Быстрее, чем сигареты

Арсений Сергеевич смотрел в окно пустым взглядом, упираясь руками в пластиковый подоконник. Окружённый им же устроенным хаосом, он был весь будто скован, лицо горело яростно-красным от напряжённости. «Он правда дал тебе всё, чего ты хотел. Что тебе ещё вдруг понадобилось? Долгие сопливые объятья после секса? Целовать его в лобик и гладить по голове? Смешно, Попов. Или, может, ты хотел провести с ним время и пообщаться? Вдвойне смешно.» Закусив губу, Арсений уткнулся лбом в холодное стекло. «Ты никогда не любил никого из них. Ты никогда не сближался с ними и не заботился. Чем этот мальчишка заслужил иное отношение? Тем, что показывает перед тобой характер, а не просто плавится от твоего внимания и прикосновений? Тебе не нужна его личность, Арсений. Только тело. А он просто манипулирует тобой, заставляя чувствовать, будто ты хочешь чего-то ещё…» Благодаря глубоким вдохам и выдохам ему, наконец, удалось успокоиться. Отодвинувшись от окна, он начал приводить кабинет в первозданный вид. Поднял опрокинутый стол, собрал все бумаги и книги, выбросил комки салфеток с пола в урну. А, усевшись в кресло, положил перед собой учебник, которым бил Антона по заднице. «Почему он такой неуправляемый? Почему захотел уйти? Я сделал ему хорошо, я позаботился о нём, я поцеловал его… Разве ему этого мало?» — Так, всё, Арсений… — Попов ударил себя ладонями по щекам и поднял лицо к потолку. — Забей. Возьми себя в руки и займись работой. Этот щенок ещё сам к тебе прибежит. Каковы бы ни были его выходки, он уже принадлежит тебе. Спрятав учебник в ящик стола, он взял в руки стопку документов, которую необходимо было заполнить.

***

Антон сидел во дворике университета на мокрой скамейке и курил, уже, кажется четвёртую сигарету за час. Задница болела и саднила, не давая забыть про произошедшее. «Почему он так взбесился от того, что я захотел уйти? Наверное, просто потому, что этого захотел я сам, а не приказал он» — эта мысль заставила его хмыкнуть. Долго затягиваясь, он медленно выпускал дым из приоткрытого рта густыми клубами. Почти стемнело. Под ногами по всему парку валялась грязно-коричневая, начинающая гнить, листва. Мокрый октябрь подходил к концу, никакой красоты осени не осталось и в помине. Только грязь, лужи, перегной и готовые к зиме голые ветки деревьев, напоминающие узловатые руки стариков. Не хотелось идти домой. Не хотелось встречать Оксану, которая снова будет поучать и попрекать за безответственное поведение. Не хотелось слушать подколы Димы и Стаса, которому первый наверняка уже наплёл с три короба про предполагаемую «девушку» Шаста. Он представил, как бы все отреагировали, если узнали, кто на самом деле оставил ему засосы на шее и кто сегодня практически трахнул его в своём кабинете. Даже не то, что трахнул, это было… Что это вообще было? Антон достал телефон из кармана куртки и зашёл в гугл. «Как называется когда лижут жопу?» — вписал он в поисковую строку, хмурясь и покусывая губу. «Анилингус (римминг)» — ответил гугл. Шастун невесело усмехнулся. Он не мог отрицать, что это было приятно. И не только сам процесс, но и особое ощущение того, что кто-то доставляет тебе удовольствие совершенно безвозмездно. Ведь какое может быть тут удовольствие для того, кто это делает? Но Антону слабо верилось, что Попов мог делать что-то ради другого, а не ради себя. «Он же чокнутый. Может, ему и жопу лизать какое-то извращённое удовольствие приносит. Мог бы просто трахнуть меня в рот. Ан нет, это, видимо, ему не так интересно. Вот вылизать задницу, а потом тереться об неё своим членом — это его выбор. Ебанутый.» «А тебе-то самому разве не понравилось? Ты дважды кончил. Да так, как наедине с собой никогда не кончал» — настойчиво спрашивал внутренний голос. Шаст, прикрыв глаза, сглотнул, а затем встряхнул головой, выгоняя из неё яркие ощущения и образы. Особенно навязчиво всплывал в памяти крупный, толстый, покрытый разводами спермы член. Наверное, когда он на пике, выглядит ещё круче. «Я тоже хочу над ним поиздеваться» — вдруг заявил сам себе Антон, — «хочу, чтобы он снова кончил, но теперь от того, что сделаю с ним я, а не он сам. И чтобы я всё видел, а не так, как сегодня. Хочу видеть, как беззащитно вздрагивает его член при касании, как пульсирует и выплёвывает из уретры густую сперму. Хочу увидеть его лицо, когда он кончает. Как он растворяется в ощущениях и стонет с приоткрытым пересохшим ртом.» Шастун уверенно кивнул сам себе, докурил сигарету и, поднявшись с лавки, метко бросил окурок в урну. Оправив чуть топорщащиеся штаны и закинув сумку на плечо, он поплёлся в общежитие.

