Purple Butterfly

Утро — самое прекрасное время суток Феликса, особенно когда он разнеженный в объятиях самого лучшего истинного и любимого мужа продолжал досматривать прекрасный сон. Тёплые приятные тона, воспроизводимые воображением, не могли не радовать, счастливые улыбки близких людей непроизвольно порождали улыбку на лице. Омега сладко потянулся в постели и развернулся в объятиях, уткнулся холодным кончиком носа в тёплую, бархатную кожу, источавшую ароматный запах, и готов был провалиться в очередной сладкий сон. Непонятно, зачем высунул одну ногу из-под одеяла и тут же, шикая, вскочил. — Рыжая бестия… — надув губки, обиженно буркнул. От резких движений ныла спина, а ещё сонливость пропала. — Брысь! — омега резко поднял ногу, и кот спрыгнул с одеяла. Проводив негодника взглядом до двери, Феликс резко повернулся к Хёнджину. — Прости-и-и, — грустно протянул, — я не хотел, это всё Суни… Минхо… они вроде на выходные только приехали, а такое ощущение, что насовсем. Хван, по сравнению с взбодрившимся мужем, выглядел побитым, заспанным котёнком. Веки тяжело было разомкнуть, если и получилось, то ненадолго. Сильно тянуло плюхнуться обратно в постель, но он героически держался, продолжая сидеть рядом с Ликсом и смотреть на травмированный чужой мизинчик на ноге. — Потерпи немного, всего лишь пару дней, у Минхо не так уж и много отпускных дней. Да и они ещё хотели куда-то съездить. Чмокнув куда-то в блондинистую макушку, Хёнджин уложил Феликса обратно в постель, заключая в объятия, со словами: — Ещё немного полежим. Феликс готов был так лежать не немного, а весь день, только бы не видеть и не слышать никого. Он Джисона очень любил, сильно по нему скучал, но не очень ждал, больше предпочитая иногда общаться по телефону. Эта семейка чудная и шумная. Он и раньше не особо был в восторге от этого, но сейчас, то ли из-за беременности, то ли из-за непривычки, это и вовсе раздражало. Впрочем, шумели не только Минхо с Джисоном, а и их подросшие малыши, которых родители не особо пытались успокоить, и по дому круглосуточно разносились громкий крик, плач и, в лучшем случае, смех. У Феликса только после первого такого вечера от нервов начал дёргаться глаз. Он, конечно, любезно улыбался, ничего против не говорил и старался проявить максимальное гостеприимство, но часто и надолго уходил к себе в спальню, ссылаясь на быструю усталость и сонливость. Но и тут ему не всегда давали покой. Правильно говорят: животные похожи на своих хозяев, и по котам Минхо это отлично видно. Такие же шумные, шкодливые пакостники. Приходилось двери в спальню всегда закрывать, потому что эти бестии любили накинуться на ноги (почему-то именно Феликса), укусить, пронзить мягкую кожу своими коготками и подрать мебель. Омега в один из вечеров даже поссорился с другом, когда альфы вышли с малышами на прогулку, по причине: Суни подрал шторы, а Джисон, как упёртый баран (так его назвал Феликс) утверждал, что это пушистик, Суни шторы не дерёт. Тогда ничего не оставалось, кроме как шить шторы, пуская обжигающие нежную кожу слёзы. Феликсу тяжело, от этого Хёнджин себя чувствовал отвратительно, ставить границы дозволенного приходилось именно ему. До жути было неудобно перед друзьями, а если точнее, то перед Минхо, по которому было видно, что альфа прекрасно и так всё понимает, но слишком сильно любит свою омегу, у которой бушевали перед течкой гормоны, чтобы ругаться с ним, поэтому ругаться культурно всё объяснять приходилось Хёнджину. Свою омегу он тоже до безумия любил, а видеть его слёзы, просто невыносимо. Когда его любимое чудо, захлёбываясь в слезах, приходило к нему и прижималось мокрым носиком к запаховой железе, прислоняясь вплотную своим выпуклым животиком, альфе самому хотелось плакать. Уж лучше он, чем его омега, которой из-за беременности и нервничать нельзя. По коридору послышался бег босых маленьких ножек, и Хёнджин, чмокнув разнеженную в тёплых объятиях омегу в блондинистую макушку, всё же был вынужден подняться с постели, чтобы поспешить одеться, пока дочь не вбежала в спальню и не застала его в подобном виде, ведь всё, на что его хватило ночью после исполнения супружеского долга, который Феликс в последнее время требовал довольно часто, — натянуть пижаму на омегу. — Доброе утро, — перед тем как зайти, Йеджи постучала тихонько в дверь и, спросив разрешения, с разбегу запрыгнула к Феликсу на кровать, чтобы погладить округлившийся животик, — и тебе доброе утро, малыш, — в ответ на своё приветствие она почувствовала слабое шевеление и радостно заулыбалась вместе с Феликсом. — Принцесса, ты чего проснулась так рано? — Хёнджин закрыл дверцу шкафчика и внимательно наблюдал со стороны милую картину, как его любимая девочка контактировала ещё с нерождённым сыном. Йеджи, на их с Феликсом удивление, довольно радостно восприняла новость о скором появлении братика и с нетерпением ждала их встречи. Часто