Purple Butterfly

Пробуждение после вечера, проведённого с бокалом крепкого вина, никогда не сулит ничего хорошего на утро. Сильная головная боль, тошнота и жажда, словно пить не давали несколько лет, самая настоящая пытка. Недовольство внутри бушевало. Феликс не помнит, как уснул, но знает, что точно не в объятиях Хёнджина, который, к слову, даже не явился (на самом деле, увлечённый своим отражением в зеркале и распитием вина, он не заметил, как парень пришёл домой). Стоило только начать дуться, как вспомнилось и про ресторан, в который они так и не поехали. На этот раз по вине Феликса. Недовольство сменилось сожалением и чувством вины. Альфа, должно быть, потратился, и всё напрасно. Продолжая лежать с закрытыми глазами, омега стал прислушиваться к тишине. Его никто не обнимал, не грел, рядом не сопел, и постель остыла — значит, альфа давно проснулся. Из кухни донёсся совсем тихий звон, и Феликс боязливо приоткрыл глаза. В комнате, кроме него самого, был только щенок, мирно спящий в ногах. Он облегчённо выдохнул и оглядел ещё раз комнату. Рядом с постелью покоился поднос со стаканом воды и таблеткой. Внутри что-то кольнуло. Хёнджин, как всегда, внимателен и заботлив. Омега внутри заскулил и сжался. Было так стыдно. Его альфа вчера спланировал вечер для них двоих, забронировал столик, потратил деньги, а он, напившись, уснул, так его и не дождавшись. Возможно, Хёнджин обиделся, но он точно уверен, что ему было неприятно. Поднявшись с постели, Феликс закинул таблетку в рот, мечтая о моментальном эффекте, и залпом опустошил стакан. Выходить из комнаты страшно, но сдавливающие грудь чувства сожаления и стыда не дали бы спокойно просидеть весь день запертым в комнате и дуться, как обычно, на всякую ерунду просто потому, что его омеге нужно ещё кое-что, что альфа пока не даёт. Хёнджин возился на кухне с самого пробуждения. Приготовил завтрак, заварил кофе и теперь прибирал образовавшийся беспорядок — последствие работы. В процессе готовки он не любил отвлекаться на мытьё посуды, в отличие от Феликса, который любил чистоту и свободное место. Он просто складывал всё в раковину, пока там не образовывалась гора грязной посуды и другая не вмещалась, поэтому была покинута на любой более свободной поверхности. Продукты так же располагались на всех кухонных поверхностях, дожидаясь своего часа. Поэтому у него было чем заняться, когда закончил готовить токпокки. К тому моменту, когда Феликс бесшумно пришёл на кухню, Хёнджин домывал последнюю тарелку и мелко вздрогнул, стоило чужим рукам обвить талию и носу уткнуться между лопаток. — Доброе утро, цыплёнок, — с любовью в голосе промурчал альфа, отчего омега внутри Феликса заскулил виновато. — Доброе, — тихо донеслось из-за спины. — Ты сильно обижаешься? — На что? — в голосе слышалось удивление, словно он действительно забыл о вчерашней выходке. — Что мы никуда не пошли? — Хёнджин хотел развернуться в кольце рук, но ему не позволили. Феликс, вспомнив, в каком виде уснул, залился краской, потому что проснулся он в плюшевом свитере альфы, а это значило, что рубашку, гартеры и чокер с него сняли и переодели. — Нет, всё в порядке, малыш, — дождавшись небольшого ослабления в хватке, Хёнджин быстро развернулся и прижал омегу к груди, начал перебирать блондинистые пряди волос, что были слегка подкручены. — А как же забронированный столик? — в простых объятиях так хорошо, что Феликс готов прямо сейчас растечься лужицей, и самое ужасное, что организм думает так же, начиная возбуждаться от банальных объятий. Но в этот раз он первый отстранился и поспешил сесть за накрытый стол. Пахло очень вкусно, а он слишком голоден. — Минхо с Джисоном сходили туда, не переживай об этом… — Но я переживаю, — омега поднял наконец свои блестящие от беспокойства глазки и захлопал ими, отчего альфье сердце болезнено сжалось, — ты готовился, а я так всё… — Если хочешь, можем сегодня прогуляться в одно место, думаю, тебе понравится, — Хёнджин отчего-то застенчиво улыбнулся и, поставив стаканы с соком на стол, наконец присел. — Это свидание? — на