Purple Butterfly

Февральский дождливый день в Америке — это магия, склеенная с тоской, окутанная легким туманом и наполненная запахом свежести. Когда серые облака накрывают небо, а капли дождя танцуют на асфальте, всё вокруг преображается. Заглянув в окно, Феликс наблюдал, как ручейки воды скользят по стеклу, словно маленькие реки, уносящие с собой печаль и заботы. Пейзаж довольно уныл и тосклив. Звуки стучащих капель по крышам и окнам словно рассказывают историю о заснеженных полях, блестящих ледяных озерах и теплых каминных уголках. Он расправляет свои густые облака, словно фантазер, играя с мыслями и настроением. Шорох дождя по крыше создает уютную атмосферу, зарождая желание остаться дома, завернуться в плед и насладиться теплом домашней обстановки, большой чашкой горячего какао или ароматного чая в руках. Можно окунуться в мир книг, посмотреть какой-то сериальчик или наслаждаться приятным времяпровождением с Йеджи, но Феликс вынужден сидеть на холодном подоконнике одной из больничных палат, где Сонхва с Минхо попросили подождать, пока ожидали результаты анализов. Таскаться по больницам — отнюдь не приятная штука, уже несколько месяцев он частый гость в них и подопытный кролик. Всем только на радость затаскать омегу по кабинетам, пока с ног не начнёт валиться от усталости, лишний раз взять анализы и, постоянно размахивая руками, выражая драматично-искреннее непонимание, произносить тошнотворное Феликсу: — Извините, мы не понимаем, в чём проблема, вы абсолютно здоровы, — и, когда он расслабляется, обязательно добавляют, — вы отдохните пару дней и сдайте снова анализы, может, что-то и найдём. В этот раз всё по-другому, его не направляют из кабинета в кабинет, не пытают странными вопросами, не приходится ждать киллометровые очереди и повсюду его сопровождает Сонхва с Минхо, который, в отличие от первого, водил Феликса странными путями, огибая некоторые коридоры, словно их не должны были увидеть. — Это уже слишком, — поджав недовольно губы, говорил Хва, когда Минхо, заприметив вдали друга, прятал омегу в первой попавшейся палате и улыбался, словно нашкодивший кошак, видя непонимание на лице Хёнджина. — Ничего не слишком, осталось отработать две ночи, а он уже сам не свой, спит на ходу и разбивает всё, что бьётся, — Минхо, откровенно говоря, уже задолбался прикрывать его во всём, но… так ведь поступают друзья? Феликс не был особо рад, он может чувствовать своего альфу, видеть издалека, но не имеет возможности к нему подойти, дотронуться, обнять, в конце концов — просто дать знать, что он приехал, находится совсем рядом и готов молить о прощении, но не решается возразить парням и просто молча выполняет их просьбу не показываться. Даже сейчас, сидя в пустой палате, чует запах кофе и слышит нежный, бархатный голос. Быстро соскользнув с подоконника, омега подходит к окну и немного отодвигает закрытые жалюзи, создавая себе маленькую щёлочку. Улыбка мгновенно появляется на лице, когда взгляд сосредотачивается на высоком стройном юноше с тёмными, убранными в хвостик волосами. Хёнджин недолго разговаривает с какой-то медсестрой, но глаза бегают из стороны в сторону, ища кого-то в толпе, скопившейся в вечернее время в коридорах. Феликс не знает точно, но ощущение, что альфа его чувствует, усиливается, когда грудная клетка начинает вздыматься чаще и больше, пытаясь глубже вдохнуть, распознать запах и его источник. Сердце в груди пропустило удар, стоило Хёнджину повернуться в сторону палаты и с прищуром посмотреть на странную щель между жалюзи. Из-за чужого взгляда кровь в венах начала кипеть, стало невыносимо жарко, по спине скатилась одинокая капля пота, а коленки задрожали, неужели он его найдёт… Не отрывая взгляд от окна палаты, альфа сделал два шага вперёд, но сзади на него налетела девушка, чуть не сбив с ног, от которой он тут же отошёл