подходила к Феликсу с расспросами о малыше и составляла список игрушек, которые он должен будет купить для малыша. — Джиун и Джинхо утром громко плакали, а дядя Джисон их не мог успокоить, — Йеджи надула свои щёчки, перед тем как продолжить, — кстати, дядя Минхо спрашивает, не идёте ли вы завтракать? Спустя пару минут все собрались на кухне. Хёнджин на быструю руку готовил омлет на всех, Минхо бегал за двойняшками, пытаясь усадить их за стол, пока Джисон наводил утренний марафет в ванной, уже продолжительное время. Феликс, старательно нарезающий овощи для салата, вдруг убрал нож и внимательно разглядывал цветную капусту, пока его пухленькие губы не задрожали и с глаз не покатились горячие слёзы, чем здорово напугал своего мужа. — Цыплёнок, что случилось? — убрав сковородку с горящей конфорки, альфа подошёл поближе к своему мальчику и аккуратно взял его лицо своими тёплыми ладонями, ласково вытерев большими пальцами солёные дорожки от слёз. — Что тебя расстроило? Феликс отрицательно замотал головой, улыбаясь со слезами на глазах, давая понять, что всё в порядке. Вот только Хёнджина это совсем не успокаивало. Непонимание и переживание плескались в карих глазах, и омеге всё же пришлось постараться выдавить из себя хоть звук. — Всё… всё… нормально… — Ликси, малыш, ну не плачь, пожалуйста, — прикрыв веки, альфа поцеловал мягко в лоб своё чудо, а после соприкоснулся своим. — У тебя что-то болит? На очередной вопрос омега лишь отрицательно покачал головой. — Просто… наш малыш, — Феликс продолжал пускать слёзы и, оторвавшись от Хёнджина, обнял свой живот, заставив своего мужа ещё больше напрячься. — Что такое? — как бы каждый раз Хёнджин ни убеждал себя, что привык к различным выходкам своего любимого беременного мужа, всякий раз, стоило хоть одной слезинке скатиться с этих прекрасных глаз, у него замирало всё внутри. — Всё хорошо, просто… я прочитал в интернете, что на двадцать пятой неделе наш малыш похож размером на цветную капусту, — омега ярко улыбнулся и шмыгнул носом, пока до Хёнджина доходил смысл сказанных им слов. Его побледневшее вмиг лицо снова приобрело живой оттенок, и он облегчённо выдохнул, переведя взгляд с Ликсова живота на лежащий на доске овощ и обратно. — Он такой уже большой и в то же время крошечный, — говоря всё это, он улыбался и не переставая плакал, смотря на всё это, Хван решил, что пока не будет сообщать о том, что ему на почту прислали письмо с результатами анализов, и теперь они с Ликсом смогут вместе прочесть его и узнать пол их малыша. Вместе, потому что Хёнджин хочет разделить этот момент на двоих. — Иди сюда, моё чудо любимое, — Хёнджин вновь притянул Феликса к себе, крепко обнимая, и стал успокаивающе поглаживать по спине. — Тебе следует сначала говорить, а только после выражать эмоции, а то я так поседею в скором времени. — Извини, — шмыгнув в последний раз покрасневшим носиком, омега уткнулся им в ароматно пахнущую шею своего альфы, который старательно выпускал успокаивающий феромон, и в очередной раз расплылся в улыбке, — я так счастлив, что мой истинный именно ты, Джинни. Я так тебя люблю, ты даже не представляешь… — Ну что, там всё уже готово? — послышались шаги Джисона, который наконец соизволил выйти из ванны. — Это что здесь за розовые сопли? Вы вроде кушать хотели приготовить, а не кухню затопить, — возмущениям Джисона не было предела, дети до сих пор не за столом, Минхо их так и не словил, завтрак не готов, потому что на кухне две неженки утопали в объятиях друг друга, но, если рыкнув на Минхо, он получил извинения, то от Хвана можно ожидать только убийственный взгляд, что собственно он и получил. От чужого испепеляющего взгляда мужа спас Минхо, уведя его под локоть за стол, где уже пару секунд сидели две любимые булочки Джисона, и его ворчание сменилось на сюсюканье, на лице расцвела улыбка, адресованная своим любимым деткам. Пока омега отвлёкся на детей, Минхо метнулся на кухню и быстро доделал брошенный на половине готовке омлет, оставив Хёнджина нуждающемуся в нём беременяшке. На самом деле, Минхо как никто другой понимал Хёнджина. И хоть Феликс многим в поведении отличался от Джисона, он всё же являлся омегой, а гормоны, особенно в период беременности, скачут у них одинаково. Только если его омега, будучи беременным, стал ворчливее обычного, любил контролировать мужа, строить козни и часто обижался, то Феликс превратился в ещё большую неженку, нуждающуюся в своём альфе все двадцать четыре часа в сутки, даже когда спит. Усилившаяся сентиментальность, из-за которой он часто ходил с опухшими покрасневшими глазами, только усугубляла всё. И не потому, что Хёнджин уставал, он больше переживал за состояние здоровья своей омеги и малыша, часто рассказывал Минхо, что понятия не имеет, как Феликсу помочь, минимизировать его слёзы. Но все его попытки были тщетны. Ли — второй человек после Хвана, который изучал