Purple Butterfly

С рассветом многие страхи отступают, но лишь на время. После случившегося ночью внутри оставалось то неприятное, ноющее чувство, одно из самых противных, которое мешало спокойно вдохнуть, наполнить лёгкие воздухом и отступить страх, что сковывал рёбра, мешал дышать. Проводив Хёнджина на работу, Феликс не знал, чем себя занять, чтобы отвлечься. Света в доме нет с ночи, это здесь частое явление, в неделю раз пять минимум свет отсутствовал. Поделать с этим ничего нельзя, от плохой проводки и частых замыканий страдали все в деревне. Йеджи задорно смеялась, играя в своей комнате, пока Феликс выискивал какую-нибудь книгу на книжной полке, грустно вздыхая. Он терпеть не может романы, до дрожи в руках и скрежета в зубах, но продолжает их читать по непонятным причинам. Омега уже представил, как вечером, лёжа в постели, надув свои пухлые губки формы сердечка, будет жаловаться и ворчать на этих героев очередного ванильного романа своему любимому альфе. Взглянув на настенные часы, перед тем как усесться за кухонный стол возле окна и открыть книгу со скучной, невзрачной обложкой — Феликс уверен, она полностью отображает и содержание, — прикинул, сколько примерно осталось времени до прихода альфы… много… очень много. Раздосадованно простонав, Феликс плюхнулся головой на сложенные перед книгой руки и глазами, полными печали, взглянул в окно, где виднелись соседние дома, густой лес с желто-оранжево-красными прожилками и прохожие, такие спокойные, умиротворённые, словно время замедлилось и они наслаждаются моментом. Прожив в городе четыре года, Феликс привык видеть, как все куда-то спешат, опаздывают, жизнь у людей кипит и порой они не видят прекрасного в мелочах. Наблюдая за прохожими, он не заметил, что во двор зашёл кто-то, и стоило этому кому-то постучать в дверь, как омега подпрыгнул от испуга. Высунув свой курносый, веснушчатый носик в окно, он облегченно выдохнул, увидев у входной двери мужчину в рабочей форме электрика, обрадовался, что скоро будет свет и не придётся больше страдать от скуки, Феликс радостно подбежал к дверям. Стоило отворить двери и предстать перед чужим взором, по телу пробежал табун мурашек. Перед ним стоял мужчина, скорее всего, бета, лет тридцати восьми, совсем невзрачной внешности, но есть в нём что-то такое, отчего становилось дурно и хотелось спрятаться куда подальше от взгляда его холодных серых глаз. Если смотреть ему в глаза, тело начинает пробивать жуткий холод, леденящий душу, не было в нём того тепла, что у обычных людей встречается во взгляде, даже в самом гневном и ненавистном. С дуновением лёгкого ветерка в нос ударил отвратительный запах одеколона и чего-то ещё, чего конкретно, Феликс не понимал, но определенно точно где-то он уже такое чувствовал. — Здравствуйте, мне сказали проверить вашу проводку. У вас ведь часто отсутствует свет, не так ли? — мужчина улыбнулся одним лишь уголком губ. Он то ли картавил, то ли шепелявил, Феликс как-то не особо обратил на это внимание, но дефект речи у него был. Омега отчего-то тревожно бегал глазками из стороны в сторону и с трудом, заикаясь, выдавил из себя жалкое: — Д-да. Впустив мужчину в дом, Феликс вернулся за стол к открытой книге, вот только читать уже желание пропало. Перечитывая постоянно первый абзац, он пытался сосредоточиться и понять хоть что-то, но то и дело отрывался, мельком поглядывал на мужчину, который, казалось, целую вечность возился с проводкой. Не раз чувствовал на себе холодный изучающий взгляд, но посмотреть в ответ не решался, страшась столкнуться взглядами. Стоило мужчине обратиться, как омега вздрагивал и старался не пискнуть. — Вы недавно сюда переехали? — делая вид, что не замечает чужого страха и отсутствия желания вести диалог, мужчина