Purple Butterfly

С каждой минутой в салоне самолёта становилось всё больше и больше людей, а сердце сжималось с каждым разом сильнее, словно его обвило и стягивало колючей лозой. За окном возле самолёта двигались люди, истерика нарастала, в горле появился противный ком, мешающий дышать и нормально глотать. Чувство того, что назад пути не будет, мешало здраво мыслить. Если сейчас не принять правильного решения, то он уже никогда не сможет исправить своей ошибки. — Феликс, что происходит? — не заметить чужих слёз, скатывавшихся по щекам без остановки, довольно трудно, и Чан начинал уже злиться на Феликса, себя, всё происходящее и больше всего на альфу, которого он не знает, но который, находясь даже где-то очень далеко, мешал построить отношения с омегой. — Мне казалось, мы всё обговорили и приняли решение, но ты продолжаешь себя странно вести. Слёзы непонятно из-за чего, отказываешься есть, не спишь, а самое главное — снова отстраняешься от меня. — Тебе не понять, — еле слышно, но Чан услышал, и внутри злость стала закипать ещё сильнее. — Ну да, снова этот бред, бете омегу не понять и бла, бла, бла, — парень выглядел обозлённым, и Феликса это пугало, он чувствовал, как пробегают мурашки по спине, и повернулся заплаканным лицом к другу, чувствуя дискомфорт рядом с ним и сковывающий дыхание страх. От пристального взгляда мокрых глаз у Чана начинали ходить желваки, а кулаки сжимались до побеления костяшек. Терпение с каждым днём и новой выходкой стремительно падало к нулю. В голове крутились мысли от «он всё равно будет мой» до «послать куда подальше и перестать тратить своё время на этого странного "друга"». Вокруг столько красивых девушек, выбирай любую, с которой можно без каких-либо преград создать семью, прожить счастливо жизнь, а он почему-то продолжает таскаться за этим мальчишкой с болезненным видом и отстранённым поведением, что частенько зависал по клубам, напивался, обкуривался и целовался с кем попало, а после всю оставшуюся ночь лил слёзы в подушку и выглядел невинным ангелочком. Он долго думал, что в Феликсе особенного, и кроме того, что он омега, не нашёл ничего. — Выпусти меня, — Феликс резко встал с места, схватив свой рюкзак, а после добавил, — пожалуйста. — Сядь на место и успокойся, — без каких-либо эмоций сказал бета, читая что-то в телефоне и из последних сил стараясь сохранить самообладание. — Я хочу уйти, — большинство пассажиров обернулось, наблюдая за представлением, Феликсу хотелось сесть и спрятаться от чужих глаз, но он продолжал стоять, смотря только на Чана. — Сядь, прошу тебя, всё внимание привлёк… — Пропусти меня, — времени оставалось совсем мало, напряжение в теле возрастало с каждой минутой, боясь неизбежности. — Я хочу выйти, — в этот раз прозвучало куда настойчивее, и Чан наконец поднялся с места, пропуская омегу. — Ты ещё об этом пожалеешь, — последнее, что он услышал, перед тем как выбежал из самолёта и вдохнул морозный воздух полной грудью. Волнение утихло, а на душе стало немного легче. В этот раз он точно сделал правильный выбор, по крайней мере, хотелось в это верить. Стоя на пороге родительского дома, Феликс чувствовал лёгкое волнение и новую волну подступающих слёз, что медленно скатывались по розовевшим от колкого мороза щекам. Слабый ветерок поднимал снежинки с земли и кружил их в воздухе, он пытался сосредоточить на этом своё внимание, надеясь хоть немного отвлечься и находя парящие в воздухе белые, поблёскивающие от солнечных лучей крупинки довольно завораживающим и прекрасным зрелищем. Рука, застывшая над дверной ручкой, подрагивала, пока вторая сжимала в кулак со всей силы бумажный пакет с пончиками из любимой пекарни Чонина, в которую он забежал по дороге. Феликс чувствовал себя виноватым перед отцом и матерью (как они разрешили себя называть), в последнее время он стал сам не свой, отдалился от них, не объяснил нормально причину своего неожиданного путешествия в