Прибрежный ветер

Тёплое и нежное, почти эфемерное касание вывело Цинсюаня из сна, однако просыпаться не хотелось от слова совсем, а потому младший Ши окрестил это нечто невероятно настырным и оттого противным. Приятная нега, что бывает лишь в дрёме, была так сладка, что открывать веки и встречать новый день совершенно не хотелось. Хотелось наоборот — сильнее зажмуриться и погрузиться в ускользающий сон, но то ли он не хотел возвращаться, испуганный солнцем, то ли Цинсюань окончательно и бесповортно проснулся. В какой-то момент открыв глаза, он тут же их закрыл. Яркий свет дня резал неподготовленные полутьмой очи, от чего в уголки глаз быстро набежала влага, которую он тут же начал смаргивать и протирать лицо руками, убирая даже намёк на сон. В голове было непривычно пусто и одиноко, будто он — новорождённый детёныш без крыши над головой, ориентира в жизни, близкого создания и цели жизни. Сложное чувство, не поддающееся объяснению. Приняв сидячее положение, Цинсюань с негодованием отметил, что у него жутко затекло тело. «Как неудобно быть старым. Хотя, какой я старый? Я же бог, значит вечно молодой, ха-ха». Цинсюань зажмурился изо всех сил, потягиваясь руками вверх и получая удовольствие от лёгкого натяжения мышц. «Удовольствия? Может, я действительно заснул в настолько неудобной позе, что на миг почувствовал себя стариком?» — М-да, — невесело протянул он, лохматя и без того взъерошенные волосы сильнее, однако вскоре с недоумением уставился на свою руку. «Почему я использую эту руку? Я же обычно это делал правой?» Странных вопросов становилось всё больше, впрочем, как и странных ощущений, похожих на мышечную память? «Бред же! Я, должно быть, как обычно вчера немного перебрал спиртным и Мин И, Мин И… а где Мин И? И где я?!» Вскочив на ноги резвой ланью, Цинсюань явно переоценил своё физическое состояние. «Ай-яй, как же так? Почему это я завалился?» Обиженно холя и лелея пострадавшую конечность, он мысленно сокрушался. «Да что же это такое? Проснулся гуль знает где, в голове каша, ещё и нога почему-то не болит…» Цинсюань был уверен, что вот эта самая нога, которую он сейчас держал руками, была дефектной, однако когда он задумался об этом, сказать, в чём именно был её недуг, затруднялся. «Нога как нога. Может, немного тонкая для мужчины, но в целом, самая обычная». Подняв низ верхнего и нижнего одеяния, Цинсюань невольно отметил, что ткани стало слишком много, что, впрочем, не мешало ему наконец закатить вверх штанину, придирчиво осмотреть ногу, а затем прощупать её со всех сторон. «Ничего не понимаю. Может, это всё последствия сна, суть которого я не помню, но который затронул что-то очень глубоко внутри меня? Нога как нога. Сон как сон. Видимо, я ещё не до конца проснулся, раз путаю явь с дымкой наваждений». Облегчённо выдохнув, он вернул одежду обратно на положенное место. Эта ситуация немного остудила поспешность молодого бога, так что он не спешил подниматься на ноги, продолжая сидеть на прогретом солнцем полу, осматривая место, в котором находился. «А здесь уютно». Комната была просторной и светлой, выполненной в бежевых оттенках, с редкими предметами из деревянной утвари. Но чем больше Цинсюань осматривал её, тем печальнее ему становилось. И, пожалуй, даже себе он не смог бы объяснять, почему данная картина вызывала в нём грусть и неправильность, будто стоявшая здесь мебель была одинокой, необставленной и медленно придавалась унынию в столь светлом месте. «Ну и глупость же». Цинсюань отрицательно замотал головой, ещё раз отмечая про себя, что чувствует себя отлично, молодо, почти как раньше… «Да что за мысли? Мне всего-то парочку столетий. Я точно не стар!» Рассердившись, Цинсюань всё же поднялся на ноги, резкими, неуместными для него движениями приводя одежду в порядок от невидных глазу несовершенств. И всё же что-то здесь было не так. Не только в этой комнате, а в ситуации, в которой он оказался… «Кошмар… я даже не помню, как здесь появился… и что делал». — Бррр, — плотно прижав ладони к щекам, он мог лишь представить, какой ужас он мог натворить в нетрезвом