все медицинские показания Феликса, результаты обследований, анализов и интересовался его состоянием, как физическим, так и моральным. Не редко они вместе с Сонхва, который теперь жил в соседней квартире вместо Хвана, собирались вечером и разбирали электронную карточку омеги. Гормональный фон Феликса с начала ведения половой жизни совместно с истинным улучшился, но беременность малость его пошатнула, и, несмотря на общую довольно хорошую картину, у них было пару опасений, из-за которых Хёнджин днём и ночью с Феликса сдувал пылинки (хотя он и до беременности это делал). — Ему нужен секс, Хёнджин, хороший, с отдачей, но полный нежности и осторожности, ты ведь это понимаешь? Омега должен чувствовать заботу альфы не только на физическом уровне, он по-прежнему нуждается в альфе внутри, — как-то сказал отец без стеснения, по приезде в гости к детям он заметил малость вялое состояние омеги и догадаться, в чём причина; оказалось легче простого, подтверждением его правоте послужили залившиеся багровой краской уши. Хёнджин по первости действительно боялся прикоснуться к Феликсу не так, не додавал всё, в чём нуждался омега из-за усилившегося страха за своё сокровище. Но омега становился требовательнее день от дня, и слова отца немного успокоили на то время. — Ммм, омлет, как оригинально, — с долей иронии произнёс Джисон, стоило всем оказаться за столом. — Джисон… — Извини, конечно, но можно было прийти и помочь, проявил бы свою креативность, — перебил Хёнджин Минхо. Друг предупреждал о приближающемся цикле и поведении Джисона в этот период, но, к сожалению, у них не было другой возможности приехать, да и по большому счёту эта поездка задумалась из-за Феликса, альфы решили, что ему нужно хоть с кем-то пообщаться, кроме Хёнджина. Но Джисон перегибал в поведении, и альфе это явно не нравилось, как и его омеге, который сейчас хлопал мокрыми ресницами, не сводя глаз с тарелки, и вилкой измельчал омлет. Феликса всё время что-то беспокоило, что-то, о чём он не решался рассказать даже Хёнджину. Он постоянно с закатом закрывал ночные шторы на всех окнах, перебирался на второй этаж в те редкие дни, когда альфа на пару часиков бегал на работу, старался не выходить на улицу без мужа или часто оглядывался по сторонам, если приходилось идти в магазин по каким-то нуждам. Свои странности омега списывал на беременность, стараясь не беспокоить и без того встревоженного альфу, который в эту отговорку не верил, но на омегу не давил, наблюдая за ним и дожидаясь времени, когда он сам захочет поделиться. Даже сейчас Хёнджин украдкой следил за действиями омеги, поджимая недовольно губы на возгласы Джисона про хороший ликсов аппетит, на что Феликс мило улыбался, а Минхо озадаченно смотрел на Хёнджина, по взгляду которого читалось, что омега не первый раз создаёт видимость того, что ест. И хоть Феликс не выглядел худым, его вес был здоровым, щёчки припухшими, ногти и волосы крепкие, блестящие, но ел через раз. Перед мужем подобный спектакль он разыгрывал впервые, и то из-за гостей, Джисон хуже пиявки и, если увидит отсутствие аппетита, начнёт закармливать. С Хёнджином было проще. Он не заставлял кушать по расписанию, всегда только здоровую пищу и в больших количествах, друг же задалбливал по телефону этим, чего хватало сполна. Феликс кушал хорошо, но когда хотел и что хотел, а не как «надо» по мнению Джисона, у которого на всё один аргумент — «вообще-то я выносил и родил двух здоровеньких детей». Феликсу предстояло пережить два сложных дня, включая этот. Это омега понял ещё вчера вечером. Проснувшись после чувственного секса, изнеженный ласками, он пребывал в отличном настроении, хотел нежиться в крепких объятьях до утра, ласкать и целовать своего любимого альфу, ровно до тех пор, пока Хёнджин, поочерёдно целуя чужие тонкие пальчики, не сообщил, что друзья решили наведаться на выходные с малышами и на днях должен приехать Чонин. И если Чонина омега ждал с замиранием сердца, то Джисона — нет. Он его очень любил, но так же очень от него уставал, а с появлением детей Джисон стал временами ещё вреднее, своих двухлетних малышей ужасно избаловал, хотя, стоило признать, они просто пошли характером в папу, от отца же у них была лишь внешность. Привыкший к тишине и спокойствию, Феликс морально был просто не готов столкнуться с Джисоном и его двумя маленькими копиями. Всё это время его утешала мысль лишь о том, что всё это время его Джинни будет рядом, но после завтрака его у омеги нагло украл вредный кошак по кличке Минхо, и он был готов натурально разрыдаться, но при Хёнджине и виду не подал, прекрасно понимая, что ему тоже немного следует отдохнуть и это просто обычная прогулка до работы с другом, которого он давно не видел. Спокойно поцеловав и проводив мужа, Феликс повернулся и, не обращая внимания на друга, просто ушёл в комнату, заливать подушку горькими слезами, пока не провалился в сон.

