Purple Butterfly

Выходные имеют отвратительное свойство — заканчиваться. Счастливые часы пролетают быстро, и Хёнджин не заметил, как два лучших дня в его жизни остались позади и настал понедельник. Желание вставать рано утром и переться в универ по мокрым, сырым улицам, полностью отсутствовало. Хотелось сутками напролёт наслаждаться тёплыми объятиями, сладкими поцелуями, слышать радостный смех и видеть лучезарную улыбку на веснушчатом личике. Но если Хёнджин не слышал будильники, будившие, кажется, даже соседей, то Феликс просыпался уже после первого. Он сонным голосом произносил что-то хрипло и начинал осыпать чужое лицо поцелуями. Альфа Хёнджина мурчал и был более чем доволен, а сердце трепетало от каждого мягкого касания любимых губ собственной кожи. Подъём с кровати был подобен пытке. Приходилось вставать и омеге, желавшему насыпать в контейнеры еду и положить Хёнджину в сумку, потому что тот мог запросто просуществовать на одном кофе, если бы не Феликс. Перед выходом уже стало традицией обмениваться тягучими поцелуями и тонуть в объятиях, пока наблюдавший за временем омега не отстранялся и не выталкивал за двери драматизирующего альфу, желая ему хорошего дня и повторяя, что любит и ждёт его. Ходить в универ, зная, что Феликс дома — невыносимая пытка, особенно когда темы пар знаешь наизусть. В такие моменты Хёнджин проклинал свой характер. Отец предлагал сдать тест и в соответствии с результатами перевестись на другой курс, но тогда не было в этом надобности. Каждый такой невыносимый день он проживал с мыслями о ночных прогулках в парке, посещении кафешек и о выходных, когда он мог весь день посвятить семье, пойти в парк развлечений, посмотреть новый фильм, только что вышедший в прокат, устроить романтическое свидание своему любимому мальчику. И этот день не исключение. Эту пятницу Хёнджин ждал ещё с прошлых выходных. Теперь, когда приехала мама и забрала Йеджи к себе на какое-то время погостить, оправдываясь тем, что соскучилась по внучке и не хочет быть в огромном доме одна (а совсем не для того, чтобы эти двое побыли вместе, она даже с работы его выгоняла), он мог всё своё время и внимание посвятить одному лишь Феликсу. Сводить его в ресторан, а на выходных где-нибудь погулять… отправиться куда-нибудь, лишь бы не сидеть с омегой дома, потому что… Он больше не в состоянии сдерживаться. После той ночи в больнице дальше поцелуев и обнимашек не заходило, стоило только почувствовать зарождающиеся возбуждение, как он сам же отстранялся и находил «более важные» занятия, оставляя грустно вздыхающего омегу наедине со своими мыслями и желаниями. Феликс оказался ещё тем провокатором и к своей цели шёл без препятствий, сетчатые прозрачные блузки носились даже по дому, альфа благодарен, что они хоть соски скрывали за вышивками или атласными вставками. Позже на смену полупрозрачной ткани пришли хёнджиновы футболки, оголяющие ключицы и это, блядское, нижнее бельё, при виде которого спирало дыхание, жар окутывал тело, в штанах становилось слишком тесно и к чужому телу хотелось прикоснуться, как можно скорее. Вот только, вопреки своим желаниям, он делал вид, что полностью игнорирует происходящее. Но это кружевное бельё и танга… и в каком отделе он только это нашёл. Не то чтобы он вдруг в монахи решил податься, имея огромный опыт, но Феликс не какая-нибудь там бета, он омега, его омега, которому не хочется причинить вреда и сделать больно, а рядом с ним Хёнджин находится на грани, в любую минуту способный потерять самоконтроль и терпение. От испытываемого становилось самому страшно, и выхода, кроме как прогулок и частого пребывания в гостях у Минхо, не находил. Мой Джинни ♡: Малыш, будь готов к семи, хочу кое-куда тебя свозить

Цыплёнок:

Тебе разве не нужно вечером на работу?

Мой Джинни ♡: Я не пойду

Цыплёнок:

У тебя проблем не будет?

