Быстрее, чем сигареты

Дома у Арсения Сергеевича было невероятно тихо. Так тихо, будто вокруг не было ни души в радиусе километра. Ни тиканья часов, ни шума холодильника, ни бульканья в трубах, ни капающей воды из крана. Только абсолютная звенящая тишина. — Ты чего, Антош? — нарушил эту тишину хозяин квартиры, похлопав того по худенькому плечу. Шастун вздрогнул. Он стоял посреди гостиной на уже знакомом белом ковре, оцепенев от полного отсутствия каких-либо звуков. После круглосуточного гула общежития это казалось чем-то сверхъестественным, даже мистически-пугающим. — Ничего… Ничего, Арсений Сергеевич, — Антон потёр предплечье, смотря то на стены, то на белоснежный потолок. — Просто… Почему здесь так тихо? — Ах, вот ты о чём? Непривычно, понимаю… — легко усмехнулся Попов, снимая пиджак. — Видишь ли, я просто очень ценю тишину. Мне важно, чтобы вокруг не было никаких посторонних звуков. Для душевного благополучия. Извини, я отлучусь ненадолго. Садись пока на диван, не робей. Арсений Сергеевич удалился. Шаст, оставшись в гостиной один, неловко опустился на диван и уже во второй раз заметил ту самую «плейстейшен» на тумбе под плазмой. «И всё-таки… Зачем она ему? Я ни на секунду не поверю, что он купил её для себя и играет на досуге. Может, это была покупка ради одного из его… Бывших?» Арсений вернулся, держа в руках два широких стакана. Выглядел он совершенно непривычно: на нём были светло-серые тренировочные штаны и белая обтягивающая футболка. На секунду Антон даже впал в замешательство, не узнавая преподавателя без безупречно выглаженной рубашки и чёрного галстука. Тот же, поставив стаканы на журнальный столик, открыл дверцу около телевизора и достал оттуда бутылку с янтарным содержимым. — Вам же не нравится, когда я пью, Арсений Сергеевич. — Не нравится… — согласился он, ставя бутылку на стеклянную поверхность столика. — Но сегодня это в моих интересах. Опустившись на диван, лицом к Шастуну, Арсений Сергеевич внимательно посмотрел на него. — Через пятнадцать минут приедет пицца. Нельзя пить на голодный желудок, а я на девяноста девять и девять процентов уверен, что ты голоден. — Да… Пожалуй. Спасибо. — На чём я остановился? — На тишине. — Точно… Так вот, я очень ценю тишину. Поэтому, когда я делал ремонт в этой квартире, я установил очень качественную шумоизоляцию во всех комнатах. Это стоило мне немалых денег, но я ни разу не пожалел. В том числе потому, что она работает в обе стороны. Понимаешь, что это значит? — Что? — недоуменно переспросил Антон. Арсений Сергеевич склонился к нему и понизил тон. — Ни единая душа за пределами квартиры не услышит, как ты кричишь. Глаза Шаста расширились, и он нервно сглотнул, невольно отстраняясь. По рукам пробежали мурашки, так, что волоски встали дыбом. Арсений положил ладонь на его колено и начал успокаивающе поглаживать. — Тш, тш… Не нервничай ты так… Ещё не время. Расслабься. — Не могу, — следя за его рукой, тихо проговорил Антон, и его колено само собой дёрнулось. Арсений Сергеевич облизнул губы и придвинулся поближе. — Всё хорошо, малыш… — он собрал пальцы на коленной чашечке в щепоть, а затем медленно и щекотно развёл их, проводя по ткани ногтями и заставляя задрожать и шумно выдохнуть через нос. — Сегодня я не планирую причинять тебе боль. Ты выздоровел, я рад этому, и хочу просто хорошо провести с тобой время. — Ладно… — выдавил Шастун, смущаясь и отворачивая голову. — Арсений Сергеевич, а можно вопрос? — Ну задавай… — ухмыльнулся тот. — Зачем вам… Приставка? Вы что, играете в видео-игры? — А, вот ты о чем. Я всё ждал, когда ты её заметишь. Хочешь, включим? — с энтузиазмом спросил Арсений, вставая с места. — Так вы играете? — Можно и так сказать. Я играю с мальчиками, вроде тебя, пока они играют в неё. Он отошёл к телевизору, включил его с пульта и взял с тумбы геймпад, а затем, вернувшись, протянул его Шасту. — Бери. — Да я… Я думаю, не стоит… — Бери. Нажми на кнопку – получишь результат. — А… А какие игры у