***

В комнате, как оказалось, уютно тусовалась целая компания из ребят и девчонок. У Антона на кровати болтали Оксана и её соседки, которых он плохо знал. Рядом на полу стояла пара коробок с вином, а в руках у девушек были пластиковые стаканчики. Дима со Стасом сидели за компьютером, из которого доносилась стрельба. Играли в «Сталкера». Шаст бросил сумку у входа, а куртку повесил на стул в углу. Окс, увидев его, резко подскочила и бросилась ему на шею, одновременно с тем принимаясь отчитывать. — Антон, где ты болтаешься всё время? Я же переживаю! — Просто дела были, — он хмыкнул, приобнимая её за спину. — Не переживай ты так, я в порядке. — Ага, конечно! — Оксана отпустила его из объятий и легонько стукнула ладошкой по лбу. — Мне ребята уже рассказали, что ты вчера домой только утром вернулся. — Я гулял, — Шастун взял её за руки и, слегка потянув их на себя, покачал ими. — Всё хорошо, Оксана, перестань. Она отняла свои ладони и, бросив взгляд на его открытую шею, поджала губы, отстранившись. — А… Вот оно что. Понятненько. Антон непонимающе посмотрел на неё, а она, будто на что-то обидевшись, ушла обратно к девочкам. Он пожал плечами и подошёл к ребятам. — Добрейшего вечерочка, пацаны, — он склонился и заглянул в монитор. — Смотри, вон он, с вышки шмаляет! — Ага, вижу! — Димка шустро сменил автомат на «винтарь» и стал целиться в притаившегося военного СБУ через оптический прицел. — Где был? Опять на свидании? — он намеренно выделил слово «свидание» и многозначительно подёрнул бровями. — Достал! Я не хожу на свидания, я был в универе! — Да-да, мы тебе верим, дорогой друг! — Стас хлопнул Шаста по спине и вручил ему открытую банку с пивом. — А засосы тебе, наверное, «живописка» ставит. Тот, уже успевший отпить хороший глоток пива, чуть не подавился. «Ты даже не представляешь, Стас, насколько ты близок к истине...» — А что если и так?! Ну ставит мне препод засосы. Может, мне постарше нравятся? — Да ничего. Успокойся, чё ты заводишься, Шаст? Мы же прикалываемся, — Позов поставил игру на паузу, нажав esc, и развернулся на кресле. — Честно? Ты себя так ведёшь, как будто тебе реально есть что скрывать. — Просто приколы у вас совсем несмешные. Антон присосался к банке и, сделав несколько глотков подряд, поставил её на полку над столом. Стащив с себя худи, кинул его на стул к куртке и плюхнулся на койку Димы, стоящую рядом. Дверь в комнату открылась. В проёме появился Макаров с ещё одной незнакомой девушкой. Увидев Шастуна, он расплылся в бородатой улыбке и, подойдя, упал рядом на скрипучий матрас. — Антоха! — Илья в шутку толкнул его в плечо кулаком и устроился поудобнее. — А я уж подумал, не придёшь. Пацаны меня позвали, я притопал с ним пообщаться, а его нет! — Мог бы и позвонить! Я бы закончил свои дела побыстрее. Ты уже, я смотрю, хорошенький. Давно тут? — Часов с четырёх. Кстати, познакомься, это Ира! Она не из нашего универа, мы познакомились в метро. — И как только вас двоих в общагу пустили… Он же пропуска со всех требует. — Ходы знать надо! — воскликнул Димка, поднимая банку пива над головой и хрустя чипсами. Девушка, которая пришла с Макаром, посмотрела на Антона и махнула ему рукой. — А говорил, на девчонок времени нету. Приятно познакомиться, я Антон, — он привстал и, протянув раскрытую ладонь, обменялся лёгким рукопожатием. — Я о тебе наслышана. Илья мне все уши про тебя прожужжал на кухне. Мол, вот, придёт Антон, он классный, хочу тебя с ним познакомить. — Оправдываю ожидания? — он опёрся руками о кровать, с вызовом смотря на неё. Ира смерила его оценивающим взглядом и, очевидно, специально сморщила нос. — Ну такое. С пивом потянешь. Она усмехнулась, заправив прядь длинных волос за ухо. Шаст хмыкнул. — Ну тогда, подай мне, пожалуйста, пиво с полки, — он скривил фальшивую улыбку. — Большое спасибо. Она фыркнула, но, взяв жестянку, передала её. — Макар, — обернувшись, произнесла Ира, — можешь общаться со своим дружком, я буду с девчонками, если что. Напоследок она снова смерила Антона надменным взглядом, закатила глаза и удалилась. — Антон… — нахмурился Макар. — Можно было и повежливее. — Она первая начала, — буркнул Шастун, поднимаясь с постели и отхлёбывая пиво. — С чего ты вообще решил меня с ней знакомить? Ты, по-моему, лучше всех тут знаешь, что меня такие знакомства не интересуют. — Ты придурок? Она мне очень нравится, а ты мой лучший друг. Я надеялся, что вы поладите! — Ах, вот оно что! Извини, дружище. Не