Мой Джинни ♡: Мой хороший, не переживай, лучше начинай собираться. И если такой расклад Хёнджина полностью устраивал, то Феликса нет. А целующий экран котик, отправленный последним, вообще выводил из себя. Наглый. Вредный. Альфа. Только и думает о себе. Ему лишь бы куда-то сходить, главное не сидеть со своим омегой дома и заняться чем-нибудь интересным. Феликс уже устал щеголять полураздетым по квартире, каждый раз тело покрывалось мурашками, стоило услышать хлопок входной двери и голос Минхо, в такие моменты он скрывался в спальне и не вылазил оттуда. Устал, что его каждый раз кидают с возбуждением одного, устал от чужой «занятости» и в принципе устал. В последние дни его настрое скакало резко вверх-вниз, организм требовал альфу, и стоило только предаться воспоминаниям их близости, как внизу начинало пульсировать, а в трусах становилось мокро, липко и противно, отчего раздражение только росло и хотелось придушить кого-то. Под руку всегда попадался Джисон, без слов понимающий и в какой-то степени сочувствующий. Даже сейчас он сидел рядом и молча ждал, пока омега подле него перебесится и перестанет в руке сжимать телефон до побеления костяшек. От Феликса исходил такой сильный запах, от которого Джисона самого иногда вело, и было странно осознавать, что его альфа до сих пор так и не притронулся к нему. — Это пиздец, — плюхнувшись спиной на кровать, констатировал Феликс, тяжело выдохнув, он закрыл глаза и пытался утихомирить своё эмоциональное состояние. — Это полный пиздец. — Что-то случилось? — деликатно поинтересовался Джисон, хотя по повторяющемуся «пиздец» было и так понятно, что это что-то точно касается Хёнджина. — Мы сегодня снова куда-то идём… — Так это здорово, вы постоянно куда-то ходите, гуляете, — Джисону иногда хотелось такой же жизни, ходить в киношки, кафе, зависать в игровой комнате и по выходным ходить с Минхо на аттракционы, но стоило проснуться утром, как из квартиры не хотелось высовывать даже нос. Чашка с любимым напитком, мягкое одеялко и работа веб дизайнера манили сильнее, нежели всякие гулянки. — Возможно, но… мне не во что одеться, — Феликс страдальчески завопил и свернулся в клубочек под ничего не понимающий взгляд друга. — Ты издеваешься? У тебя полный чемодан вещей, да и раньше ты же в чём-то выходил, — от рывка и скорости, с которой подорвался Феликс с кровати и выкинул всё содержимое чемодана на постель, Джисон мелко вздрогнул, а после его глаза округлились от увиденного. Он то и делал, что пару минут смотрел то на Феликса, то на вещи на постели, и всё никак не мог воспринять факт, что это всё милашки Ликса, хотя в последнее время Джисон так же понял, что Феликс не совсем милашка и тихоня, каким казался ранее, а, судя по его одежде, скромняга он только внешне. — Ахуеть, — на выдохе само вырвалось, — это точно всё твоё? Латексные штаны он уже видел, в джинсах нет ничего необычного, прозрачные блузки… у него и самого парочка имеется, не такое количество, но есть, а вот юбки, чулки и нижнее бельё повергали в приятный шок. Особенно бельё. Стринги, танга, кружева и прочее, что ранее он мог видеть только в рекламе нижнего белья. Джисон даже на долю секунды представил друга в одном из комплектов, и во рту собрались слюнки, которые он тут же сглотнул и покрутил головой, стараясь избавиться от навязчивого образа. Он хотел было уже что-то вымолвить, но взгляд упал на комплект из чёрной портупеи с гартерами и ещё одни гартеры красного цвета с золотистой цепочкой. Омега забыл, как дышать. — Ну… как бы… — переминаясь с ноги на ногу, Феликс не мог найти себе места, реакция Джисона двусмысленна, и не понятно, в каком шоке он прибывает: приятном или это всё слишком. — … да, моё… мне просто… было интересно, как это будет смотреться на мне, а зайти в