Жизнь под кодексом Виргемунд

Под трек 1 «– Подвал протекает и полностью пропах сыростью. Никого нет…тишина, она давит со всех сторон мучительно, меня даже радуют эти капли с потолка, которые непрестанно приземляются на щёки, хоть какие-то звуки», – не знаешь сколько прошло часов твоего нахождения, но точно более пяти минут, ведь столько же ты максимально давала времени у себя в голове на своё спасение? – «Где ты, Чонгук? Почему не приходишь за своей госпожой?» – обычно парень постоянно рядом и готов бросаться помогать при первой возможности. Ты привыкла к этому и воспринимала как должное, но сейчас осознаёшь, что без младшего брата тебе сложно переносить неудачи. – «Намджун, я снова проиграла раунд, был бы ты тут, то сразу бы написал мне алгоритм дальнейших действий, так плюсом бы подсказал, как быстрее и успешнее воплотить задуманное. Но это всего ничтожное мечтательное «бы», я же продала тебя», – рыдаешь, как маленькая девочка, впиваясь ногтями себе в плечи и сворачиваясь калачиком. Как правило, запрещала думать о Наме, но сейчас позволяешь, ведь рядом никого нет, и никто не услышит тебя слабую. Чувствуешь себя паршиво, ты легко подхватываешь болезни, а на холодном каменном полу это сделать проще простого. Понимаешь, что у тебя жар. – «Прости меня, умоляю, прости, – шепчешь, будто это тантра, будто он и правда услышит, – я скучаю, я лгала себе, что ты позади, но нет, всё гнусная ложь. Вернись пожалуйста, ты же один во всей вселенной, кто меня правда любит…любил. Никто не сможет тебя заменить. Признаю, нужно было засунуть желание выгоды за тридевять земель и оставить рядом единственного друга», – одежда насквозь промокла, поэтому решила её стянуть и кинуть рядом, оставаясь в кружевном белом белье, ещё одна маленькая незаметная деталь протеста. Перекатываешься из стороны в сторону, пытаясь заглушить боль, но она душевная и так не работает. Воспоминания о Ким Намджуне мучительно отдавали протяжным эхом, ты винила себя и ненавидела за решение, принятое пять лет назад, когда самопровозглашенные колдуны пришли в твой нынешний дом. Коришь себя, но отдаёшь отчёт, что другого выхода не было: выгодные для обоих условия, или культ Виргемунд окажется под угрозой. Ты попыталась встать, но безуспешно, слабость окутала холодными объятиями хрупкое фарфоровое тело. Тебе холодно, холодно настолько, что дрожь невозможно унять, даже зубы стучат друг о друга. Подползаешь к железным прутьям и начинаешь их гладить. Прижимаешься как можно ближе к ним, в надежде вспомнить то тепло, которое было подарено мужчиной. «Кажется я умру в одиночестве, мы всегда про это шутили, ты был прав, хотя чему удивляться? Ты всегда прав». В следующее мгновение дверь отворяется и чьи-то грубые руки пытаются отцепить окоченевшую тебя от решётки. Не хочешь отпускать их, ведь там тепло, ты хоть немного так согреваешься. Поворачиваешь голову, чтобы сказать пару ругательств, но видишь его. Изумление отпечатывается на лице, протягиваешь трясущуюся, то ли от волнения, то ли от переохлаждения, руку мужчине напротив – Намджун. *** Ранее, трек второй Подвал охраняется, никто не подпускается. Чонгука это не смущает, он собирается убить всю секту ради освобождения госпожи, но хотелось бы решить ситуацию мирно. Мама не любила ссоры, но также мама говорила, что близких людей нужно защищать от невзгод и оберегать от плохих людей. Парень в ярости, поэтому легко срывает ударом дверь с петель и заходит в комнату Т/и, где расположился Хосок. Чон давно тебе говорил, что дверь нужно сменить, она еле держится, но ты не хотела, так как та казалась слишком красивой. Конечно на входе стояло двое мнимых гордых охранников, но на самом деле они бесполезны, если испугались препятствие в виде молчания злого Чонгука, новенькие в секте, поэтому пока сохранили разум и решили отойти подальше от беды. Все знают младшего из братьев милым и добрым, но также они знают его как самого преданного госпоже. – Ты что творишь? – Хосок вскакивает от неожиданности. – Это ты что вытворяешь? Немедленно отпусти её, у Т/и слабый иммунитет. Она не продержится и дня, так что неделями мучать не выйдет, госпожа, – парень запнулся, язык отказывался говорить следующее слово, – умрёт. – Совершенно не волнует судьба какой-то непокорной упрямой женщины, которая собиралась убить меня, сравнивая с цыплёнком. Минус очередная проблема, – мужчина нарочито отворачивается, мол, есть дела поважнее, но кажется у парня при работе с тобой сложился стальной барьер к подобным ситуациям, поэтому его ни капли не задевает реакция Хосока. – Ты сам виноват, что забрал у неё работу всей её жизни. Не строй из себя жертву, Чон Хосок. Она должна была послушать меня и просто убить тебя сразу, а на honesta mors turpi vita potior выбрать другого мужчину. – Почему бы тебе не стать более покладистым и назвать меня господином? Возможно тогда ко мне снизойдёт жалость, и я освобожу её без всевозможных препятствий, – «Какой лакомый кусочек пришёл самостоятельно на ручки». Хосок понимает, что если парень напротив опустится на колени и станет ему прислуживать, то большинство твоих приспешников также перейдут к нему и будут служить верой и правдой, не устраивая козни. Но, к удивлению, Чонгук хмыкает и поднимает левый уголок рта, демонстрируя клык, складывается впечатление, что тот его подтачивает. – Самоуверенность губит людей, рекомендую не забывать. Ты, блять, серьёзно думаешь, что я так легко пойду на эту ерунду. У меня единственная хозяйка, моя госпожа. Имя Т/и, хм, можешь его набить себе на лбу, чтобы хоть где-то были воплощены грязные фантазии эгоистичной греховной души. Она верховная жрица, а у них нет имён. Если сейчас же не отдашь мне госпожу, то я устрою бунт не хуже, чем сделал ты, породив хаос во всём особняке. Сбежать не получится, проиграешь. – Пошли, – Гук не ожидал, что тот согласится, но Хосок оценил риски, которые явно не в его пользу. *** Настоящее, возвращаемся к первому треку. – Намджун, прости меня, я ненавижу себя за тот случай. – Какой нахрен Намджун? Дура, это я, не вздумай сдохнуть по моей вине, слышишь, запрещаю, – Хосок трясёт тебя, он и правда не ожидал, что все настолько плохо. В его планы не входила твоя смерть. – Перестань её трясти, она тебе не сломанная игрушка, – Чонгук недовольно отпихивает Хосока от тебя и аккуратно берёт на руки. Ты сразу же льнёшь к долгожданному теплу. – Ты тёплый, я рада, что умру не одна, Нам. – Госпожа, вам нужно продержаться ещё немного, я отнесу вас в лазарет.