вас есть? — всё-таки сдавшись и взяв джойстик в руки, спросил Антон. — Я не разбираюсь, Тош, пощёлкай там сам. Если нет того, что тебе нравится, найди и купи. Раздался звонок домофона. Попов вышел в коридор, а Шастун остался наедине с экраном телевизора и нажал кнопку включения. На джойстике загорелась синяя полоса, как и на самой приставке. Листая список, Антон заметил игру, которую давным давно мечтал пройти, но которая ни в какую не хотела запускаться на их с Димкой слабом «железе». Это была «Ведьмак 3: Дикая охота». Прежде чем запустить её, Антон зацепился взглядом за надпись: «время в игре: 26 часов 35 минут». Значит, не соврал… В эту «плойку» действительно играли до него. Арсений Сергеевич вернулся в комнату с большой коробкой пиццы и бутылкой колы. Поставив всё на стол, он присел на диван рядом и, посмотрев в экран телевизора, усмехнулся. — Хороший выбор… Я бы даже сказал, «любопытный». Его глаза мимолётно блеснули каким-то озорством. Шаст раздражённо сжал геймпад дрожащими пальцами. — Кто в неё играл до меня, Арсений Сергеевич? — с плохо скрываемой уязвлённостью в голосе спросил Антон. Открыв коробку и разлив виски по стаканам, Арсений добавил в один из них колы и подвинул его. — Не забивай себе голову всякой ерундой. Это никак тебя не касается. Давай, сначала суп, потом конфеты… Шастун фыркнул, бросая геймпад на диван, и, схватив стакан, залпом выпил всё содержимое. Арсений Сергеевич вырвал стакан из его рук. — Ешь, Антон. Хватит капризничать. Кто играл до тебя, того здесь больше нет. Сейчас здесь ты. — Ещё нальёте? — нагло спросил тот. — Налью. Он кивнул, послушно беря кусок пиццы, сложил его пополам вдоль и сунул узкий конец в рот. Попов взял свой стакан и отпил из него, слегка поморщившись, с интересом наблюдая за тем, как ест Антон. — Что вы так смотрите на меня всё время, когда я ем? — с набитым ртом проворчал он. — Ты смешной, Тош. Забавный. Нелепый. Неуклюжий. — Не пойму, вы сейчас пытаетесь меня оскорбить? — остаток куска вместе с коркой отправился за щеку. — Нет, Антон, — Арсений ухмыльнулся. — Мне нравится. — Всё больше убеждаюсь, что вы какой-то извращенец. — Не без этого, Тош. Возьми ещё кусок. Я налью запить. Он плеснул ещё виски в стакан и долил туда колы. Когда Шаст доел второй кусок пиццы, Попов придвинул стакан к нему, а сам пошёл и достал из ящика рабочего стола пачку влажных салфеток. — Вытри лапы, малыш. И можешь играть. Дождавшись, пока тот вытрет руки и возьмёт джойстик, Арсений Сергеевич опрокинул в себя остатки алкоголя и, отставив стакан, придвинулся к Антону, притягивая к себе. — Арсений Сергеевич… А вы разве не будете есть? — Я не голоден. По крайней мере, в плане еды, — обнимая его за талию и утыкаясь носом в шею низко произнёс Попов. — Играй, Антон. Тот шумно сглотнул, но запустил игру, стараясь не обращать внимание на вызывающее мурашки дыхание и поглаживающую живот ладонь. Пока он пытался сосредоточиться на голосе в заставке и понять, о чём идёт речь, пальцы нырнули под футболку и стали скользить по чувствительной коже. Нажав "Новую игру" и выбрав уровень сложности, Шастун, прикусив губу, запустил полный экшена вступительный ролик и зашипел: — Арсений Сергеевич, геймплей ещё даже не начался, а вы уже меня отвлекаете! Перестаньте, я так не смогу играть! — Я ведь просто глажу, Антон… — прошептал тот. — Неужели тебе и этого достаточно, чтобы отвлечься? — Да, блин! — вспылил он и подорвался, но Арсений крепко ухватился за его торс и притянул обратно к себе. — Не убегай, Тош, это не по правилам… Шаст шумно выдохнул через нос и сжал джойстик. Рука на его животе ненадолго успокоилась и обездвижилась, поэтому он вновь попытался сосредоточиться на том, что происходит на экране. Наконец, вслед за вступительной сценой появился голый ведьмак, отмокающий в здоровенной деревянной бочке и раздвигающий ноги. Арсений Сергеевич прыснул в оттопыренное ухо. — Вам поэтому эта игра так нравится, малыш? — он тихих посмеиваний по загривку Антона