состоянии. «Впрочем, я никогда не был буйным». Успокоив себя хотя бы этим, повелитель ветра осматривал помещение уже более осознанно, подмечая упущенные ранее детали и пытаясь воссоздать в голове причину, по которой он оказался здесь. «Я вполне мог выпить вчера, но тогда бы Мин-сюн проводил меня до моего дворца или ближайшего постоянного двора». Цинсюань прекратил наматывать круги по помещению, остановившись, стал прислушиваться. «Для гостиницы слишком тихо. Да и вариант с жилым домом тоже можно оставить по этой же причине. Невозможно, чтобы все жильцы соблюдали тишину ради блага одной персоны, даже если это божество». Непривычная, ближе к аномальности тишина стала пугающей, стоило только поймать её за метафорический хвост. Мышцы знакомо напряглись, готовые в любой момент уйти от удара или атаковать, но время шло, а ничего так и не происходило. Было всё также светло и пусто. Неподвижно. «Это странно… очень странно». Не доверяя обстановке до конца, Цинсюань всё же решил убрать веер Повелителя Ветров обратно в рукав одежды, однако, посмотрев на него, не смог отвести взгляд от духовного оружия. Продолжая смотреть на него, как завороженный, трепетно провёл подушечками пальцев по белой ткани, что была туго надета на крепления. Размашистый символ «Ветер» будто покачивался, олицетворяя непокорную стихию, гипнотизируя его. «Так непривычно… я словно вернул давно потерянное сокровище… Со мной что-то не так». Цинсюань поспешно убрал оружие, чувствуя тяжесть на душе, словно чёрная туча склонилась над ним. «Непривычные ощущения в теле, неуместные мысли и отсутствие памяти за последний вечер». Младший Ши поднёс рукав к лицу, вдыхая знакомый запах свежести с малоосязаемым цветочным ароматом. «Вином не пахнет, да и похмелья нет. Не думаю, что мог напиться до беспамятства. Здесь что-то другое». Чем больше он об этом думал — тем неспокойнее ему становилось. И как ни посмотри, выходило, что он вновь залез во что-то дурнопахнущее. «Замечательно… просто замечательно. Кто ещё из небожителей может похвастаться таким послужным списком?» Цинсюань нервно расхаживал из стороны в сторону, делая неровный круг своими шагами. «Разве что его высочество Се Лянь, но я до такого точно не дошёл!» Мысль, что он не единственный небожитель, попадающий впросак, успокоила, и тем не менее отягощающие голову думы его не покидали. «Ге снова будет сердится». Простая истина о своеобразной заботе старшего брата приободрила его. Он почувствовал прилив сил и даже ожидания, что было странно, учитывая, как тот любил порядок и не любил тех, кто его нарушает. «Я, конечно, соскучился по ге, но чтобы так сильно? Неужели буду рад его ворчанию?» Рассудив, что оставаться на месте не имеет смысла, Цинсюань решил покинуть комнату с надеждой, что не нарвётся на очередные приключения. По-плутовски выглянув из приоткрытой двери, Цинсюань почувствовал себя кем-то между гениальным расследователем и последним глупцом. Посмотрев направо, налево, вверх и вниз, не заметил ничего подозрительного. Коридор как коридор… разве что очень пусто и безлюдно. «Если это ловушка, то, боюсь, я уже в неё попал». Безнадёжно вздохнув от своей беспечности, он выпрямил спину и, подняв к потолку подбородок, уверенной походкой отправился к спускающейся лестнице. «Если и прощаться с жизнью, то хотя бы во всей красе! Ха-ха… ха. Как-то не помогают подобные мысли чувствовать себя уверенно. Стало только кисло». Скрывая крадущиеся шаги за плавными и размеренными, Цинсюань прикрыл лицо веером, неспешно и лениво обмахиваясь им. «Даже если я себя накручиваю, с ним мне легче… спокойнее». Цинсюань не мог объяснить, откуда у него взялась такая нежность и тяга к вееру, но то, что один его вид вызывал трепетное чувство в груди, от которого сладко болела душа, отрицать не смел. «Я, конечно, знаю, что со временем духовное оружие обзаводится собственным сознанием, образуя крепкую связь со своим носителем, но не думал, что попаду под эту категорию… И я не уверен, что оно эволюционировало. Скорее, дело в моей дырявый голове». Выйдя из дома во внутренний дворик, что