вышло. А так — счастья вам, здоровья. Он достал из кармана куртки пачку сигарет с зажигалкой и, выйдя в коридор вместе с пивом, направился на кухню. И почти сразу услышал тяжёлые шаги за спиной. — Антоха! Да что с тобой сегодня?! — Макаров схватил его за плечо и развернул к себе, да так резко, что пиво в банке, кажется, перевернулось и вновь упало на дно. — Ничего, Макар. Просто задрали. Попов ебучий, Оксана, блин, со своей опекой, Дима со Стасом затрахали уже своими юморесками. А тут ещё эта твоя… Фифа. — Она нормальная девчонка, Антон. Не перегибай! Если продолжишь в том же духе, я тебе и всечь могу. Я не хочу с тобой драться, но ты, походу, нарываешься! — Ну всеки. Хуже мне всё равно уже не будет. Антон сбросил с плеча руку друга и вошёл в кухню. Прикурил, забравшись на любимую табуретку, и залпом прикончил банку пива. Илья, приблизившись, обеспокоенно посмотрел на него снизу вверх. — Антон, что с тобой случилось? Всё из-за него? Что с твоей шеей? Это он сделал? Антон, я разберусь с ним, хочешь?! Внутри от этого нескончаемого града вопросов будто разорвалась осколочная граната. Кажется, Шаст ещё никогда в жизни не был настолько разъярён и взбешён, как сейчас. — Да как же вы меня все заебали! — последовал отчаянный удар, захлопывающий форточку и ранящий уязвимые костяшки пальцев. Табуретка под подошвами ненадёжно заходила ходуном. — Мне, может, перед всем общежитием исповедь устроить и рассказать, что меня Попов трахает?! Идите все нахуй! Ты иди нахуй!!! Глаза Макара расширились, и он ошеломлённо уставился на друга, механически открывая рот, но не издавая ни звука. Руки Антона сами собой, будто подчинённые высвобождающейся стихии, грубо и со всей силы толкнулись в широкие, напряжённые плечи. Он оступился, и табурет, встав на две ножки, выскользнул из-под его ступней. Завалившись назад, Шастун с грохотом рухнул вниз, ударяясь затылком о стоящую рядом газовую плиту и сползая на пол. Запоздало схватившись за голову руками, он заорал и зарыдал, разрезая воцарившуюся на пару мгновений гробовую тишину. Всё, что происходило дальше, Антон видел смазанно и в основном больше слышал. На шум и крик в кухню сбежались, кажется, все находящиеся в блоке, не только из их комнаты, но и из соседних. Загалдели, стали хватать его за локти и плечи. В барабанные перепонки врезался голос Оксаны: «Тоша! Антон! Надо вызвать скорую! У него кровь!». В остальном Шаст чувствовал лишь боль и то, как по лицу безостановочным градом катятся слёзы, а гортань издает беззвучный истошный крик. Отбиваясь от попыток парней поднять его с пола, ослабленными кулаками Антон попадал то в стену, то в боковину злополучной духовки. — Оставьте меня в покое! — рявкнул он, отмахиваясь от очередных рук помощи и забиваясь в угол. Наконец его перестали трогать, но, кажется, вызвали неотложку: «Наш сосед упал с табуретки и разбил голову, у него истерика. Он плачет и кричит на нас, дерётся, помогите, пожалуйста!». Похоже, это снова был срывающийся голос Окси. Когда врачи приехали, Шастун уже перестал кричать и плакать и просто сидел в углу, прислонившись кровоточащей головой к холодной металлической поверхности газовой плиты. Руки обессиленно лежали между развалившихся коленей и слегка подрагивали. Кто-то обхватил его подмышками и, вытащив из укрытия, поволок в комнату. Антон оказался на кровати лицом вниз. Людей вокруг, кажется, значительно поумерилось. «Конечно же, ушли все чужие и девчонки, кроме Оксаны. Наверняка первой ушла та самая Ира. Интересно… А Макар остался? Или ушел с ней?..» К голове приложили что-то мокрое и холодное, от чего рана зашипела. Он уже почти не чувствовал боли, будто привык к ней. Его аккуратно приподняли за плечи и лоб, чтобы врач смог наложить плотную повязку. На плече задрали рукав футболки и, кажется, сделали укол. «Что это? Обезболивающее? Или меня решили накачать антипсихотиками из-за моей истерики? Я ведь уже и сам успокоился…» Уже через пару минут Шаст почувствовал сонливость и ещё большую слабость. Врачи засобирались, и на краю сознания слышалось что-то вроде: «Это первая помощь, нужно следить за дальнейшими симптомами, если что, вызывайте снова, а лучше сразу везите в больницу…» Он хмыкнул. «Ага. Так всё и сделаю. Спасибо за рекомендации.» Перед тем, как провалиться в сон, Антон почувствовал, как кто-то касается его загривка и приглаживает на нём волосы, а затем легко гладит по спине. Рука была маленькая и нежная. «Оксана…» — догадался он.