и полностью отвлёкся, позабыв о сладком запахе, доносящемся откуда-то неподалёку. Пытаясь увернуться от цепких рук, Хёнджин неразборчиво что-то говорил, а его взгляд… никогда прежде омега не видел столько ненависти. Получше присмотревшись к девушке, выглядевшей довольно знакомо, Феликс забыл, как дышать. Соня… Феликс с детства мечтал о настоящей дружбе и истинной любви. Однако его мечты и надежды разбивались о камни, которые сеяла, его «подруга». Она оскорбляла его, унижала, считая никчемным, всякий раз считала должным напомнить о его неспособности сделать что-то важное и что никто не захочет иметь дело с таким человеком, особенно любить. Каждый раз слова били, подобно острому лезвию, в самое сердце. В компании их общих друзей он был изгоем, так же не без её помощи. Его считали пустым местом и никогда не уделяли внимания. А самое главное — она сделала всё, чтобы разлучить их с Хёнджином, и даже сейчас продолжает к нему лезть, хоть она здесь находиться и не должна. Феликс продолжал молча наблюдать за поведением своего альфы и в душе ликовал, когда он оттолкнул девушку от себя подальше и ушёл. Внезапно открывшаяся дверь напугала так, что от неожиданности он подскочил и чуть не ударился затылком о стену, спасибо Минхо, который, быстро среагировав, подставил руку, защищая от удара. — Аккуратнее, ты нам живой нужен, — альфа взъерошил шелковистые волосы и, отойдя в строну, приоткрыл дверь шире. — Тебя ждёт гинеколог, но не переживай, с организмом омег он знаком, — Минхо говорил спокойно, не отрываясь от разглядывания каких-то бумажек, пока у омеги краснели уши и розовели веснушчатые щёки. — Откуда такая уверенность? — застенчиво поинтересовался Феликс, ему уже как-то посчастливилось побывать у такого врача, и это было даже не ужасно, а отвратительно настолько, что вспоминать не хочется. — К нему ходит моя омега, — заметив неподдельный страх в чужих глазах, Минхо остановился возле двери в кабинет, где их уже несколько минут ждали. — Послушай меня, он не сделает тебе больно, а если такое произойдёт, то это был его последний рабочий день, — альфа открыл перед парнем дверь в кабинет и изобразил приглашающий жест. — А теперь выдохни и проходи, я подожду за дверью. Девушка, лет двадцати семи, что сидела в кресле врача и ранее что-то писала в небольшом блокнотике, подняла свой взгляд на вошедшего парня и, мило улыбнувшись, указала на стул рядом с собой. Кабинет заливал тёплый свет настольной лампы, пахло нотками спирта и медикаментов, в целом дискомфорт не сильно ощущался, если не считать наличия кресла для осмотра в углу за ширмой, с немалым количеством металлических приборов для осмотра. — Вы от Ли Минхо? — поинтересовалась девушка, начав перебирать какую-то стопку бумаг. — Да, — Феликс не мог перестать боязливо переводить взгляд с девушки на ширму противного горчичного цвета. — Значит, вы у нас Ли Феликс, — она наконец достала какую-то бумажку и стала внимательно разглядывать. — Вам восемнадцать? — Да. — Девственник? — забыв напрочь, что он тут делает, омега сидел и невинно хлопал глазками, смотря на девушку, что так и не оторвала свой взгляд от бумажки, она наверное куда интереснее парня, сидящего напротив, хотя смотри она на него — Феликс желал бы испариться от стыда. Разве можно спокойно такие вопросы задавать? — Кхм… да. — Тогда не стоит так смотреть в ту сторону, тебя никто не будет осматривать, — она всё же это заметила… Задав ещё парочку вопросов, девушка что-то написала на листе, что держала в руках уже несколько минут и, взяв его с собой, вместе с Феликсом вышла к Минхо. О чём они между собой шептались омегу не особо то и интересовало. Он с раннего утра на ногах, собрал и отвёл Йеджи в садик, а после пришлось ехать в холодном автобусе в больницу с Сонхва. Усталость становилась всё сильнее, и хотелось побыстрее отправиться домой.

