Purple Butterfly

Утро было бы намного приятнее, если бы Феликс проснулся от россыпи поцелуев на щеках и в тёплых объятиях, а не подпрыгнув на диване от испуга, когда Джисон с разбега запрыгнул к нему в постель. Омега что-то ныл про головную боль, но было не до него, Феликс, пребывая в сонном состоянии, принюхивался к запаху и, судя по всему, Хёнджин не так давно ушёл. Вопрос только куда. — Ты меня вообще слушаешь? — недовольно возмутился Джисон, оглушая на минуту своим звонким голосом. — Да-да, — от Феликса вниманием и не пахло, он, пыхтя, пытался отыскать телефон под подушками и, найдя его, быстро разблокировал. На экране сразу высветились сообщения от альфы, и уголки губ стремительно поползли вверх. Джисон смотрел на чужую улыбку, сияющие сердечки в глазах и что-то фыркнул, закатив глаза. Мой Джинни ♡: Доброе утро, цыплёнок ♡ Мой Джинни ♡: Мне нужно ненадолго на работу. Ты так сладко спал, не хотел тебя будить. Мой Джинни ♡: На кухне, в шкафчике где крупы, под пачкой макарон есть деньги, вызови такси и езжай с Кками к родителям. Я приеду, как только освобожусь. Мой Джинни ♡: И будь готов, малыш, свои обещания я сдерживаю. Понять, о каком обещании Хёнджин говорил, удалось не сразу, но стикер кота, облизывающего леденец, помог вспомнить недавнее событие и их разговор. Кончики ушей покраснели, а тело бросило в жар, он смотрел на этого кота в сообщениях, и пошлые картинки лезли в голову. Что значит вылижет. А самое интересное — где и как. Отчего-то стало дурно. В последнее время он делал всё возможное, лишь бы затащить альфу в постель, но стоило подвернуться возможности, появился непонятный страх, смешанный с интересом. Вот только, что окажется сильнее, он пока сам не знает. — Эй, ты чего завис? — Джисон помахал рукой перед чужим лицом, казалось, Феликс был где-то не здесь. Вдруг стало интересно, что там такого он увидел, и, пользуясь чужим состоянием, быстро выхватил устройство из рук друга, вскакивая с дивана. — Отдай! — получилось грубее обычного, но его уже злило подобное поведение. Джисон был единственным лучшим другом Феликса, и он эту дружбу очень ценил, ведь со старшим омегой комфортно. Он всегда поддержит, успокоит, поможет, если есть на то необходимость. Или из-за появившихся у Феликса странностей, или странности появились также и у Джисона, но в последние дни он стал раздражать до скрежета зубов. То явится, когда омега нежится под боком своего альфы, то позвонит в неподходящий момент, а вчерашний вечер просто добил — не пустил Хёнджина, уснул на половине его альфы, в обнимку с подушкой его же, которую он с трудом вырвал из цепких лап, так ещё и телефон нагло отобрал… — Опачки, какие розовые сопли, — Джисон победно ухмыльнулся, Феликс на пару сантиметров ниже, чем он, поэтому задача забрать телефон не из лёгких. — К чему это ты там должен приготовиться? — кажется, шутка вышла из-под контроля, потому что таким он видел друга впервые, тёмные глаза, убийственный взгляд и совсем не добрый оскал. — Не твоё дело, — омега впервые грозно зарычал, словно на соперника, и Джисон, мягко говоря, охренел… Он ни разу не слышал, как рычат омеги. Вот совсем ни разу. Даже самому не приходилось. И подумать не мог, что настолько животный и грозный рык может быть не только у альф. По всему телу пробежала волна мурашек, а омега внутри преклонился перед омегой Феликса и заскулил, признав в нём доминанта, более сильного омегу. Что говорить и куда деться, он не знал, поэтому продолжал стоять на месте, как вкопанный, таращась на друга. Внутри Феликса пронёсся ураган, сменившийся спокойствием в ту же секунду, когда он наконец-то напечатал ответ своему альфе. Сидя на диване спиной к Джисону, он чувствовал себя максимально неловко. Оглядываться не хотелось, за своё поведение очень стыдно, ведь можно было просто поговорить, сказать, что