Purple Butterfly

Открывать глаза хотелось меньше всего, но дикая жажда, мучившая из-за алкогольного опьянения, не давала полностью погрузиться в сладкий сон. Падающие на лицо солнечные лучи неприятно ощущались нежной кожей, она под ними горела. Если прислушаться к звукам вокруг, отчётливо слышалось копошение. Феликс с недовольным мычанием повернулся на бок и хотел было обнять парня, лежавшего рядом, придвинуть ближе к себе, но вместо желанных объятий его рука упала на остывшую простынь. Не до конца понимая происходящее, он, приподнявшись, уселся поудобнее, потёр сонные глаза и оглянулся по сторонам. Хёнджин, хмурясь, оттирал подоконник, испачканный омежьей смазкой, запах которой витал в воздухе и пропитал каждый уголок помещения. Встав с постели, предварительно обернувшись в одеяло, Феликс, ступая босиком по холодному линолеуму, подошёл к своему альфе и, обвив руки вокруг талии, ткнулся носом между лопаток, вдыхая запах, моментально обжигающий лёгкие, из-за чего он раскашлялся. От тёмно-синего батника воняло запахом сигарет вперемешку с каким-то цитрусовым парфюмом. И никакого кофе. Он пах иначе, словно перед ним сейчас стоит совсем чужой человек. Не обращая внимания на задыхающегося от удушающего кашля омегу, Хёнджин разорвал кольцо рук, заключавшее его в объятия, и, кинув мокрую тряпку на пол у стола, стал складывать бумаги в красивые стопочки. Феликс уже не знал, от чего он задыхается, от отвратительного запаха, раздражающего обоняние и мешающего нормально вдохнуть воздух, или от паники, возникшей из-за непонимания. — Джинни, что случилось? — удалось с трудом выговорить, но он снова был проигнорирован, словно и вовсе его здесь нет. Тишина сильно давила на грудь тяжёлой плитой, лишая последнего воздуха в лёгких. — Тебе что-то не понравилось? — если он правильно помнит, то ночью альфе было хорошо с ним, или тот только делал вид. Хёнджин молча закончил раскладывать бумаги и, шумно выдохнув, развернулся к Феликсу лицом, опираясь о стол и скрестив руки на груди. Серьёзным взглядом с прищуром он прошёлся несколько раз по омеге и, в очередной раз выдохнув громче, чем обычно, потёр переносицу, перед тем как вымолвить хоть что-то. Ожидание — невыносимо отвратительная вещь, особенно в такой ситуации. — Мы не должны были начинать это снова, — с такой лёгкостью слетело с чужих губ, а у Феликса сердце в пятки упало. — Ты ведь пошутил так? — омега, находясь на грани истерики, хотел посмеяться, но стоило на лице появиться фальшивой улыбке, как с глаз предательски покатились обжигающие кожу слёзы. — Нет, — у Хёнджина ни один мускул на лице не дрогнул, так спокойно говорил, словно Феликс ничего для него не значит. — Ты уже не тот, кто мне понравился. — Не говори так, прошу… — Мой Феликс был пай мальчиком, он не целовался со всеми подряд и не позволял себя касаться, обнимать чужим. Я тебе дам сколько потребуется времени, чтобы собрать вещи и съехать в родительский дом. Пока Феликс стоял столбом и пытался набрать в лёгкие воздух, понять, что ему только что сказали, и осознать, но от боли и обиды, разрывающих сердце на мелкие кусочки, невозможно даже осознать, где он находится. С глаз градом катились слёзы, пока он смотрел, как его альфа складывал что-то в сумку. Должно быть, именно так себя чувствовал Хёнджин, когда Феликс отверг его. Но только он закрылся в своей комнате и плакал, пока не уснул. Каждую ночь плакал, на протяжении нескольких месяцев, испытывая сожаление и ненависть к себе, а Хёнджин… он сейчас равнодушен и совершенно спокоен. Зачем он тогда пожелал вернуть его, если вот так просто отпускает… отомстить хотелось? Да даже если так, он не может больше его потерять. — Не бросай меня, — подойдя близко к Хёнджину, Феликс сжал в кулак тёмно-синюю ткань рукава батника, надеясь, что сейчас Хёнджин улыбнётся, крепко обнимет его и скажет, что это какая-то дурацкая шутка, но он по-прежнему никак не реагировал. — Джинни, давай попробуем всё начать сначала, по-нормальному… — У нас ничего не получится, — омегу в очередной раз ранили слова. Оторвав чужую ручонку от своего батника, Хёнджин быстрым шагом скрылся за дверью, оставляя плачущего навзрыд и умоляющего его не бросать омегу внутри. В глазах стало мутно, ноги совсем перестали держать, и Феликс упал на пол, продолжая просить вернуться парня, который безжалостно его бросил, даже когда в глазах совсем потемнело. В голове что-то шумело, и первое время он даже не обращал на это внимание, лишь оказавшись в полной темноте, стал прислушиваться. — Ли-икс… Фели-икс… До боли знакомый голос в голове звал его, словно что-то случилось и требовалась помощь, но он не мог ничего ответить, только сильнее стал плакать, осознав, кому он принадлежит. — Мой хороший, я рядом, успокойся… Слышно, как из-под толщи воды, но с каждым разом всё отчётливее. Тёплые прикосновения ощущались кожей, но рядом никого не было. Кажется, он сходит с ума, кожа горит от прикосновений, а мягкий бархатный голос продолжает звать. В какой-то момент всё перемешивается в кашу, и его словно что-то вытягивает из непонятного пространства. — Джинни, вернись… Омега испуганно подпрыгивает на кровати, широко распахивает глаза и пытается набрать ртом как можно больше воздуха, но что-то мешает ему это сделать. Он не сразу понимает, где находится. Вокруг темно, лишь тёплый тусклый свет помогает разглядеть очертания комнаты. Всё тот же кабинет, только в нём темно. — Ликси, малыш, что случилось? Услышав обеспокоенный голос совсем рядом, Феликс развернулся и увидел Хёнджина, с глаз покатились слёзы, добавляя влагу на мокрые щёки. Хёнджин рядом, он здесь, он всё тот же, смотрит обеспокоенно, переживает. Словно маленький ребёнок, он, распахнув руки, потянулся за объятиями, сразу получая желаемое. Альфа с такой нежностью его к себе притянул, усадил на свои бёдра и так крепко обнял, начиная покачиваться легонько из стороны в сторону, мягко поглаживать голову, и выпустил феромоны, желая прекратить истерику и успокоить своего мальчика. Феликс, обвив руками крепкую шею, ткнулся носом в железу и наконец смог сделать глубокий вдох. Рядом с Хваном всегда спокойно, а без него… он загнётся. И с каких пор он стал таким размазнёй? Омега частенько задаёт себе этот вопрос, и ответ на него находится быстро — когда встретил этого альфу снова. — Прости меня, — реальность со сном смешалась, порождая вновь и вновь страх потерять любимого человека. Тот Хёнджин холодный, циничный, чужой… даже запах чужой. Он совсем не такой, как настоящий. Рядом с альфой он чувствует себя в безопасности, уютно и спокойно, но эмоции, пережитые во сне, заставили кровоточить старые раны. — Прекращай за всё подряд просить прощения, — за пару часов Феликс столько раз извинился, что становилось не по себе. Хёнджин думал, они воссоединятся, оставят всю боль и обиды в прошлом, но, видимо, так легко не получится. До этого он особо как-то и не думал о чужих чувствах, привык концентрироваться на себе, и этот раз не стал исключением. С Феликсом он побыл не так много времени, все чувства, эмоции и их связь, как и сам омега, появились в жизни Хёнджина неожиданно и первые, что с этим делать он до конца не понимал. Оказавшись брошенным и потеряв Феликса, он имел