Purple Butterfly

— Хей, брось это грязное дело, во всём поселении света нет, — окликнул Хёнджина Уён, парень с момента отключения света успел обойти всё поселение, пока Хёнджин стоял возле щитка и не мог ничего понять. — Чёрт, — раздражённо прорычал альфа, — фонарик сел. — Пустите бедного несчастного переночевать? — страдальческим голосом спросил Уён, уперевшись об небольшой забор. — Соня с Чаном решили устроить романтик, и меня выгнали. — Заходи, — дал разрешение альфа, хотя оба прекрасно знали, что он не откажет, — чай будешь? — Конечно, — довольно улыбаясь, Уён забежал во двор, закрывая за собой калитку на ключ, и зашёл в дом, чуть не ступив на осколки вазы, обратился к вошедшему за ним другу, — смотри, не наступи на осколки, тут что-то разбилось, он посветил телефоном перед собой, чтобы осветить дорогу. Хёнджин приподнял бровь, не припоминая, чтобы задевал её, тем более она стояла в углу и задеть её ненароком сложно, зная её местонахождение. В груди что-то тянуло от беспокойства, и альфе это не нравилось. Чем дальше они проходили, тем отчетливее доносился детский плач, и, обойдя Уёна, Хёнджин поспешил на кухню, но его остановила закрытая на ключ в гостиную дверь. — Ликс, что у вас случилось? — голос Хвана дрогнул обеспокоено, и он постучал тихонько в двери, стараясь не напугать детей, из-за двери были слышны медленные шаги Йеджи и плач Ёнджуна, он всё звал Феликса, но по какой-то причине тот не отвечал. — Кто там? — раздался голос Йеджи. — Принцесса, это я… — напряжение внутри возрастало с каждой секундой, и, услышав заветный щелчок замка, Хёнджин поспешил войти, осмотрев быстро Йеджи под светом телефонного фонарика Уёна и не заметив ничего, кроме страха в её глазах, оглянулся в сторону кухни, откуда выбежал заплаканный Ёнджун. — Папочка… — судя по всему, малыш ожидал увидеть сейчас не Хёнджина, но, обратив на него своё внимание, задал вопрос, хлопая заплаканными глазками, напрягший отца ещё больше: — а де папа? — Как давно папа вышел? — обеспокоенно поинтересовался альфа. — Через пару минут после тебя, в коридоре что-то разбилось, и он пошёл проверить, — Йеджи пыталась быть серьёзной и не выдать страха, видя и без того страх и непонимание на лицах взрослых. — Уён, не оставляй их, я посмотрю, где Феликс. Слова остались где-то парить в воздухе, потому что, доверив детей другу, он, словно умалишенный, бегал по всему дому в попытках найти мужа, но того нигде не было. Не было ни Феликса, ни яркого следа его запаха, лишь слабый, уже давно впитавшийся в стены и мебель. Альфой начинала овладевать паника, и он кинулся искать свой телефон, найдя его среди кинутых на диван в гостиной пакетов и набрав в спешке номер Ликса, пошёл на его мелодию. Телефон Феликса оказался найденным на улице возле калитки, небрежно кинутый на холодную землю. Взяв в руки замёрзшее мобильное устройство, альфа вмиг побелел, коленки задрожали, а в глазах предательски скапливались слёзы. В голове творился хаос из мыслей, и ни одна из них не являлась утешительной. С омегой определённо что-то случилось, он бы ни за что не оставил детей одних и не бросил их с Хёнджином. Феликса похитили, точно похитили, это была единственная верная мысль. — Хёнджин, что происходит? — раздался голос позади. Альфа обернулся и увидел Уёна на руках с Ёнджуном в окне, рядом с ним с любопытством глядела на отца Йеджи. В доме уже горел свет, непонятно по какой причине отсутствовавший. На лице появилась странная ухмылка, и альфа устало закрыл лицо ладонями, пряча предательски скатившиеся по щекам слёзы. Уён ответа уже не ждал, он и так всё понял, кажется, ещё в тот момент, как вошёл в дом. Он и ранее слышал истории о пропавших омегах или девушках-бетах в здешних краях, но всё это казалось просто байками, как и врата в ад, находящиеся в самой гуще леса. Хоть он отчасти теперь с этим согласен, с каждым годом Moon становился всё больше и больше похожим на ад. Отойдя от окна, Уён быстро набрал Соню и, посадив малыша рядом с сестрой, поспешил забрать Хёнджина с улицы, чтобы ненароком тот не заболел. Уже через пять минут Соня с Чаном сидели на кухне за столом в доме семьи Хван и, перешёптываясь, что-то обсуждали, пока Хёнджин пытался убедить детей, что папа просто уехал ненадолго в гости к бабушке с дедушкой по срочности и скоро вернётся, потому что дети всё никак не хотели ложиться спать, требуя от Хёнджина ответов. — Какой ужас, — уже в который раз за вечер восклицала Соня. — Кто же мог это сделать, ещё и такой удобный