Австралию, запретил приезжать в аэропорт, а самое главное — вёл себя как последний идиот с людьми, что приютили его, забрали в более безопасный мир и подарили семью. Перед Чонином стыдно не меньше, он пытался нормально поговорить, помочь, но Феликс не имел желания слушать его. Во время проведённых недавно нескольких дней в больнице всё было как обычно — жуткие боли, сильный жар, тошнота и пустота внутри. Так больше продолжаться не могло, с каждым днём эта пустота становилась всё больше и больше, а внутренний голос, обвиняющей во всём самого Феликса, звучал противнее. Слышать что-то о Хёнджине не хотелось, хотелось его забыть, насколько это возможно. Хотя бы попробовать. Поэтому, когда Чонин начинал что-то говорить про альфу, Феликс взрывался. При любых рассказах о нём в голове появлялся его образ, яркая улыбка и лисий довольный прищур, милая родинка под глазом и пухлые губы, что хотелось целовать, пока в лёгких не закончится весь воздух. Каждый раз он едва сдерживал себя расспросить об альфе, узнать, как у него дела, в порядке ли он и ещё множество вопросов, но дожидался, пока Чонина начнёт расспрашивать обо всём этом мама, и внимательно слушал, несмотря на собственные запреты. Каждый новый день Феликс начинал миссию «забыть и отпустить Хван Хёнджина» и с треском её проваливал. Каждый. Грёбаный. День. Честно говоря, он не раз думал вернуться в Америку, но это было не так легко. На простое «я к нему вернусь» в голове появлялось множество вопросов — как его найти, что сказать, хотя сначала необходимо извиниться за то, что бросил, за всё, что наговорил ему в последний раз и не выслушал… а что дальше? А если альфа его не простит? Что дальше делать?. Звонок отца незадолго до посадки в самолёт возродил заново множество мыслей. Феликсу с трудом верилось в сказанное им, но сообщения, отправленные Хёнджином… По дороге домой он ещё несколько раз перечитал их и даже отправил запрос на подписку (подписчиков было не так много, как Феликс ожидал). Хёнджин его ждёт… он тоже нужен ему… Дверь резко открылась, и перед Феликсом появился Чонин. Глаза у обоих от неожиданности увеличились, и пока первый стоял столбом, не шевелясь, а только хлопал глазками, у гаммы на лице отразился весь спектр эмоций: удивление, обида, радость (он заметил бумажный пакет с эмблемой любимой пекарни). — Йени, не держи открытыми двери, холодно, — донёсся голос матери откуда-то из дома. — Ты разве не собирался уходить? — Я передумал, мам, — переведя свой взгляд обратно на Феликса, что по-прежнему не пошевелил и пальцем, он по-доброму ухмыльнулся. — Так и будешь там стоять или зайдёшь? — Я-я… не… да, с-сейчас. — Всё в порядке? — у омеги был болезненный вид, на красных щеках виднелись мокрые дорожки от солёных слёз, губы от многочисленных покусываний опухли, а ещё он заикался, впервые на его памяти. — Д-да, — Феликс часто закивал и шморкнул носиком, после чего оказался притянут в тёплые объятия, а за спиной послышался хлопок двери. — Всё хорошо, — чужая рука коснулась мягких волос и успокаивающе приглаживала. — Прости меня, Феликс, я не должен был срываться, — Чонин старался выпустить альфий феромон в попытке успокоить омегу и почувствовал, как тело в его объятиях понемногу начало расслабляться. — Это ты меня прости, ты прав, — слёзы катились одна за другой, обжигая замёрзшие щёки, что и так покалывали в тепле после мороза, хотелось так много сказать, но в то же время хотелось молча просто наслаждаться тёплыми объятиями. — Ликси, что случилось? Ты почему здесь? — Селена вышла в коридор поинтересоваться, из-за чего во всём доме чувствуются усиленные феромоны сына, но, увидев происходящее, на несколько секунд застыла в замешательстве. Феликс в объятиях Чонина без остановки плакал и тяжело дышал, у него точно была истерика. Не получив ответа на свои вопросы, она вопросительно взглянула на сына, но в ответ он лишь пожал плечами. Глубоко вздохнув, женщина подошла к парням и