достаточно времени пострадать и осмыслить всё, вот только думал он, что единственный страдает, а оказалось… его омега тоже и, возможно, даже сильнее. Что творилось в голове у его мальчика — неизвестно. Без разговоров не обойтись. — Что тебе приснилось? — прислушиваясь к более спокойному дыханию и частому шморканью носом, Хёнджин обеспокоенно, но в то же время спокойно поинтересовался, потому что за время, пока не мог разбудить Феликса, чуть богу душу не отдал. — Ты сначала что-то бормотал, а потом стал плакать и задыхаться. Я так испугался, — зацепив одеяло одной рукой, накрыл спину омеги, сильнее прижал к себе подрагивающее тельце и зарылся носом в блондинистые волосы. — Ты меня бросил… сказал… что нам не стоило пробовать это снова… от тебя исходил такой отвратительный запах… сигарет и цитрусовых духов, и… — Феликс сморщился от неприязни к самому себе, потому что это действительно правда, — ты сказал, что твой омега не целовался бы со всеми подряд, — слюна во рту горчила из-за противной правды, но он уверен, чтобы что-то начать, надо обсудить это. — Ликс… — слишком тихо и приторно-сладко протянул альфа, но его попытку что-то сказать и успокоить прервали. — Но это правда, — Феликс немного отодвинулся от Хёнджина, по-прежнему находясь на чужих бёдрах, почему-то только сейчас он осознал, что на нём нет нижнего белья, а только свитер Хёнджина, закрывающий всё, что необходимо. Чужие руки по-прежнему находились на его теле и не отпускали, удерживали за талию. Смотреть в глаза страшно, но так необходимо, пересилив себя, он всё же сделал это, вот только на него смотрели с обожанием и внимательно слушали, а от ожидаемой неприязни не было и малейшего следа. — Расскажи мне, что было в Корее, потому что я лишь знаю о том, что ты каждую течку лежал в больнице и с тобой находилась постоянно мама, что ты ел и насколько хорошими были условия в той больнице. Несмотря на моё желание, я не мог полностью всё узнать и проконтролировать, когда ты находился так далеко, и навязывать свою заботу тоже не хотелось, — Хёнджин следил за эмоциями омеги и видел только неподдельный страх, он лишь надеется, что Феликса никто не обижал. — Откуда… ? — омега стал часто хлопать глазками и пытался понять, насколько подробно альфа знал о его питании и для чего ему нужна была эта информация. — Знаю всё это? — в ответ лишь медленно кивнули. — Из-за связи наши циклы синхронны, гон начинается на второй день твоей течки, и мне необходимо знать, что ты сыт, в тепле и комфорте, но каждый раз мне сообщали, что ты загибаешься на больничной койке и состояние твоё оставляет желать лучшего, я места себе не находил, — так хотелось прижать снова к себе, обнять, приласкать, поцеловать за ушком, но чувствовалось, что Феликс настроен серьёзно и пока не выговорится, не позволит это сделать. И всё, что Хёнджин мог на данный момент сделать, — заправить выбившуюся прядь за ушко и вернуть руку обратно на талию, где она так хорошо смотрится. — Моя опека так же затрагивает и Йеджи, но это другое. — Когда мы переехали в Корею, Чонин попросил пожить с ним вместе в общаге, там я познакомился с Чаном и другими ребятами, — Феликс видел, как желваки у Хвана напряглись, и чувствовал, как хватка на талии усиливалась, отчего страх с новой силой окутал его, он прекрасно понимал, что агрессию альфы вызывает ни что иное, как напоминание о его «друге». Чувствуя чужой страх, Хёнджин быстро взял себя в руки, не желая пугать ещё больше, его задача — дать понять омеге, что он в безопасности и не стоит переживать, а не наоборот. — Я поступил в медицинский и хочу сказать — это место кроме как адом не назовёшь. — Не понравилось? — пустил смешок Хёнджин, весело улыбаясь. — Нет, — он, скривившись, покачал головой, — очень тяжело и отвратительно, особенно в морге, — вспоминая все визиты в злополучное место и вскрытия, при которых приходилось участвовать, Феликс побледнел, желудок свело спазмом, и по телу пробежали холодные мурашки. — Успокойся, ты рядом со мной, всё хорошо, — продолжая соблюдать дистанцию в несколько сантиметров, Хёнджин спустил ладони на коленки омеги и, обжигая кожу, медленно повёл вверх, проведя по бёдрам, поднялся по косым мышцам и, довольно облизавшись тому, как Феликс, вздохнув, выгнулся, стал гладить спину. — Джинни… — Тш-ш, просто расслабься и продолжай говорить, — Хёнджин облокотился о подушки, приняв позу полусидя, и так же медленно, как поднялся вверх, спустил руки на бёдра, пока Феликс пытался сформулировать мысли из той каши, что творилась в голове, резко притянул его чуть ближе, усадив попой на свой пах, вгоняя в краску омегу. Феликс не понимал, как при таком раскладе можно вообще расслабиться, он хотел серьёзно поговорить, а этот альфа творит немыслимое. — Где-то… через… две недели, — эта слишком интимная поза не давала сосредоточиться на разговоре, воспроизводя в голове, как альфа блаженно стонет, вспоминая вкус чужих пухлых губ и как правильно ладошка обхватывала… — Ликс, — заметив, как Феликс уставился в одну точку и завис, Хёнджин сразу понял, о чём подумал мальчишка, и ещё больше расплылся в улыбке. — Что? — осознав, что завис на пару секунд, омега хотел сесть обратно на бёдра, но руки, ранее покоящиеся на талии, не дали и с места сдвинуться. — Через две недели, что? — У меня началась течка, — ещё одна попытка сесть по-другому, и снова провал, окончательно приняв поражение, он продолжил. — Это самое ужасное, что со мной было. Ко мне не пускали никого, кроме мамы, постоянно мучили вопросами и таскали по кабинетам, но самое ужасное — я хотел к тебе, коснуться, понюхать, просто находиться рядом. Я тешил себя мыслями, что ты вот-вот зайдёшь, и молил о сне, в котором ты будешь рядом. Спустя две недели мама забрала меня домой, я продолжил учиться, иногда выбирался куда-то с Чонином или ребятами из блока. Вскоре родители сообщили о том, что, как только мы сдадим экзамены, отправимся в Америку на новогодние праздники. С того дня грезил о нашей встрече, но… я завалил один из экзаменов и попал на пересдачу, а после у родителей случилось что-то на работе и мы никуда не поехали. После я стал зависать в клубах, пить, пробовал курить и целовался с теми, кто хоть немного казался похожим на тебя, но никто не был тобой, и это было ужасно, — Феликс, вспоминая всё это, недовольно сморщился. — Меня каждый раз забирал Чан, пока я ничего не натворил. Он ухаживал за мной, и я даже думал частенько о том, чтобы попробовать с ним отношения, только чтобы тебя забыть и избавится от чувства вины, но не смог, — он всё пытался увидеть в глазах напротив отвращение и осуждение, но там лишь отражалось сочувствие и понимание. — Представляешь, я даже чуть не улетел в Австралию с ним… — Я тоже целовался с другими в клубах и хотел переспать, снять напряжение, как это делал раньше, — сейчас Феликсу меньше всего хотелось услышать, что у Хёнджина кто-то был, но даже если так, то он виноват сам, это он Хёнджина бросил, а не наоборот. — Забыл, что я говорил тебе? — Ты о чём? — омега с грустью опустил глаза. — У меня полгода не было секса, омега, ты сделал меня импотентом, — у Феликса от таких обвинений в миг увеличились глаза, и он взглянул на альфу, который, казалось, в любой момент