момент. — Действительно, как совпало с отключением света, странное совпадение. — Ты прав, Чан, но мне кажется, что это вовсе не совпадение. Это определённо кто-то из местных. Кто-то, кто знает всё в поселении, кто-то, кто мог и знал, как отключить свет во всём поселении, — Уён пытался не поддаваться овладевающим им чувствам, как Хёнджин, должен сохранять холодность, должен помочь друзьям. — В любом случае, надо сообщить в полицию и местным жителям, поискать в лесу, опросить людей и проверить их дома. — Но мало кому понравится, если у них будут рыскать в доме, — возразила Соня, она понимала правоту брата, но переживала, что им это не удастся. — Тот, кто не виновен и понимает всю остроту ситуации, впустит. Я написал Ёсану, они из аэропорта сразу выехали с Чонином к нам и к утру будут. Мы с Ёсаном отправимся в Moon… — Но мы же закрыли врата! — испуганно воскликнула девушка. — Мы должны поискать везде, их можно открыть и закрыть, не думаю, что жители, живущие на окраине, ни разу сюда не заглядывали, а врата можно закрыть и открыть, ты сама это знаешь. — Тогда я с вами, и это не обговаривается, последний раз, когда вы там бывали, мог поистине стать для вас последним. Я, в отличие от вас двоих, смогу пройти в поселение и осмотреть всё там, а вас запрячу в лесу с помощью магии, чтобы адские псы вас не учуяли. Но предлагаю отыскать нашу мать, это будет лучшее, что мы сможем сделать, она-то нам точно поможет. Уён согласно кивнул, идея Сони по истине хороша. Ведьма знала всё и про всех, являлась лучшей колдуньей и точно могла помочь. Он даже знает, что долго её искать они не станут, она сама их обыщет. — А что тогда делать мне? Всё же как-никак мы с Феликсом знакомы давно, и я хочу помочь, — Чан до сих пор сидел и слушал разговор брата и сестры молча, но больше терпеть не мог. Помощь — именно так он мог бы искупить свою вину перед омегой. — Можешь возглавить поисковую группу в лесу, ты хорошо знаешь лес, любимый, ты не раз ходил со мной по грибы и умело ориентируешься. — Проконтролируй ещё процесс с полицией, Чонин по возвращении займётся детьми, а Хёнджин понятия не имеет, какие меры предпримет, но его состояние оставляет желать лучшего… — Его можно понять, он потерял самого дорогого человека, — задумчиво произнесла Соня, словно на себе знала, каково это. На том они и сошлись. К утру, как и обещалось, приехали Ёсан с Чонином, и вместо обещанного рассказа про проведённый отдых они обговаривали все детали с ребятами, пока Хёнджин с родителями поехал в городскую полицию. Джордж с Селеной, узнав о произошедшем от Чонина, сразу сорвались с работы к детям, они до последнего не верили в произошедшее. У Джорджа были кое-какие связи в полиции, правда, в их родном городе, но обещали приложить максимум усилий к этому делу. Уже через пару часов о пропаже омеги говорили по всем новостным каналам, люди не остались равнодушными к чужой беде и отозвались помочь. Попрощавшись утром с ребятами, Чан отправился с поисковой группой сначала по поселению, обыскивать все жилые и заброшенные дома. Селена с Джорджем, увидев настрой Хёнджина, переменившегося к утру и взявшего себя в руки, приняли решение всё же остаться с ним до конца. К вечеру она проводила вместе с Чонином ребят в Moon, пожелав им удачи и начертив карту примерного местонахождения их матери, она с Ведьмой находилась в хороших отношениях с давних времён, она в своё время помогла им покинуть Moon, и после её переезда Селена несколько раз с ней виделась; дала ребятам несколько советов, как не привлечь внимание адских псов и старейшин. Пока все занимались поисками Феликса: ребята ушли в Moon, Джордж с Хёнджином сутками не вылезали из полиции, а Чан с поисковой группой обошли все здешние места, каждый уголок и закуток, Селена помогала с детьми, Чонин же снова встал на замену брата на работе. Дело обещало быть тяжёлым, судя по тому, что спустя пару дней никаких известий не было. Не обошли стороной и дом того странного электрика, встревожившего семью Хван после переезда в поселение. У мужчины был маленький домик на краю леса, ничем не примечательный с виду, старенький и скромненький, в нём он жил один. Не было там ни сараев, ни гаражей, ни подвалов, ничего. Со стороны улицы его украшала красивая, ухоженная клумба. И даже имей он желание похитить кого-то, то попросту некуда прятать. Чан не видел смысла доставать этого человека, в то время как у Хёнджина он был в списке подозреваемых на первом месте, ещё и выделен красным цветом.