крепко обняла их, после начала водить рукой по шелковистым волосам. Феликс понемногу стал успокаиваться, и это не могло не радовать, дыхание становилось более ровным, но он, по-прежнему заикаясь, с трудом продолжил говорить. — Хё… Хён… Джинни… о-он. — Тш-ш, Ликси, успокойся, — Селена крепче приобняла мальчишку. — Если хочешь, мы отправим тебя к нему, только успокойся для начала, тебе нельзя нервничать. Феликсу это «нельзя нервничать» не помогало вообще, вот прям никогда. Успокаивали лишь тёплые объятия, мягкие поглаживания и запах свежесваренного кофе, доносящийся с кухни, хоть это и не совсем то. Одна лишь мысль о том, что он скоро может увидеться с альфой, теплом отдавалась где-то в груди, после разливаясь по всему телу. Он скоро его увидит. Сможет прикоснуться, обнять, наполнить лёгкие полюбившимся природным запахом любимого, заправить тёмную прядь выбившихся волос за ухо, прикоснуться к мягким пухлым губам, провести по ним любовно большим пальцем, дотронуться до них своими губами, услышит его смех, его голос. Сможет стать неотъемлемой частью его жизни. Сможет сделать всё то, о чём грезил во снах.

💜🦋💜🦋💜

— Минхо, нужна твоя помощь, — Джордж потратил немало часов на то, чтобы дозвониться до сына, но тот был недоступен весь оставшийся день. Видеть, как у Феликса с каждой неудачной попыткой тух огонёк надежды в глазах, невыносимо. Оставался стопроцентный вариант — Минхо, поэтому, дождавшись утра, мужчина набрал знакомый номер, питая надежды, что ему ответят. — Если помощь не распространяется за пределы стен вашей больницы, то без проблем, — со слышимой усталостью в голосе донеслось с той стороны мобильного устройства. — Что у вас уже случилось? — мужчина, ранее ходивший кругами по комнате, остановился на месте и тяжело вздохнул. — Нас с Хёнджином приговорили к неделе дежурства, если кратко и без подробностей. — А Сонхва? — У него выходные.

💜🦋💜🦋💜

Америка. 8:45 утра.

Уже через два дня Феликс прибыл в Америку. Ощущения были непередаваемые: предвкушение, радость и страх. В аэропорту было немало народу, шумно, все куда-то спешили. Выйдя на улицу, он не знал, в какую сторону ему идти и что делать. Лил сильный ливень, по дороге текла большим ручьём вода, погода здесь совсем не как в Корее, где лежали большие сугробы и щёки румянил мороз. Отец просил не покидать здание аэропорта, пока за ним не приедет друг Хёнджина, поэтому, отодвинув чемодан поближе к стене, Феликс присел на него и, вдохнув полной грудью влажный воздух, достал телефон. Ещё в тот день, когда омега подал заявку на подписку, его приняли, и теперь Феликс мог часами зависать в профиле альфы, разглядывать его фото, пересматривать истории. На каждой фотографии Хёнджин божественно красив, что совсем неудивительно, ведь альфа был идеален. Острые линии челюсти, о которые можно порезаться, розовые пухлые губы, от себя Феликс бы добавил об их сладости и мягкости, выразительный взгляд, бархатная кожа. А фото торса в расстёгнутой рубашке… которые омега не в силах быстро пролистнуть… он медленно скользил взглядом от кадыка до пояса спортивных штанов, опущенных ниже тазовых косточек, во рту накапливалась слюна, а к чужому телу так и хотелось прикоснуться, прильнуть своим, чтобы кожа к коже. — Ты Феликс? — прозвучало совсем близко, но омега настолько был занят созерцанием чужих фото и поглощён не совсем светлыми мыслями, что не услышал вопроса. — Извини, парень, ты меня слышишь? — Сонхва, наблюдая за залипающим в телефоне парнишкой, немного наклонившись, посмотрел на экран чужого мобильного устройства и довольно ухмыльнулся, увидев знакомый профиль. Заметив нависавшую над собой фигуру, Феликс медленно повернул голову и перевёл взгляд на улыбающегося парня. Тело отреагировало раньше, чем мозг, подпрыгнув от испуга, он тут же присел назад, хватаясь за макушку головы. Ситуация была не очень. Мало того, что болит собственная голова, так напротив него присел парень, держась за