Please, don’t stick

      Офисные здания всегда напоминали Освальду муравейники. Начиная со структуры сооружения и заканчивая социальными взаимоотношениями. Не имея единственной чёткой цели, жизнь в таких местах кипела бурным ключом на благо процветающего бизнеса.       Однако, было одно разительное отличие. Муравейник - это коллективный разум, который никому не принадлежит и не может принадлежать. А в офисе у всех «муравьёв» был тот, кто обладал ими - «мозг» этого муравейника. Именно благодаря ему муравьиный офис работал, развивался и жил. И Освальд мог с гордостью носить звание «сердца» этого организма, ведь он был главным секретарём. Вторым по значимости органом в этой сложно организованной системе.       Но ему не нравилось считать себя вторым. Освальд являлся для себя чем-то более важным, возвышающимся над всеми остальными. Таким, как ребёнок, который как-то из любопытства наступил на кучку из веток и листьев во дворе, чтобы в будущем намеренно давить муравьиные полчища. Точно так же, Кобблпот забрался поближе к вершине - давя под собой жалких «муравьёв». Нещадно втаптывая в землю все их амбиции, планы, мечты и с улыбкой наблюдая, как эти сошки корчатся в предсмертных конвульсиях.       Но был ли доволен этот ребёнок, что превосходит каких-то насекомых? Нет. В нём никогда не прекращала угасать жажда власти. И он не прекратит вонзать ножи в спины всем впереди стоящим, пока не окажется на самом верху.       — …мистер Кобблпот! — задремавший Освальд резко дёрнулся от режущего уши сердитого голоса дона Фальконе из переговорного устройства.       — Да-да, слушаю!       — Рад, что смог до вас докричаться. Принесите мне кофе, пожалуйста. — уже спокойным тоном озвучил просьбу Кармайн, — как обычно.       — Будет с минуты на минуту, сэр.       От быстрого шага у Освальда закололо в боку. Ему было страшно. Чуть не лишившись должности из-за своей нескончаемой скорби по матери когда-то, теперь он держался за своё рабочее место мёртвой хваткой. Ведь дону Фальконе не были нужны слабаки под боком. Освальд уяснил, что даже если у тебя отвалится рука, вытечет глазница или сгниёт пол тела - ты никогда не должен показывать слабость. Но у него была одна, с которой ничего нельзя было поделать - хромота. И сейчас именно она мешала Освальду выполнить самое простое поручение. Поэтому он, даже уставшим, не мог не ускорится до тошноты в горле. Излюбленная итальянская кофейня босса «Сантео» была уже в паре метров, и, невзирая на острую боль, Кобблпот спешит к ней, как только может…       И с медленно закипающей яростью останавливается у входа. «Закрыто на неопределённый срок. Приносим свои извинения»,— гласила табличка на двери. Кажется, сегодня не твой день, Освальд.       Он простоял на пороге ещё некоторое время, туманно обдумывая прочитанное и свои дальнейшие действия. Каждая секунда промедления могла стоить ему слишком многого. Истерика не спеша подкрадывалась к горлу, оседала на лице гневной гримасой и впивалась ногтями в потные ладони. Прошла минута. И тут в бушующем рое мыслей всплыло сегодняшнее утро - дождь, звон колокольчиков и тёмно-зелёный фартук… Кобблпот сорвался с места и потащился обратно, в сторону той самой кофейни, которая теперь предстала в глазах, как спасательный круг перед утопающим.

***

      С ухода Освальда почти ничего не изменилось. Человек в зелёном фартуке не спешно взбивал молоко, тихо напевая себе под нос какую-то ритмичную мелодию. Старое фиолетовое радио извещало слушателей об очередном грабеже и прочем подобном терроре. В кофейне сидела пара человек, лениво допивающих свой кофе. На улице всё уже не просто купалось в лучах солнца, а плавилось от нетипичной для Готэма высокой температуры. Нигма включил вентилятор и, прикрыв глаза, простоял около него секунд десять. Нестерпимая жара не могла испортить внезапную волну хорошего настроения, накрывшую влюблённого с головой. Потому что сегодня на работу вышла его драгоценная мисс Крингл. Она редко появлялась на рабочем месте и больше работала удалённо, роясь в куче бумаг и заполняя разного рода отчёты. Но сегодня был особенный день. Ведь, мисс Крингл не просто пришла на работу, а даже приватно сделала Эдварду выговор! Правда, толком не разобравшись в ситуации, но кого это волнует? Она была так близко, что можно было утонуть в тонком аромате её духов. Вот, что главное.       Эдвард стоял ко входу спиной, когда раздался игривый перезвон.       — Добро пожаловать, — бессознательно проговорил он, прежде чем обернуться.       — И вам снова здравствуйте. — Учтивый тон был пропитан ядом. Бродя взглядом по помещению, Освальд вальяжно прошёлся до прилавка. Всё это время, Нигма смотрел на него, как на докучливую муху, с которой он ничего не мог сделать. Остановившись в метре от стойки, мужчина угрожающе засверкал зрачками и сказал:       — Мне латте на миндальном молоке с двойной порцией сливок и корицей, — почти-что скороговоркой выпалил знакомый посетитель. — И ежевичный тортик с витрины, — уже с улыбкой добавил он. Немного опешив от такого необычного заказа, Эдвард решился уточнить:       — Но у нас в меню нет та…       — …Мне плевать, — отрезал Освальд, —Всё с собой. И побыстрее.       — Ла-адно, — после маленькой паузы протянул Нигма, в голове у которого уже зарождалась одна коварная мысль.       Всё то время, пока Эдвард кружился вокруг кухонного столика, создавая в одном из одном из металлических стаканов нечто, Кобблпот не стесняясь пялился на него. Он испепелял взглядом каждое движение бариста, следил за руками и подозрительно косился на улыбку, расцветающую на чужом лице. Стоило отметить, что при высоком росте действия Эдварда были аккуратны и даже несколько элегантны. Однако, стараясь работать быстро, он всё же иногда обжигался или ронял какие-то инструменты на пол. Это было забавное зрелище.       — Кстати, а где та…мисс Крингл если я не ошибаюсь?— внезапно поинтересовался Освальд, довольствуясь своей превосходной памятью.       — Не представляю, зачем вам эта информация.       — Ну что вы, — с наигранными нотками жалости в голосе сказал Кобблпот, — мне просто любопытно, почему она оставила вас, такого неопытного, одного?       —…С чего вы взяли, что я неопытен? — Эдвард скосил взгляд на своего собеседника.       — Интуиция.       На самом деле, это было видно. В действиях Эдварда временами проскальзывали неуверенные, зажатые движения рук, плечи были напряжены, кисти будто скованы.       — Кстати, забыл представиться,— растягивая слова, небрежно бросил Освальд, — Освальд Кобблпот, работаю здесь недалеко… И похоже с этого дня буду часто к вам заглядывать. Он уверенно вытянул руку для рукопожатия, но в следующую секунду обнаружил в ней картонную коробку с ручками, которую вручил ему Эдвард со словами:       — очень рад, мистер Кобблпот,— безэмоционально выпалил Эдвард       — Я тоже, Эдди. До встречи.— отчеканив обращение, довольный собой Освальд развернулся к выходу, и, прихрамывая, поспешил скрыться с чужих глаз.       — Не захлебнись в своём самолюбии, Освальд,— почти шёпотом пробормотал в пустоту Нигма.       Как жаль, что позже он будет не в восторге от этого маленького фокуса.