💜🦋💜🦋💜

Хёнджин себе этот день представлял более радужно. Он грезил повидаться с другом, показать ему свой скромный кабинет в маленькой сельской больнице, познакомить с персоналом, поболтать за баночкой пива, сидя за столиком в беседке увитой тёмным плющом возле магазина, будет наслаждаться этим временем, как в старые добрые времена, потому что будет абсолютно спокоен за своего любимого омегу. На деле же он безумно переживал за Феликса, и идея его снова оставить дома одного совершенно не нравилась. — Да ладно тебе, там же Джисон, ничего не случится, — утешал Минхо, который, выйдя из больницы, ещё больше стал покусывать нижнюю губу из-за переживаний. — От этого не легче… не здесь… — Что ты имеешь в виду? — Минхо внимательно наблюдал, как друг, держа в одной руке банку тёмного пива, второй массировал виски, идя рядом спокойным шагом, вместо посиделок они решили прогуляться по осеннему лесу. — Помнишь, я тебе как-то рассказывал, что кто-то подсматривал в наше окно, а после ещё и этот… электрик к нам заходил… — Хёнджин как-то тяжело выдохнул и немного замялся. — Ну, — протянул Минхо, — что дальше? — сделав очередной глоток из своей банки, Минхо перевёл своё внимание с друга на окружающие их деревья, необычные деревья. Он точно не знает, что с ними не так, но они точно другие. В лесу довольно спокойно, не ветренно, тихо, отсутствовала какая-либо живность. — Я знаю, это странно звучит, возможно, я просто стал параноиком, но я вижу, как Феликс чего-то или кого-то боится. Боится оставаться дома один, оставлять окна открытыми на ночь. Боится, но почему-то молчит. А я боюсь за него. Очень боюсь, Хо, — с измученным выражением лица, отразившего всё, что копилось внутри, признался альфа. — Думаешь, на нервной почве… — Нет, с Феликсом всё в порядке, я в этом более чем уверен, — твёрдо произнёс Хёнджин перед тем, как смочить высохшее горло, — уверен в нём, как и в том, что его страхи небезосновательны. По утру я часто нахожу новые следы у нас во дворе, особенно возле нашего окна. Я пробовал менять комнаты, аргументируя это тем, что смена места не повредит, вот только эта чушь Феликсу не кажется правдоподобной, и на утро всё повторяется, только следы уже под окном той комнаты, где мы были. Я не знаю, что это за хрень, но Ликсу уже и кошмары начали сниться. Он ложится спать, как можно сильнее прижимаясь ко мне, и просыпается в слезах и с неподдельным ужасом в глазах. — Он рассказывал тебе, что ему снится? — поинтересовался Минхо, внимательно слушая друга. — Нет, как бы я ни упрашивал… ещё и тот электрик… в последнее время я слишком часто вижу его возле нашего дома, он мне совсем не нравится, как и то, как он смотрит на Феликса. Может, это всё просто совпадения, — отмахнулся Хван. — Странные совпадения, не находишь, — Минхо не верил в совпадения, никогда не верил. — Может, нам лучше остаться ненадолго? — Спасибо, конечно, но в этом нет необходимости, я не говорил, но сегодня вечером должен приехать Чонин, поэтому у нас в доме будет на одного больше, — слегка приподняв уголки губ в попытке улыбнуться, Хёнджин сделал последний глоток и опустошил банку. Теперь, выговорившись кому-то, он чувствовал себя на капельку, но легче и принялся с Минхо разглядывать местность. Вечерело, но было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть, что находилось вдалеке. Хёнджин впервые прогуливался по этому лесу и удивлялся его пустоте; кроме деревьев, здесь ничего не было: ни цветов, ни тропинок, ни птиц, ни животных, никого и ничего, кроме больших деревьев. Последние лучи солнца осветили лес, и по правую сторону от Минхо сверкнуло что-то серебристое, увидев это, Хёнджин не веря своим глазам встал, как вкопанный. — Эй, ну ты чего? — Минхо вопросительно уставился на друга, пока Хёнджин не тронулся в другую сторону. — Эти ворота… — Какие ворота? — Минхо обернулся в ту сторону, куда пошёл Хван, и в недоумении потёр переносицу. Посреди леса стояли серебряные ворота, увитые каким-то растением. — Что за… — Точно такие же, как и те, что ведут в Moon, — мурашки осыпали всю кожу, словно тело окатили ледяной водой. Почему они здесь, зачем, неужели те самые, и самое главное, о чём Хёнджин