лице расцвела довольная улыбка. Сегодня Феликс был другим. Как прежде. Его настроение подобно американским горкам, и Хёнджину остаётся только гадать, когда вновь будет спуск. — Конечно, цыплёнок. Сегодня Феликс был в восторге от приглашения. Любопытство окутало его всего, и он даже забыл, что вчера обещал написать Джисону, как проснётся. Хёнджин сказал, что хочет устроить свидание, которое он никогда не забудет, а завтра они поедут к маме, навестят их с Йеджи, да и отец с Чонином должны прилететь, вот только причину он не назвал. Не зная, что его ожидает, он сгорал от предвкушения и готовился к любому приключению. Одеться было сказано тепло и удобно, поэтому приходилось только гадать о месте. Хёнджин вышел раньше, чтобы обогреть машину перед поездкой, и, встретив омегу у подъезда, усадил в машину. Он открыл ему дверь и пристегнул ремень безопасности, как всегда это делал. У Феликса от подобного внимания и заботы всегда сердце совершало кульбиты и по всей груди разливалось тепло, медленно спускающееся к солнечному сплетению и пробуждающее спящих под рёбрами бабочек, что начинали неистово биться под рёбрами. Омега радостно мурлыкал и был более чем доволен своим альфой, пока Феликс смотрел с нескрываемой любовью и обожанием. Всю дорогу Феликс разглядывал пейзажи и природу, за городом было так красиво, хвойные леса по обе стороны трассы завораживали. Лёгкий туман, окутывающий их, и серо-зелёная картина возвращала в детство, в прошлую жизнь, в Moon, где круглый год зелено, где природа божественно красива, самая лучшая услада для любого художника, великое творение. Озёра, леса, большие шумные водопады, вечно зелёная трава, одуванчиковое поле, волшебные бабочки и животные — завораживающее зрелище. Если подумать, Феликс скучает по тому месту, но и здесь довольно хорошо. Да, ему ближе та атмосфера, природа, а не многоэтажные дома, закатанные в бетон зелёные лужайки и поля, вырубленные леса, но там не было чувства безопасности, как здесь. Возможно, всё дело в Хёнджине, потому что без него всё не то и не так. — О чём задумался? — Хёнджин сделал музыку потише и вывел Феликса из его мыслей. — Подумал о прежнем доме, — тоска промелькнула в голосе, перед глазами до сих пор мелькали картинки из Moon. Утро на пирсе, первый рассвет, фиолетовое полнолуние и одуванчиковое поле с большим количеством светлячков и фиолетовых бабочек, а самое главное — это время он провёл со своим альфой. — В Корее? Скучаешь по знакомым? — Хёнджин пытался понять, что творится в голове его мальчика, но, к сожалению, мысли читать не научился, а вот его эмоции он чувствует как свои. — Нет, да и знакомых у меня там особо то и нет. Я скучаю по моему родному дому, по красоте тех краёв, деревни. — Хочешь, можем вернуться? — ответ омеги ничуть не удивил, там действительно волшебно, и, побывав единожды, захочешь вернуться вновь. — А мы разве можем? — глаза моментально засияли, и на лице появилась счастливая улыбка. — Можем, малыш, проведём несколько дней в рыбацкой деревушке, только приведём её в порядок. Спустя некоторое время они приехали к большому парку. От здешней красоты глаза засияли ещё больше. Хёнджин сказал, что они будут гулять по нему и наслаждаться природой, это более чем устраивало омегу, особенно сейчас. Хотелось чего-то обычного, а не дорогих ресторанов и прочего. Выйдя из машины первым, альфа открыл дверь и помог выйти, подав руку. Всё внутри трепетало от такого отношения к себе. Взяв маленькую нежную ладошку, он переплёл их пальцы и спрятал замок рук в свой карман тёплого пальто, как делал во время любой прогулки. Парк был более чем просто прекрасен. Вокруг росли высокие ели, цвели первые цветы, пели птицы, шумел водопад. Феликс получал необычайное наслаждение от места, момента, запаха хвои и присутствия любимого человека, с которым хорошо было даже в тишине. Они прошли по мосту через реку, в которую впадал водопад, и увидели большой пруд. — Как же здесь красиво, — не скрывая своего восхищения, Феликс не мог налюбоваться. — Летом здесь можно увидеть лебедей, но пока