💜🦋💜🦋💜

Прошла неделя, две, а про омегу так никто ничего не знал. Хёнджин места себе не находил, хотелось просто лечь, закрыть глаза и больше не просыпаться. Как-то ему сказали, что следует научиться жить без Феликса, ведь жизнь у него не закончилась. Но какой смысл тогда вообще в ней, если рядом больше не было его любимого, если разом с ним он лишился и воздуха. Разве без воздуха возможна жизнь? От посещавших голову дурных мыслей останавливали только дети, эти две недели Хёнджин их толком и не видел. Когда приходил, они уже спали, когда уходил, они ещё спали. Он не мог им даже взглянуть в глаза, особенно Йеджи, которая прекрасно всё понимала. Байка про то, что Феликс уехал к родителям, вылезла боком, стоило родителям приехать, она тогда весьма обиженно и с долей грусти посмотрела на альфу, распознав ложь. Раньше они с Феликсом никогда не врали ей, а сейчас, кажется, Хёнджин утратил доверие. Вернувшись в очередной вечер из полицейского участка, альфа чувствовал острую необходимость напиться и забыться, чтобы поспать хоть одну ночь спокойно и отойти на пару часов от ужаса, происходящего в его жизни. Было глубоко заполночь, и дома давно все спали, свет нигде не горел; не желая кого-то разбудить, Хёнджин тихо закрыл за собой дверь на ключ, кинул на вешалку куртку и, не включая нигде свет, прошёл на кухню. Открыв дверцу верхнего шкафчика, где Феликс хранил три бутылки вина и хрустальные бокалы, достал всё необходимое и устроился поудобнее у окна. Хотелось курить, он давно позабыл это, и в доме не было ни одной пачки сигарет, но хотелось снова почувствовать то ощущение после пары затяжек. — Джинни, ты почему так поздно? — Селена не спала и, услышав шорох на кухне, поспешила, она ждала сына, ведь муж давно приехал, да и с Хёнджином предстоял серьёзный разговор. — Они не ищут его, мам, занимаются всякой хренью на работе, — печально ухмыльнулся альфа, так и не взглянув на мать. — Полиция выполняет свою работу так, как должна, отец тебе сказал, что разберётся со всем, — пройдя на кухню, женщина отодвинула от сына ещё не открытую бутылку вина. — Мам… — Нет, послушай меня, — Селена казалась немного раздражённой, лишь по виду стало понятно, что Хёнджину сейчас лучше не говорить ничего лишнего, ведь она серьёзно настроена. — Я вижу, как ты стараешься, и понимаю твои чувства, но ты, наверное, забыл, что, кроме мужа, у тебя ещё есть дети. Думаю, меньше всего Феликс желал, чтобы они остались без обоих родителей. Слова матери острым копьём пронзили сердце, Хёнджин и сам понимал неправильность своих действий по отношению к детям, но не знал, как правильно поступить. Вся эта ситуация… Всё вокруг… неправильно. — Пойми, — Селена присела напротив сына и положила ладонь поверх чужой, покоящейся на столе, — им не я с Чонином нужны, а ты. Они остались без папы, ещё и отца не видят, для Ёнджуна это большой стресс, он совсем ещё маленький и две недели без родителей, а Йеджи, — она сделала небольшую запинку, с сожалением посмотрев на сына, — она, кажется, обиделась на тебя и сильно скучает по вам с Ликсом. Прошу тебя, останься завтра дома, проведи время с детьми, а я и Чонин поедем с отцом вместо тебя. Следующим утром альфа проснулся, почувствовав, как кто-то тихонько забирался к нему на постель. Открыв сонные глаза, он повернулся на другой бок и увидел подползающего к нему Ёнджуна, у малыша находилась голубая соска во рту, и он такой же заспанный, как и отец, с покрасневшими глазками, из-за того, что часто тёр их кулачками, с опасением смотрел на отца, ожидая его реакцию, и