примерочную не решался, — кончики ушей начали краснеть, а очередное сказанное «ахуеть», еле слышимое, заставляло ещё сильнее сомневаться в своём поступке. — В этом удобно? — забив на портупею с гартерами, Джисон сосредоточил всё своё внимание на нижнем белье, в деревне, где он вырос, друзей у него не было, а после переезда и подавно, омег кругом тоже не сыскать, и он как-то никогда не задумывался на тему белья, а его альфа и вовсе не акцентировал на этом внимание, ему приходится по вкусу лицезреть своего омегу и без этого всего… — Да… а ты разве такие не носишь? — Феликс моментально залился краской, после заданного вопроса другом разом с его. — А у тебя боксеров совсем нет, — Минхо не раз говорил, что любопытство Джисона доведёт до чего-нибудь страшного, но пока доводило только до стыда. Получив отрицательный ответ на свой вопрос, он ещё больше удивился, потому что, по его мнению, боксеры — самые лучшие трусы на свете. — Нет, я не ношу такие, но это дело вкуса. Так что будем делать с твоими вещами? — У меня нет ничего приличного для похода куда-то, а это, — Феликс поднял с кровати прозрачную блузку, — куда угодно не наденешь. — Ты ведь обычно в хёнджиновых шмотках таскаешься, так что на этот раз останавливает? — Джисон внимательно следил за каждым мускулом на чужом лице и всё пытался анализировать резкую смену поведения друга. — Не хочу, — фыркнув в ответ, Феликс быстро стал складывать свои вещи обратно в чемодан. — Пусть сам ходит в своих вещах. — Можем пойти в торговый центр, посмотрим тебе что-то, только надо подумать, где деньги возьмём, — пока он пытался сделать задумчивый вид, Феликс достал из сумки, валявшейся недалеко от постели, карту и помахал ей перед другом. — От-ткуда это у тебя? Ты кого ограбил? — на лице виднелся неподдельный шок, а глаза округлились настолько, что Феликсу казалось они вот-вот выпадут. — Отец дал, на всякие расходы. Пока Феликс будничным тоном отвечал, Джисон пытался понять, откуда же у друга взялась чёрная карта. Он знает Хёнджина пусть и не очень хорошо, но всё же знает, и о семье его слышал не раз от Минхо, но ни разу никто и никогда не говорил, что отец Хёнджина богат, наоборот, по слухам он являлся обычным рабочим. Подумаешь, клиника частная, подумаешь, он её владелец. Хотя… если его семья действительно при деньгах (богата), то тогда понятно, почему альфа вёл подобный образ жизни, любил роскошь, деньги и чтобы все перед ним приклонялись. Но почему он тогда не желал помощи отца? — Так, что, по магазинам? — из раздумий Джисона вырвал уже полностью собранный Феликс. Парень стоял уже одетый и готов был прошерстить не один магазин. Обычно Феликс старался не пользоваться этой кредиткой, оплачивал редко ей еду, если забывал наличнику, и пару вещей купил, но сегодня он точно потратит несколько тысяч, считая острой необходимостью. Джисону казалось, что они обнесли не один бутик в торговом центре, потому что руки от тяжести, кажется, вот-вот отвалятся. Пакетов набралось много, что омеги с трудом держали в своих ручонках. Они не пропускали ни один бутик, и даже пришлось звонить Сонхва (своим альфам звонить не было ни малейшего желания), на которого скинули все сумки с пакетами, стоило бете только появиться рядом с ними. Феликс скупал буквально всё: свитера, футболки, рубашки, блузки, джинсы, закупился парочкой пижам и про нижнее бельё не забыл, обосновывая это тем «ну, просто чтобы было». Он не знает, сколько списалось с карты, скорее всего, это даже к лучшему, иначе сердце бы схватило. Омега сейчас не думал ни о деньгах, ни о чём-то ещё, в голове творился полнейший хаос и таилась обида на своего эгоиста (по его мнению) альфу, который совсем не думает о Феликсе (на самом деле это не так, но поныть очень хочется). Мой Джинни ♡: Я уже соскучился