можно было пересечь в три его широких шага, Цинсюань сделал предположение, что дом принадлежит зажиточным, но обедневшим людям. Висевшие на заборе выцветшие ковры были, пожалуй, самым ярким пятном в этом засушливом месте. «Всё так же тихо… Уж не оглох ли я часом?!» Напуганный, Цинсюань тут же хлопнул ладонью по бедру. Звука хлопка не раздалось, зато похлопывание по ткани было весьма характерным. Чувствуя облегчение от того, что слух всё ещё с ним, он решил не останавливаться на достигнутым и ещё парочку раз проверил разными способами свои уши, тем самым пряча веер. «Всё в порядке. Во всяком случае, со мной». Мысль, что он всё же попал в демоническую западню, была досадной, но не слишком. «Можно подумать, что это впервые. Нет, ну правда, почти каждый год да что-то подобное происходит, а то и по несколько раз за год. Правда, в таких ситуациях Мин Сюн всегда со мной». Выйдя за деревянную калитку, Цинсюань не без труда смог поставить её на место. Складывалось впечатление, что жители дома просто взяли подходящего размера древесину и поставили её в промежутке между низким забором, делая себе калитку. «Нет, ну кошмар же. Нужно обязательно поменять это безобразие». Встряхнув и вытерев друг о друга ладони, тем самым очищая их от чёрно-бурой крошки, Цинсюань продолжил свой нехитрый путь к свободе. В душе надеясь, что это путь именно к свободе, а не к обеденному столу, где он — главное блюдо. «Здесь же… пусто». Оглядываясь по сторонам, Цинсюань подмечал печальный и настораживающий факт — здесь ни души вокруг, только здания, да… «Даже ветра нет, чтобы говорить о нём». Сделав быстрый и небрежный пас рукой, он вызвал порыв ветра, что разметал песок под ногами. «Хотя бы сила со мной». Облегченно вздохнув про себя, Цинсюань снова метафорически замер. «А что со мной могло такого случиться, чтобы я даже на мгновение мог подумать, что не смогу этого сделать?» Он редко хмурился, но за последний час явно побил собственный рекорд. «Эх, Мюн Сюн, видел бы ты меня сейчас… ты бы точно меня превзошёл в этом начинании!» Подняв себе настроение мыслью о добром друге, Цинсюань продолжил неспешно продвигаться. «Кстати о Мин И… может, стоить попробовать связаться с ним? Ну конечно же стоит!» Едва не хлопнув себя по лбу от досады, он скороговоркой проговорил про себя пароль от духовной сети Повелителя Земли и, прижав два пальца к вискам, радостно произнёс: — Мин Сюн! - … — Мин Сюн, это не смешно! Ты не можешь меня игнорировать. - … — Мин Сюн… я знаю, что ты скрываешь! - … — Вот как… Расстроенно опустив руку, Цинсюань почувствовал себя одиноким. Опустошённым. «Нет-нет, нельзя грустить. Ну же, соберись… и вообще, какая невидаль. Даже блеф не сработал с этим сухарём». Ворча в голове на лучшего друга, Цинсюань всячески отвергал от себя мысль, что он мог оказаться в замкнутом пространстве, куда духовная связь общения не проходит, как это было в Призрачном городе. «Ну это же глупость! Такое по силам разве что непревзойдённым, а я им явно не мог понадобиться!» Ведя внутренний монолог, Цинсюань понимал, что обманывает себя. «Если Повелителю Цветов Под Кровавым Дождём я ни к чему, то демон Чёрных вод мог найти меня слабым местом гэ и использовать. Но, опять же, между гэ и Черноводом не было никаких стычек. С чего бы ему делать подобное?» Как бы Повелитель Ветра не думал об этом, но ничего путного в голову не приходило. Одна мысль задевала другую, и получалось, что он попал в круговорот собственных предположений и помыслов. «Это ни к чему не приведёт. Я зря начал думать о непревзойдённых. Лишь себя накрутил». Цинсюань не считал себя человеком мысли. Ему были больше присущи импровизация и приспособляемость. К тому же лёгкий нрав и дружелюбная натура помогали найти путь порой к самым сложным людям или небожителям… так почему же сейчас, думая о Черноводе, он испытывает странные, неподдающиеся объяснению переживания. «Не понимаю. Мы же не пересекались с ним, так почему у меня чувство, что я его знаю, и он… он словно дорог мне… а ещё больно, так больно в груди» — Хватит, Цинсюань, — обратившись к себе по имени, он