как только увидел появившуюся улыбку, ярко улыбнулся в ответ, смелее подползая ближе. — Доброе утро, малыш, — заключив в объятия сына, Хёнджин чмокнул несколько раз в тёмную макушку, пухленькие щёчки, сморщенный носик, слушая весёлый детский смех. Он скучал по этому. Прекратив атаку из поцелуев, Хёнджин накрыл одеялом маленькое тельце, уложив сына на груди, и стал смотреть, как тот закрывает глазки в очередной попытке уснуть. Селена вчера сказала, что дети стали плохо спать, особенно Ёнджун. Раньше Ёнджун часто спал с ними или приходил под утро, а с ним и Йеджи, однако эти две недели у них не было такой возможности, и как бы Селена с Чонином ни ворковали над ними, у них не получалось заменить им родителей. Стоило Ёнджуну заснуть, и в коридоре послышались шаги, чьи альфа сразу узнал. И сомнений не было в том, что это Йеджи. Она часто забывала про тапочки и ходила босиком, её шаги довольно тихие, неторопливые, особенно по утрам, и девочка всегда замедляла шаг у родительской двери, раньше не желая разбудить родителей, а сейчас прислушиваясь, есть ли там кто. — Йеджи, — ласково позвал Хёнджин, понимая, что она навряд ли сейчас к нему зайдёт, — принцесса, иди сюда. Дверь медленно отворилась, и из-за дверного проёма выглянула Йеджи, в её взгляде можно прочесть и обиду, и грусть, и желание подойти к отцу, побыть с ним. Хёнджин ещё раз её позвал и тихонько похлопал по кровати. Она медленно подошла к кровати, словно опасаясь чего-то, и, присев рядом, одарила Хвана обиженным взглядом. — Ты мне скажешь, где папа? — Йеджи говорила тихо, переводя взгляд со спящего брата на отца, и надеялась на этот раз получить правдивый ответ. — Я уже не такая маленькая и знаю, что ты меня обманул. Папа не мог нас бросить, ведь правда? — Нет, конечно, принцесса, — увидев дрожащие губки и хлынувшие рекой слёзы по розовым щёчкам, Хёнджину сделалось хуже прежнего, этого он и боялся больше всего, что дети подумали, что папа их бросил. — Папа нас не бросил, он просто попал в беду, и ему надо помочь, его уже ищут, — аккуратным движением он вытер большим пальцем слёзы с щёк, без остановки катившиеся с глаз, и за ручку притянул к себе, — иди ко мне, — альфа заботливо накрыл дочь и, обняв, прижал к себе как можно ближе. — Обещай мне, что больше никогда не будешь врать, — умоляла девочка, захлёбываясь в слезах. — Обещаю, — альфа сейчас готов сделать что угодно, лишь бы больше не видеть её слёз. Вскоре Йеджи уснула, а за ней и Хёнджин, желая поспать ещё лишний часик. Никого дома, кроме них, не находилось, это можно было определить по тишине и тому, как Кками без устали бегал по коридору, обычно он так делал, не имея компании. Проснувшись к десяти часам, альфа хотел было подтянуться и не сразу понял, что за тяжесть на его теле, но, открыв пробудившиеся глаза, он улыбнулся, увидев лежащего на груди сына, который обнимал его широкую грудь своими ручонками, и Йеджи, чьи ноги покоились где-то на его животе, сплетясь с ножками Ёнджуна, пока сама она обнимала подушку Ликса. Почувствовав его шевеления, проснулись и дети. Уже через полчаса все сидели умытые за столом, дожидаясь завтрака. Ёнджуну, как всегда на завтрак, Хёнджин приготовил рисовую кашу с малиновым детским пюре, а себе и Йеджи подогрел молоко для хлопьев. Завтрак ничем не отличался от обычного, не хватало только четвёртой тарелки на столе и Феликса. Подумав о муже, альфа в очередной раз печально улыбнулся своим мыслям, но от нахлынувших воспоминаний его отвлекло хныканье сына, искавшего что-то. — Де? — он вертелся по сторонам и бегал