Purple Butterfly

Несколько ночей подряд Хёнджин спал беспокойно, веснушчатый мальчишка из прошлого часто посещал его во снах, показывая воспоминания, которые когда-то были забыты. В какой-то момент альфа стал себя ловить на мысли, что ему стыдно за то поведение, и злился сам на себя. Но он был всего лишь ребёнком и ничего не понимал тогда. Но если хорошо подумать, то каким он был в детстве — таким и остался, даже стал ещё хуже. Вспомнить его поведение дома до этого странного приключения, чего оно только стоит. Точно так же делает то, что вздумается, исходя из своего настроения и выгоды. Безразличие к остальным было основой всего. Хёнджин чувствовал вину и угрызения совести. Мысли были заняты одним лишь омегой из прошлого. Какой он сейчас? А что бы было, будь они вместе? И есть ли вообще какой-то смысл его искать? Между «найти и забрать себе, просто чтобы был рядом, а вдруг что-то получится» и «увидеть, только чтобы удовлетворить своё любопытство» Хёнджин не знал, что выбрать. Всё его нутро было готово разорваться на кусочки. Целыми днями альфа зависал в пыльной комнатушке Ведьмы с книгами, изучая каждую под руку попавшуюся. Из них Хёнджин о многом узнал, медикаментов здесь не было, их можно было достать только в Sun, в Moon процветала народная медицина. Благодаря частым вылазкам в лес по поручениям Ведьмы, альфа стал хорошо разбираться в травах. Книги немало помогли в изучении омежьего организма. В мире бет таких книг почти нет, а если кто-то ей обладает, то бережёт книгу лучше любой драгоценности. Анатомия омег и гамм оказалась интересной и необычной для Хёнджина. Он имел, конечно, общее представление, сравнивая их с бетами, но омеги оказались в несколько раз нежнее и чувствительнее бет. Организм во время течки терял большое количество воды, поэтому омегам не стоило забывать про воду, чтобы не заработать обезвоживание. Эти книги только больше пробуждали интерес в альфе. Ему в руки также попали и книги с преданиями и обрядами, где он наткнулся на всяких мерзких существ. Единственным желанием было ни за что не столкнуться с ними, поэтому, когда Уён с Ёсаном перед очередным отъездом предложили отправиться с ними, Хёнджин отказался, хоть им и овладевал интерес. Отказался он не только из-за страха, а по большому счёту из-за того, что Ведьма рассказала, что Селена и Чонин находятся в поселении возле леса. Селена всё это время была в курсе местонахождения сына. После того, как Хёнджин появился в ведьминской избе, Ведьма встретилась с женщиной, когда ходила за грибами, и поговорила о многом с ней, но большего Хёнджину знать не положено. Когда настало двадцать пятое августа, альфа рано утром подскочил с кровати и первым делом приготовил завтрак перед тем, как разбудить Йеджи. Быстро расправившись с тарелкой своей каши, Хёнджин собрался сам и помог девочке собрать два хвостика. Сегодня он должен был отправиться в поселение и, наконец, за долгое время встретиться с семьёй. Уже прошёл месяц, как он их не видел. Старуха вышла попрощаться и дать наставлений. Она всё утро как-то странно косилась на Соню, что была не в духе. Девушка должна была отправиться с ними и провести в поселение, она сама вызвалась, а сейчас была чем-то недовольна. Пока Йеджи думала, как поудобнее взять на руки кота до тех пор, пока не отдала его Хёнджину, старушка негромко ругалась с девушкой. В один момент Соня вылетела из избы и, кинув негромкое «догоните», ушла вперёд. Ведьма вышла на порог и, что-то буркнув вслед девушке, обратилась к Хёнджину: — Не забудь о правилах, не рисуй, не танцуй и ничего не делай для того, чтобы выделиться. Постарайся быть неприметным и сливаться с общей