не нравится, и попросить больше так не делать. — Прости, я… наверное… пойду, — Джисон нервно теребил подол своего батника и кусал щёку изнутри до крови. — Нет, не уходи, — чувствуя, как слёзы собираются в глазах, Феликс пытался исправить ситуацию. — Ты прости, я не понимаю, что со мной происходит и почему мой омега видит в тебе соперника. Я понимаю, насколько бредово это всё, но я ревную Хёнджина к тебе… боже, как стыдно-то, — из глаз полились слёзы, обжигая нежную кожу и скатываясь вниз по щекам и шее. Внутри царил хаос из вопросов, на которые он не знал ответа. — Когда у тебя течка? — подойдя тихонечко поближе, Джисон присел рядом, заключая подрагивающее тело в свои объятия, даруя тепло и стараясь успокоить хоть немного. — В начале апреля, ещё не скоро, — Феликс шмыгнул носом, не желая запачкать чужую вещь, и положил подбородок на крепкое плечо друга, который продолжал поглаживать его спину. — А я думаю, что скоро, причём раньше, чем должна быть, — Джисон ласково улыбнулся и покрепче прижал к себе хрупкое тельце. — Не говори ерунды. Теперь картина начинает проясняться, если у омеги предтечное состояние, то это объясняет его поведение, желание обладать альфой полностью и присвоить как можно скорее, не только его сердце себе, но и тело. — Всё бы ничего, но почему от тебя так воняет кофе с миндалём? — вдохнув поглубже в лёгкие воздух ещё несколько раз, не веря своему обонянию, Джисон отстранился от омеги, что уже не плакал, а с любопытством обнюхивал футболку, только сейчас осознав, что уснул совсем в других вещах. — К тебе кто-то приходил? — Что за бред ты несёшь? Кто, кроме Хёнджина, мог прийти? — Феликс снова нахмурил брови и недовольно уставился на друга. — И вообще, мне собираться пора. Феликс почти не чувствовал этот запах, он ощущался так же приятно, как свой родной, поэтому мог спокойно проходить весь день с ним и даже не заметить. Париться о его происхождении никакого желания не было, и без этого голова забита всякой всячиной, ещё и Джисон подкинул тему для размышления. Течку он совсем не ждал, имея печальный опыт. От одного только слова живот скручивало от страха и хотелось молить сделать с ним что угодно, даровать волшебную таблетку, лишь бы не проходить заново через тот ад. Мысль о том, что сейчас рядом есть альфа, должна была утешить, но почему-то он об этом благополучно забывал во время размышлений и страданий на эту тему. Перед глазами возникали только холодные стены больничной палаты, облицованные мраморной плиткой, бессердечный и безжалостный медперсонал, при виде которого кидало в дрожь, шприцы с огромными толстыми иглами, огромное количество лекарств, от которых блевать хотелось, потому что в организме была сумасшедшая концентрация препараторов, и пустые обещания о скорой поправке. Всё это просто отвратительно. Собственное поведение пугало больше всего, потому что ранее никогда такого не было. Да, он мог вспылить из-за недовольства, поплакать в подушку, пока никто не видит. Размазнёй становился исключительно только рядом с альфой, и сему виной омежья сущность. А сейчас… каждый день состоит из резких перепадов настроения, за что становилось стыдно в первую очередь перед Хёнджином, который выполнял все его желания, утешал, терпел капризы, дарил заботу и любовь, а он лишний раз не забывал назвать его эгоистичным альфой. — Каким был твой первый раз с Минхо? — вопрос просто ужасный, но насколько он хочет перейти со своим альфой на новый уровень отношений, настолько это и страшно. Единственное, в чём Феликс приобрёл опыт, — поцелуи, и за время пребывания в этом мире смог, как ему казалось, изучить себя и своё тело. А вот секс с кем-то… к сожалению, порно знаний не даёт. Джисон чуть не захлебнулся чаем, стоило только понять суть вопроса, но, хорошенько прокашлявшись и собравшись с мыслями, ответил