может на него накинуться, его зрачки были увеличены, и в глазах горел огонёк. — Но ты… мы же… — У меня встаёт только на тебя, — пользуясь чужим замешательством, Хёнджин одним резким движением повалил Феликса на себя и, приподняв подбородок, нежно чмокнул в губы, — Ли Феликс, ты исключение из всех моих правил. И что бы ты или я ни делали, пока мы были порознь, пускай останется где-то за пределами наших отношений. И не зацикливайся на своём сне, я не для того тебя хотел вернуть, чтобы бросить, — альфа был как никогда искренен, и Феликс это чувствовал, видел в его глазах. — Можно кое о чём спросить? — он должен узнать ответ на самый главный вопрос, чтобы окончательно успокоиться. — Дерзай. — Это просто потому, что я омега? — лежать вот так сверху на Хёнджине очень комфортно, он чувствует, как вздымается его грудь, слышит стук сердца, но, увидев недовольство и непонимание во взгляде, аккуратно приподнялся, не желая причинить дискомфорт каким-либо движением, приняв прежнее положение. — Что ты имеешь в виду? — Хёнджина этот вопрос напряг, и он не мог понять причину его происхождения. Феликс в нём сомневается? — Ну… я заинтересовал тебя, потому что омега? — Феликс с замиранием сердца хотел услышать ответ, ранее он об этом не задумывался, но, пожив в этом мире, понял, что многих он интересовал только из-за своей природы, а Хёнджин… он вырос в этом мире и, несмотря на то, что он альфа, омегу встретил, должно быть, впервые. — Подожди, — как только Хёнджин хотел ответить, Феликс сразу прикрыл его рот ладошкой, его глаза забегали из стороны в сторону, отчего чужое негодование чувствовалось всё острее. — Понимаешь, с тех пор, как я здесь, все на каждом шагу удивляются тому, кто я, и во мне замечают только это, даже Чан… Пожалуй, зря он это сказал, потому что реакция оказалась молниеносной. Альфа пугающе зарычал и повалил омегу на кровать, фиксируя запястья над головой. Мутные зрачки и потемневший взгляд в купе с тяжёлым дыханием побуждали бабочек под рёбрами биться в припадке, желудок неприятно свело, и всё, что он в состоянии сделать, — смотреть напуганным зверьком на альфу. — Джинни… — Никогда не сравнивай меня с ним, слышишь, никогда, — недовольно прорычал, склонившись к уху, альфа, пуская по телу электрический ток из-за его доминирующих феромонов, он не пытался подчинить себе или напугать, просто был зол на этих людей, которых встретил Феликс, Чана и немного на самого Феликса, он разве давал повод подобное думать. — В первую очередь меня привлёк именно ты, а только потом я узнал в тебе омегу, тогда, у водопада, когда ты плескался в озере, помнишь? А потом в деревне увидел, словно ангела во плоти, ещё так покраснел, когда заметил меня, — придавшийся воспоминаниям, омега словно заново пережил те моменты, эмоции, он ведь не видел его у водопада, а только почуял, потом пытался везде отыскать его по запаху, но не мог, пока волей случая не пересёкся вновь. Глупо было задавать подобный вопрос, ведь альфа, как ни одна бета, может чувствовать его запах, понимать желания и потребности, защищать, холить и лелеять, быть рядом, любить по-настоящему. В своём мире он видел отношения между бетами и омегами с альфами, но здешние беты другие, не ведающие всего прекрасного, созданного природой. — А когда ты на кухне сидел в доме моей мамы и даже внимания на меня не обращал, — Феликсу так и хотелось закричать, что это не правда, он глаз от него не мог оторвать, вот только Хёнджин в его сторону старался не смотреть. Он помнит всё, даже как альфа в тот самый день присел на его кровать, думая, что он спит, убрал пряди волос с лица и заботливо укрыл. — Ты словно кукла фарфоровая, до которой я не мог дотронуться, велик шанс испортить. Настолько чистый и невинный. А помнишь того альфу, которому я нос разбил, — «а он тебе губу рассёк» проскочило в мыслях, и захотелось дотронуться до пухлых губ, провести нежно подушечкой большого пальца, но его руки по-прежнему альфа держал над головой, — с ним ты такой бойкий был, не поддавался его влиянию, а ко мне пошёл, стоило только пальчиком поманить. А в зеркале себя видел? Ты — работа самого великого художника, Ликс, кропотливая работа. Веснушки, губы сердечком, идеальная бархатная кожа, фигура, миниатюрность, блондинистые волосы, ты хоть где-нибудь видел в Корее блондинов, ммм? А твои глаза… в них таится целая вселенная. Ты любишь латте с сиропом кокоса и обязательно круассан с кофейной начинкой, любишь токпокки с не острым соусом и куриные наггетсы, — кажется, омега забыл, как дышать, откуда он всё это знает… — тебе нравится в свободное время заниматься выпечкой, и ты постоянно смотришь в интернете рецепты чего-то новенького, я могу так долго продолжать, лишь бы ты понял, что я люблю тебя и то, кем ты являешься, у меня было достаточно времени всё обдумать и осознать. Я люблю тебя, по-настоящему, слышишь? С отцом не разговаривал все эти месяцы, что вы в Корее, но ради тебя, чтобы быть с тобой, набрался смелости и позвонил. Эмоции в Хёнджине бушевали, хотелось выплеснуть их куда-то, но приходилось сдерживаться, не хотелось сделать что-то, о чём он пожалеет. Отпустив чужие запястья, он рывком поднялся с постели, пить хотелось неимоверно, а кулер находился в другой части помещения, недалеко от рабочего стола. Феликс испуганно проследил за траекторией движения альфы и, увидев кулер с водой, осознал, что во рту присутствует неприятная сухость, ещё с момента пробуждения. Он впервые потёк, находясь не в течке, и понятия не имел, сколько жидкости потерял организм, в больнице обычно Селена заботилась о том, чтобы у него всегда под рукой была вода, а о причине своей жажды омега никогда не задумывался. Он не успел ещё дойти до кулера, как Хёнджин достал самый большой стаканчик и, набрав полный воды, протянул Феликсу, который с жаждой опустошил весь, словно не пил уже который день. — Всё хорошо? — омега быстро кивнул, занятый опустошением уже второго стакана. — Извини, я не должен был так срываться, просто твой этот Чан… — на последнем слове лицо исказилось от неприязни, — он мне не нравится, — Хёнджина не могло перестать забавлять, как омега опустошает один стакан за другим, но третий стакан пришлось забрать. — Хватит, а то лопнешь. — Но я пить хочу, — жалобно застонал Феликс. — Понимаю, но выпить сразу несколько литров нельзя, попозже попьёшь ещё. Поставив стакан на полку возле кулера, Хёнджин подхватил омегу и, усадив на стол, поцеловал, мокро, с языком, так, как делал ранее это Феликс, но теперь вёл он. Ему всегда будет не хватать поцелуев, касаний, тепла, словно изголодавшемуся зверю хочется ещё и ещё, потому что Феликса — альфе будет всегда мало. Руки и ноги обвили крепкое тело, пока ладони Хвана оглаживали спину под свитером и прижимали к себе ближе мальчишку, что с наслаждением отдавался процессу, но вскоре из-за вновь возникшей сонливости, альфе пришлось прерваться с громким чмоком. — Пошли, уложу тебя спать, а то съем, — в подтверждение своих слов, альфа прикусил нижнюю губу и оттянул её, затем, извиняясь, чмокнул полюбившиеся губы формы сердечка и, подхватив под бёдрами, отнёс своего мальчика обратно в постель. Часы показали время — 04:30, а значит до подъёма в больнице оставалось немного.