💜🦋💜🦋💜

Дождь — это возможность насладиться спокойствием и уединением. Прогулка под зонтом приятное приключение, ведь в блестящих лужах мелькает тёплый свет городских фонарей, дождевые капли, словно бриллианты, отражают свет, создавая магическую атмосферу, словно ты попал в пленительное кино. Он преображает городские пейзажи, придавая им особый шарм. Каждая капля на стекле окна становится частью уникального художественного произведения. Можно пройтись по уличным аллеям, вдохнуть свежий воздух и насладиться ароматом мокрой земли. Убежав из больницы, с разрешения Минхо, конечно, Феликс сразу направился в садик за Йеджи. Дождь немного утих, и на землю уже падали мелкие частые капельки, поэтому было решено пройтись пешком, насладиться свежим воздухом и спокойствием, тихий шум ударов капель о землю успокаивал, на улицах не было той суматохи, как в обычные дни. Редко проезжающие машины обрызгивали близко стоящих к дороге людей, после чего можно было услышать ругань и брань, проезжающие автобусы в сумерках смотрелись по-особенному эстетично. Из садика Йеджи тоже захотела прогуляться пешком, чтобы зайти в кафе неподалёку, где по её словам продавали самые лучшие сладости, не зря же она надела тёплый дождевичок, который поверх куртки не особо был удобен. Она бы лучше предпочла прогуляться без этого розового дождевика, к которому сразу не прониклась симпатией. Надевала только из-за угроз Хёнджина остаться без сладостей на неделю, если осушается. Попытка отстоять своё «не хочу» была, но закончилась быстрым провалом и изъятием пачки желейных мишек. — Тебе нравится в садике? — Феликс давно закрыл зонт и, надев капюшон, наблюдал, как резво Йеджи прыгала по лужам, иногда попадая брызгами на него, за что сразу извинялась. — Конечно, но спать в обед это самое худшее наказание для ребёнка, — просунув кончик языка между губ, малышка с разбега прыгнула в одну из больших луж, наблюдая, как с дождевика стекают быстро капельки воды, возвращаясь на асфальт, и, вспомнив, что хуже изъятия желейных мишек в последнее время ничего не было, с сердитой моськой добавила перед тем, как прыгнуть в следующую лужу под звонкий смех со стороны, — если только Хённи не лишает сладкого. — Он не дал тебе конфеты? — продолжая смеяться, поинтересовался Феликс — Он забрал у меня мишек! — со всей драматичностью и возмущением, чуть громче обычного, быстро выговорила и забежала под навес на пороге кафе. В помещении намного теплее, чем было в автобусе, в котором пришлось ехать омеге утром. Интерьер, выполненный в тёплых шоколадных оттенках, большие зелёные растения, приглушённый свет и тихая музыка в сопровождении со стукам дождя о панорамные стёкла создавали уютную атмосферу. Выбрав столик в углу у окон, Йеджи первее Феликса скинула с себя ненавистный дождевик и вместе с курткой повесила на спинку мягкого диванчика, сразу хватая со стола лист с меню и тыкая пальчиком на несколько картинок, не забыв рассказать о самых вкусных пирожных и сладостях. Йеджи не раз посещала это кафе с Хёнджином, после кинотеатра, детских площадок, парка аттракционов и любых других прогулок. Это место было особенным и хранило много воспоминаний, наполненных радостными улыбками. Поэтому, когда Феликс утром предложил заняться чем-то интересным вечером, ей очень захотелось посетить с ним это место. Подозвав официанта, Феликс перечислил всё желаемое и уже через пять минут наблюдал, как ребёнок напротив с удовольствием, плещущемся в карих глазах, уплетал кокосовое пирожное, запивая клубничным коктейлем. — Я сейчас вернусь, — отодвинув от края тарелку со стаканом, Йеджи спрыгнула с диванчика. — Ты куда? — Феликс немного напрягся и непонимающе смотрел на ребёнка, что подняла упавший на пол дождевик. — В туалет, — Йеджи быстро указала пальчиком на дверь, находящуюся в паре метров от их столика, и под внимательным наблюдением омеги в припрыжку ускакала. Омегу умиляло поведение ребёнка, и он не мог насладиться