***

Ещё до того, как получилось разлепить веки, в затылок врезалась тяжёлая, пульсирующая боль, и Шастун сморщился, простонав. Открыв глаза, он увидел знакомые трещины на потолке и пыльную люстру. Шторы были задёрнуты, из-за чего в комнате царил полумрак. Антон сразу же попытался встать, но в грудь упёрлись чьи-то ладони и легонько толкнули его обратно на подушки. Кроме головы, сильно ныла спина. Он прошипел, и только когда взгляд сфокусировался, увидел перед собой обеспокоенную Оксану. — Лежи, тебе нельзя вставать. Тебя не тошнит? Я поставила тазик рядом с кроватью на всякий случай. У тебя, скорее всего, сотрясение мозга. Ты так сильно ударился… — Почему ты здесь, Оксана? — хрипло и тихо произнёс он. — Как это почему? — Ты собираешься за мной ухаживать? — А кто ещё о тебе позаботится? Крыть было нечем. Но Шасту стало так неудобно от того, что ей придётся торчать здесь, с ним, в свой единственный выходной. — За мной необязательно ухаживать, Окси… Я сам справлюсь. — Скажи честно, ты дурак? Тебе нельзя вставать! Как минимум дня три-четыре, а лучше пять, и ты даже попить сам не сможешь. — Ну и что? Она закатила глаза и тяжело вздохнула. — Господи, за что ты мне такой попался? Антон пожал плечами. А затем, резко позеленев, свесился с кровати. Его стошнило. Шумно дыша, он, сплюнув в голубой эмалированный таз остатки рвоты, с трудом выдавил из себя: — Ты не обязана быть со мной. И заботиться обо мне. — О боже мой, Антон… — отодвинув тазик в сторону, Окси помогла Шастуну лечь обратно в кровать. — Я хочу позаботиться о тебе. Не дошло до сих пор? Салфеткой она вытерла влажный рот от слюны, а затем взяла с тумбочки его любимую чашку, в которой уже был, видимо, крепкий чёрный чай. — Попей, Тош. Он не горячий уже. — Можно я хотя бы полулёжа буду? Оксана кивнула. Когда тот приподнялся с постели, она поправила подушки и прислонила их к изголовью. — Вот так… Пей чай, Тоша. Он послушно взял из её рук чашку и обхватил бока, грея дрожащие пальцы. В горле осталось жутко неприятное ощущение, и Антон сделал сразу несколько глотков сладкого чая, от которого сразу стало теплее в груди и желудке. — Зачем мне две подушки? Это что, Димкина? — Да. Он решил отдать, потому что тебе сейчас нужнее, — Окс сложила руки на коленях, присев на край его кровати. — Врач сказал, что при сотрясении голова должна быть приподнята. — Где он? И где Стас? — Они пошли в магазин за продуктами. Скоро придут, и я с ними тебя оставлю. Приготовлю что-нибудь. — Я хочу курить. Можно я хотя бы на кухню выйду? — Антон, нельзя… — Я не выдержу пять дней без сигарет, Оксана! — Ладно, Тош… Я тебя отведу. Только, знаешь… Ты больше на эту табуретку не залезай. Никогда, обещаешь? Шаст вздохнул, но кивнул. Выбравшись из-под одеяла, он поднялся на ноги, и голова тут же закружилась, заставляя инстинктивно вцепиться в плечи Оксаны и застыть, пока изображение не соберётся в кучу. — Антош… Ты только головой не мотай сильно, хорошо? И аккуратно вставай, помедленнее. Она приобняла его за спину и повела на кухню, с тревогой в глазах следя за его движениями. Он шёл, придерживаясь стены рукой и с трудом ориентируясь в полутьме. Не сопротивлялся, потому что чувствовал — без её поддержки действительно может упасть. На кухне Окси усадила его за стол и, положив перед ним пачку сигарет с зажигалкой, поставила рядом баночку из-под горошка. Сама села напротив, подперев подбородок, и стала молча, обеспокоенно осматривать его. Антон с трудом прокрутил металлическое колёсико на зажигалке непослушными руками и, раскурив сигарету, долго затянулся, прикрывая глаза. Костяшки пальцев были слегка посиневшими и саднящими, так что сгибать и разгибать их было неприятно. Выдохнув облако густого дыма, он обратился к Оксане: — Как я упал, Оксан? Я ничего не помню, только как пошёл в кухню. — Не помнишь? Похоже, у тебя действительно сотрясение… Макар