продолжал говорить: — не видел вас раньше. — Пару недель назад, — уткнувшись носом в книгу, затаив дыхание, ответил совсем тихо, пытаясь казаться максимально заинтересованным чтением. — Не страшно жить одному возле леса? Говорят, он очень опасен, особенно для столь хрупких созданий. — Что вы имеете ввиду? — Феликс был максимально возмущён, но не показывал этого. Он в принципе себя не понимал. Разговаривать с этим мужчиной не хотел, но он продолжал отвечать и даже сам задавал вопросы. И почему до сих пор не ушел в комнату к дочери. Возможно, из вежливости. Скорее всего, так и есть. — Оттуда часто выходят дикие звери, а вдруг волки или медведь подойдут к вашему дому, не боитесь? — подобные вопросы были произнесены такой глупой интонацией, говорящей лишь о том, что мужчине было всё равно, о чём говорить, главное обратить на себя внимание. — Звери по сравнению с людьми совсем не страшны, их нечего бояться, если не тревожить… — И всё же… — не унимался мужчина, — много чего здесь может произойти со столь хрупким парнем, — ответа не последовало, и мужчина решил сменить тему, пытаясь всячески отвлечь парня от книги. — Если вам понадобится помощь или в принципе что-то понадобится, можете обращаться. Я живу в другом конце деревни, в самом начале леса. Кстати, хотите яблоки? Или груши? Домашние, в этом году очень хороший, сладкий урожай. — Послушайте, — медленно подняв голову от книги, повернулся к мужчине и, нахмурившись, недовольно посмотрел, взглядом метая молнии. В такие моменты Хёнджин называл его сердитым ёжиком и чмокал в носик. Вот только на Хёнджина он смотрел намного мягче, с любовью во взгляде, и недовольно дул губки, а сейчас это был не его Хёнджин и возмущению нет предела. — Обо мне мой муж в состоянии хорошо позаботиться, и я ни в чём не нуждаюсь, ни в яблоках, ни в грушах, ни в вашей заботе! — У вас есть муж? — удивлённо поинтересовался мужчина, он словно не слышал сказанного после фразы «мой муж». — Вы омега? Или… — Без или. И дайте мне нормально почитать. Обрадовавшись образовавшейся тишине, омега вернулся к своей книге и быстро стал бегать глазками по строчкам, словно не читал, а гнался за чем-то или кем-то. Сердце в груди колотилось, но непонятно отчего, от страха или раздражения, разгоревшегося внутри Феликса. Он злился уже не только на этого странного электрика, но негодовал из-за главных героев, тупивших. Страдающих друг по другу, но не признающих своих чувств… — Па-а-а-а-ап, — донёсся детский голос из детской на втором этаже. Пользуясь этим, омега с хлопком закрыл раздражающую книгу и поспешил удалиться из кухни, чувствуя на себе чужой удивленный взгляд. Он ожидал вопроса: «у вас есть ребенок?», поэтому поспешил быстрее удалиться. Йеджи, как всегда, позвала с ней поиграть, но в этот раз Феликс был более чем просто благодарен, ведь благодаря ей, он смог вернуться в зону своего комфорта и успокоиться. Хоть и ненадолго, потому что оставлять чужого человека одного в своем доме было тоже боязно. Собрав вместе с дочерью кукольный домик и расставив там мебель с декорациями, омега нехотя вернулся на кухню и даже не смотрел в сторону мужчины, что оглядел его взглядом. Он уселся обратно за стол, вновь открывая скучную книгу с отвратительно тупым сюжетом. Мужчина больше не беспокоил, если не считать холодного изучающего взгляда. Отрываясь от книги, Феликс часто смотрел в окошко и на настенные часы. Печально вздыхал, смотря, как медленно идет время, а ему уже не терпится оказаться в тёплых альфьих объятиях. Если бы не этот странный электрик, Феликс вместе с дочерью сходил бы к нему на работу, но он вынужден торчать дома, читать ненавистный очередной романчик и скучать. Сильно скучать по своему мужу. Окончательно успокоившись и погрузившись