прошла мелкая дрожь. — Нравятся голые бородатые мужики в ванне? Он покраснел до кончиков ушей и вздохнул, смотря на то, как в ванну к ведьмаку, прямо между раздвинутых ног, заползает причудливый рак, а затем Геральт, выбросив его, поднимается из воды и во весь экран открывается вид на его исполосованную шрамами, мускулистую спину, блестящую от влаги. Арсений прыскает снова и шумно выдыхает, начиная снова поглаживать гладкий низ живота. — Я даже ревную, Антон… — прижавшись к порозовевшему уху вплотную, чуть угрожающе произносит он. — Ты так внимательно на него смотришь… Может, мне тоже стоит раздеться? — Арсений Сергеевич, я играю в это не из-за того, что тут горячий главный персонаж! — Правда? А из-за чего же? — насмешливо шепчет тот, и Шастун будто чувствует виском как выгибается его бровь. — Из-за сюжета и геймплея! Попов покачал головой, ныряя ладонью в спортивные штаны и проводя ею по уже чуть отвердевшему члену сквозь бельё. — Я так не думаю, малыш… Ты не спокоен. — Да, я не спокоен, потому что вы тут! Послышалась громкая усмешка и почувствовалось нутром, как Арсений расплывается в довольной улыбке. Кат-сцена давно завершилась, игровой персонаж стоял, совершенно одетый, ожидая команд геймпада. Шаст же, напряжённый, замер, как добыча в лапах хищника, сконцентрировавшись на тёплой руке в своих штанах. По краю его уха прошёлся твердый кончик языка, и тело само подставило шею к жаркому рту. Рыкнув, Попов принялся терзать её влажными поцелуями и грубо сжимать и сминать ладонью пах, провоцируя тихие охания и вздохи. — Неужели я настолько тебе нравлюсь, Антош?.. — отрываясь от его кожи, хрипло зашептал Арсений Сергеевич. — Настолько, что одного моего касания твоего живота и присутствия достаточно, чтобы ты не мог сосредоточиться на игре и возбудился? — Что вы хотите услышать? Вы же сами всё чувствуете… — Скажи это, Антон. Простони это. Он крепко обхватил член, стискивая его пальцами и заставляя Антона изогнуться и простонать: — Да!.. — Что «да», Антон? Что «да»?! — прорычал Арсений, насаживая свой сжатый кулак на покрытый чуть намокшей тканью член. — Да, Арсений Сергеевич!.. — проскулил тот, вздрагивая и сам проталкиваясь в узкое и тугое отверстие. — Вы мне нравитесь, Арсений Сергеевич! Настолько, что можно умереть! До Шаста, прикрывшего глаза и сглотнувшего вязкую слюну, только сейчас дошёл смысл сказанных им слов. «Ты правда так думаешь, Антон?» — мысленно обратился он к самому себе. — «Или ты сказал это только потому, что твой хер сейчас находится в его кулаке?» Попов довольно облизнулся и начал медленно двигать рукой, натирая чувствительную головку через ткань. Антон, раскрыв рот, высоко и протяжно завыл, чуть подёргивая непослушными бёдрами навстречу. Влажный язык скользнул по разгорячённой шее и прошёлся по ушной раковине, обводя её изгибы кончиком и пуская по всему телу приятную дрожь. Отложив джойстик, Шастун, еле ориентируясь в пространстве, положил руку на колено Арсения и начал ощупывать его, поднимаясь выше по бедру. Тот схватил его кисть свободной рукой и стиснул пальцами, останавливая. — Куда мы лезем, малыш? Не смей… Я буду тебя трогать, понял? — Но… Я тоже хочу… Арсений Сергеевич в ответ только прикусил и оттянул нежную мочку уха, убирая его ладонь со своей ноги и продолжая держать её и сжимать. — Пожалуйста… — проскулил Антон, пытаясь вывернуть запястье из хватки. — Дайте мне потрогать… Попов рыкнул, доставая руку из его штанов и забираясь на диван с ногами, а затем толкнул Шаста на бок, наваливаясь сверху. — Когда я сам захочу, тогда разрешу тебе. А сейчас я хочу чтобы ты сидел и играл, пока я дразню тебя. Ты меня понял? Антон, зажатый между поверхностью дивана и тяжёлым телом преподавателя, шумно задышал и, тихо хныкнув и закусив губу, послушно кивнул. Сразу наступило облегчение, потому что Арсений поднялся и вернулся на своё место. Шастун услышал, как тот открывает бутылку и снова обильно плещет жидкость себе в стакан. — Ты хочешь ещё