массой, — Ведьма переступила за порог и, подойдя к Хёнджину, положила свою руку ему на плечо, легко и по-доброму. — Будь аккуратен и никого не слушай из посторонних. Научись слышать своё сердце и делать так, как велит оно, а не как ты привык. За всем материальным богатством мира не угонишься и выгоды со всего нужной не получишь. Не упусти то, что действительно важно, потом будешь каяться. Сделаешь так, как захочется — жизнь проживёшь счастливо. Попрощавшись с Ведьмой и подхватив Йеджи на руки, альфа поспешил догнать девушку. Погода была хоть и солнечной, но довольно прохладной. Ветер шуршал листьями, а некоторые срывал с деревьев. Под ногами хрустели уже засохшие листики. Почти всю дорогу они шли молча, когда они дошли до первых домиков, девочка заснула и Соня завела довольно странную беседу. — Я рассказала о тебе одной моей знакомой, она бета, сможешь к ней наведываться, а живёт она вон там, — Соня указала на самый крайний дом. — Для чего это мне? — Да брось, ты альфа, и у тебя почти месяц не было секса. Не ври, что тебе не хочется, потому что сам рассказывал, какую жизнь вёл. Девушка говорила саркастическим тоном, и Хёнджин еле сдержался, чтобы злобно не зарычать, воздержавшись от ответа. Насколько это странно, но альфа за этот месяц ни разу не думал о чём-то таком, за исключением того омеги. Грешные мысли и сладкие сны иногда ему снились, но не более. Он думал, как ему выжить и выбраться, а не кого бы отыметь. Идти рядом с девушкой становилось всё более невозможно, воздух вокруг них был пропитан злостью, альфа не понимал, что происходит, но хорошо чуял феромоны в воздухе. В одно мгновение ветер подул в сторону альфы, и сквозь глушащие любые запахи феромоны просочился запах белого шоколада, тот самый, что альфа уже чуял как-то у водопада. Ноги чуть не подкосились, но Хёнджин совладал с собой, боясь уронить ребёнка. Глаза стали метаться от одного человека к другому, пока не нашли светлую макушку. Не заметить странную реакцию было сложно, и Соня тут же поняла в чём дело. Девушка ещё больше обозлилась, а затем, заприметив одного знакомого человека неподалёку, как-то зловеще ухмыльнулась. Такой девушку Хёнджин видел впервые. — Чего уставился? Красивый? Слово «красивый» мало подходило под описание омеги. Если его создал художник, то определённо самый талантливый. Омега невысок и довольно строен, даже слишком строен, первым делом Хёнджин захотел бы его откормить. Он уже его видел, только по пояс голым и в ночи, но ощущения всё те же. Теперь альфа мог разглядеть лицо…усыпанное россыпью красивых веснушек, в светло-карих глазах таилась целая вселенная. А его голос… альфе внутри Хёнджина хотелось заскулить и преклониться перед омегой, показывая, что тот может делать с ним, что только пожелает. — Губу закатай, у него альфа есть. — Истинный? — каким-то завороженным голосом спросил парень, чем только ещё больше разозлил девушку. — Истинный, не истинный, плевать всем хотелось на эту истинность. Чанбин любит этого омегу и после его восемнадцатилетия заберёт его себе. — С чего вдруг такая уверенность? — Он мой друг, и я уверенна в нём. — А омега? — А что омега? — Он хочет этого? — Спрашиваешь ещё, посмотри, как у него глаза радостно светятся, когда он видит Чанбина. Но Хёнджин не увидел ничего из того, о чём говорила Соня, а лишь наоборот. Радость в глазах и улыбка на лице тухла, когда омега увидел того альфу. Это чувство обречённости и печали невозможно не заметить. Хёнджин и дальше бы продолжал пялиться бесстыдно на омегу, если бы тот не учуял его. Почувствовав запах кофе, что омега учуял, купаясь в водоёме, он начал глазами искать его обладателя, но долго тратить