в текст, он грустно дул губки, болтал ногами под столом и иногда поглаживал одной рукой свой совсем ещё маленький животик, который ещё не выпуклый, но уже далеко не впалый. Он уже и вовсе не обращал внимание на мужчину, что, давно не смущаясь, разглядывал его всего заинтересованно, разглядывал и живот, в области которого скрывалась омежья рука под объёмной, широкой толстовкой. Судя по всему, у него было много вопросов, которые он пока не спешил задавать, как по всей видимости и уйти. Уже который час он непонятно чем занимался. Света всё не было. — Извините, но ещё долго? — как-то оторвавшись от книги, поинтересовался Феликс, который желал поскорее выпроводить этого электрика за порог. — Работы ещё на пару часов и… — Понятно, — недовольно буркнув себе под нос, перебил омега. Он снова уткнулся в книгу на какое-то время, не желая слушать лишнего и вести диалог. Вложив аккуратно закладочку между страничек, на случай, если ветерок из открытого окна, проникающий внутрь, перелистнет страницы, он медленно поднялся со своего места и хотел пройти к крану, но на его пути встал мужчина. Преградив путь и пользуясь чужим замешательством, коснулся блондинистых волнистых волос, заправил их за ушко с крапинками веснушек и убрал с волос соринку. Сдул её со своего пальца, смотря прямо омеге в глаза. От прикосновения к своим волосам и лицу Феликса пробило током, по телу пробежал противный холодок. Сил не было даже возмутиться, да и в принципе что-то сказать. Это было слишком… Он попятился назад, смотря глазами, полными страха, на мужчину, и, не заметив чужого чемодана с инструментами, споткнулся, ещё больше испугавшись от этого. Подобно кошке, что при падении всегда приземляется на лапки, вывернулся и упал на вытянутые руки, стараясь не удариться животом. Он не слышал, когда пришел Хёнджин, но стоило только его увидеть, взглянуть в глаза, наполненные страхом и переживанием, сердце пропустило удар. Феликс поспешил подняться с пола и с радостной улыбкой кинулся в объятия. — Ты как? Сильно ударился? Живот болит? — альфа дрожащим голосом не переставал закидывать вопросами и прижал к себе омегу покрепче. — Всё в порядке, — от чего-то на глазах появились слезы. Хёнджин рядом, а значит, Феликсу не нужно больше бояться. Он в безопасности. — Я не упал на живот, так что все хорошо. — Иди сюда, — чмокнув омегу в макушку, Хёнджин поднял его, словно пушинку, и, довольно улыбаясь, когда омега окольцевал его руками и ногами, отнёс в спальню, где окно до сих пор зашторено, из-за чего внутри очень темно. — Не надоело свои романы читать? Ты же их не любишь, — уложив Омегу в постель, Хёнджин принялся поцелуями пересчитывать веснушки на лице, слушая тихое хихиканье и чувствуя, как омежье тело льнет ближе. — А чем мне ещё заняться? — мурлыкая, поинтересовался омега. — Йеджи сегодня дома, да и ехать куда-то желания нет. Ты на работе. Света нет. Ещё и этот электрик, — канючил, словно маленький ребенок, вызывая улыбку на лице мужа. — Я теперь буду с тобой дома. Буду постоянно рядом. Не сведу с тебе взгляд. Буду заботиться и следить. Ещё устанешь от меня, омега, — альфа плавно спустился к шее, провел кончиком носа, вдохнул изменившийся из-за беременности запах, где сильнее выделялся миндаль, и любовно поцеловал свою метку на чужой шее. — Так хочу омежку, похожего на тебя. — Не неси ерунды, я никогда не устану от тебя, — Феликс, наслаждающийся чужими ласками, затаив дыхание, наконец-то отмер. — А почему именно Омежку? Ты же сам говорил, что он, скорее всего, альфочка. Ты его не хочешь? — он немного отстранился и взглянул на Хёнджина глазами, наполненными печалью. Ещё немного, и слезы по щекам покатятся. Хёнджин мысленно отвесил себе не одну пощёчину по причине — неумение нормально