выпить? Твой стакан ещё полон. В горле пересохло, так что он с трудом поднялся с дивана и, схватив со столика стакан, залпом осушил его. — Налейте ещё, Арсений Сергеевич… Мне мало… Только, можно, пожалуйста, побольше спиртного и поменьше колы. — Тебе много нельзя пить после сотрясения. Тем более залпом. Ты совсем дурачок? — Пожалуйста… — включив свой фирменный щенячий взгляд снова попросил Антон. Арсений Сергеевич вздохнул, но плеснул в пустой стакан добавку, немного больше, чем до этого. — Ещё чуть-чуть… — Антон! Мне кажется, ты заблуждаешься, если думаешь, что научился мной управлять. Тот в ответ лишь закусил губу, опираясь руками о диван позади себя, и невинно посмотрел Попову в глаза. Футболка на его животе была немного задрана, а спортивки топорщились, будто специально привлекая внимание. — Грр… Чёрт с тобой, маленький манипулятор, — прорычал он, добавляя ещё немного спиртного в «детскую» порцию. — Но не думай, что тебе это сойдёт с рук. Придёт война… Шаст, довольно облизнув остатки сладкой колы с верхней губы, добавил в стакан газировку и сделал пару крупных глотков, а затем, подобрав с дивана геймпад, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на колено Арсения Сергеевича. Тот на секунду, кажется, чуть не поперхнулся от наглости мальчишки. Антон же уже увлечённо играл, или, по крайней мере, делал вид, что занят происходящим на экране. Арсению ничего не оставалось, кроме как пить виски и непринуждённо расположить ладонь в районе его промежности, периодически оглаживая все точки своего интереса и наблюдая за тем, как Шастун ловко управляется со стиками, поглаживая их и теребя хрупкими большими пальцами. Так прошло больше часа. Лишь иногда Арсений Сергеевич отмирал и привставал, чтобы налить себе добавки или подать стакан желающему выпить Антону. Сгиб тощего колена лежал у самой промежности и периодически двигался, якобы пытаясь устроиться поудобнее и провоцируя Арсения сжать на нём пальцы и закусить губу. Его раздражало, что мальчишка так сосредоточен на игре, что почти не обращает никакого внимания на прикосновения. А тот, на самом деле заведённый и чувствующий каждое движение ладони по своим бёдрам и паху, старательно делал вид, будто ему всё равно, еле сдерживая ухмылку и шумные выдохи. Лишь едва заметные подрагивания в штанах и напряжение мышц выдавали истинное состояние. Когда Шаст в очередной раз «случайно» двинул коленом, терпение Арсения наконец лопнуло. — Если ещё раз поелозишь своей костлявой коленкой у меня между ног, я тебе её сломаю, — вкрадчиво и угрожающе произнёс он. — Правда, что ли? — снова толкаясь, с насмешкой выдал Антон. Попов молча залез рукой под торчащую над спортивными штанами резинку боксеров и, крепко охватив небольшой, твёрдый член, почти полностью помещающийся в кулаке, начал без предупреждения грубо надрачивать его. Раздался жалобный скулёж, а светящийся джойстик в одно мгновение оказался на ковре. — Ай, ай, Арсений Сергеевич! — захныкал Шастун, вцепляясь пальцами в крепкое предплечье, торчащее из белья. — Перестаньте, не так грубо, мне же больно! — Это тебе за то, что провоцируешь… — резко опуская кисть и оттягивая крайнюю плоть до предела, яростно прошипел тот. — И за то, что пытаешься обманывать меня! Болит? Не надо было меня игнорировать, тогда бы не болело! Шаст, жмурясь и подвывая, завалился спиной на диван. Его бёдра ёжились и сжимались, пытаясь отступить и сбежать от жестокой руки, но пути назад не было. Свободной рукой Арсений Сергеевич прижал надоедливое колено к своему напряжённому паху и толкнулся в него, закусывая губу, ни на секунду не прерывая рваных движений другой руки. — Арсений Сергеевич! — заныл Антон, мечась по обивке. Низ его футболки завернулся и открыл нервно вздрагивающие и напрягающиеся, едва заметные мышцы пресса. — Пожалуйста, остановитесь, хватит! Я понял, что я вёл себя плохо... Умоляю, перестаньте, вы мне так уздечку порвёте! Арсений нехотя сбавил темп и начал медленно скользить по горячему