сказал, ты очень разозлился… На нас всех. И навернулся, крича на него. — Вот оно что... Шастун снова припал губами к сигарете и откинулся на спинку стула, поднимая глаза к потолку. «Как обычно… Переругался со всеми, ёбнулся, а они теперь вокруг меня носятся и пылинки сдувают.» — Оксана? — Что, Тошик? — встрепенулась та, чуть ли не подскочив. — Я никак не возьму в толк. Почему вы все так добры ко мне? Даже если я вас обижаю и грублю. Даже если веду себя, как мудак. Вы продолжаете беспокоиться и заботиться. Почему? — Что значит почему, Антон? Мы твои соседи и друзья. Каждый из нас здесь один, оторван от своей семьи. Мы должны помогать друг другу. — Даже если человек не просит? — Даже если так. Мы тебя хорошо узнали за целый год с лишним. Ты никогда не попросишь. Но по тебе прекрасно видно, когда помощь тебе нужна. Антон докурил и, затушив окурок в баночку, потёр пальцами побаливающую переносицу. — Мне сложно принимать вашу помощь, Окси. Я раздражаюсь, злюсь, отмахиваюсь. Огрызаюсь на вас. — И что? Ты важен для меня, Тош. И для Димки, и для Стаса. И ещё более ты важен для Ильи. Он взял пачку со стола и достал из неё губами ещё одну сигарету. Лицо было бледным, а под глазами залегли фиолетовые синяки. Антон, уставившись в пятно на полу, снова закурил. Повязка, проходящая над самыми бровями, немного съехала, и Оксана поспешила её поправить. — Кажется, я никогда вас не пойму. В коридоре послышались громкие, весёлые голоса Позова и Шеминова. Они ввалились на кухню с полными продуктов пакетами и, поставив их около холодильника, оба встали у стены, чтобы перевести дух. — Ну как ты, больной? — улыбнулся и подмигнул Димка, немного склонившись и заглянув в угрюмое лицо. — А это нормально, что ты тут на кухне сидишь и куришь? Тебе вообще-то постельный режим нужен. — Говорят, резко бросать курить тоже вредно. Большой стресс для организма. — Факт, — кивнул он. — Поэтому мы тебе кое-что прикупили. Стас, достань. Стас пошуршал в одном из пакетов и вытащил несколько цветастых продолговатых коробочек. Положив их на стол перед Шастом, он приободряюще и очень аккуратно хлопнул по щуплому плечу. — Вот, это тебе. Ты, конечно, можешь иногда ходить с нами на кухню курить, но лучше лежи в кровати и дуй одноразки. Мы проветривать будем. Тот неловко посмотрел на друзей, но кивнул. — Хорошо… Ребят, откуда такие бабки? Еды накупили… Как будто к банкету готовитесь. Ещё и это… — Ну так стипендия пришла, — пожал плечами Дима. — Плюс, нам со Стасом родители прислали недавно. Короче, решили запастись. Оксана сказала, приготовит нам сегодня ужин. — Не надо было на меня деньги тратить… — Так, Шаст, не обсуждается. Ты тоже покупал продукты со своих денег, когда мы были на мели. Каждый вкладывается, как может, и только поэтому мы до сих пор тут все не померли с голоду. Антон покачал головой и кивнул в сторону лежащих на столе упаковок с электронками. — Это ведь не продукты. — Так сиги-то мы тоже часто вместе покупаем. Считай, мы их принесли. Хочешь, тоже с тобой вместе попарим? — Ладно… Спасибо, парни. Извините меня за вчерашнее. Я был не в себе… Он склонил голову и отправил в банку давно истлевший бычок. — Всё нормально, Тох, — склонился к нему Шеминов и положил руку на плечо. — Мы понимаем. Мало ли, с кем не бывает. — Ни с кем не бывает… Кроме меня, блять… — шмыгнул носом Шастун, стирая кулаком со щеки одинокую скатившуюся слезу. — Не важно. Мы всё понимаем. И мы не станем от тебя отворачиваться, когда тебе плохо. Он усмехнулся сквозь плач и это прозвучало так жалко, что ещё больше захотелось себя отпиздить. — Оксан, отведи Тоху в кровать. Мы разберём продукты и тоже придём, — Позов достал из пакета две упаковки молока и, открыв холодильник, поставил их в дверцу. — Тебе, конечно, нельзя напрягать голову, — обратился он к Антону, — но мы тебе всё равно скучать одному не дадим, будь уверен.