думал, — «хоть бы не они». Внезапно ему вспомнились слова, сказанные девушкой, показавшей дом: «В лес лучше не ходите, особенно ночью, он представляет опасность. Помимо диких голодных зверей, там творится что-то страшное, очень много людей сгинуло, о нём слагают много легенд, и все они ужасны, даже поговаривают, что там находятся врата в ад». Ад. Действительно, то место кроме как адом не назвать. Хёнджин знает это лучше всех. Настолько прекрасное и в то же время отвратительное место, куда возвращаться больше ни за что не хотелось. Правильно говорят, что за красивой обложкой всегда скрывается всё самое страшное. Недавно отец наведывался в те края и по приезде сказал Хёнджину, что они навсегда должны забыть о том Богом забытом месте. На вопрос «почему» никто ответа не дал, но, несмотря на это, он не намеревался в этот раз ослушаться отца. Не слыша вопросов Минхо, находясь где-то глубоко в своих мыслях, Хёнджин подошёл ближе к вратам и, проведя указательным пальцем легонько по одному из серебряных прутьев, тут же от них отпрянул. По ту сторону раздался устрашающий грохот, противное карканье ворон, рычание диких зверей и чьи-то крики. Он собирался уже что-то сказать Минхо, но отвлёкся на бабочек… тех самых неоновых, ярко-фиолетовых бабочек. Теперь стало понятно, как они очутились возле их с Ликсом дома. Их было много. Очень много. — Ахуеть. Всё, что смог произнести Минхо, наблюдая за этими прекрасными созданиями. Вслед за фиолетовыми вылетели огненные, их крылышки по-настоящему горели огнём, но не сгорали, и золотые, что переливались на свету, словно из золота сотканы. Хёнджин предпринял несколько попыток растормошить друга, но все они были тщетны, он был настолько заворожен, что ничего не замечал до тех пор, пока не оказался на земле. Придя в себя, он оттолкнул в сторону какого-то парня и, резко поднявшись на ноги, сжал кулаки, быстро ища глазами Хёнджина. Вот только драться никто не собирался. Два напуганных чем-то парня, сбившие их с ног, и Хван слишком долго смотрели друг на друга для незнакомцев. — Хёнджин? — Уён, Ёсан? — Ты их знаешь? Три ответа повисли в воздухе. По ту сторону врат вновь раздался ужасающий рокот и приближающийся рык, и двое парней, неизвестных Минхо, спохватились и, схватив его и Хёнджина, ринулись бежать. В голове царил хаос из вопросов, на которые он обязательно получит ответы, обязательно… но сейчас главное выбраться отсюда. Перед глазами стоял образ его обожаемого омеги и малышей. Неважно как, но он должен вернуться к своим мальчикам целым и невредимым. В отличие от Минхо, у Хёнджина в голове горело красным только слово «пиздец», потому что, неважно что и как, но если это хоть как-то связанно с Moon, ничем хорошим этому не суждено закончиться. Это ему известно на собственном опыте. Меньше всего сейчас хотелось быть связанным хоть как-то с этим местом, не сулившим ничего хорошего и опасным для него, а в особенности для его беременной омеги. Выбежав из леса на окраину посёлка, откуда уже виднелся их дом, кто-то крикнул, что всё, можно передохнуть. И действительно, страшных звуков больше не было слышно, они остались где-то там, в лесу, зато отчётливо слышалось биение четырёх сердец и шумные вдохи. Пытаясь отдышаться и желая немного передохнуть, все четверо рухнули на холодную землю. — Что, блять, это было? — немного отдышавшись, Минхо недовольно уставился на парней. — Да ладно тебе, чувак, зато классно побегали, — ухмыльнулся Уён, смотря прямо на Минхо. — Классно побегали? — Всё, хватит, — разведя руками в стороны, показывая успокоиться, Хёнджин поднялся с земли и протянул руку Минхо, пока Ёсан сделал то же самое, помогая брату подняться. — Он от вас не отстанет, да и мне хотелось бы знать, но давайте лучше пойдём ко мне, надо убедиться, что с Ликсом всё в порядке. И здесь шуметь не лучшая идея. За время, что он бежали из леса, уже стемнело, и парни медленно по темноте плелись за Хваном, что как ужаленный спешил домой, желая поскорее увидеть Феликса. Уже поздно, а его до сих пор нет дома. Феликс боится оставаться без него, да ещё и ночью, когда на улице темно. И хоть Джисон был с ним, да и Чонин к этому времени должен был приехать, на