от трения стволу. Шастун похныкивал и тяжело дышал через рот, а его грудь и живот судорожно вздымались. — Уф… Больно… Вы мне его натёрли! Арсений Сергеевич, не трогайте… Пожалуйста. — Я не могу совсем не трогать, Антон. Я час ждал, пока ты наиграешься. Терпи. Антон закусил губу и поморщился, коротко выдыхая носом. Тонкая, нежная кожа члена горела и ныла в шершавой ладони. Возбуждение отходило на второй план, и орган начал заметно смягчаться и падать. Попов, обратив на это внимание, наконец отнял руку, и выглядел глубоко недовольным сложившейся ситуацией. — Ладно… Извини, малыш. Правда так больно? Хочешь, подую? — поднимаясь на ноги, а затем тут же опускаясь на колени перед Шастом, предложил он. — Ч-чего? Арсений Сергеевич, встаньте, вы чего?! Не надо! Не слушая возмущений, Арсений аккуратно приспустил с него спортивки и бельё, чтобы оценить нанесённый ущерб. Член и вправду выглядел довольно жалко: тонкая кожа покраснела, а травмированная головка и вовсе полностью спряталась, укрывшись крайней плотью. Он безвольно лежал на гладком лобке Антона и казался таким трогательным и беззащитным, что Арсений Сергеевич не смог сдержать сочувственного выражения лица. — Арсений Сергеевич… Ну не смотрите так. Не надо, наденьте на меня штаны обратно… Будто оглохнув, тот никак не среагировал на просьбы и, немного наклонившись, подул на головку, обдавая её прохладным потоком воздуха. Шастун раскраснелся и отвернулся, стараясь не смотреть на Попова, который, ещё сильнее склонив голову, мягко коснулся губами лобка, а затем нежной кожи внутренней части бедра прямо рядом с мошонкой. — Ну всё, перестаньте! — смущённо возмутился Антон, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь оттолкнуть от себя. — Это не смешно, Арсений Сергеевич, не надо меня там целовать!.. — Не смей меня отталкивать, Антон, — грозно посмотрел тот из-под тёмных бровей, а глаза вмиг стали холодными, и на контрасте с этим Шаст вдруг понял: секунду назад они смотрели с теплотой. Он ослабил давление на сильные, напряжённые плечи, но рук не отнял, а чуть погладил и сжал трапецию пальцами, будто извиняясь. Выражение лица напротив смягчилось, и его обладатель, облизнув пересохшие губы, вновь склонился к паху Антона, чтобы покрыть лёгкими поцелуями лобок и паховые складки. А тому оставалось только растерянно смотреть, как его мучитель проявляет несвойственную ему нежность и ласку.

***

И вот, уже спокойный и заласканный, немного пьяный Антон снова играет в «Ведьмака», по-собственнически закинув на Арсения ногу и развалившись на диване. А тот, больше не забираясь ладонями выше внутренней стороны бедра, держит в руках очередной стакан виски и расслабленно наблюдает за играющим мальчишкой и двигающейся картинкой на экране. Он проходит очередной квест на убийство какой-то гадости, заставляя удивляться быстроте реакции и тому, как большие пальцы ловко прыгают по кнопкам и стикам. — Антош, ты ещё не устал?.. Может, хочешь ещё покушать? — Сейчас, я вот эту тварь замочу, а потом сделаю перерыв! — активно долбя по кнопкам со значками и зажимая триггеры, отозвался тот. — А хочешь поцеловаться, малыш? Шаст сглотнул, немного зависая, потому что в его голове начали сражаться между собой два приоритета, и этого было достаточно, чтобы пропустить несколько решающих атак. Геральт, получивший критический урон, упал лицом в землю, как шкаф с посудой, а Антон выругнулся, разочарованно простонав и бросив джойстик диван. — Ну, получается, теперь хочу, — буркнул он, поворачиваясь к Арсению Сергеевичу. Тот, усмехнувшись, схватил его за талию и затащил на себя, заставив сесть к нему лицом, обхватывая бёдра коленями. Шастун нервно облизнул пересохшие губы и неловко положил руки на широкие плечи. — Извини, конечно, что опять отвлёк… Но я, всё-таки, тебя привёз к себе домой не для того, чтобы ты просто играл здесь в приставку. — А для чего?.. — спросил Антон с наигранным непониманием. — Ну… Чтобы я играл с тобой. Мне ведь тоже надо