***

День уже давно уступил вечеру, когда Антон, сидя в кровати, смотрел, как пацаны рубятся в «контру» на Димином ноутбуке. Они сидели прямо на полу, совсем рядом с койкой, чтобы ему тоже было видно, что происходит на экране. Постоянно переговариваясь с ними и вникая в их разговоры, Шаст старался больше слушать, чем смотреть, чтобы не перегружать мозг. Он часто затягивался одноразкой со вкусом жевательной резинки и пускал красивые облачка пара, периодически передавая её кому-нибудь из ребят. За окном шёл обычный питерский ливень, отстукивая по внешнему подоконнику какую-то одному ему ведомую мелодию. Почему-то на душе было спокойно и тепло, а на губах то и дело появлялась лёгкая улыбка. Шастун чувствовал себя хорошо, комфортно и уютно, будто в родном доме. Пока вдруг на прикроватной тумбочке протяжно не завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке. Антон отчего-то моментально угадал, кто может ему звонить. С трудом дотянувшись до телефона и проведя по экрану большим пальцем, он приложил его к щеке. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. — Какого ты не отвечаешь на мои сообщения, Антон? Я ещё утром написал тебе. Где ты находишься? — Я только недавно проснулся, Арсений Сергеевич. В общежитии. И мне запрещают сидеть в телефоне. — Это ещё почему? — Да так, просто небольшая травма головы. Это не важно. — Антон! — рыкнул из трубки грубый голос. — Что там с тобой случилось? Ты опять пил?! Отвечай мне, когда я спрашиваю! — Я всего лишь упал вчера с табуретки, ничего серьёзного. Сотрясение или типа того. Скорая приехала и замотала. Вот, после ужина Оксана обещала повязку сменить… — Опять эта твоя Оксана… Гр… — Шаст невольно улыбнулся оттого, как Попов реагирует на девушку рядом с ним. — Какого хрена вообще, Антон?! У тебя была кровь? Почему ты не в больнице? — Не надо мне в больницу, я в порядке. Немного тошнит, и голова кружится. Но я лежу в кровати. — Арсений Сергеевич, это вы?! — вопросительно воскликнул Димка. — А что к следующей паре подготовить надо? С Шастом всё хорошо, он недельку отлежится и будет как новенький! Чего вы ему звоните-то?! — Ты что, не один? — раздражённо буркнул Арсений. — Я, вообще-то, в общежитии живу. Естественно, я не один. — Ладно, — Антон услышал, как он шумно втягивает носом воздух. — Я завтра заеду к тебе, когда освобожусь. Я проверил, твои друзья будут на парах. — Зачем? Вам не похуй разве? — А ну повтори, что ты сказал? Я тебе за такие слова… — Да-да, сделаете что-нибудь нехорошее. Я знаю. — Ну ты… Да я… — Арсений Сергеевич вновь зарычал от злости, но замолк и тяжело вздохнул. — Так, всё, увидимся завтра. Чтобы лежал в кровати и не вставал. Спать в десять часов, понял меня? — Ага, — усмехнулся Шастун. — Понял-понял, Арсений Сергеевич. Звонок сбросили, и он, кинув телефон на тумбочку, посмотрел на друзей. Оба обернулись и заинтересованно уставились на него, даже вышли из игры. — Антох… Это чё? — спросил Димка, смотря то на него, то на отложенный смартфон. — Чё «чё»? — невозмутимо переспросил Антон, опуская голову на подушки и затягиваясь. — Зачем тебе Попов звонит? Ещё и орёт на тебя… У него к тебе что-то личное? Он наигранно засмеялся, отмахиваясь и рассекая рукой выпущенный пар. — Ну вы придумаете, конечно, пацаны… Личное. Да просто позвонил. Мы, э… Поладили. Общаемся вне занятий, вот и всё. — Поладили? Оксана говорила, вы с ним сцепились в первую же встречу, как кошка с собакой, — недоверчиво покосился на него Шеминов. — Сказала, ненавидите друг друга. — Пф, да ерунда. Ну, сначала просто возникло недопонимание, а потом мы заобщались нормально. Конфликт исчерпал себя. Как говорится: от ненависти до любви… — Шаст осёкся. — Аа, вот оно что. Один шаг, понятно, — закивал Дима, — А у вас любовь или вы просто трахаетесь? Антон