вместо зубов. Оно тянется к ним, сбивая себе руки в кровь, однако льется вниз не привычная рубиновая жидкость, а скорее голубой ихор. Это от него бежала его сестра? Оно рвется к ним, бьет кулаками по еле видимому куполу из желтого света, желая добраться до своей добычи, но ничего не может с этим поделать. О, класс, помимо непонятной черной жижи, их еще и преследуют хтонические белые дементоры. — Еще успеете наговориться, — говорит Сяо, после чего Итер чувствует его руки на своих плечах. Дышать, иррационально, становится легче. — Пошли внутрь, сам же сказал. Итер кивает и подхватывает сестру, беря ее на руки и тащит внутрь, бесконца оглядываясь назад. Верно. Они еще успеют поговорить.

***

Сяо двумя руками оперся о парапет балкона, внимательно смотря на неизвестное существо, бесцельно бьющееся о золотистый барьер. «Что ты такое?» — единственная мысль, бьющаяся в мрачном сознании. Он тяжело выдохнул, устало опуская голову. Сегодняшний день знатно вымотал. Вначале странное, проклятое место, мрачные образы в лесу, потом неожиданное появление Люмин, и на десерт непонятная хрень, готовая сожрать их. Еще и Альбедо с его неожиданными хотелками. — Я не хочу делить кровать с вами двумя. Нам все нужно немного личного пространства. К тому же, уверен, Сахарозе будет некомфортно делить кровать с тремя парнями Трое глаз поворачиваются к девушке, заставляя испытывать еще большую скованность, чем обычно, однако она не может не заметить, что Альбедо прав. — Э-это правда. Сяо раздраженно приложил руку переносице. Он здесь один с чувством самосохранения? Неужели никто не понимает, как опасно разделяться ночью? Даже Итер в итоге легкомысленно махнул рукой. За все время разговора он не встал ни одной фразы, что было очень странно. Апофеоз молчания с его стороны. Появление сестры было очень неожиданным и странным. Что бы то ни было, но замок решил отыграться на его самой главной слабости — его сестре, и он не мог не напрячься от увеличившихся рисков. «Если бы нам что-то угрожало в особняке, то оно бы уже успело напасть», — мысленно вспоминает он брошенную вскользь фразу Альбедо. Ага, конечно. Очень логично. Благо, хоть, сошлись на том, чтобы стоять на стороже по шесть часов, наблюдая за периметром и сменяя друг друга. Янтарные глаза бросили свой взгляд на циферблат наручных часов. Еще пять часов до четырех утра, и его сменит Альбедо. Они разбрелись каждый по своей комнате, наедине со своими мыслями, дабы все обдумать и прийти к своим выводам, однако внутри по-прежнему зияло мрачное ощущение неизвестности. У всех в голове крутился один вопрос: как им выбраться?