на это время не пришлось. Альфа, стоящий неподалёку со спутницей, что не сводила взгляда с Чанбина, и на руках со спящим ребёнком, не сводил с него глаз. Осознав, что этот самый альфа был тогда у водопада и, скорее всего, видел его полностью обнажённого, омега густо покраснел, но взгляд отвести не мог. Его омега внутри начала рваться наружу, как и часто бившееся сердце, но девушка, что стояла рядом с альфой, схватила того под руку и куда-то повела. Внутри Хёнджина происходило что-то невероятное. Появившееся откуда не возьмись чувство эйфории отключало нормально функционировавший ранее мозг. Хотелось бросить всё сейчас и вернуться назад. Дотронуться хоть разочек до манящего тела, чтобы убедиться в реальности увиденного. Сколько раз бы он ни трусил головой в попытке прийти в себя, всё было тщетно. Момент, когда омега посмотрел на него и замер, покраснев, въелся и теперь не оставит Хёнджина в покое. Альфа так и дальше витал в облаках, но услышал, как его позвал женский мелодичный голос, и, сфокусировав зрение, посмотрел чуть дальше. На пороге одного деревянного домика стояла его мама. Женщина выглядела замечательно, шёлковое платьице развевалось на ветру, передние пряди коротких волос заправлены за ушко, она с улыбкой на лице ждала, когда её сын подойдёт поближе. Хотелось его обнять и поинтересоваться, как дела. Но сначала Селена открыла входную дверь, пропуская сына внутрь, и показала, куда можно было положить ребёнка. Соня, поздоровавшись с женщиной, поклонилась в знак уважения и, извинившись, что так сразу уходит, покинула их дом. — Джинни, а эта девушка всегда такая хмурая? Селене не привыкать к хмурости и грубости местных жителей, но всё же она знала, что дела в доме Ведьмы обстоят куда лучше, нежели в поселении. — Она странная сегодня какая-то, никогда её такой не видел. Уложив Йеджи поудобнее на кровати и накрыв тёплым одеялом, Хёнджин, выйдя, прикрыл дверь в спальню и, подойдя к матери, крепко её обнял, произнеся лишь тихое «мам, я так по тебе скучал». Селена обняла сына в ответ и чуть не расплакалась. Это точно её Хёнджин? Весь такой мягкий, нежный, а не с колючим языком и безразличием ко всему. Джордж был прав, что пребывание в здешних краях пойдёт на пользу, только никто не ожидал такого развития событий, что они разделятся. — Ты голоден? Не хочешь со мной чаю попить? Хёнджин лишь согласно кивнул головой и нехотя прервал объятия. Желудок немного заурчал, напоминая, что последний приём пищи был рано утром. Женщина издала смешок на то, как её сын, взяв на руки вышедшего из спальни кота, стал его гладить. — Помнится мне, ты терпеть не мог кошек. Женщина поставила поднос с едой и чаем, присела на излюбленное место у окна, дожидаясь, пока Хёнджин вымоет руки и присоединится к ней. — Знаешь, мам, это звучит странно, но этот месяц я много о чём думал и понял, что в результате живу не так, как хочу. Хотя сначала казалось, что именно так всё и должно быть. — Ты о Соён? Жалеешь, что начал жить с ней вместе? — Есть такое… — А как же твоё «вы ничего не понимаете, у неё родители одни из богатейших людей в Америке». Хёнджин, мы говорили тебе не просто так, чтобы ты думал головой о том, что творишь, а не кое-чем другим. Хёнджин знал, что его не осуждают и не ждут от него слов «я был не прав», просто мама подобным образом пытается спокойно указать на его ошибки. Ответить было нечего, но Хёнджин ужасно хотел кое-что узнать у неё. — Мам, ты никогда не говорила, что вы забрали меня отсюда, можешь рассказать, как это было? — Не говорила откуда, потому что как бы я тебе это объяснила? — Селена тяжело вздохнула, поставила на стол чашки с чаем и сладости, а