вопросом: — Тебя интересует то, как я лишился девственности или переспал конкретно с Минхо? Феликс не сразу понял, в чём разница, потому что мозг ещё не до конца воспринял разницу между мирами и что омеги здесь спокойно могут отдаться любому, кому только пожелают, без обручения, помолвки. Просто потому, что так хочется… За это никто не осудит, не последует наказания, потому что твоё тело — твоё дело. Всё так просто. — Твой первый раз? — почему-то неуверенно спросил омега, хотя это не вопрос. — Мне попался опытный партнёр, и, к счастью, он умел пользоваться членом, так что всё прошло более чем отлично. Рассказывать особо нечего, секс как секс, это я потом понял, что он бывает разный, — Джисон заинтересованно посмотрел на Феликса и с улыбкой чеширского кота произнёс то, о чём сейчас вспоминать не хотелось, потому что щёки заливались краской. — Кот — Хёнджин, а леденец — ты? — Взаткнивсь, — яблоко мешало говорить, но этот наглец снова произносил смущающие вещи, ещё и про кота того вспомнил. Извращуга. Только Джисон или Хёнджин, Феликс ещё не решил. — Да ладно тебе, радуйся, ты ведь этого и хотел, — кажется, Феликс только сейчас понял, что совать нос куда не надо и при этом нагло улыбаться, это у них с Минхо семейное. — У Хёнджина огромный опыт, доверься и не парься. Единственное, он по привычке может использовать резинку, а лучше без них, ощущения другие. Да и ты не в течке, поэтому не забеременеешь. — Беты как будто могут понести от альфы, — фыркнул недовольно Феликс. Все эти разговоры об опыте его парня настолько осточертели, не передать словами. — Не могут, а вот инфекцию зацепить любой может. Но у вас же всё серьёз… Договорить Джисон не смог, его внимание переключилось на летящее в его сторону яблоко и нахмуренного омегу, что снова успел разозлиться и готов был убивать одним лишь взглядом. — Мне пора домой, а тебе собираться, — омега поспешил быстро ретироваться из квартиры, пока они не повздорили. — Хорошего вечера, не забудь про резинки, — последние, что он в спешке произнёс, перед тем, как захлопнуть за собой дверь. --- В родительском доме, как прежде - спокойно, уютно и витает запах яблочного пирога, который Селена часто готовила. Отца с Чонином не было, поэтому с кухни доносился приглушённый свет и тихие разговоры мамы и Йеджи, которая на мягком подоконнике играла в куклы и не сразу услышала чужие шаги за дверью. Феликс пустил первым Кками, увидев которого, малышка с восторгом в глазах посмотрела на прикрытые кухонные двери и кинулась к ним. Этого радостного возгласа, обнимашек и искорок в глазах, так не хватало в последние дни. Омега поднял её руки и, прижав к себе сильнее, прошёл на кухню к Селене. Женщина, как всегда, встретила с теплотой и любовью, закидав вопросами о здоровье и всё ли у них в порядке, на которые Феликс не знал как ответить. Вроде всё отлично, а вроде и не совсем. Не скажет же он ей, что всё пытается соблазнить её старшего сына… Но, к счастью, Йеджи сочла, что новые куклы куда важнее этих неинтересных разговоров, и, усадив его рядом с собой на подоконник, стала показывать свои новенькие игрушки. Ждать остальных долго не пришлось. Как оказалось, сыновья помогали отцу с чем-то важным в больнице, поэтому отсутствовали добрую половину дня. К их приходу обеденный стол стоял накрытый и на пороге их встречали омеги. Радостные приветствия, тёплые объятия и обмен комплиментами заняли какое-то время, и Феликс не успел понять, когда в прихожей не осталось никого, кроме них с Хёнджином. Альфа смотрел томным выжидающим взглядом, ожидая, когда ему уделят внимание, и до одури вкусно пах. Не как раньше. Более нежно. Тонкий аромат миндаля убрал горечь крепкого кофе, и хотелось захлебнуться этим запахом, уткнуться носом в пахнущую железу, прижаться крепко-крепко и не отлипать несколько часов, жадно