её присутствием рядом. Всё время с любовью во взгляде наблюдал за её действиями, внимательно слушал каждый рассказ и не мог не смеяться с того, как она, надув свои щёчки, возмущаясь, жаловалась на Хёнджина — заставлял надевать тёплые колготки, а они вообще-то сползают и неважно, что под платьем этого не видно, просил застилать постель, убирать игрушки в шкаф, и ещё вагон и маленькая тележка детских обижулек, которые Феликс выслушал в первый же вечер. Он столько всего упустил за эти месяцы. Йеджи подросла и стала довольно самостоятельной смышлёной девочкой. У неё появилось много новых увлечений, друзей. Одно оставалось прежним — хвостик на макушке из передних прядей, как когда-то впервые малышке собрал Феликс, и заразительный звонкий смех. — Привет, давно не виделись, — не сводя взгляд с двери, за которой скрылась девочка, Феликс не заметил, как к нему за столик подсели. Медленно повернувшись корпусом к парню, он не поверил своим глазам. Напротив сидел Чан, мило улыбаясь своей фирменной улыбкой. — Что ты здесь делаешь? — омега часто моргал и реже обычного дышал, пытаясь осознать происходящее, потому что встретить здесь своего бывшего лучшего друга ожидал меньше всего. — Ты должен быть в Австралии. — Мы оба должны быть в Австралии, — повседневным тоном ответил бета, разглядывая меню, лежащее до сих пор на столе. — Ты меня не понял… — Нет, это ты меня не понял… — осознав, что повысил интонацию, Чан на секунду замолчал, потёр переносицу и, сделав глубокий вдох-выдох, продолжил, — я действительно улетел тогда, но в самолёте у меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. И знаешь… я понял, что поступил немного, — сделав очередную паузу, он стал жестикулировать, — …неправильно, надо было дать тебе время перебеситься, как обычно. На следующий день купил билет в Америку, сначала думал, что найти тебя будет трудно, но потом вспомнил о больнице твоего отца и сегодня направился туда, и не ошибся. Ты выходил из больницы, потом куда-то направился, а я пошёл за тобой, не хотел напугать посреди дороги. Понимаешь, Феликс, это судьба. Нам суждено было встретиться снова. — Ты с ума сошёл… стоп… ты следил за мной? — он прокручивал чужие слова в голове снова и снова, возмущение внутри вперемешку со злостью кипело, но место было не подходящее для выплеска эмоций, стараясь сохранить самообладание, не желая привлекать постороннее внимание, Феликс говорил спокойно. — Я стараюсь для нас. — Ты стараешься только для себя! Хоть раз ты спросил меня, что нужно мне? — А есть смысл, я и так знаю твой ответ — твой альфа, — специально выделяя слово «твой», Чан пальцами показал кавычки. — Ты настолько озабочен мыслями о нём, что не видишь очевидного — тебе со мной лучше всего. Феликс думал, что убежал далеко от этого человека и подобного отношения, думал, что их пути наконец разошлись и теперь, находясь в другой стране, он начнёт новую главу своей жизни, но, к сожалению, видимо, он ошибался. Сейчас Чан сидит напротив, по-прежнему говорит с ним, как с глупеньким, и считает Феликса своим… видимо, с ним и вправду не всё в порядке. — Ликси, я вернулась, — Йеджи радостная прибежала назад и привлекла к себе внимание двух парней, между которыми царила напряжённая атмосфера. Посмотрев хмуро на незнакомого дядю, она села на один диванчик с Феликсом, прижимаясь к нему. — Это твой друг? Что ответить ребёнку, омега не знал. Но Чан точно ему больше не друг. — Да, — прозвучало раньше, чем Феликс успел открыть рот, — а ты, я смотрю, в няньки подался, не знал, что у тебя здесь есть знакомые с детьми, — Чан откинулся на спинку диванчика и закинул ногу на ногу. — Феликс мой, — возмутилась Йеджи, ей этот дядя совсем не понравился. — У тебя есть родители? — бета склонил голову на бок и заинтересованно смотрел на ребёнка. — Ты думаешь, что говоришь? — Есть, — перебила омегу девочка, — мой отец на работе и Феликс… — Йеджи, немного замявшись, посмотрела в карие