сердце было тяжело. Стоило переступить порог дома, вместо желаемого облегчения и спокойствия Хёнджин получил какой-то тряпкой, и не один раз. Он толком ничего не успел осознать, как сзади послышался смешок и голос Минхо с фразой «мелкий приехал», а затем и по нему тряпкой прошлись, как оказалось позже, это было кухонное полотенце, спасибо хоть чистое. — Вы где шлялись, уже ночь на дворе? — Чонин замахивался полотенцем попеременно то на одного, то на другого, но по Хёнджину проходился больше и с особой любовью, не замечая сзади стоящих гостей. — Я, значит, приехал в ожидании увидеть любимого брата с его мужем и племяшку, а в итоге застаю расстроенного и сонного Феликса, пока ты, придурок, где-то ходишь допоздна. — Что с Феликсом? — услышав про омегу, Хёнджин увернулся от нескольких ударов и обеспокоенно стал искать его глазами. — Вот сам иди к нему и посмотри, он в спальне, — фыркнул гамма, внимательно проследив за братом, пока тот не скрылся за дверью спальни. Только сейчас Чонин удосужился обратить внимание на двух парней, одиноко оставшихся стоять у входа, его взгляд встретился с Ёсаном и ненадолго завис, прежде чем поздороваться и, пригласив войти, проследовать в гостиную. Чонин ушёл, а Ёсан всё так же продолжал неподвижно стоять, словно увидел призрака. Они виделись лишь единожды и то очень давно, с тех пор Чонин сильно изменился. Отрастил длину волос, перекрасился в рыжий и стал завивать некоторые пряди, скулы стали острее, а движения плавнее. — Красивый, правда? — в очередной раз за вечер ухмыльнулся Уён. — Что? — парень наконец отмер и искренне не понимал, что от него хотят. — Пошли, говорю, вечер обещает быть длинным… — глубоко вздохнув, Уён проследовал в гостиную, ведя за собой брата, где уже сидел Минхо, рядом с которым сидел кучерявый парень, Чонин, и вокруг дивана носились двое маленьких мальчиков, пока Йеджи лежала на нём в обнимку с котом.

💜🦋💜🦋💜

Хёнджин, переживающий за свою омегу, тихонько вошёл в комнату, боясь разбудить мужа, если тот спит, но застал одновременно трогательную и разрывающую сердце картину. Феликс сидел на их большущей кровати в позе лотоса, накрыв ноги тёплым одеялом, и поглаживал живот, шморкая носиком и что-то рассказывая малышу. Он даже не услышал, как в комнату вошли, лишь с трудом, из-за заложенного носа, уловив любимый запах, обернулся, тут же смахивая стекающие по щекам слёзы. — Ты пришёл, — радостно протянул омега, расплывшись в счастливой улыбке, тут же протягивая ручонки к своему альфе, и заключил в объятия, стоило тому присесть рядом, тыкаясь, подобно слепому котёнку, в источающую вкусный запах железу. — Прости, я не должен тебя надолго оставлять одного, — Хёнджин несколько раз чмокнул блондинистую макушку и зарылся носом в шелковистые волосы. — Прости меня, мой хороший. — Нет, — тут же запротестовал омега, — это нормально, что ты проводишь своё время отдельно от меня. Феликс говорил это совершенно спокойно, а у Хёнджина что-то защемило в груди. «отдельно от меня» — эти слова проигрались в голове ещё раз и ещё. Именно они альфе и не понравились. Омега всегда с ним, пусть даже не физически, но он постоянно в его мыслях. Всю прогулку с Минхо Хёнджин только и думал о том, как его семья, как Феликс. И находиться долго вдали от него — в тягость. — Дай свою руку, — промурлыкал куда-то в шею омега, и стоило альфьей ладони коснуться его, он ласково уложил её на свой животик, чтобы Хёнджин почувствовал вместе с ним еле ощутимые толчки их сына. — Мне просто немного тяжело, так бывает, — предпринял попытку успокоить мужа, чувствуя его напряжение, несмотря на блаженство, что тот испытывал, ощущая их ребёнка, — я так отвык от выходок Джисона, что сейчас немного тяжело. Пытался отвлечься на приготовление комнаты Чонину, но и это не помогло. — Кажется, я знаю, что тебя немного отвлечёт, — рукой, ранее ласкавшей спину Ликса, Хёнджин потянулся к заднему карману за телефоном и, разблокировав его, зашел в почту. — Нам прислали письмо с результатом теста, и теперь мы можем узнать пол нашего малыша, ты готов? Хёнджин немного отстранился, позволив Феликсу взглянуть на экран телефона, и когда тот согласно кивнул, открыл письмо. Прежде