Цыплёнок:

Сильно?

Мой Джинни ♡: Очень…

Цыплёнок:

Ты ведь сейчас на лекции, лучше не отвлекайся

Мой Джинни ♡: Плевать на эту лекцию Хочу к тебе Обнимать, целовать и пометить своим запахом Чтобы от тебя за километр пахло мной И все знали, что ты только мой… От этих сообщений кровь в венах закипала, перед глазами вырисовывались страстные картинки, которые до безумия хотелось воплотить в жизнь, руки с каждым прочитанным словом дрожали всё сильнее, а в паху завязывался узел, от осознания происходящего кончики ушей багровели, и единственное, что спасало от стыда, — длинный свитер Хёнджина, который он нагло присвоил себе.

Цыплёнок:

Может, останемся вечером дома?

Закажем чего-нибудь вкусненького

Или я сам приготовлю

Посмотрим киношку

Мой Джинни ♡: Нет, Ликс Я заказал уже столик в ресторане Ресторан. Класс. Просто потрясающе. Никакого уединения и огромное количество чужих людей. Мой Джинни ♡: Ты кушал? Феликс не стал ничего отвечать, очередной прилив недовольства нахлынул новой волной. Он кинул телефон в сумку и потащил за собой парней в Макдональдс. Их хотелось отблагодарить, а ещё хотелось наесться как можно больше вредного. Просто потому, что так хочется, а ещё на зло Хвану, который старался тщательно следить за приёмами и качеством пищи, как и за приёмом витаминов, которые из-за вредности и забывчивости игнорировались уже которое утро.

💜🦋💜🦋💜

Сидя на лекции, под монотонные рассказы преподавателя и гул перешёптывающихся студентов, Хёнджин не мог найти себе места. Феликс не отвечал больше ни на одно сообщение, которое он отправил после их коротенькой переписки. В последние дни его мальчик из податливого, застенчивого, ласкового котёнка превратился в колючего и недовольного ёжика, фыркающего на каждом шагу. И главная проблема заключается в том, что он не понял, в какой именно момент начал делать что-то не так, потому что альфа продолжал делать всё для своего омеги — водил в различные месте, на прогулки, уделял всё своё свободное время, холил и лелеял, пытался как можно лучше заботиться о нём (хотя для него самого подобное в новинку, но он правда старался). То, что его игнорировали — выводило из себя. Телефон сжимал до побеления костяшек, глаза прикрыл в надежде успокоиться, но удавалось очень и очень плохо. Где он, с кем он, всё ли хорошо, в голове с каждой секундой появлялось всё больше и больше вопросов, но самое худшее — ответы он сможет узнать не раньше, чем через полтора часа. В такие моменты хотелось наказать омегу так, чтобы на будущее знал, каково его альфе томиться в неведение и беспокоиться о нём. Но Хёнджин довольно быстро брал себя в руки, не желая причинить вреда. Феликс, ведь, не смотря на вредность, остаётся всё таким же хрупким и драгоценным. И какие бы он выкрутасы ни совершал, как бы не заставлял волноваться и выводил порой из себя, Хёнджин будет всегда с нежностью и трепетом к нему относиться. Ведь он тот самый, кто смог растопить лёд в его сердце, перевернул жизнь с ног на голову и благодаря ему альфа смог испытать ранее неведомые чувства. Феликс — настоящее золото. Именно с этими мыслями Хёнджин ехал домой. Сердце начало биться чаще, и бабочки под рёбрами ожили, стоило только переступить порог и учуять любимый запах, с нотками недовольства и предвкушения. Хёнджин крался тихо к спальне, освещаемой лишь неоновой фиолетовой светодиодкой, он невесомо ступал по ламинату, горя желанием увидеть своего омегу, но стоило лишь заглянуть в щёлочку приоткрытой двери, как у него, кажется, упала челюсть. Его Феликс, весь такой прекрасный, стоял возле зеркала (снятого со стены в ванной) и любовался своим отражением. На нём была длинная распахнутая белая рубашка альфы, красивое нижнее бельё красного цвета, и на стройных ногах красовались красные гартеры с золотой цепочкой. Он плавно скользил затуманенным взглядом по своему отражению и крутил бокал красного вина в левой руке, пока правой поправлял красный чокер на шее. Шумно сглотнув, Хёнджин прикрыл дверь в спальню и так же тихо проследовал на кухню за водой. Желание овладеть этим омегой усиливалось с каждой секундой, и справиться с ним не так-то просто. Кажется, ресторан на сегодня отменяется…