затем продолжила. — Когда правила старейшин стали становиться ещё жёстче, чем изначально, мы захотели убраться отсюда подальше. Не потому, что боялись за себя, мы хотели завести семью. Взять в семью ребёнка и вырастить его, потому что своих не можем иметь. Тогда Джордж узнал о том, что несколько семей собираются бежать в другой мир, где давно живут почти одни беты и где намного спокойнее жизнь. По договорённости мы должны были встретиться в тихом лесу между двумя вратами. Путь был неблизким для нас, и мы хотели где-то передохнуть, тогда, заприметив домик рыбака, попросились к нему на ночлег, а там ты. Такой хорошенький и маленький, старик был груб с тобой, и мы сочли, что лучше бы тебя забрать. Старик продал тебя за тридцать два золотых, здесь это абсолютно нормальное явление — торговля детьми. — Вы увидели только меня, в доме больше детей не было? Селена поняла, что Ведьма рассказала ему о его истинном омеге, но так даже лучше. — В доме был один ребёнок, больше никто не вышел, но уже спустя время, когда мы были в лесу, кучер обмолвился, что видел, как из дома выбежал светленький мальчишка возрастом меньше твоего, но старик не дал ему побежать следом за нами и забрал в дом. Возвратиться мы не могли и приняли решение, что как обустроимся, то сразу вернёмся назад за ним. Первые дни ты ни о ком не упоминал, вёл себя как обычный активный ребёнок, но потом какое-то время ты стал рисовать рисунки, где был маленький мальчик, и говорил, что это малыш Ликси, по которому ты очень скучаешь. Но прошло время, и ты его забыл. К сожалению, мы не смогли вернуться туда раньше, чем через два года. Старика уже похоронили, а про ребёнка никто ничего и не знал, кроме того, что он сильно болел последние два года и старик потратил все деньги на его лечение, а вернулись мы домой с Чонином. — Но с чего вдруг тебе стал он интересен, ты всегда говорил, что тебе всё равно на истинность. Если думаешь, что он богат и может тебе что-то материальное дать, то выкинь его из головы и даже не пытайся искать. За омегами нужен уход, их нужно лелеять и заботиться, а не заниматься потребительством. Слова матери больно били в самое сердце. Ни о чём таком Хёнджин даже и не думал. Он просто должен его найти. Сам не знает зачем, но должен, хотя бы для того, чтобы попросить у него прощения. — Мам, я ни о чём таком и не думал, честно. Хёнджин смотрел на Селену с нескрываемой искренностью в глазах. Но это не сподвигло женщину рассказать, что омега находится совсем рядом, она может их познакомить, и у неё есть на него планы. — А где Чонин? Сложно не заметить отсутствие человека, вечно греющего уши, когда кто-то говорит. Но альфа был настолько увлечён ранее своими мыслями и вопросами, что забывал спросить о брате. — Чонин где-то неподалёку гуляет с новым другом, когда ко мне приходят пациенты, он в основном уходит, — Селена по-доброму ухмыльнулась. — Он в этом на тебя не похож. Ты всегда оставался рядом, и если не помогал, то просто наблюдал. — Ты решила и здесь поработать врачом? — Жить на что-то надо. За дом и за еду платить. Медицина здесь отсутствует, а самолечение не всегда помогает, вот и договорилась с одним человеком из Sun о поставке лекарств. Получаю за всё не много, но достаточно, чтобы прожить и накопить. — А копить тебе для чего? — Не важно, это мои заморочки… В этот момент в дверь постучали. Женщина мило улыбнулась Хёнджину и встала из-за стояла. — Ты кушай, а я пойду работать. В домике было довольно светло и спокойно. Хёнджин решил прилечь рядом с Йеджи, пока мама занята, и отдохнуть. Пушистый, тёмный котёнок не заставил себя долго ждать и через пару минут показался носик, отворяющий