чем взглянуть самому, он внимательно следил за реакцией любимого, у которого из глаз покатились градом слёзы, несмотря на лучезарную улыбку. Омега вновь кинулся в объятия, и, прижав как можно ближе к себе подрагивающее от рыданий тельце, перевёл взгляд на телефон. — Джинни, у нас будет альфочка… это альфочка… наш сын альфочка… Без устали повторял омега, пока альфа, отбросив телефон куда-то на кровать, обнимал и поглаживал ласково спину своему чуду, улыбаясь, как самый счастливый человек в мире, каким он будет, когда успокоит своего заплаканного Феликса. — Да, цыплёнок, у нас здоровый сын альфа, — альфа принялся снова целовать блондинистую макушку и плавным движением уложил омегу, мурча ему на ушко комплименты и осыпая лицо поцелуями-бабочками, убаюкивая свою прелесть. Только когда Феликс заснул, Хёнджин вспомнил, что его ожидают гости, и, медленно поднявшись с кровати, чтобы ненароком не потревожить чуткий сон мужа, тихо покинул комнату. Гости ожидали его в гостиной, откуда доносились тихие голоса. Чонин за время отсутствия брата успел всех представить друг другу, и Минхо на парней смотрел уже менее враждебно. Джисон с детьми ушёл наверх ещё пару минут назад, Хёнджин слышал, когда они проходили мимо спальни. Вокруг царила весьма уютная атмосфера: приглушённый свет, звук потрескивающих поленец в камине и тихий храп Кками, спящего возле него, старые друзья, можно наслаждаться этим вечером, если бы не произошедшее в лесу. Мысль о том, что они живут не так далеко от врат, не давала покоя и наводила неописуемый страх. Страх лишиться самого дорогого. Страх за свою семью. Он смотрел на мирно посапывающего мужа, легонько водил указательным пальцем по его пухлым щёчкам, считая веснушки, в попытке успокоиться, убирал непослушную длинную прядь с миловидного личика и желал лишь одного, чтобы Феликс ни о чём не узнал, чтобы его сокровище находилось всегда рядом и в безопасности. С приобретением самого ценного для них, одно лишь название того места заставляло противных мурашек пробежаться по всему телу. С недавних пор Феликсу начали сниться кошмары, воспоминания, посещавшие день ото дня, наводили на мысли, как бы всё было, живи они там, в Moon. И размышляя об этом каждую свободную минуту, омега понял, что совершенно не желает познать тягость того места их ребёнку. — Может, ты уже пройдёшь? — Чонин смотрел, наверное, с минуты две на брата, застывшего в дверном проёме и о чём-то задумавшегося. Потерев пульсирующие виски, Хёнджин прошёл к круглому столу и присел на один из свободных стульев. Брат подал ему кружку с чаем и, взяв пару фруктов с красивой стеклянной фруктовницы, попрощался со всеми, ссылаясь на усталость после дороги. Все внимательно проследили, как парень вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и уставились друг на друга, ожидая, кто первым заговорит. — Давно не виделись, — Уён решил первым нарушить гнетущую тишину, прекрасно понимая, что к ним намного больше вопросов, нежели у них самих. — Как вы здесь очутились, Хёнджин? Мы уже давно поселились здесь, но вас не видели. — Пару месяцев назад приехали, — немного расслабившись, начал альфа, — я закончил учёбу и теперь вынужден работать в здешней больнице два года. Давно вы здесь? — Уже довольно давно, — грустно усмехнулся Уён. — Не так много времени прошло с вашего ухода, как в поселении началась шумиха, наведались старейшины и обходили каждый дом. Такая проверка в норме вещей, но довольно давно всеми была забыта. Ведьма перенесла свой дом по другую сторону поселения, куда никто из местных не ходил, чтобы нас не нашли, и пришлось притаиться, — рассказывая о случившемся, Ёсан нервно покусывал губы, вспоминать всё это было тяжко, ведь именно их любимая сестрица стала причиной переезда. — Мы с Уёном вынуждены были сидеть безвылазно дома, потому что Соня поведала кому-то из своих псевдодрузей о нас, тебе, — он с сожалением взглянул на Хёнджина, — и ваших с Феликсом отношениях. — Старейшины, узнав, что ты вернулся и встретил Феликса, не на шутку взбесились, теперь их главной целью является этот омега. — Их главная цель теперь, Уён, все мы, давай будем честны, — Ёсан с тяжёлым выдохом откинулся