просто покатаемся на лодке. — А ты умеешь? — Феликс удивленно посмотрел на лодку и перевёл взгляд на отошедшего в сторону альфу. — Я здесь уже был и на лодке плавал, — Хёнджин счастливо улыбнулся, но стоило только заметить недовольство в любимом взгляде, как уголки губ сползли назад. — Что-то не так? — Можно спросить? — боязливо произнёс омега. — Феликс, спрашивай что угодно, я же уже говорил и не раз, — в такие моменты создавалось ощущение, что альфа запугивает своего омегу, поэтому тот каждый раз задаёт подобный вопрос, ещё и подобной интонацией. — А ты не разозлишься? Хёнджин злиться начинал от подобных вопросов, но виду не подавал. — Нет. — Обещаешь? — в данный момент омега поведением походил на маленького ребёнка, придумавшего проблему и боявшегося её озвучить. — Обещаю, — Хёнджин подвёл Феликса к лодке по пирсу, что был на одном уровне с водой, помог сесть и сел сам, беря вёсла в руки. — С кем ты здесь был до меня? — Феликс не умел скрывать ревность, и сколько бы он ни говорил, что прошлое альфы его совсем не волнует, каждый раз стоило только упомянуть что-то некорректно о прошлом, и это «не волнует» постоянно больно кололо где-то внутри. — С мамой и Чонином. Услышав ответ, Феликс словно по щелчку пальцев переключился и довольный атмосферой любовался видами. Они плыли по пруду, любуясь красотой. Хёнджин рассказывал Феликсу интересные факты о лебедях, которые когда-то узнал от мамы, и омега с восхищением слушал, уже мечтая побывать здесь летом. Находясь на середине озера, альфа подвинулся к нему поближе и обнял за плечи. Было так хорошо находиться наедине в таком месте, где больше нет никого, кроме них. Наклонившись к Феликсу альфа нежно коснулся его губ своими, сначала сминая аккуратно, без намёков на что-то большее. Феликс плавился, подобно сырку на жарком солнце, в чужих объятиях, настолько было хорошо. Его личные планы на вечер заиграли яркими красками. Сегодня этот альфа от него не сбежит… Думал он так, пока они не вернулись домой и Хёнджин не зашёл к Минхо на пять минут, как пообещал альфа. За эти «пять минут» Феликс успел приготовить всё для продолжения вечера и даже заскучать в ожидании. Каково же было его удивление, когда в квартиру влетел Джисон, объявляя, что сегодня он спит с Феликсом и никаких альф в этой квартире не будет. У него тогда от шока отвисла челюсть, возразить что-то он не мог, да и вымолвить ничего кроме «а» и «ну» не получалось. Джисон, не теряя времени, переоделся в пижаму, и, когда в дверь стали звонить, он по-хозяйски взял одну из коробок с вещами альфы, вручил их ему и прямо перед ним закрыл дверь на замок, ничего не говоря Феликсу, проследовал в спальню, где на постели стоял поднос с вином и двумя бокалами, что омега готовил для вечера. — Будешь? — быстро поинтересовался у друга, нагло открывая без разрешения бутылку и разливая белое вино по бокалам. Вечер обещал быть одним из худших. Изначально Хёнджин действительно шёл к Минхо ненадолго, зная, что у того есть планы на вечер. В планах было выпить по чашечке кофе за банальными разговорами о работе и вернуться к омеге, чувствуя заранее какой-то подвох. Заходя в квартиру, Феликс слишком странно ухмыльнулся, посмотрев на своего альфу, и это не давало покоя. Он прекрасно помнит тот убийственный вид, в котором (не) посчастливилось увидеть своего омегу, и каменный стояк, с которым пришлось справляться в одиночку (и это далось намного сложнее обычного). — Чего завис? — Минхо стоял с двумя чашками в руках, уже, наверное, с минуту, рядом с другом, пока тот, сощурившись, смотрел в окно на двор, освещённый тёплым светом фонарей. — Мне страшно идти домой, — на выдохе произнёс Хёнджин. Запах свежезаваренного кофе приятно оседал в лёгких, и хотелось курить, но он лишь наблюдал, как Минхо зажимает в губах сигарету и, открыв окно на кухне, поджигает её зажигалкой. Чувствуя обжигающий дыхательные пути запах, он взял свою чашку и отошёл немного в сторону, Феликс сразу начинал белеть, стоило ему только почуять запах сигарет. — Почему? — выдохнув сигаретный дым с блаженно