💜🦋💜🦋💜

Утро подкралось незаметно, и, если бы не яркие солнечные лучи и шум, доносящийся из коридора, Феликс мог проспать ещё пару часиков. Развернувшись в кольце рук, он чуть не ударился лбом о лоб мирно спящего Хёнджина и тихонько опёрся на локоть, немного приподнявшись. От альфы невозможно оторвать взгляд, такой умиротворённый и милый, а ещё только Феликса и ничей больше. Отныне хочется засыпать от нежных поцелуев и каждое утро просыпаться в одной постели с этим парнем, в его объятиях, любоваться им столько, сколько пожелает. Под рёбрами что-то приятно щекочет, а в груди так тепло, он уже и забыл, каково это — просыпаться рядом со своим альфой. Прикусив нижнюю губу, не желая издать какого-то звука, омега поудобнее опёрся на руку и легонько начал оглаживать пальчиками лицо, обводил ушную раковину, зачарованно любовался парнем и охранял его сон ото всех поступающих уведомлений, от которых телефон протяжно вибрировал возле подушки Хёнджина. На дисплее светилось 6:05, у него ещё было время поспать, и хотелось приложить максимум усилий, чтобы никто и ничего не потревожили его сон. Но от настойчивых сообщений Чонина телефон не замолкал. Аккуратно потянувшись к мобильному устройству, Феликс разблокировал его и только нажал на иконку сообщений (если бы это был не Чонин, то он не позволил себе такого), как под боком заёрзал альфа. Он сполз немного ниже, покрепче прижал к себе омегу и ткнулся носом в солнечное сплетение, сонно проворчав: — Напиши, чтобы отвалили, я собираюсь весь день с тобой провести в постели. — Джинни, у тебя есть ещё часик, чтобы поспать, и надо ехать домой к Йеджи, — отложив телефон на подлокотник, Феликс вплёл свои пальчики в тёмные шёлковые волосы и принялся аккуратными движениями массировать кожу головы, перебирать пряди волос, не переставая счастливо улыбаться. — Сонхва её в садик отведёт сам, не в первый раз, — хрипло отозвался альфа. — Сегодня суббота, садики не работают. — Джисон придёт… — Но Джисон тоже здесь, — Феликса умиляло недовольство Хёнджина и его нежелание вставать, он устал за эту неделю, и отдых просто необходим, но для начала надо добраться до дома. — Сонхва дома, — последний вариант, и Хёнджин мысленно молил всех богов лишь бы… — Но ему сегодня на работу. Чёрт. Не сработало. Недовольно промычав, он с головой накрылся одеялом и ещё сильнее прижал к себе омегу. — Поспи ещё час, — Феликс запустил руку под одеяло и погладил по шелковистым волосам, прислушиваясь к тихому альфьему урчанию. Хёнджин утром — самое милое, что Феликс видел в своей жизни. Обратив своё внимание на вновь пришедшее сообщение, получив разрешение хозяина телефона, Феликс с чистой совестью взял телефон и принялся читать.