как-то развлекаться, правильно? — А можно… Я? — Что ты? — Попов ухмыльнулся, смотря на покрасневшие от смущения щёки. — Можно я вас поцелую? — Шаст нахмурил брови, уверенно задирая подбородок. — Как взрослый. — Ну, раз ты у нас взрослый… Давай, попробуй. Он приблизился к ухмыляющемуся лицу Арсения Сергеевича и прижался губами к его колючему подбородку, а затем и к сухим губам. Но, уже подавшись вперёд языком, наткнулся на сомкнутый рот и недовольно промычал. — Арсений Сергеевич, ну что вы издеваетесь? Откройте рот! — Ну ты же взрослый! Сделай так, чтобы он открылся… — с озорным огоньком в глазах и насмешкой подстегнул Арсений. Шастун, нахмурившись, схватил его за небритые щеки и, прижавшись к неприступному рту, попытался протолкнуть в него напряжённый язык. А в ответ получил лишь сдавленный смех и развесёлый взгляд Попова глаза в глаза. Отстранившись, Антон угрюмо посмотрел на него и упёрся ладонями в крепкую грудь, обтянутую тонкой тканью футболки. — Тебе ещё учиться и учиться, Антош. Подрасти сначала, тогда и поговорим. — Да это потому что вы мне не даёте! Так нечестно! Если бы я так же вам сопротивлялся, у вас бы тоже не получилось меня поцеловать! — А-то ты мне никогда не сопротивлялся… Ладно. Хочешь проверить? Шаст решительно кивнул. Он сжал челюсти, как только смог и закрыл глаза, ожидая нападения. Губы Арсения Сергеевича приблизились под углом и каким-то хитрым обманным маневром заставили сомкнутый рот открыться, будто отворённый отмычкой. Внедрившись внутрь, Арсений мазнул своим языком по рельефному нёбу и провёл кончиком по передним зубам, а потом оторвался и довольно посмотрел на озадаченного Антона. — Вот так вот, Антошка… Ловкость губ и языка. И никакого мошенничества. — Просто когда я пытался, вы не хотели, чтобы я вас целовал, — с трудом скрывая нотки обиды в голосе протянул Шастун. — А я… Я поддаюсь, потому что хочу этого всегда. Попов посерьёзнел и внимательно уставился на сконфуженного мальчишку, чуть щуря глаза. Успокаивающе погладил по спине и, взявшись за худые бёдра, придвинул к себе поближе. — Посмотри на меня, Тош. Тот еле слышно шмыгнул носом и поднял на преподавателя блестящие щенячьи глаза, на сей раз состроенные неосознанно. Арсений, положив широкую ладонь на розовую щёку, легко погладил её пальцами и приблизился нос к носу. — Не только ты хочешь целоваться. Хотя, вполне возможно, тебе это нужно гораздо сильнее, чем мне… — на губах Арсения Сергеевича мелькнула полуулыбка. — Но мне тоже это нравится. Нравится именно самому целовать тебя, а не наоборот. Понимаешь? Расслабься и получай от этого удовольствие. Антон хотел что-то возразить, но смиренно кивнул и, всё ещё выглядя расстроенным и разочарованным, уткнулся во вкусно пахнущую, покрытую короткими щетинками шею.

***

Ближе к ночи напившийся и наигравшийся Шастун сонно завалился на плечо Арсения Сергеевича прямо с геймпадом в руках, и тот, так же клюющий носом, вздрогнул, а затем забрал из расслабленных пальцев контроллер. Поднимаясь, он осторожно прислонил Антона к спинке дивана затылком. Нужно было хотя бы убрать пиццу в холодильник и выключить телевизор с приставкой, прежде чем нести это чудо в кровать. Вернувшись с кухни и потушив всю технику, Арсений, склонившись над спящим, осторожно поднял его на руки, запустив ладони и предплечья под спину и колени. Тот сквозь сон обвил его шею ослабшими руками и неразборчиво пробурчал что-то, похожее на имя преподавателя. Сдержанно улыбнувшись, Попов отнёс мальчишку в спальню, и, уложив на кровать, с трудом вытащил из-под него одеяло, чтобы накрыть. Забравшись в постель и улёгшись на подушку рядом, Арсений Сергеевич долго и задумчиво смотрел в потолок, пока Шаст не развернулся и не прижался к нему своим тощим телом, нагло закинув ногу с рукой на живот и грудь. Сжав пальцами хрупкую ладонь под сердцем и закрыв уставшие от экрана глаза, Арсений прислушался к мирному посапыванию под ухом и заснул так спокойно и легко, как давно не засыпал.