дверь в спальню. Проникнув тихонько в комнату, он умостился на кровати под боком альфы, даря своё тепло. Мурлыканье, исходившее от Пушистика, расслабляло и умиротворяло, через какое-то время Хёнджин не заметил, как уснул. Так сладко он ни разу за это время не спал. Впервые ему не снились никакие сны, и он нормально мог выспаться, если бы проснувшаяся Йеджи не разбудила и его. Она не хотела его тревожить, но, находясь на новом месте и с незнакомыми людьми, чувствовала себя неуверенно. Лишённая с малых лет доверия к людям, она не могла по щелчку пальцев измениться. — Хённи, — протянула девочка, — я кушать очень хочу, у меня уже животик болит. — Йеджи, на кухне должна быть моя мама, скажи это ей, пожалуйста, — оторвать голову от мягкой подушки было слишком тяжело. — Пошли со мной, — девочка захныкала и чуть не заплакала, — Джинни, ну пожалуйста. Альфа, увидев состояние ребёнка и вспомнив, что девочка его маму даже ещё не видела, потому что спала, когда они сюда пришли, встал с кровати и, вновь подняв малышку на руки, как принцессу, вышел из комнаты. С кухни доносились три голоса, о чём-то мило беседовавших. Мама, Чонин и один неизвестный. Можно предположить, что это пациент, но нет, атмосфера разговора была более повседневной и радостной чутка, даже доверительной, потому что они чем-то друг с другом делились. Хёнджину кажется, он где-то уже этот голос слышал… Чем ближе Хёнджин подходил к кухонным дверям, тем больше его завораживал чужой голос, сердце стало пропускать удары, а дышать… дышать было очень трудно, почти болезненно, потому что любимый запах шоколада проникал в лёгкие и не въедался. Альфа почти дотянулся до ручки двери, но её кто-то открыл с той стороны. Селена сделала вид, что не заметила ни мутных глаз сына, ни его состояние в целом. — Джинни, вы уже проснулись, — женщина мило улыбнулась и перевела взгляд на Йеджи. — Привет, малышка, как тебя зовут? — Йеджи, — в полголоса ответила девочка. — А меня Селена, я мама Хёнджина, будем дружить? — женщина протянула руку для рукопожатия, после чего девочка просмотрела на Селену, затем перевела взгляд на Хёнджина и, увидев его одобрительную улыбку, пожала руку взрослой омеги. — Ты, наверное, голодная. Иди присаживайся за стол с ребятами, а ты, Хёнджин, пошли поможешь мне немного. Девочка спрыгнула на пол, но зашла на кухню только после Хёнджина. Альфа же окончательно забыл, как дышать, и пытался подумать хоть о чём-нибудь, чтобы отвлечься, но в голову ни одна мысль не лезла. Всем его вниманием завладел блондинистый омега, что, улыбаясь, беседовал с Чонином. К счастью, омега обратил внимание на вошедшего парня лишь в тот момент, когда Чонин смог своим вопросом оторвать взгляд брата от омеги. — Хён, ты всего лишь чуть больше трёх недель побыл один, а уже ребёнком успел обзавестись? Лицо Хёнджина немного перекосило, но он не стал ничего говорить в ответ, лишь пошёл в другую часть кухни, где его ждала мама. — А кто это? — еле слышно спросил парень, чтобы только Чонин услышал. — Это мой брат, вечно всем недовольный, холодный и безразличный, Хван Хёнджин, — с какой-то печальной улыбкой проговорил Чонин. — Не правда, он хороший! — девочка нахмурила брови и повысила голос, чем привлекла внимание всех присутствующих на кухне. — Что тут за крики? — Селена подошла к столу и поставила две тарелки с чем-то очень вкусно пахнущим. — Йеджи, начинай кушать. Чонин, а ты думай, что говоришь. — Но, мам, я не сказал ничего плохого… Селена посмотрела на Чонина взглядом строгого родителя, и парень, вздохнув, забрал из рук Хёнджина протянутую чашку с какао. Пока альфа расставлял чашки, то всячески пытался не смотреть на