омежьи глаза, в них плескался интерес и умиление, поэтому, набравшись смелости (потому что Феликс так не разрешал ещё себя называть), она повернулась к Чану, по-прежнему хмурясь, — Феликс мой папа. Пока Чан пускал смешки, Феликс пытался осмыслить сказанные ребёнком слова. Уши слегка порозовели от смущения, пока внутри разливалось тепло. Йеджи назвала его папой… но чем он заслужил это? — Принцесса, давай что-то купим и пойдём домой? — ласково улыбнувшись, Феликс, встав с места, подхватил девочку на руки и, забрав их вещи, направился к витрине. Набрав различных вкусностей, которые сразу милая девушка упаковывала в прозрачные пластиковые коробочки и складывала в бумажные пакетики, и расплатившись отцовской картой, Феликс забрал пакеты. Йеджи уже была одета и, надев капюшон дождевика на голову, выбежала на улицу. Все просьбы не прыгать с полным желудком были проигнорированы, и до самого магазинчика, что находился рядом с домом, она прыгала в каждую лужу. С магазина же девочка вышла с двумя маленькими пакетиками и, боясь сделать в них кашу, послушно шла рядом с омегой. Дома никого не было, поэтому, быстро скинув с себя вещи и не забыв помыть руки, Йеджи вприпрыжку прискакала на кухню и кинулась к пакетам, доставая всё из них. Феликс не мог налюбоваться детской непоседливостью, стоило ему предложить приготовить пару блюд, как девочка в предвкушении спешила домой. Йеджи любила помогать на кухне и готовить вместе с Хёнджином. Это всегда было чем-то увлекательным и вкусным. Они обычно готовили токпокки, лапшу и много чего из корейской кухни, но ни разу ещё не делали тортики с печеньями, что предложил сделать Феликс.

💜🦋💜🦋💜

Весь день Хёнджин чувствовал, что сходит с ума. Усталость брала верх, глаза слипались на ходу, с рук всё валилось, крепкий кофе из автомата возле ординаторской не помогал, и повсюду мерещился запах белого шоколада… запах его омеги, который сейчас далеко в своей солнечной Австралии. Мысли о нём забивали голову, и ни о чём другом думать не получалось. Приём пациентов, заполнение бумажек и вечерний обход дались труднее обычного, хотелось завалиться на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и не вставать минимум до утра, а желательно несколько дней. Ухудшала ситуацию Соня, донимающая на каждом шагу и мешающая нормально (если можно так сказать в последние дни) работать. — Хёнджин, подожди минутку, — позади послышался голос заместителя главврача, вынуждая остановиться в паре шагов от своего кабинета. — Что-то не так? — боязливо сглотнул альфа, добавочных дней дежурства он больше не выдержит. — Да, твой вид, — останавливаясь в паре шагов от парня, мужчина осмотрел его с ног до головы и тяжело вздохнул. — Ты бледнее трупа, всё роняешь и частенько зависаешь. — Простите, я исправлюсь, — извиняясь, он склонил голову, чувствуя, как наливаются свинцом веки. — Конечно, исправишься, но завтра, а сейчас собирай свои вещички и вали домой спать. — Но… я… — К семи чтобы был на работе, — не желая продолжать разговор, мужчина ушёл дальше по коридору, оставляя Хвана переваривать сказанное им. Его отпустили домой. Пусть только на ночь, но это лучше, чем клевать носом над бумагами до утра и прятаться в различных углах, пытаясь поспать хоть двадцать минут. Отойдя от шока, альфа быстро схватил ключи от машины, оставленные Сонхва утром, и пулей вылетел с больницы, желая поскорее оказаться в своей мягкой постели. Из-за работы, без возможности покинуть больницу, он даже не заметил, как дождь размыл снежные сугробы и по ночам лужи превращались в лёд, поверхность которого блестела от света ярких уличных фонарей. Усевшись в машину, Хёнджин откинулся на кресло и полной грудью вдохнул воздух, перед тем как завести мотор. В салоне отчётливо ощущался запах всего новенького, клубничной вонючки и слабых ноток белого шоколада. Снова… Ему срочно нужно выспаться. Открыв входную дверь, Хёнджин замер на пороге, наслаждаясь вкусным ароматом чего-то