Нини:

Ты почему не пишешь?

Забыл обо мне?

Хван Хёнджин, имей совесть…

Или хотя бы поимей её

ОТВЕТЬ

Почему не хвастаешься, что Феликс приехал?

Я обиделся… (но всё ещё жду ответа)

Феликс посмеялся, представив обиженного Чонина, он обычно в такие моменты скрещивал руки на груди и забавно дул щёчки. — Я точно могу ответить? — в ответ донеслось согласно мычание из-под одеяла, и о Феликса потёрлись нежно носом в районе солнечного сплетение, щекоча, отчего улыбка на лице засияла ярче. Хён: Он спит

Нини:

Ха. Ха. Ха.

Очень смешно.

Хён: Нини, это Феликс

Нини:

На тебя я тоже обиделся

Не пишите мне совсем

Хён: Давай я тебе завтра позвоню?

Нини:

Ок

Женатики…♡

Выйдя из сообщений, Феликс хотел убрать телефон обратно на подлокотник, но при виде симпатичного стаканчика от старбакса рядом с круассаном желудок предательски заурчал. Есть не то чтобы сильно хотелось, скорее присутствовало лёгкое чувство голода, потерпеть можно было. Кольцо рук, обвивающее тело, стало слабее, а через пару секунд и вовсе пропало. Из-под одеяла вылез сонный Хёнджин, со взъерошенными волосами, немного отекшими щёчками после сна, потёр в надежде пробудиться ото сна и пару секунд похлопал сонными глазами, перед тем как встать с постели и скрыться за дверьми ванной. Феликс, не понимая причину его пробуждения, приподнялся и сел на край кровати, внимательно прислушался к звукам за дверью, пытаясь понять, почему Хёнджин так спокойно поднялся с кровати. Журчание воды из-под крана, какой-то щелчок, и спустя минуту альфа вышел с вещами в руках. — Давай одевайся и пошли кушать, — Хёнджин положил на постель постиранные вещи и принялся переодеваться… прямо возле дивана… хотя чего там Феликс не видел. — Ты же спать хочешь, — непонимание витало в воздухе. — Я не смогу спать, зная, что ты голодный. Пошли поедим и поедем домой, а там я тебя из постели не выпущу, — Хёнджин был настроен более, чем решительно, и не заметив шевелений со стороны, Феликса, потянулся к его нижнему белью и, взяв в руки, ухмыльнувшись, облизал губы. — Хочешь, я помогу тебе с этим. Залившись румянцем, омега подскочил с дивана и, схватив одежду с постели, выхватил своё бельё у альфы из рук, хотел убежать в ванную, но его поймали и, крепко обняв со спины, стали чмокать, куда только дотягивались пухлые губы. Оба расплывались в счастливой улыбке. Приятно, комфортно и больше ничего не надо, сейчас существуют только они друг для друга. — Джинни, щекотно, — Феликс, смеясь, морщил носик, когда Хёнджин проводил кончиком языка за ушком. — Не хочу отпускать тебя ни на шаг от себя, мне так хорошо с тобой, — Хёнджин носом зарылся в шею, откуда исходил вкусный аромат, и пытался надышаться им. Вот оно счастье, когда рядом любимый человек, а не удобный. Жаль, что он понял это так поздно. Слово «люблю» приобрело новые краски и из уст омеги звучало так красиво, правильно и искренне, в отличие от остальных. — Хван Хёнджин, открой эту чёртову дверь, давай наконец поговорим, — в дверь стали непрерывно стучать, нарушая идиллию этих двоих, за что Хёнджин готов был придушить на месте, только сил на это сейчас не было. — Как же она меня задолбала, — Хёнджин жалобно простонал куда-то в шею, опаляя кожу своим дыханием. — Постоянно таскается за мной, ни работать, ни отдыхать не даёт, — стоило Феликсу только дёрнуться в объятиях, как его притянули назад. — Не надо, не открывай, я не хочу, чтобы она снова внесла свою лепту в наши отношения, когда мы через столько прошли. — Джинни, я хочу одеться, подожди меня пару минут, — взяв в одну руку свои вещи, он другой взъерошил тёмные волосы и поспешил удалиться. Зная, что по ту сторону двери ходят посторонние люди, больше не было комфортно находиться в одном лишь хёнджиновом свитере. Наблюдая, как Феликс скрылся в ванной, Хёнджин, посмотрев на двери, недовольно фыркнул и решил собрать пока диван, беспорядок в кабинете он не любил, а ближайшая постель, куда они вернутся — ждёт их дома. Складывая всё аккуратненько на свои места, он всячески пытался внушить себе, что стук в двери — просто противный шум, на который не стоит обращать внимание, но от нервов уже глаз начал дёргаться. Стоило только собрать диван, как сзади налетели с обнимашками. — Только не поворачивайся, — хихикнул Феликс. — Это ещё почему? — уголки губ довольно поползли вверх, стоило только омеге встать совсем близко. — Сними футболку, пожалуйста, — поддев края чёрной ткани, он стянул её с альфы без каких-либо сопротивлений, быстро вывернул и надел на себя. Забрав зажатый между ног свитер, Феликс продел через голову Хвана и помог надеть. — Готово, — радостно протянул, надевая кардиган поверх футболки. — Ты не замёрзнешь? — было интересно, почему омега не надел ту прозрачную блузку, что так идеально сидела и демонстрировала все прелести фигуры, но его вещи на нём смотрятся ещё лучше. — Неа, а теперь пошли, — Феликс взял Хёнджина за руку, переплёл пальцы и двинулся с места, но его вернули обратно. — Малыш, постой, — Хёнджин не сводил взгляд с переплетённых пальцев и всё боялся чего-то. — Я… — Ты сказал мне, что набрался смелости и позвонил своему отцу, чтобы быть вместе со мной, а я хочу сказать, что я не для того выбежал в последние минуты из самолёта, прочитав твоё сообщение, чтобы снова потерять тебя. Хёнджин внимательно вслушивался в каждое слово и был более чем доволен поступком омеги, вот только… — Какое сообщение? — удивлённо спросил альфа, он звонил отцу, но чтобы писать лично… такого не было. — Что значит какое? — уголки губ приподнялись и сразу опустились, Феликс чувствовал себя сейчас ненормальным. — Покажи мне. Феликс быстро достал телефон из заднего кармана свободной рукой, зашёл в инстаграмм, открыл диалог и протянул телефон Хёнджину, по которому было понятно, что видит он это впервые. sexyking: Я так скучаю по тебе, детка Мне без тебя плохо Пожалуйста, дай мне шанс исправиться, может, я смогу тебе понравиться, снова. Выглядит очень даже похоже на написанное им сообщение, если бы не одно но — у Хёнджина язык не повернётся Феликса назвать деткой, из-за своих прошлых увлечений на ночь, но в его окружении есть человек, часто использующий это слово, да и дата со временем указывают на Минхо. Хёнджин в тот день так напился, что звуки нормально издавать не мог, не то что написать кому-то. На лице заиграла улыбка, но вот на лице напротив наоборот видна только грусть. Пусть сообщение написал не он, в данный момент это не должно иметь значение, ведь они сейчас вместе и это главное, но для омеги, который сутками напролёт перечитывал их, — это имело значение. Не в силах смотреть на чужую грустную мордашку, Хёнджин притянул к себе поближе мальчишку и, крепче сжимая ладонь в своей