***

Антон проснулся в пустой комнате, запутавшимся ногами в одеяле и лежащим головой на скомканной подушке. Соседняя часть постели была пустая, но, кажется, ещё тёплая, будто человек, спавший на ней, недавно проснулся и поднялся. Шаст провёл пальцами по смятой простыни, ощущая это ускользающее тепло, и, уткнувшись носом в чужую наволочку, отчётливо уловил запах Арсения Сергеевича. «Я думал, он оставит меня спать на диване…» — рассеянно вспомнил Антон, принимая сидячее положение и протирая кулаком слипшееся веко. Через стенку было слышно, как на кухне бурлил чайник и зашумела микроволновка. Шастун вышел на звук, и заспанные глаза сощурились от яркого света, прежде чем разглядеть фигуру, прислонившуюся к столешнице руками и наблюдающую за вращающимися кусками пиццы через тонированное стекло. Он бесшумно приблизился к напряженной фигуре в смявшейся после сна футболке и прижался к ней, положив подбородок на плечо. Арсений дёрнулся и инстинктивно попытался обернуться, но длинные руки уже обвили его торс. — Не подкрадывайся так ко мне сзади, — он ощетинился, пытаясь отстраниться, а голос прозвучал ужасно холодно. — Обнимете меня тоже? — хрипло попросил Антон, прижимаясь к сильной спине крепче. — Антон. Ты головой ударился, пока спал? Пусти меня. Попов убрал его руки со своего живота и выскользнул, оставляя вместо себя пустоту. — Садись за стол, есть будем. Шаст, нахмурившись, отступил и, опустившись на стул, уставился на свои нервно заламывающиеся руки. Он резко почувствовал привычный утренний озноб и вздрогнул всем телом, поёжившись. — Вам сложно меня обнять? — Шастун, я не твоя мамочка. Ты и так меня за ночь всего облапал. Возишься в постели, как щенок. Странно, что ещё за мячиком во сне не бегаешь. — А папочки разве не обнимаются? — Нет, Антон. Папочка не обнимается. Попов поставил перед ним тарелку с разогретой вчерашней пиццей и, положив в кружку на столе какие-то листики, залил их крутым кипятком. Себе он налил кофе из кофе-машины в небольшую белую чашку. — Ешь давай. Я тебе такси закажу. У меня сегодня есть дела. Антон взял кусок немного зачерствевшей пиццы и начал всухомятку запихивать его в рот, торопливо и безрадостно. С трудом проглотив, он встал со стула и собрался выходить из кухни. — Чай не буду, спасибо. Я пойду одеваться. — Антон! — Арсений Сергеевич дёрнул его за запястье, останавливая. — Ты опять выкобениваешься? Сядь и поешь нормально. — Не хочу. Вызывайте мне такси. — Антон, ты уже взрослый мальчик вроде. Неужели непонятно, что у меня, взрослого дяденьки, есть и другие дела, помимо того, чтобы с тобой развлекаться? — Понятно. — Тогда сядь и спокойно позавтракай. И не устраивай мне представлений. Судя по тебе и твоим друзьям, складывается впечатление, что у нас не художественный вуз, а цирковое училище. — А вы моих друзей не приплетайте. Они, в отличие от вас, не стремаются меня обнять. Арсений закатил глаза и взмолился, воздевая руки к потолку. — И это вся проблема? Обнимашки? — Да, — с обидой в голосе выдавил Шастун, смотря куда-то в сторону и сложив руки на груди. — Оксана меня обнимает. А вы не можете. Вам что, слабо постоять и пообниматься пять минут? — Ах, Оксана тебя обнимает… Понятно, — раздраженно процедил Попов, отпив кофе из чашечки, а затем звякнув ею о блюдце. — Ну, раз Суркова так замечательно к тебе относится, то езжай в общежитие обниматься, конечно. Он ушёл с кухни и вернулся через минуту со смартфоном в руках. — Можешь одеваться и уходить. Белая «KIA Rio». Арсений Сергеевич уселся за стол вместе со своей грёбанной чашкой, будто Антона уже не было в кухне, а может и вовсе никогда не существовало. Тот вышел в коридор, обул кроссовки и надел фиолетовое худи с курткой, а затем покинул квартиру, хлопнув входной дверью. Уже сидя в такси с молчаливым водителем, посматривающим на него через зеркало заднего вида, Шаст смотрел в окно на проплывающие мимо здания и шмыгал носом, кусая шелушащиеся губы. Хотелось поскорее оказаться дома, в общаге, увидеть лица друзей, понимающую Оксану, выпить море сладкого чаю и провести с ними весь этот дерьмовый день, забыв о существовании голубоглазого демона и эмоциональных качелей, на которых он катает Антона каждый раз, когда они видятся. В горле стоял неприятный ком, и он мечтал только об одном — поскорее выйти из душного салона, закурить сигарету на лестнице у входа в общежитие, а потом показать пропуск вахтёру и подняться на лифте на свой этаж. — Парень? У тебя всё в порядке? Выглядишь хреново. Будто кто-то серьёзно ранил твои чувства. — Так и есть, дядь. Везите быстрее, пожалуйста. Я очень хочу домой. Таксист пожал плечами и кивнул, включая поворотник и сворачивая с Невского на Дворцовую набережную. Шастун опустил голову и покрыл её огромным капюшоном, прячась в нём и тихо всхлипывая.