прикрытыми глазами, Минхо перевёл взгляд на Хёнджина, уже зная ответ и не видя в этом никакой проблемы. — Я боюсь, что в один день не сдержусь и наброшусь на него, но я же не зверь какой-то. — Ты не хочешь его? — Хочу, очень хочу, — страдальчески простонал Хван. — Тогда в чём проблема? Ты не девственник, у тебя с кем только не было, и что куда тыкается, где приятно, а где нет, ты знаешь. Что тебе мешает? — Минхо думал, что после их встречи, проблем больше этих не возникнет, особенно после того, когда от Феликса за несколько километров несло Хёнджином, но он сильно ошибся… — У меня было только с бетами, а он омега. Во всех книгах пишется о том, насколько они чувствительны, и мне страшно. Я не хочу сделать что-то не так и причинить вред. — А что будет, когда у него начнётся течка? На второй день тебя накроет гон. Будешь так же у меня отсиживаться, пока твоему омеге будешь необходим больше воздуха? Ты ведёшь себя как ребёнок. Посмотри на своё поведение, ты его опекаешь везде, даже по утрам встаёшь и завтрак готовишь, хотя утром тебя разбудить — хуже любой пытки. Да, действительно, альфа может порвать омегу, сделать больно, но не думаю, что ты или твоя сущность его обидят, он слишком тебе дорог. Даже его состояние сейчас. Неужели ты не заметил, каким капризным он стал, его эмоциональное состояние нестабильно, и это, скорее всего, из-за скачущих гормонов. Буду говорить открыто, его омега нуждается в твоём члене, а ты не даёшь желаемого. Расслабься, приди домой и подари ему и себе удовольствие, — кажется, Минхо следовало поступать ещё и на психолога. — Кстати, я забрал с работы пару бумажек, надо чтобы ты посмотрел, — он потушил сигарету и, кивнув в сторону гостиной, проследил, как друг скрылся за дверьми. Минхо проветрил кухню, избавляясь от запаха сигарет, побрызгал освежителем, надеясь, что Джисон не учует запах, и, зайдя в гостиную, застал уснувшего за журнальным столиком Хёнджина, которого утомила поездка. Самое страшное, что с минуты на минуту должен был вернуться Джисон, пребывающий в не особо радужном настроении с самого утра и любящий особой любовью Хвана, после знакомства с Феликсом. Впрочем, ждать омегу долго не пришлось, стоило только о нём подумать, как входная дверь щёлкнула и уже через три минуты Джисон явился в гостиную, желая поскорее предаться любовным утехам, но, увидев спящего соседа, желваки от злости заходили, и, зыркнув не добро на Минхо, он спокойно пошёл в спальню, откуда вышел с пижамой в руках и направился ко входным дверям. Минхо знает Джисона не один день, их семейная жизнь порой была насыщена странными выходками со стороны омеги, который похоже не любил жить спокойно, но чтобы вот так… развернуться и уйти ночью с пижамой в руках, такое впервые. — Ты куда? — альфа выбежал вслед за омегой, не понимая, что происходит. — Ухожу, тебе есть с кем вечер проводить, — буркнул недовольно Джисон, скрываясь за входной дверью. — Ни себе, ни людям не даёт сексом заниматься, — последнее, что услышал Минхо перед тем, как входная дверь закрылась с громким хлопком. — Что происходит? — раздался за спиной сонный голос. — Джисон ушёл, — прибывая до сих пор в шоке, произнёс Минхо. — Куда? — Хёнджин туго соображал, особенно после короткого вечернего сна, сейчас хотелось больше всего домой, Феликса себе под бок и сладких тягучих поцелуев. — Похоже, что к Феликсу… — Ладно, я пошёл домой, — перебив друга, он забрал свои вещи и направился к выходу. Хёнджин не понимает, как уснул на бумагах. Он пытался вникнуть в содержание текста, но в мыслях были лишь один омега и слова Минхо, он пытался обдумать, а потом темнота и громкий хлопок дверью… — Сомневаюсь, что тебя туда пустят, — Минхо, с интересом стоя на пороге своей квартиры, наблюдал, как Хёнджин удерживает дверной замок и начинает злиться, потому что уже несколько минут никто не отрывает ему дверь. Альфа с большим трудом подавил смех, когда дверь открылась и Джисон кинул в Хёнджина небольшую коробку с вещами, перед тем, как снова закрыть. Было понятно — сегодня они ночуют вместе и без своих омег.