схватил с прикроватной тумбочки пособие по пластической анатомии и огрел им Позова по лбу. — Думай, чё несёшь! Я что, пидор, по-твоему?! — Да я же пошутил! — обиженно протянул тот, потирая ушиб ладонью. — Шаст, ну ты вообще что ли уже? Кончай психовать. Может, тебе реально уже пора к специалисту? Курс таблеточек каких-нибудь попить? — Да иди ты нахуй со своими таблеточками! Я не псих и не педик, понятно?! В комнату влетела разъярённая Оксана. — Вы что тут устроили?! Хватит ругаться, совсем уже? Антону покой нужен, вообще-то, а у вас тут непонятно что! — Да он сам психованный. Ему препод позвонил за каким-то хером, мы пошутили, а он книжками бьётся! — Вы в детском саду, что ли? Быстро успокоились! А то я вас без ужина оставлю, голодные спать будете. Все трое тут же притихли, виновато опуская головы. — Ладно, ребят, извините… — пробурчал Шастун. — Давайте дальше играть. Просто не надо больше про это спрашивать, окей? Меня это раздражает. Пацаны кивнули и вновь запустили игру. Атмосфера стала более напряжённой, но всё же Антон был рад, что не один. По правде говоря, они ведь совсем не виноваты, что для него это скользкая тема. Они даже не подозревают, насколько их безобидные и абсурдные шутки близки к тому, что происходит на самом деле.

***

Они поужинали приготовленным Окси картофельным пюре с покрошенными туда сосисками. После ребята разошлись — Стас ушёл курить на кухню, а Дима принимать душ. Шаст остался с Оксаной вдвоём, и она аккуратно сняла повязку с его головы, чтобы заменить её. — Скажи мне честно, что там, Окси? Я не могу увидеть, а так интересно… — Небольшая вмятинка… Рассечена кожа. Я сейчас обработаю и наложу новый бинтик. — Зачем накладывать повязку, если там небольшая рана? Она ведь больше не кровоточит. — Врач сказал, что надо. Пока она максимально не зарастёт и не будет защищена. Антон закатил глаза и зашипел, когда Оксана провела по краю раны кончиком ватной палочки, смоченным в йоде. — Больно? — сочувственно спросила она, дуя на его затылок. — Нет… Не больно, — твёрдо ответил он, закусив губу. Взяв бинт, она стала накладывать его, заправляя за розовые торчащие уши. Перекрыв рану в несколько оборотов под разными углами и сделав повязку достаточно плотной, Окси отрезала кончик бинта и заправила его куда-то под нижние слои. Отложив ножницы, она запустила пальцы в торчащие над белой материей вихры на макушке и начала легко и успокаивающе поглаживать их. — Антош… — аккуратно начала Оксана, будто ступая на тонкий лёд, — тебе правда звонил преподаватель? Кто? — Окс, не начинай… Я с пацанами как раз из-за этого и поругался. Я не хочу, чтобы вы в это влезали. Это моё личное дело. — Дима сказал, тебе звонил Арсений Сергеевич… — Зачем тогда спрашиваешь, раз знаешь? — Просто хотела убедиться… Думала, он шутит. — Убедилась? — огрызнулся Шастун и подёрнул головой, тут же пожалев об этом и проскулив. Мозг болтался в черепной коробке, будто желток внутри яичной скорлупы. — Тише, тише, Антош… — она ласково погладила Антона по волосам. — Я просто хочу быть уверена, что с тобой всё в порядке. Ты сам не свой в последнее время. Я вижу, что с тобой что-то происходит, но не понимаю, что именно. А ты… Ничего не рассказываешь. — Значит, не хочу рассказывать. Хватит, Оксан. Это не твоё дело, — грубо буркнул он, ёжась и уворачиваясь от касаний. Оксана молча отняла руки от его кудрей, и так же молча собрала всё необходимое в аптечку. — Ладно, Антон. Как скажешь. Больше не спрошу. Спокойной ночи тебе. Взяв ящик в руки, она вышла из их комнаты, не оборачиваясь. Шаст, хмурый, остался сидеть на кровати, одновременно мучимый угрызениями совести и раздражением. За дверью послышался голос Стаса: «Куда ты, Окс? Посиди ещё с нами. Что-то случилось?». Зайдя в комнату, он недовольно посмотрел на