покрасневший лоб. — Феликс… — улыбаясь, произнёс юноша, — а ты такой же красавчик, как Хёнджин рассказывал. — Ты знаешь Хёнджина? — Феликс вопросительно поднял брови. То ли от усталости из-за перелёта, то ли от залипания на фотки альфы, то ли от удара головой, мозг перестал должным образом функционировать. — Я его друг, — мальчишка напротив был довольно забавен и красив. Хёнджин наверняка бросил бы всё и побежал к своему чуду, но пока они с Минхо решили не говорить ему ничего, а то, брось он смену, одной неделей дежурств больше не отделается, а осталось всего четыре дня отработать. — Тебе не сказали, что тебя встретят? — в чужих глазах плескался интерес и непонимание, а бета, глядя на это, продолжал улыбаться. — Сказали… — Меня зовут Сонхва, надо было сразу представиться, — привстав с места, он протянул руку в знак знакомства. — Феликс, — этот парень не выглядел злым, от него веяло добром, ему хотелось доверять, поэтому в следующую минуту, прикусив щёку изнутри, он с присущей омегам грацией протянул руку и легонько сжал чужую ладонь. Не отпуская чужой руки, Сонхва предложил поехать домой и помог привстать, после чего забрал чемодан омеги и посадил в машину, наблюдая в зеркало заднего вида, как спустя нескольких минут после отправки машины мальчишка уснул. Омега, смиренно спящий на заднем сидении, не мог не привлекать к себе внимание. Длинные блондинистые волосы касались плеч, лицо усыпано созвездиями веснушек, губы формы сердечка и миниатюрность, всё это выглядело безумно мило. Неудивительно, что он являлся истинным Хёнджина, даже зрительно они гармонично смотрятся вместе. Та робость, аккуратность, грация и неуклюжесть, которые успел заметить бета, не могли не притягивать. Даже как-то некомфортно становится, потому что, узнай Хёнджин, что он здесь и от него это скрыли, им влетит точно. Ещё год назад, гуляя с Хваном по барам и смотря, как он ищет развлечение на ночь, даже и мысли не возникало, что когда-то этот человек найдёт себе самого обыкновенного мальчишку. Феликс не богат, у него нет родителей с набитыми кошельками, он не носит брендовую одежду и не ведёт себя подобно «элите общества», не может ничего дать из того, в чём ранее нуждался альфа, кроме удовлетворения биологических потребностей. Омега существо хрупкое, капризное, если судить по Джисону, нуждающееся в ласке и заботе. — Эй, соня, просыпайся, — заглушив мотор автомобиля, Хва просидел ещё десять минут в машине, ожидая, пока проснётся Феликс, но он спал крепким сном и пришлось будить. Выйдя из автомобиля, он первым делом достал чемодан из багажника, после открыл заднюю дверь со стороны омеги и слегка потормошил. Будить парня немного жаль, но нести на руках это чудо и катить чемодан задача не из простых. — Феликс, мы приехали. — Что? — сонно потерев глаза, омега посмотрел по сторонам, пытаясь понять, где они находятся, но всё вокруг незнакомое и чужое. — Мы приехали, говорю. Дождь давно уже закончился, оставив после себя мокрый асфальт с немалым количеством луж и свежий воздух, наполненный озоном. Самый обычный спальный район, полный небольших многоэтажек и детских площадок, вокруг находилось большое количество деревьев, должно быть, летом здесь очень красиво. Но больше всего внимание Феликса привлёк зелёный плющ, увивавший здание, куда его вели. Шестиэтажное белое здание почти полностью увито вечно зелёным растением, это так напоминало ему прежний дом, в Moon круглый год зелено, многие деревушки увиты плющами, не хватает только светлячков и бабочек, которых он ни разу не увидел в этом мире, за исключением собственных галлюцинаций. На третий этаж было подняться проще простого, и мысленно омега уже спал сладко в кровати, но как только открылась входная дверь и Сонхва впустил его в квартиру, омега замер на пороге. Вся квартира пропахла слащавым карамельным запахом, омежьим запахом. — Проходи, чего замер там? — поблёскивающие глаза от излишней влаги и сканирующий