вдыхая. Но всё, что он мог сделать, — простоять так пару минут, потому что в гостиной их все ждали за столом. — Почему ты так пахнешь? — Феликс тонул в чужих объятиях, наслаждался поцелуями в макушку, лёгкими поглаживаниями и пытался наполнить лёгкие густым запахом альфы, чтобы хватило на пару часиков, пока он снова не окажется в объятиях любимого. — Понятия не имею, Ликс, но это мой запах, — Хёнджин зарылся в блондинистые волосы носом и единственное, о чём думал, — как продержаться до вечера. — Отец сказал, что это из-за тебя. — Как же вкусно, — омега, не сдержав своих эмоций и желаний, провёл носом вдоль железы, лизнул широко и прикусил, царапая бархатную кожу острыми клыками. — Цыплёнок, потерпи до вечера, потому что нам сейчас обоим будет неловко. Отстраняться друг от друга совсем не хотелось, но нужно. Услышав чьи-то приближающиеся шаги, Хёнджин приподнял лицо Феликса за подбородок, любовно огладил губы большим пальцем и, надавливая на нижнюю, впился в них своими, получая то, чего жаждал с самого утра. Сминать мягкие губы так правильно и приятно, и он обязательно вечером насладится этим, а пока… Отстранившись со чмоком, он посмотрел в затуманенные напротив глаза, где видел своё отражение, и, клюнув губами в веснушчатый носик, взял омегу за руку. И выходя из прихожей, чуть не впечатался в Чонина. — Вас долго ждать? — оглядев брата, Чонин остановился на покрасневшей шее в районе железы и, ухмыльнувшись, махнул рукой, зовя за собой. Или все делали вид, что не замечают опухших губ этих двоих и того безобразия, что Феликс сотворил с чужой шеей, или действительно не замечают, но Феликсу всё равно было неловко. В первую очередь от собственных мыслей, а во вторую… ухмылка Чонина и взгляд с прищуром не давали покоя. Стоило засмотреться на оставленные своими клыками царапинки на шее альфы, как он сразу ловил на себе лукавый взгляд и не знал куда себя деть. — Чем планируете заниматься в ближайшее время? — поинтересовался Джордж у сыновей, внимательно наблюдая за каждым, пытаясь отметить насколько кто изменился. — Всё как и всегда, — Хёнджин как-то грустно выдохнул, потому что какие могут быть планы, когда у тебя учёба, работа, а ещё сессия не за горами. — Мы с мамой и Чонином решили наведаться на недельку-две в Moon, — у Феликса при упоминании родного места глаза засияли, что не ускользнуло от внимания Хёнджина, потому что, пока все увлечены едой и разговорами, он не сводил с него глаз. — Сменим на время обстановку, там тоже нужна наша помощь, лекарей можно на пальцах одной руки пересчитать, да и атмосфера там другая. Не желаете отправиться с нами? — А работа, учёба? Да и жить в деревне не особо присутствует желание, — хотелось спокойствия, уединения, чтобы без осуждающих взглядов и запретов, и жить хотелось самим, а не с родителями в маленьком домике. — Хёнджин, с работой и учёбой я разберусь, а в деревне жить не обязательно, можете с Феликсом поселиться в рыбацком доме, мы поможем навести порядок. Не отказывай сразу, подумай хотя бы. Идея вернуться в Moon заманчива, ведь там он может расслабиться, ни о чём не думать, кроме своей семьи. По глазам Феликса ясно видно — он желает там побывать вновь. Красота природы манила — шумные водопады, лазурные озёра, пёстрые и вечнозелёные леса, бескрайние цветочные поля, живописные просторы, волшебные существа и необычайной красоты явления. Пугало только одно — люди. Остаток дня прошёл в кругу семьи более чем спокойно, спокойные разговоры обо всём на свете за чашечкой чая (сколько было этих чашечек, никто не считал), обсуждение недавних новостей и вечер кино. Всё это время Феликс старательно пытался избегать Хёнджина и даже боялся посмотреть, подумать о том, что время близится к отходу ко сну, страшно, потому что альфа одним лишь взглядом пожирает его на протяжении всего вечера, а