Антона исподлобья. — Она ушла. Ты нагрубил ей? — Да, — уставившись в потолок бросил тот, откинувшись на подушки. — Не было бы у тебя сотрясения — я бы тебе леща дал. — Валяй, — фыркнул Шастун. Шеминов, насупившись и сжав руки в кулаки, стукнул ребром ладони по стоящему рядом шкафу. — Будешь продолжать в той же манере, Шаст, – останешься один. Да, мы все терпеливые, но не железные. И терпеть твои выходки вечно мы не будем. — Ну и пожалуйста. Мне не нужны… «Друзья». Антон перевернулся на бок и уткнулся носом в стену. За спиной Стас что-то ещё проворчал, прошипел и снова вышел из комнаты, хлопнув дверью. Как же хотелось поскорее заснуть. Чтобы этот тяжёлый, долгий, мучительно тянущийся день закончился. Завтра приедет Арсений Сергеевич. Зачем? Что он собирается с ним делать в таком состоянии? Придёт пожелать выздоровления и принесёт больному апельсинчики? Будет похоже на сюрреалистичный комедийный скетч. Или русское артхаусное кино. Шаст зажмурил глаза и постарался максимально расслабиться. «Ну же… Ты сможешь уснуть. Давай же. Раз барашка, два барашка… Как не хватает сейчас врачей с тем волшебным укольчиком в плечо, от которого засыпаешь моментально, крепко и спокойно…» Получилось только задремать. Периодически он просыпался, слышал, как бродят по комнате пацаны, как выходят и входят, скрипя дверью и половицами. Видел покоцанную стену у своей кровати, на которой висело несколько больших и маленьких рисунков его авторства, в основном анатомических. А затем вновь проваливался в неглубокий, короткий сон без сновидений.

***

Арсений Сергеевич сидел за ноутбуком и пил кофе. Напряжённый и нервный, он то и дело покачивался на стуле и мотал головой, кусая губы. На часах было уже почти полтретьего ночи, а он всё никак не мог пойти в постель. Скользя пальцами по тачпаду, он пролистывал интернет страницу с информацией о сотрясениях мозга. Она совсем не радовала и не обнадеживала, только больше повергала в волнение. Посмотрев на фотографии разбитых окровавленных голов и примерив их все на своего драгоценного Антона, он и вовсе порывался схватить ключи и поехать в общежитие прямо посреди ночи, но решил, что мальчишка, наверное, уже спит, и это заставило его немного угомониться и поумерить пыл. Арсений схватил телефон со стола и набрал номер хорошего друга. Тот долго не отвечал, но, наконец, взял трубку и заспанным, хриплым голосом проворчал: — Попов, ты совсем охренел? Я уже сплю, и тебе советую… Чё ты трезвонишь, а? — Серёг, что делают при сотрясении мозга? — Да ничего… Лежат, отдыхают. Пока мозг не восстановится. Нахера ты у меня спрашиваешь, я что тебе, врач, что ли? И вообще… У тебя что, сотряс? — Да нет, не у меня… У Антона. — О господи, опять ты со своим малолетним дебилом… Ну сотрясение и сотрясение. Это не смертельно. Всё, давай, я сплю. Матвиенко отключился, а Арсений Сергеевич бросил телефон на стол, снова начиная кусать верхнюю губу. — Так, Арсений, соберись, — приказал он сам себе, ударив себя по щекам ладонями и проведя ими к переносице. — Он с тобой поговорил, с ним всё нормально, тусуется там со своими дружками и в ус не дует, а ты тут себя накручиваешь. Прекращай. Вернувшись со страницы о сотрясении в поиск, он ввёл в строку «что нужно при сотрясении мозга». — Так, ну вот… Анальгетики… Ему больно?.. Противорвотное… На всякий случай. Витамин B, лецитин… Окей. Попов шумно выдохнул и протёр уставшие покрасневшие глаза. Прикрыв ноутбук, он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. — Чёртов Шастун… Ходячая неприятность. Надо же, блять, грохнуться с табуретки. Придурок… Твёрдо решив завтра заехать и купить «придурку» всё необходимое для скорейшего восстановления, он всё же встал с компьютерного кресла и, потушив настольную лампу, поплёлся в спальню, чтобы лечь в кровать.