на спинку стула и взглянул на брата, его силы были на нуле, и после бега от устрашающей адской псины язык от нехватки энергии отказывался шевелиться. — Если кратко, когда случился тот переполох, Соня покинула Moon, поэтому какое-то время мы были в полной безопасности, даже понемногу стали выходить из дома, осматриваться вокруг, но в одну ночь, во время прогулки по лесу, мы наткнулись на группу людей из поселения, неизвестно, что они искали средь тёмной ночи посреди леса, но они перешёптывались о старейшинах, новых введениях в правилах и полном искоренении всех избранных, обмолвились и о возвращении альфы четвёртого уровня и такого же омеги, о фиолетовом сиянии в ночи в лесу на протяжении нескольких дней. Догадаться, что речь шла о вас, было несложно, но, когда мы пришли к старому дому рыбака, вас там уже не было. — Почему они там такие важные персоны? — Минхо с удивлением уставился на парней, указывая пальцем на Хёнджина. — Их очень-очень-очень и очень давние предки были правителями там, сейчас же от замка остались лишь руины, а от почётных семей останки в земле. Старейшины опасаются, что, появись новые претенденты на трон, люди пойдут за ними и свергнут их с почётного места. На самом же деле, люди в поселении настолько жестоки, что исправит их только могила, всё, что им необходимо, — это кровавых зрелищ. Они с таким восторгом смотрели на казнь избранных, незадолго до нашего отъезда… — Почему вы уехали? — Хёнджин с непониманием смотрел на парней и, не дослушав, перебил Уёна. — Они призвали адских псов, Хёнджин, — увидев возрастающее непонимание, Ёсан поспешил объяснить, — это магические существа, слушающие приказы только своего создателя, они растерзают любого, на кого тот укажет. Отныне нам нет спокойной жизни в тех краях, потому что эти твари охотятся на таких, как мы, искореняя любого, кто не похож на «обычного». — Джинни, — послышался хриплый, тихий спросонья голос, обращая на себя внимание всех четырёх парней. Хёнджин встал со стула и поспешил к дверям. Шаги босых ног становились всё ближе, и когда он открыл дверь, Феликс стоял уже возле них, потирая сонные глаза. Увидев своего мужа, омега радостно улыбнулся и потянулся в тёплые объятия, глубоко вдохнул запах у самой железы и медленно перевёл взгляд на гостей, шокировано округлив глаза. В ответ на него смотрели две пары точно так же удивлённых глаз, осматривая омегу с головы до пят. Округлившийся животик хорошо видно, он-то и привлекал особое внимание. — Привет, — радостно протянул омега, подходя за ручку с альфой к столу. Он едва знал этих парней, но они ему нравились. — Привет, — в ответ раздалось одновременно, с ответной улыбкой. — Что вы здесь делаете? — поинтересовался Феликс, ему не хотелось казаться грубым, но, насколько он помнит, парни жили по ту сторону врат и никогда не жили по эту. Пока Феликс хлопал своими длинными красивыми ресницами, альфы посмотрели на Хёнджина, который стоял позади омеги и взглядам ясно давал понять, что всего омеге знать не надо. — Мы давно сюда переехали, — начал Ёсан, пока Уён не ляпнул ничего лишнего. — Здешняя деревня чем-то отдалённо напоминает Moon, да и мы можем не прятаться. — И красавчики омеги здесь имеются, — подмигнул Уён. — Мы здесь тоже уже несколько месяцев живём тут, но вас раньше не встречали. Вы одни здесь? — от былого сна не осталось ни следа, Феликс, увидев парней, взбодрился и оживленно пытался вести беседу, порождая улыбку на лице своего альфы, ведь омега редко с кем так общался. — Мы уезжали на какое-то время, Ликс, чтобы уладить кое-какие вопросы, и сегодня вернулись, надеюсь, теперь будем чаще видеться, — дружелюбно улыбался в ответ Уён. — А ещё с нами живёт Соня и её парень, — на последнем слове он странно ухмыльнулся. — Соня тоже здесь? — лицо омеги вмиг изменилось и больше не светилось той яркой улыбкой, как прежде. — Да, но не думаю, что для вас это станет проблемой, она изменилась, стала более спокойной, больше не сует нос в чужие дела, да и Уён сказал, у неё парень есть, — поспешил успокоить Ёсан, прекрасно понимая причину подобной реакции. Но если бы Феликс знал, кого он ещё встретит в деревне, то умолял бы Хёнджина уехать отсюда.