руке, стал поглаживать тыльную сторону большим пальцем, пока, второй рукой приподняв подбородок, заставил посмотреть в свои глаза. — Послушай, если бы я знал, что сообщения окажут на тебя такой эффект, то написал бы давно. И хоть это был не я, потому что напился после того, как отец сообщил о твоём желании отправиться в Австралию, всё равно благодарен Минхо и счастлив, что так получилось, ты сейчас рядом, я держу тебя за руку, могу в любой момент прикоснуться, поцеловать, сказать о своих чувствах, вдохнуть твой запах, а не грезить об этом. Дыхание опаляло губы, тёмные глаза смотрели только на него, отчего становилось дурно. Феликс не обижается, он полностью согласен с Хёнджином и обязательно поблагодарит Минхо. Приподнявшись на цыпочках, он потёрся носом о другой, чмокнул быстро в губы и, довольно улыбаясь, потянул альфу к выходу. Дверь распахнулась неожиданно для девушки, стоявшей за ней, она так и застыла с кулаком (поднесённым ранее к двери), но больше всего лицо отображало удивление, когда она увидела перед собой улыбающегося Феликса, а за ним Хёнджина, который смотрел только на омегу, их руки были соединены в замочек, как это делают пары, и Соня была готова провалиться сквозь землю. Этот треклятый омега вновь возник у неё на пути. — Что ты здесь делаешь? — с неприкрытым раздражением спросила девушка. — Провожу время со своим парнем, — Феликсу впервые доставляло удовольствие наблюдать за злостью во взгляде, причиной которой являлся он сам. Не желая задерживаться и вести с ней беседы, Феликс дождался, пока Хёнджин провернёт в замке ключ и повёл за собой до лифта, осознав, что не знает, куда дальше вести. По бегающему взгляду всё было понятно — он не знает, куда дальше идти. Вызвав лифт, они спустились на первый этаж, и альфа повёл омегу в столовую, откуда на весь первый этаж доносился запах еды, всю дорогу он был не в состоянии скрыть улыбку, умиляясь поведению Феликса, что с такой любовью в голосе назвал его своим парнем. Зайдя в помещение, он сразу посмотрел на столик в углу. На их излюбленном с Минхо месте сидел Джисон и, надув мило щёки, теребил в руках белую салфетку. Отправив омегу к нему, Хёнджин подошёл к Минхо, который стоял в другом углу помещения и что-то разглядывал в телефоне. — Что ты здесь делаешь? — возле буфета столпилась куча народа, а этот альфа стоит тут и что-то высматривает в телефоне. — Ты видел меню? — Минхо даже на секунду не сводил глаз с экрана мобильного устройства. — Там только овсяная каша и фрукты, спасибо миссис Кейли, она сказала, что сделает нам что-нибудь другое. — Святая женщина, — Хёнджин говорил так каждый раз, когда повариха готовила вкусности специально для них, уж слишком нравились ей эти парни. — О, Хёнджин, и ты здесь, — раздался приятный женский голос за спиной, он поспешил развернуться и поприветствовал женщину, что стояла в руках с подносом для Минхо. Тарелки с едой она всегда накрывала сверху одноразовыми тарелочками, чтобы их содержимое и запах не дразнили людей в столовой. — Сейчас вынесу и тебе порцию, — от женщины веяло добротой и заботой, а её улыбка побуждала так же мило улыбаться в ответ. — Можно мне две порции, я со своим парнем, — быстро кивнув, женщина попросила немного подождать и, улыбаясь убежала на кухню, оставив поднос на столешнице рядом с Минхо. — Я со своим парнем, — улыбаясь своей фирменной улыбочкой, Минхо, повторив чужие слова, покривлялся, пустил смешок, на что младший закатил глаза и, посмотрев в другой конец столовой на столик, где сидели омеги, заметил, что Джисон, сверля взглядом Минхо, по-прежнему недовольно дует щёчки. — Что с Джисоном? Он выглядит обиженным, — стоило только альфе поднять голову, как омега быстро отвернулся к Феликсу, но краем глаз продолжал смотреть, думая, что это совсем незаметно. Минхо, встретившись взглядом с Джисоном, не мог сдержать смех, спрятавшись за колонну возле столика, он стал хохотать, но так, чтобы на него не стали все оборачиваться. — Мне ещё больше теперь интересно. — Мы вчера утром поругались, и он придумал мне наказание, — хохотнув ещё раз, он всячески пытался перестать улыбаться, но события вчерашнего дня с насыщенными красками воспроизводились в голове, — лишил секса на неделю, я сказал, что он не продержится столько, и оказался прав. В итоге он с самого утра дуется на меня. — Готов поспорить, что ты с утра вместо доброго утра сказал своё любимое — я же говорил, — последнюю фразу Минхо произнёс в один голос с Хёнджином. — Потому что я всегда оказываюсь прав, вот даже с вами, — он вышел из-за колоны и посмотрел на Феликса, что лучезарно улыбался, что-то рассказывая Джисону, — посмотри на своего омегу, он буквально светится, хотя раньше ходил постоянно грустный. Пока альфы что-то увлечённо обсуждали и смеялись, изредка поглядывая на омег, Джисон только и делал, что недовольно бухтел себе под нос, фыркал и метал молнии в сторону Минхо. Закидав Феликса вопросами и извинениями, как только тот подсел за столик к нему, он успокоился, узнав, что у парня всё хорошо и он на него не сердится (Джисон, увидев вечером недовольного Хёнджина рядом с омегой, что всё время сидел с опущенной головой и смотрел на альфу самым что ни на есть виноватым взглядом, переживал, что эти двое могу сильно повздорить), теперь со спокойной душой мог продолжать дуться на своего альфу, который хоть раз бы уступил… По возвращении альф, Джисон молча взял свою тарелку и принялся уплетать рис с подливкой, не обращая внимания ни на кого. — Подавишься ведь, — Минхо присел рядом с омегой и, не сводя обеспокоенный взгляд, подвинул ему чашку с какао, тот хотел уже что-то недовольно фыркнуть в ответ, несмотря на тепло, разливающееся в груди из-за чужого беспокойства, но не стал этого делать. — Почему на нас все так пялятся? — Феликсу становилось не по себе от излишнего внимания к их столику, и он всячески пытался спрятаться у Хёнджина под боком, придвинувшись вплотную к нему. — Не на нас, а на тебя, — констатировал Минхо раньше, чем Хван успел произнести «тебе кажется, Ликси». — Ни находящееся здесь давно пациенты, ни медперсонал, никто не знал, что у него, — он кивнул в сторону Хёнджина, — кто-то есть. Все знают, что он альфа, но вот о том, кто ты, бетам остаётся только гадать, потому что по запаху сложно определить, а вот альфы… чувствуют, как от тебя разит альфой, словно на тебя… — он специально сделал паузу в конце и, посмотрев Хёнджину в глаза, пакостно улыбнулся, -… кончили. Да, Хёнджин? — Минхо, довольствуясь реакцией парней напротив, с улыбкой до ушей хрустел яблоком, слушая, как пытается прокашляться Феликс и наблюдая за странной ухмылкой друга. Угадал. — Знаешь, а я ведь всё не мог понять, почему от тебя так пахнет.