помещение взгляд лишь больше вводили в непонимание. — Кто здесь живёт? — еле слышно донеслось до беты, но ответ так и остался не озвученным, потому что из детской вышел Джисон, так же замерший в дверном проёме комнаты. — Знакомьтесь, это Феликс, омега Хёнджина, а это Джисон, он живёт по соседству, — знакомить кого-то у Хва получалось, мягко говоря, не очень, но непонятно откуда взявшееся напряжение между омегами возрастало и, если он сейчас ничего не сделает, будет не хорошо. — Надеюсь, вы подружитесь, — «надеюсь» было сказано не зря, но после этой фразы Джисон, фыркнув, зашёл обратно в комнату, откуда через пару секунд выбежала Йеджи. — Фели-икс, — радостно воскликнула девочка, с разбегу запрыгнув омеге на руки. — Принцесса, ты так выросла, — с глаз потекли слёзы, которые Феликс искусно прятал, вжавшись носом в детское плечо, пока малышка перебирала шелковистые блондинистые волосы. Внутри царил хаос из смешанных чувств и мыслей. Он так долго ждал этого момента, когда встретит Йеджи, Хёнджина, но первое, что он почувствовал — запах другого омеги и лишь слабые нотки альфьего. — Я так скучала, почему ты не приехал раньше? — Я тоже скучал, — он сильнее сжал в своих объятиях ребёнка, словно она может куда-то исчезнуть. — Пошлите есть, а потом все дружно отдыхать, — размяв шею, Сонхва направился на кухню разогреть всем завтрак. На кухне было довольно светло и вкусно пахло едой. От запаха съестного скручивало желудок. За всё время, проведённое в самолёте, Феликс и крошки в рот не положил, волнение отбило весь аппетит, и всё, что он мог делать, — наблюдать в небольшое окошко за большими кучевыми облаками. Еда была не менее вкусной, чем казалась по запаху, впервые за долгое время он так позавтракал (по ощущениям объелся). Через свитер невозможно понять, насколько строен омега, но острые скулы и впалые щёки… его определённо нужно откормить. Сонхва продолжал наблюдать за парнем и подмечать некоторые детали. — Сегодня отдыхай, а завтра сходим в больницу. — Что? Зачем? — испуганно спросил омега, лишь разговор о больницах навевал страх. — Сдать анализы. Мистер Джордж попросил тебя обследовать. Не стоит переживать, мучить тебя никто не будет. Выбора у Феликса особого не было, расклеиться и попасть на месяц в больницу снова не хотелось. — А… Хёнджин где? — немного застенчиво произнёс Феликс, не заметив присутствия альфы. — Он только через четыре дня будет дома, отрабатывает свои проколы. — Он знает, что я здесь? — Нет, мы ему не сказали. — Понятно. Хотелось поскорее к Хёнджину, но если надо подождать четыре дня, то Феликс подождёт, он ждал и больше. — Где я могу отдохнуть? — глаза снова стали слипаться, и держаться слишком сложно, вот-вот и он уснёт прямо за столом. — Йеджи, Феликс устал после дороги, проведи его в комнату Хёнджина и уложи спать, договорились? — Хорошо, — спрыгнув с рук, девочка взяла омегу за указательный палец и повела в спальню. — Всё, что есть в той комнате, в твоём распоряжение, — вслед произнёс Сонхва. В комнате не было ничего, кроме спального матраса и коробок с вещами, но она настолько наполнена запахом альфы, что не было желания больше её покидать. Вдыхая как можно глубже, Феликс взял с застеленной постели тёплое белое худи, пропахшее природным запахом Хёнджина и, пока Йеджи побежала за Пушистиком, быстро переоделся, ложась в постель. Хотелось раствориться в любимом запахе, он не мог им надышаться. Всё пахло им… вещи, постель. Вдыхая полной грудью и обнимая мягкую подушку, омега не заметил, как уснул. Йеджи тихонько зашла в комнату на руках со щенком и котом, проверяя, чем занят Феликс, и, увидев его спящим, улеглась рядом. Лёжа напротив омеги, она смотрела, как легонько подрагивают ресницы, водила аккуратно пальчиками по веснушкам, пока не заснула сама. Ей до сих пор не верилось, что Феликс рядом, он приехал, но больше всего она сейчас желала, чтобы домой пришёл Хёнджин и они наконец-то все были вместе.