что будет дальше и представить стыдно. Пока все расходились, омега прошмыгнул незаметно в душ и надеялся так же незаметно скрыться за дверьми своей комнаты, быстро уснуть, пока альфа будет принимать душ, но не тут то было. Стоило только прикрыть за собой двери в спальню и спокойно выдохнуть, как загребущие ручонки притянули к себе и не дали включить свет. Хёнджин обнимал со спины и не давал повернуться, его запахом пропахла вся комната, и Феликсу хотелось вобрать полной грудью воздух, но он старался вообще не дышать, страх парализовал. — Цыплёнок, почему ты так напряжён? — альфа оставлял лёгкие поцелуи на оголённых участках плеч, обжигая кожу своим дыханием. — Тебе нечего бояться, я не причиню тебе вреда. Хочешь, мы просто ляжем спать? Любое движение, любое касание пускало по телу омеги миллионы мурашек. Кожа пульсировала от каждого поцелуя, а внизу живота разливалось тепло и стал образовываться узел. Хотелось громко запротестовать, сказать о том, как он сильно жаждет этого, но немного боится, в первую очередь того, что не сможет угодить альфе, потому что жалкий девственник, в отличие от Хвана. Но от чужого запаха настолько вело и кружило голову, что он мог лишь отрицательно помахать головой и заскулить. Когда чужие зубы слегка прикусили кожу, по бёдрам скатилась первая капля природной смазки, и омега стыдливо прикусил губу. — Такой хороший мальчик, так быстро начинаешь течь для меня, — от хриплого бархатного голоса и крепкой хватки на талии ноги подкашивались, и, если бы не Хёнджин, поднявший его на руки, Феликс упал бы и растёкся лужицей. Мягкие шёлковые простыни приятно холодили разгорячённую кожу, создавая контраст температур. Альфа, нависая сверху, вжимал его в постель и целовал так горячо, так страстно, позволяя иногда играть с пирсингом во рту, дразня, отстранялся, не целуя сразу, а играючи приближаясь и резко отстраняясь, нагло издевался, изводя мальчишку под собой, лишая того способности здраво мыслить и какого-либо страха, оставляя лишь желание и воспламеняя возбуждение. Шорты от комплекта ночного белья намокали всё больше, с каждым новым поцелуем, с тяжёлым выдохом, прикосновением к своему телу и столкновением с чужим возбуждением. От нарастающего возбуждения внизу всё пульсировало, и хотелось, чтобы к нему прикоснулись там, где больше всего горит, но вымолвить что-то членораздельное Феликс сейчас не в состоянии. Продолжая отвечать на жадные поцелуи, он дрожащими руками тянется к чужому кожаному ремню, пытаясь расстегнуть, избавить от лишней одежды своего альфу, но это получается не сразу, потому что бляшка ремня оказалась сложнее любого замка. Желая помочь, альфа одним движением справился с металлической бляшкой и выкинул куда-то ремень, получая в ответ недовольное мычание, потому что омега вообще-то хотел сам это сделать. Стоило только расстегнуть узкие джинсы, доставляющие дискомфорт Хвану, из-за чего он периодически морщился, и потянуться к резинке боксеров, как раздался стук в дверь, и Феликс возненавидел весь мир. — Хён, можно тебя на минутку, — послышался голос Чонина за дверью, нарушая идиллию этих двоих. — Н… не… уходи, — пытаясь отдышаться, омега жалобно молил, ещё немного и он расплачется. Почему именно сейчас, в такой момент и происходит с ним. За что. Хёнджин, тяжело дыша, не мог поднять голову с хрупкого плеча и пытался понять, что ему делать. Продолжать, когда за дверью стоит брат, он не может, но и оставлять омегу в таком состоянии — самое настоящее преступление. — Хён, это срочно. — Цыплёнок, прости, я сейчас вернусь, — быстро чмокнув любимые губы, альфа рывком поднялся с постели. — Малыш, прости, — шикнув от неожиданности, когда в него прилетела подушка, извинился Хёнджин, мысленно он себе отвесил не одну пощёчину, стоило Феликсу в обнимку со второй подушкой свернуться в клубочек.