блондинистого омегу, что иногда поглядывал на него, но взгляд уже был не тот заинтересованный, что Хёнджин испытал на себе, когда увидел его в поселении пару часов назад. Сейчас он скорее был каким-то с нотками грусти. Йеджи уже во всю уплетала еду с тарелок, болтала ногами под столом и переводила взгляд с одного на другого. Но больше привлёк её омега, что сидел бок о бок с ней. Гамма, как поняла девочка, — брат Хёнджина, женщина-омега его мама, а этот омега тогда кто? — А как тебя зовут? — прервав беседу за столом, Йеджи задала вопрос омеге. — Меня? — мягко улыбнувшись, уточнил омега. — Да. Хёнджин замер в ожидании ответа, он не мог понять причину такого любопытства со стороны девочки, прежде она так себя не вела. Все за столом, как и Хёнджин, смотрели на Йеджи, что абсолютно спокойно и не скрывая своей заинтересованности ждала ответа от омеги. — Феликс, — прозвучало немного застенчиво. — Ты очень красивый, Ликси, — уголки губ поднялись ещё немного выше, но в этот раз парень немного смутился. Ликси… Внутри Хёнджина словно всё рухнуло… Именно так он в детстве называл того омежку. Сердце сжалось и стало ныть, словно его обвила колючая лоза, что с каждой секундой причиняла ещё большую боль. Неужели вся эта болтовня до сих пор была правдой. Да нет, быть такого не может, это всё лишь глупые совпадения. Или всё же правда? В голове альфы творился полный хаос, тысяча вопросов и ни одного ответа. Мамин взгляд ощущался кожей, она точно всё понимает и что-то затеяла, а когда она начала говорить, то эти мысли лишь подтвердились. — Точно, я же не представила вас всех друг-другу, — женщина в миг оживилась и начала с альфы, который тут же потупил взгляд и больше не поднимал его ни на одного из присутствующих. — Это мой старший сын, Хёнджин, а это Йеджи, её Хёнджин встретил во время своего приключения. Йеджи, знакомься, это Чонин, — Селена указала на парня, что сидел между ней и Феликсом, — мой младший сын, а это Феликс, друг Чонина. Когда все допили свои горячие напитки, Селена указала Хёнджину его комнату, а Йеджи положила в одной комнате с Феликсом. Во-первых, потому что он омега, а во-вторых, там было две кровати. Это была первая ночь за долгое время, когда девочка не прибежала к нему и не попросила рассказать ей сказку, вместо этого она весь вечер таскалась за Феликсом, а после, найдя какую-то книжку со сказками на одной из книжных полок, попросила омегу почитать ей на ночь. Так Хёнджин остался наедине с собой и своими мыслями, которые не давали покоя и съедали его. Проворочавшись в кровати до двух часов ночи и так и не сомкнув глаз, альфа тихонько прокрался на кухню. Как оказалось, Селена тоже до сих пор не спала и что-то готовила, напевая себе под нос одну из любимых песен. — Что готовишь? — зайдя в помещение, альфа закрыл прочно за собой дверь, чтобы никого не разбудить звуками, доносящимися с кухни, и стал заваривать себе свой любимый чёрный кофе. — Лечебный отвар, — женщина помешала что-то в казанке и, накрыв его крышкой, присела рядом с сыном. — Ближе к обеду я с Чонином уйду, и несколько дней нас не будет. Ты останешься с Феликсом дома, только, пожалуйста, не обижай его. — А… Феликс… он и есть тот омега, который жил со мной у того старика? — в глазах альфы была надежда на положительный ответ, взявшаяся непонятно по какой причине. — Так всё будет хорошо? — Мам, ты так и не ответила на мой вопрос, — Хёнджин непонимающе нахмурился и, выпрямившись, облокотился спиной на спинку стула. — Хёнджин, ты и сам уже знаешь ответ на свой вопрос, что ты хочешь, чтобы я сказала? — Правду, мам. Всё, что ты знаешь о нём и обо мне. Абсолютно всё. Уже хотелось узнать