глазками от предмета к предмету. — Что где, малыш? — подойдя поближе, Хёнджин пытался понять, что не так. — Он соску свою ищет, наверное, в ванне забыл, — Йеджи уже хотела спрыгнуть со стула, но Хёнджин её остановил: — Кушай, я сам схожу. Идя в ванну, Хёнджин осматривался по сторонам, словно это не его дом, а чужой. Вмиг он стал холодным и лишился былого уюта, хотя всё так же горел огонь в камине, покрывала, выбранные омегой, застилали диван в гостиной, над которым висела фотография, сделанная, когда Ёнджуну исполнилось три месяца, на ней они все четверо счастливо улыбались. Он махнул головой, пытаясь выкинуть мысли, мешающие с самого пробуждения, подальше, сегодня необходимо сконцентрироваться на детях. Хёнджин не идиот и прекрасно понимал, что, сидя в участке с утра до ночи, ничем вообще не помогает, но отчего-то находил в этом хоть какое-то утешение. Подойдя к зеркалу над раковиной, куда альфа убрал соску, когда помогал умыться сыну и почистить зубки, на какое-то время завис, разглядывая лежавшую неподалёку длинную полосочку бумаги. Вместо соски он взял её в руки, и в тот миг альфу словно окатили ледяной водой. На тесте были выделены две ярко-красные полоски. От осознания их значения коленки подкосились, и, почувствовав острую необходимость присесть, он закрыл крышку унитаза и сел, зарываясь руками в волосы. Его омега в положении… Он чувствовал это, а теперь уверен точно. Но самое худшее, что он не рядом, его самым наглым образом украли у альфы.

💜🦋💜🦋💜

Голова болела, словно кто-то ему здорово приложил, во рту всё давным-давно пересохло и хотелось пить, но долгое время от бессилия Феликс не мог открыть глаза. По ощущениям, он лежал на чём-то мягком и в очень сыром, прохладном месте. С трудом подняв голову и взглянув по сторонам, первым делом он увидел темноту, а затем стали прорисовываться очертания комнаты, освещённой одним из прикроватных ночников. Комната была очень странной, в ней не было окон, деревянного пола и заклеенных обоями стен. Стены сделаны из сырого камня, а под ногами земля. По середине стояла кровать, напротив небольшой комод, а рядом, в углу, маленький электрический камин, мощности которого, по всей видимости, достаточно не хватало, чтобы отопить помещение. Приглядевшись получше, Феликс заметил с другой стороны от комода дверь и, забыв о головной боли и слабости, рванул к ней в надежде выбежать наружу, но вместо желанной свободы, сильно впечатался в дверь и по телу прошла волна лёгкой боли. После нескольких попыток отворить дверь, навалившись на неё всем телом, омега понял, что оставшиеся силы иссякли, и решил пока осмотреться. Пооткрывав все ящики комода, он перебрал все вещи там, но ничего, кроме новых тряпок своего размера, не нашёл, ничего, что могло ему помочь. Феликс оглянулся на кровать, она, как и комод, была недешёвой на вид, застелена красивым, новым шёлковым бельём фиолетового цвета. По обеим сторонам от кровати находились ночники, и по середине потолка располагалась небольшая люстра с тремя лампочками. От разглядываний помещения отвлёк противный скрежет и звук скрипящей двери. У омеги спёрло дыхание, у него, как у запуганного зверька, увеличились глаза, он не знал, в какой угол забиться, чтобы его не могли тронуть, но, увы, такого не было, и он просто пятился назад по мере приближения чужих шагов. Дверь отворилась, а перед Феликсом предстал человек, пугающий одним лишь видом. — Нет, нет, нет, — завопил от беспомощности омега, с глаз хлынули слёзы, и мысленно он молился, чтобы всё происходящее оказалось злой шуткой.