хотел вернуть прежний покой, но… он ему будет только снится, да? Предчувствие нередко помогало ему выйти сухим из воды, и именно оно сейчас говорило, что это только начало чего-то большего. Плохого или лучшего — покажет лишь время. От нерадостных мыслей его отвлекло движение. Оно не было резким или агрессивным, скорее смазанным и вялым. Повернув голову, Цинсюань поражённо замер. «Это же… люди!» Цинсюань жадно вглядывался в плотное движение на улице, что была в паре ли от него, всего лишь нужно пройти тесный проход между домами. То, как люди в простых рабочих одеждах мелькали в бесконечном потоке, вызывало радостный трепет, как будто он увидел нечто невероятное и приятное. В груди громко забилось сердце. Цинсюань и не знал, что мог испытывать такой восторг от столь простого и обычного явления, на которое вчера, наверное, и не обратил бы внимания. Он сделал шаг… ещё один… а затем сорвавшись, побежал навстречу живой реке. Если раньше он чувствовал себя ограничено, словно ему завязали глаза плотной лентой и вставили беруши в уши, то сейчас он был оглушён и загребён звуками, запахами, телами, жизнью. Всё смешивалось, и он, как пьяный, не мог разобрать этот яркий калейдоскоп обострённых чувств, снесённый людской волной. «Как много. Как громко! О боже, я жив… и цел! Да я везунчик! Ха-ха». Ругань торговцев, утробное мычание, запах специй и жары, звук шагов, тёплый ветер, поднимающий пыль в глаза и даже грубый прохожий, толкнувший его — были в радость. Казалось, будь возможность всё это обнять — он так бы это и сделал, покрепче прижав к себе. Ласковый ветер, будто встречая его, оставил мягкое прикосновение к щеке и запах соли с тиной. «Резкий запах… но я даже по нему соскучился!» Постепенно приходя в себя, Цинсюань несколько неловко пробивался через людей к обочине, то и дело улыбаясь и отвешивая лёгкие приветствующие кивки головой, где можно было бы спокойно перевести дыхание и наконец связаться с небесами. «Но стоит ли это делать?» Ещё пару минут назад он без сомнения сказал бы «Да», но сейчас, когда он был свободен, сомнения пробирались в голову. «Как долго меня не было? Если долго, то это может поднять панику, если мало, то зачем беспокоить уважаемых небожителей?» И всё же… — Гэ, — неуверено произнёс, обращаясь по сети к старшему брату. Волнение набирало силу с каждым прожитым мгновением тишины. Цинсюань был в нервном напряжении, которое можно было бы с натяжкой назвать предвкушением. «Ответит или нет?» Цинсюань прекрасно знал, что гэ обязательно ответит, но ему нужно было убедиться в этом именно сейчас. Нужно было знать, что с ним всё впорядке. — Цинсюань, — в голове раздался уверенный и выверенный голос старшего брата. В душе потеплело, и будто расцвели цветы, опьяняя своим ароматом и даря радостное настроение. — Гэ! — воскликнул он, подобно ребёнку, — Я сейчас в мире людей, хочешь что-нибудь? — быстро говорил начало предложения, но под конец вплён вкрадчивые нотки. Он знал, что видоизменённая фраза польстит гэ и напомнит воспоминаниями, когда они были ещё смертными, — Так хочешь что-нибудь? Или мне угощения брать только Мин И? — поторопил его Цинсюань. — Цинсюань, — раздражённо произнёс Уду. Младший Ши слегка скис, — Тебя не было в небесной столице три дня. И сейчас ты спрашиваешь чего я хочу? «Значит, меня не было три дня…А ещё Уду очень зол» По тому, как переливались его слова, то, как он их произносил — слитно или раздельно, Цинсюань научился улавливать малейшие градации его настроения даже по голосу. — Я хочу чтобы ты вернулся сейчас же, — не сколько просьба, сколько приказ. — Вернуться так вернуться, — тихо бурчал себе под нос небожитель, отключив сеть. «И всё же… разговор прошёл нормально? То есть... я не стушевался, как раньше, и даже сейчас не лечу на всех порах в небесную столицу, а покупаю сладости?..» — И мясных булочек ещё, — ярко улыбаясь продавцу за прилавком, Цинсюань сгребал в охапку свои покупки. Ещё раз оценив своё состояние и придя к выводу, что он спокоен и даже находиться в плюс-минус хорошем настроении, Цинсюань отправился в Небесную Столицу.