💜🦋💜🦋💜

Дома, как Хёнджин и обещал, он сгрёб Феликса в охапку и затащил в постель, предварительно переставив телевизор из гостиной в спальню, сему причиной послужили споры с Йеджи из-за омеги, у неё на него были свои планы, за неделю она привыкла, что внимание омеги достаётся только ей, он играл с ней в игрушки, читал книги, смотрел мультфильмы и вместе с ней выгуливал собаку, а тут вдруг появляется альфа и сообщает, что хочет спать и Феликс пойдёт с ним. Влезть в эту перепалку пришлось Феликсу лично, предложив ребёнку посмотреть какие-нибудь фильмы вместе, пока Хёнджин будет отдыхать. Также Хёнджин вывел собаку и, забежав неподалёку в кафешку, захватил еды до вечера. Второй фильм уже подходил к концу, Йеджи, сидя под боком у Феликса, периодически посмеивалась и задавала шёпотом вопросы, вообще никак не касающиеся происходящего на экране. Половины запасов еды уже не было, потому что она временами бегала на кухню за чем-то и периодически подкармливала Пушистика с Кками. Хёнджин видел, наверное, десятый сон и мирно посапывал на животе омеги, который одной рукой массировал голову, а второй обнимал девочку, он отдалённо слышал детский смех, тихий голос Феликса и какие-то звуки фильма, но находился не в состоянии открыть глаза, просто наслаждался моментом. Йеджи иногда незаметно отрывалась от экрана и поглядывала на тёмную макушку, пытаясь понять, насколько крепко он спит и можно ли уже кое-что принести. Спустившись ниже к Хёнджину, под вопросительный взгляд омеги малышка аккуратно ткнула в мягкую щёку указательным пальчиком, а затем ещё раз, и после недовольного мычания сквозь сон она, дождавшись конца фильма, быстро спрыгнула с постели. — Включи что-то про конец света, — шёпотом попросила малышка и перед тем, как выйти из комнаты, сказала, что совсем скоро вернётся. На кухне намного светлее, чем в спальне, из-за открытых ночных штор, из-за чего она щурилась несколько секунд, пытаясь привыкнуть к свету. Стараясь не шуметь, она медленно передвинула стул от стола к нужному кухонному шкафчику и с его помощью залезла на столешницу. Хёнджин не знает этого, но она давно нашла, куда он прятал все сладости и конфискованные в период наказаний пачки желейных мишек. Отворив дверцу верхнего шкафчика, она достала две плитки шоколада с орешками и три пачки мармеладных мишек, быстренько слезла, убрала всё по своим местам и побежала к Феликсу, делиться своей добычей, надеясь, что Хёнджин не проснётся раньше завершения очередного фильма. — Принцесса, фильм будет идти четыре часа, — Феликс не сразу заметил эту довольную моську, что не сводила глаз со спящего альфы и, подойдя к постели, разложила возле омеги вкусности, перед тем, как вернуться к нему под бок. — А Джинни ругаться не будет? — с улыбкой спросил он, на что Йеджи сразу указательный пальчик поднесла к носу и шёпотом выдала: — Ты мой соучастник, а значит должен молчать. За окном уже стемнело, когда до завершения фильма оставался час, комнату освещал только свет исходящий от телевизора. Сосредоточившись на фильме, Йеджи совсем забыла про пачки с желейными мишками и шоколад, что покоились недалеко от головы альфы. Одна шоколадка была наполовину съедена, и иногда Йеджи тянулась за новым кусочком. В очередной раз, когда она на ощупь потянулась к шоколадке, Хёнджин внимательно наблюдал за траекторией движения ручонки и как ребёнок не отрывал глаз от происходящего на экране. Никто не заметил, как он проснулся, и альфа пользовался этим. Он посмотрел на пачки с мишками и с прищуром перевёл взгляд на ребёнка. Пока малышка пыталась нащупать шоколад на постели, он медленно протянул руку к раскрытой упаковке и притянул к себе. Йеджи, не понимая, куда запропастилась пачка с оставшимся шоколадом, до последнего не желая оторваться от фильма, опустила взгляд на постель и, столкнувшись со взглядом Хёнджина, застыла и затаила дыхание. — Попалась, маленькая воришка, — альфа одним рывком перепрыгнул омегу, напугав его, и хотел поймать ребёнка, но у неё получилось выскользнуть, забрать с постели свои вкусняшки и отбежать на безопасное расстояние. — И кто из нас воришка ещё, — возмутилась Йеджи, — я вернула своё! — Отдай… — А ты попробуй догони, — она показала язык и быстро выбежала из комнаты, заметив, как одним рывком он поднялся с постели. — Не догонишь, не поймаешь, не заберёшь, бе-бе-бе-бе, — сопровождаемое детским визгом и небольшим грохотом с кухни, забавляло омегу и немного пугало, когда он слышал очередной хлопок. Уже через минуту Хёнджин вернулся в спальню, неся ребёнка одной рукой, пока Йеджи крепко прижимала к себе пачки с желейными мишками, потому что в другой руке он нёс отвоёванный шоколад. — Вредина, — недовольно буркнула девочка, показывая язык, когда её опустили на постель, и поспешила сесть омеге под бок, заключая его в свои объятия, укладывая голову на омежью грудь. Недовольным взглядом она следила за действиями альфы, который убрал целую плитку шоколада и, вернувшись в постель, положил возле неё открытую пачку, в которой оставалось пару квадратиков. — Я забочусь о твоём здоровье, — он ласкового погладил малышку