формулировать свои мысли. Он поменялся во взгляде, посмотрев на своего омегу с четко читаемым «извини, я не так выразился», и медленно просунул руку под футболку на Феликсе, ухватился двумя длинными пальцами за резинку старых, серых спортивок, которые всегда с тазовых косточек поднимались выше и давили на живот, оставляя красный след, и аккуратно, коснувшись живота, стал поглаживать. — Как я могу его не хотеть? Я ждал новости о твоей беременности месяц и желаю этого ребёнка всей душой. Альфа, Омега или даже Бета, мне все равно, цыпленок. Это наш малыш. От прикосновений к животику у Феликса по коже пробежали мурашки, которые Хёнджин ощущал подушечками пальцев. — Просто мне страшно, что он будет таким же, как и я. Феликс внимательно слушал своего мужа и подобно губке впитывал каждое слово. Взгляд и действия настолько интимные и трогательные, что Омега внутри урчал. Он не сомневался в желании альфы, он часто гладил его животик, целовал чуть ниже пупка и разговаривал с их малышом. Но частое «я хочу омежку» расстраивало омегу, чувствующего, что вынашивает совсем не омежку, а маленькую копию любимого мужа, с запахом миндаля. Нежного и приятного обонянию. Феликс злился на себя и своего Омегу, не умеющего жить спокойно без драмы в жизни и ищущего во всем подвох. Хёнджин ни разу не называл причину, почему именно омега и похожий на Феликса. И любопытство его мучило. — Каким таким, как ты? — Феликс искренне не понимал, что у Хёнджина творится в голове. — Безответственным идиотом… — Джинни, — ласково позвал Феликс и подхватил лицо альфы своими ладошками, — посмотри на меня, — он аккуратно приподнял тяжелое лицо и продолжил говорить только тогда, когда Альфа посмотрел ему в глаза. — Безответственным идиотом? Ты точно о себе говоришь? Джинни, ты самый ответственный альфа, которого я знаю. — Многих ты, альф, знаешь, — перебил муж. — Замолчи, — нахмурившись, Феликс выпятил нижнюю губу и стукнул не сильно кулаком Хёнджина в плечо. — Я отродясь жил в Мун и видел отношения альф к омегам. Иначе, как рабами, их не назовешь. А самое страшное — омег всё устраивает. О романтике, заботе и любви, построенной не на одном сексе, можно прочесть разве что в романах или чьих-то рукописях, потому что взрослые с детства внушают о ненадобности этого. Живя у родителей Чанбина, я каждый день слушал, что роль омеги заключается в заботе о хозяйстве, муже и вынашивании ему детей. И вообще, я должен быть благодарен, что их сын вообще во мне что-то нашел, — вспоминая это, он раздражённо прикрыл глаза. — Даже когда я убежал из их дома, все крутили пальцем у виска, смеялись, называя меня нездоровым, неправильным омегой, живущим мечтами о сказке. Ведь истинность дешевле бронзовой монеты. И вообще, я тебя выдумал, — осознав, что потерял суть того, что собирался донести до мужа, Феликс запнулся ненадолго. — Я действительно живу в сказке, которую подарил мне ты. Ты ухаживаешь за мной, содержишь, заботишься, даришь комфорт, поддержку, любовь и защиту. И не только мне, но и Йеджи. Ты подарил ей семью, стал родителем, отцом и называешь себя безответственным? Если так, то я согласен, что ты идиот. Закончив возмущаться, омега отпустил альфье лицо и, пыхтя, лег, устроившись поудобнее на постели. — Во-первых, не я, а мы стали её родителями и семьей. А во-вторых, ты не знаешь меня до нашей встречи. И я очень не хочу, чтобы мой сын вырос таким, — он с трепетом в груди продолжал поглаживать маленький животик, пока в голове мелькали картинки из ненавистного прошлого, которым он совсем не гордится, а когда-то искренне считал, что живёт правильно, в своё удовольствие. — Так воспитай его хорошим, заботливым альфой… самым лучшим альфой. Стань для него примером, просто будь таким, как сейчас — любящим отцом и