💜🦋💜🦋💜

— Кто это? — когда звуки в квартире утихли, Джисон вышел на кухню, застав там Сонхва одного. — Омега Хёнджина, — устало произнёс парень, несмотря на яркий свет за окном, ужасно хотелось спать. — Это тот самый, по которому он всё это время убивался? — дружелюбием от Джисона не пахло и близко. — И хватило же наглости явиться. — Что с тобой в последнее время происходит? Ходишь колючим ёжиком. — Ничего, я зашёл сказать, что иду домой. Поведение Джисона в последние дни озадачивало, омега капризничал, придирался ко всему, и недовольством от него так и веяло. Не то, чтобы Хва ранее часто проводил время с ним и знал все выходки, но по разовым встречам он такого поведения не наблюдал. Проводив его до входных дверей, бета достал мобильное устройство, сразу набирая номер Минхо. — У тебя всё нормально? — послышалось по ту сторону телефона. — Вполне, выполнил все задания и могу теперь отдыхать, — Сонхва, дойдя до своего диванчика на кухне, удобно улёгся и прикрыл глаза. — Феликс уже дома? — Да. — Как там Джисон? — Минхо волновался за омегу, он впервые не видел его так долго. — Мягко говоря, не в духе. — Бесится, что меня нет, — усмехнулся альфа. — Они восприняли друг друга как соперников, я не выдержу один с вашими омегами дома, — страдальчески заныл Сонхва, рассчитывая хоть на капельку поддержки. — Выдержишь, тебе некуда деваться, побудь в роли мамочки. — Мне она уже не нравится, — недовольства выше крыши, но, как сказал Минхо, ему некуда деваться. — Хёнджин рядом с тобой? — Нет, он с головой ушёл в работу, а в остальное время не выходит из кабинета, потому что за ним бегает какая-то девушка. И если разговоры про Соню парней забавляли, то Хёнджина совсем нет, потому что она в прямом смысле не давала ему покоя и мешала работать. Куда бы он ни пошёл, она везде таскалась за ним, караулила у палат пациентов, подсаживалась в столовой за стол, не давала покоя даже в собственном кабинете, ломясь утром и вечером внутрь. От одного только упоминания о ней тело потряхивало от злости. И чем больше Хёнджин старался её избегать, тем больше она таскалась за ним хвостиком. Он понятия не имел, о чём с ней можно разговаривать и как спокойно находиться рядом, когда от одного взгляда на девушку воспоминания о последнем утре в деревушке ведьмы воспроизводились перед глазами и становилось противно… Противно не только от её поступка, но и от собственного. Его не раз предупреждали, давали наставления, но всякий раз он шёл на поводу у страха и собственной упрямости. Слова Ведьмы о том, что он лишится всего, что нашёл там, когда попадёт домой, приобрели смысл не так давно. Он нашёл и снова потерял омегу. После того разговора отец больше не звонил, а это значило лишь одно. Феликс улетел…улетел в Австралию со своим другом…