всё, получить ответы на свои вопросы и думать о другом, а не заниматься только тем, что строить догадки и жить в незнании. За столь короткий срок его жизнь полностью изменилась, и он прошёл через многое, может, уже пора открыть все карты и всё узнать? — Про тебя я уже всё рассказала, а Феликс… после смерти рыбака он попал в одну семью. Не знаю, как с ним там обращались, но, судя по тому, как он хотел оттуда вырваться, то не всё было гладко. Я лишь знаю, что у них есть старший сын и родители спят и видят, чтобы их помолвка состоялась под руководством старейшин. — Их сына случайно не Чанбин зовут? — в глазах матери читался вопрос «откуда ты знаешь?». — Соня обмолвилась, когда мы пересеклись в начале поселения. — Я хочу забрать его с нами, Хёнджин, — Селена положила свою руку поверх его и продолжила, — ты не обязан его принять как омегу и жить с ним. Просто прошу тебя, позаботься о нём, пока нас не будет, прими хотя бы как члена семьи и не обижай. Большего от тебя не требую. И хотя женщина прекрасно видела реакцию сына на омегу, как туманились его глаза и расширялись зрачки, как сердце в груди замирало и он переставал дышать. Она знает, что её сын не плохой человек, но таким, каким он себя показывал, он пугал. Ей хотелось верить, что тот Хёнджин остался в прошлом, но что-то подсказывало ей, что не следует так слепо верить. — Всё будет хорошо, я обещаю, мам, — альфа искренне посмотрел в глаза матери, во взгляде читалась просьба доверять, и она постарается это сделать. — Ты сказала, что хочешь забрать его с нами, мы отправимся домой? — обстановка тут же поменялась и стала более привычной, Селена поднялась и вновь направилась к казанку. — Да, в первых числах сентября. Возможно, числа пятого или третьего. Всё зависит от того, как быстро я справлюсь с работой и мы с Чонином вернёмся, — Селена уже во всю работала на кухне, а Хёнджин, допив кофе, встал помыть чашку. — А как же учёба, нам ничего не будет за отсутствие первого числа в университете? — Ваш отец об этом позаботился уже, не переживай, — женщина забрала из рук альфы чистую чашку и поставила её на место. — А теперь иди и ложись спать, отдохни как следует, чтобы завтра к нашему уходу ты был полон сил. Пожелав спокойной ночи, Хёнджин оставил маму и дальше заниматься работой, а сам отправился в кровать. Пройти спокойно мимо комнаты омег он не смог и решил заглянуть внутрь. В помещении царила тишина. Йеджи спала и видела уже точно седьмой сон по счёту, во сне она, как всегда, раскрылась, и альфа, улыбнувшись, накрыл её одеялом, подперев его со всех сторон так, чтобы девочка больше не смогла раскрыться. Он уже хотел уйти, но его взгляд невольно упал на светловолосого спящего омегу, чьи волосы были слегка взъерошены и раскиданы по подушке. Лунный свет, просочившийся через занавески, падал прямо на омежье лицо. Он был таким умиротворённым и милым. Безумно хотелось лечь рядом, обнять и никогда не отпускать. Хёнджин медленно опустился на край кровати и сел так, чтобы не помешать чужому комфорту. Он, словно в замедленной съёмке, протянул руку к лицу омеги и застыл, не решаясь его коснуться, а когда Феликс заёрзал, откинув от себя одеяло, ещё больше повернулся в сторону Хёнджина, уловив его альфий запах. Хёнджин в эти мгновения чуть богу душу не отдал от страха, до сих пор пребывая в той же позе с протянутой рукой. Минуту просидев не шелохнувшись, он понял, что Феликс крепко спит, и наконец ожил. Убрав пару прядей с лица омеги, он тихонечко привстал и, накрыв омегу, как ранее Йеджи, вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Хёнджин не сможет принять его просто как члена семьи. Определённо не сможет…