по голове и лёг точно так же, только с другой стороны, заключая в свои объятия омегу и ребёнка, переводя своё внимание на экран. Йеджи, немного подумав, протянула по одной пачке мишек Феликсу с Хёнджином и под два удивлённых взгляда с хлопком открыла свою пачку, быстро отправила первого мишку в рот. Валяться в постели всем вместе весь день хорошо, но прогулка вечером в парке ещё лучше. Собаку по-любому нужно было вывести, да и Феликс с Йеджи весь день провели в тёмной (из-за ночных штор) комнате за просмотром фильмов, поэтому Хёнджином было принято решение прогуляться всем вместе в парк, покормить у пруда уточек, которых они с Йеджи обычно навещали каждые выходные, и посетить любимое её кафе. В ночное время в парке царила волшебная атмосфера — красивые гирлянды, освещающие территорию парка, белые качели в зоне отдыха, лавочки, кусты, выстриженные в форме животных, детский смех и тихие беседы отдыхающих. Ведя собаку на поводке, Хёнджин вместе с Феликсом, что шёл с ним за ручку, наблюдал за рассекающей на самокате по широким тропинкам Йеджи, что радостно напевала какую-то песенку себе под нос, до самого пруда, где, несмотря на поздний час, ещё гуляли уточки. Достав из своего рюкзачка специально купленный корм, она подозвала парней и вместе с ними стала кидать зёрнышки на землю, довольно наблюдая, как птицы их подбирают. — Хённи, давай купим какаду? — она не раз поднимала темы о приобретении нового питомца в доме, но альфа научился не идти на поводу у ребёнка (чему предстоит научиться и Феликсу) и каждый раз пытался объяснить всю ответственность, которую необходимо возложить на себе за каждого зверька, но в силу своих лет, она ещё этого не понимала. — Мы уже обсуждали это, — Хёнджин отрицательно покачал головой. — Ну хотя бы волнистого попугая, маленького этого, — Йеджи показала приблизительный размер птицы и умоляюще посмотрела оленьими глазками. — Нет, — альфа снова покачал головой, на что она надула щёки. — А хомячка? — Йеджи… — Ликси-и, — жалобно протянула малышка, — ну скажи ты ему… Хёнджин устало закатил глаза, за неделю он отвык от подобных капризов. Феликс отпустил руку альфы и присел рядом с Йеджи, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. — Принцесса, у тебя ведь есть Пушистик и Кками, ты разве их не любишь? — он поправил шапочку на голове ребёнка, что стала спадать на глаза. — Но я хочу ещё! — Понимаешь, животные это не игрушки. За ними нужно ухаживать, любить, но когда их слишком много, можно не успеть уделить достаточно времени каждому, и они заболеют, — Хёнджин наблюдал со стороны за их беседой и не понимал, как омега влияет так на ребёнка, что она начинает думать над его словами, а не канючить и спорить, как с Хёнджином. — Потому что будут скучать? — расстроившись, спросила Йеджи. — Да, потому что им будет очень грустно и одиноко, — Феликс утешительно погладил её по руке и вздёрнул брови, когда грусть на лице сменилась радостью и она быстро протараторила: — Ладно, тогда нам пока никто не нужен. — Это её «пока» продлится несколько дней, так что сильно не расслабляйся, — взяв обратно омегу за руку, Хёнджин наклонился к уху, чтобы Йеджи не услышала. — А вообще, как ты это делаешь? Она с тобой никогда не спорит, — он выдохнул страдальчески и улыбнулся, услышав смех Феликса, который просто пожал плечами, потому что он действительно не понимает, почему Йеджи всегда перечит и спорит с альфой, ему хватило послушать сегодня, как они делили его. В кафе было немного людей, очередей у кассы не было, что упрощало задачу, и, быстро взяв три стаканчика с напитками и круассаны, Хёнджин вернулся к своему омеге и ребёнку, что ожидали его на качелях. Феликс тихонько покачивался на большой качели, пока неподалёку Йеджи учила Кками приносить палочки, правда пока она сама за ними бегала. — Ты где был? — увидев подходившего к нему альфу, омега удивлённо его оглядел. — Зашёл за круассанами и этим, — Хёнджин, улыбаясь, показал стаканчики и, протянув Феликсу один вместе с круассаном, отнёс Йеджи её порцию. — Это… — Попробуй, — ожидая реакцию, он прикусил щёку и присел рядом на качели. Надкусив кусочек выпечки и сделав небольшой глоток напитка, Феликс в блаженстве прикрыл глаза. — Вкусно? — Латте с сиропом кокоса и круассан с кофейной начинкой, Джинни, ты лучший, — убрав стаканчик с пакетиком из рук, омега потянулся к альфе за поцелуем, закрывая всё самое интересное от посторонних глаз капюшоном. У Феликса тёплые, мягкие губы, вкуса латте с сиропом кокоса, нежно сминать их своими и прикусывать до покраснения — сплошное удовольствие. Хотелось съесть его целиком, но умилительные взгляды прохожих дико смущали омегу, даже капюшон не спасал. Стоило только отстраниться друг от друга, Йеджи, стоявшая рядом (уже наверное с минуту), с улыбкой и хитрым прищуром задала вопрос: — И что это вы тут делаете? Феликс сразу же залился румянцем и зарылся носом в шарф, спрятав опухшие красные губы. Хёнджин понятия не имеет, что ей сейчас ответить, но он уверен, Йеджи знает ответ, и губы со вкусом латте с кокосовым сиропом — самое лучше, что он когда-либо пробовал.