съестного, окутавшим всю квартиру, во рту скапливались слюнки, а в голове ни одной догадки, кто мог приготовить. Но, минуя кухню, откуда доносилось тихое сопение Сонхва, зашёл в детскую. Йеджи мило причмокивала во сне и что-то бормотала, видимо, день у неё был насыщенный. Кот, лежащий рядом, учуяв зашедшего в комнату, вытянулся, зевая, и уставился своими большущими янтарными глазами на Хёнджина, что, поправив одеяло, вышел из комнаты. Быстро приняв освежающий душ и переодевшись в футболку с пижамными штанами, Хёнджин улёгся в постель и замер на несколько секунд, рядом с другого края матраса кто-то шевельнулся. Пялясь в потолок, он прислушался к тишине, услышав чьё-то дыхание. Вся комната благоухала нежным запахом белого шоколада, пробиравшимся в лёгкие, заполняя их и расслабляя напряжённое тело. Судорожно сглотнув, альфа медленно повернул голову вбок. Он ведь не спятил? На подушке рядом виднелась светлая макушка, Хёнджин, не веря своим глазам, дотронулся до блондинистых прядей, разбросанных на белой ткани, пропустил через свои пальцы, затаив дыхание. — «Такие мягкие», — подумал про себя, а на глазах появилась пелена слёз. Он так скучал и капельки надежды не питал увидеть его снова, прикоснуться, вдохнуть запах, нежиться в тёплых объятиях и дарить свои взамен, крепко сжимая хрупкое тельце. Последние дни в голове прочно засели мысли о том, как какой-то парень проводит всё время с его омегой, видит его улыбку и слышит смех, добивая ещё больше и без того тоскующего альфу, чахнущего день ото дня сильнее, но отпускать его всё равно не хотелось. — Феликс, — позвал шёпотом. Омега зашевелился и повернулся лицом, а у альфы сердце бешено забилось в груди. В паре сантиметров от него лежит он… Феликс… Одеяло немного сползло вниз, и от него почувствовался запах самого альфы, словно он меченый, приглядевшись в темноте получше, Хёнджин увидел свое белое худи, в которое влез бы точно ещё один Феликс. Словно получив немое разрешение, он больше не мог сдержать довольной ухмылки и своего желания дотронуться, прижать к себе. В голове появлялся вопрос за вопросом — Что он здесь делает? Почему не в Австралии? А самое главное, почему Хёнджин не знал ничего о его приезде? Как давно прилетел? — на которые пока никто не мог дать ответа. Чувствуя чужое ровное дыхание, желая ещё больше убедиться в реальности происходящего, Хёнджин, еле дотрагиваясь, прикоснулся указательным и средним пальцами к бархатной коже. Провёл по ровному носику, очертил скулы, отмечая про себя, как он исхудал, дотронулся до мягких губ формы сердечка и соединил веснушки в созвездия. Если это сон, то он больше не желает просыпаться. — Ликси, — снова позвал шёпотом альфа, смотря, как спящий омега ластится к его руке, льнёт как котёнок, ища тепло, и продвинулся ближе. Сократив ещё немного расстояние так, что чужое дыхание грело кожу, Хёнджин продолжал оглаживать пальцами чужое лицо, иногда заправляя за ушко непослушную прядь волос, частенько спадающую на лицо, щекочущую щёку, из-за чего Феликс мило морщился. — Малыш, — слишком нежно и слащаво получилось, но Хёнджин готов повторить ещё раз, видя, как отзываются на его голос, прикосновения, даже пребывая в глубоком сне. Почуяв своего альфу совсем близко, омега заёрзал, продвинулся ещё ближе, тыкаясь сморщенным носиком в чужую шею, вдыхая полными лёгкими запах. Вызывая своими действиями мягкую улыбку и лёгкое возбуждение, от чего Хёнджину стыдно, но полгода воздержания дают о себе знать, ещё и рядом с омегой, о котором он грезил во снах и не всегда ванильных. Заключив в крепкие объятия расслабленное тело, альфа носом зарылся в шелковистые волосы, перед этим чмокнув в макушку. Хотелось как можно дольше налюбоваться милым личиком, насладиться нежными прикосновениями, но если он завтра не явится на работу в нужное время, то не видать отпуска, как собственных ушей. А отпуск нужен очень, особенно сейчас. — Я больше никуда тебя не отпущу.