мужем, лучшим альфой. Для Феликса Хёнджин всегда был лучшим и единственным во всех отношениях и любой ситуации. Этого альфу даровала ему сама судьба, и он выбрал его, несмотря на недопонимание и былые обиды. Омега открыл рот, собираясь что-то добавить, но так и застыл с приоткрытыми губами, когда с кухни донёсся грохот. Находясь в их маленьком мире, где есть только их семья, они совсем забыли про мужчину, до сих пор находящегося на кухне. Взгляд Альфы с тёплого и ласкового сменился на серьезный, и Феликс понял, что не только ему не понравился этот человек, его муж стал пахнуть в разы сильнее. Выделяемые им феромоны наполнены агрессией, желанием дать понять чужаку, на чьей территории он находится и что ему не особо-то рады. Омега видел альфу таким считанные разы, но знал, чем может это закончиться. — Джинни, успокойся… — Как давно он здесь? — альфа чувствовал опасность, необоснованную ничем, это его сильно пугало и заставляло чувствовать себя напряженно. — Где-то минут через двадцать после твоего ухода пришёл, — Феликс внимательно следил за реакцией на чужом лице и сильнее напрягался. — И до сих пор возится? Почему так долго? — альфа одним рывком поднялся, но омега резко потянул его на себя, и Хёнджин чуть не придавил его к постели. Он вовремя успел расставить руки по обе стороны от омеги и с переживанием оглядел его, нависая сверху. — Ты чего? — Прошу тебя, не надо конфликтовать с ним. Он ничего мне не сделал… Джинни, мне страшно, когда ты становишься агрессивным, хоть эта агрессия не направлена на меня. Феликс весь дрожал, как осиновый лист. Он не любит ссоры, скандалы, разборки и после той драки, альфы с братом из-за него трехлетней давности, больше не наблюдал подобное. Тот страх и вина до сих пор живут где-то внутри. Хёнджин, казалось, глядел в саму душу, когда смотрел Феликсу в глаза. Почувствовал напряжение в чужом теле и неподдельный страх. С шумным выдохом он переменился в лице, испустил другие феромоны, принадлежавшие только его мальчику. Коснулся своими пухлыми, тёплыми губами лба, кончика носика, веснушчатых щёк, успокаивая, расслабляя, не спеша отрывать губы от бархатной кожи. — Расслабься, мой хороший, я просто спрошу, сколько ещё времени займет работа. Поднявшись в этот раз более плавно, Хёнджин покинул спальню, а с его уходом у Феликса закончился воздух в лёгких. Он приподнялся на локтях и стал прислушиваться ко звукам в доме. Вот только всё, что он слышал — какие-то стуки и хлопок входной двери. Внутри всё замерло. Интерес мучил, но подниматься с постели он не решался. Томиться долго в ожидании не пришлось. По коридору раздались чьи-то шаги, и уже в следующую минуту в спальню вернулся Хёнджин. — Что произошло? — омега удивленно округлил глаза. — Он ушёл, — альфа накрыл одеялом своего омегу, уложил его нормально на подушку и заполз к мужу под одеяло, довольно улыбаясь. — Уже? Он сказал, что там работа на пару часов, — Феликс впал ещё сильнее в недоумение, ему всё больше не нравился этот мужчина. — Сказал, что завтра зайдет, что-то проверить и всё, — прилипнув плотно к любимому, Хёнджин шире улыбнулся, походя на чеширского кота. — Не переживай, я буду дома, — чмокнув курносый носик, альфа ещё немного поелозил в постели и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. — Давай поспим немного. Йеджи сказала, что есть не хочет и ей пока мы не нужны. Она занята воспитанием пупса. Феликс счастливо заулыбался, услышав про пупса девочки. В последнее время она задавала много вопросов о маленьких детях — как кормить, укладывать спать и играть. Тёплая большая ладонь вернулась на живот, словно ей там самое место. И все вопросы покинули блондинистую головушку. Омега облегченно выдохнул, почувствовав, как тепло разливается по всему телу.