***

Пройдя по коридору и с надеждой в глазах отворив дверь в их комнату, он увидел, что она абсолютно пуста. В ней нет никого и ничего, кроме домашних вещей Димы и Стаса, валяющихся на их незаправленных, переполошённых кроватях. Бросившись на кухню, он тоже не нашёл там ни Оксаны, ни кого-либо ещё. Пустота, грязные кружки с недопитым чаем, жирная горелая сковородка в жёлтой раковине и полная окурков банка из-под горошка. Антона одолело такое отчаяние и разочарование, что он, вернувшись в комнату, упал на колени около своей койки прямо в верхней одежде и накрыл голову свалявшимся одеялом. Слёзы сами брызнули из давно сдерживающих их глаз, а кулаки стиснули прохладную мятую простынь. Всё тело содрогнулось в рыдании, и Шастун стиснул зубы, чтобы не завыть в голос. Спустя полчаса бесшумного рёва под одеялом, он, не раздеваясь, забежал в ванную комнату. Быстро умывшись, он яростно чистил зубы, капая мятной пастой на ещё совсем новое худи и пофигистически растирая белёсые пятна. Что-то внутри твердило ему: «Беги. Беги отсюда, Антон. Беги туда, где тебя ещё никогда не бывало. Найди неприятности на свою задницу и получи от них удовольствие.» По дороге к метро он завернул в продуктовый ларёк и взял семьсот грамм палёной водки. Выйдя оттуда, тут же распечатал их. Присосался к горлышку с клапаном и пил, обжигая спиртным язык и горло, пока не начал давиться. Закрыв бутылку, он сунул её во внутренний карман куртки, и, закашлявшись, перешёл проезжую часть, спотыкаясь. Спустившись в метро, Шастун долго катался по зелёной ветке, затем по синей и снова по зелёной, периодически выходя на понравившихся станциях и догоняясь водкой, отдающей бензином. Так прошло несколько часов, и он, остановившись и усевшись на скамейку в холле станции «Площадь Александра Невского», чуть не закурил вынутую из пачки сигарету, но вовремя спохватился. Антон заложил её за ухо и, вытащив смартфон из кармана штанов, смахнул все мозолящие глаза уведомления, в том числе сообщения от Димы и Оксаны, даже не читая их. Зайдя во «Вконтакте», он вбил в поиск название «Ионотека» — клуб, в котором он бывал лишь один раз, когда ещё только приехал в Питер. Полистав ленту, он забил и решил, что ему совершенно не важно, что там конкретно будет играть и какое мероприятие будет проходить. Он пересел на оранжевую ветку, и проехал одну станцию до Лиговского проспекта, всё так же, с засунутой за оттопыренное ухо сигаретой. Выйдя из вагона и поднимаясь по эскалатору, Шаст наконец почувствовал, как же сильно его развезло, но, когда вышел на воздух, стало легче. Путь до «Лиговского, 50» был недолгим. В интернете это место гордо именовалось бизнес-центром, но по существу представляло из себя концентрацию каких-то складов, гаражей, одноэтажных зданий и амбаров, свернув в массив которых налево можно было набрести на пустырь и попасть в место, обозванное трубами. «Трубы» — как ни странно, трубы за пазухой ТРЦ «Галерея», у которых собирались разного рода неформальные подростки. На них удобно посидеть, можно было выпить, пообщаться, найти компанию, и, к тому же, в непосредственной близости находились клубы и бары, в том числе «Ионотека», в которую собирался Антон. Проходя по улочке, ведущей в так называемый бизнес-центр, он купил очередную бутылку водки в «продуктах» и спрятал её под куртку, а также не забыл про две пачки сигарет. Он всерьёз планировал обзавестись новыми знакомствами, а без алкоголя и табака это было бы задачей совершенно невыполнимой. Прикончив остатки спиртного в предыдущей бутылке, он свернул в проулок, ведущий прямо к «трубам», и ему в голову не пришло ничего лучше, чем разбить её о асфальт недалеко от толпящейся молодёжи. Подпирающие стены кучки ребят вздрогнули и обернулись на него, кто-то крикнул «ты чего творишь, мудак?!», а Шастун лучезарно улыбнулся всем в ответ. — Привет. Кто-нибудь здесь собирается сегодня в «Ионку»? Мне одиноко, ищу компанию. Хрустнувшие под подошвой кроссовок осколки стекла немного отрезвили. До него дошло, что он только что сделал, и на его лице проступило смущение. Все присутствующие попереглядывались, смотря то друг на друга, то на Антона, и, наконец, компания из двух девушек с крашеными волосами и ярким макияжем откликнулись: — Мы идём, давай сюда, поболтаем! Шаст, довольный тем, что хоть кто-то оценил его пьяный перформанс, устремился к ним, по дороге распечатывая новую пачку сигарет. Одна из девушек, у которой были зеленовато-синие волосы, стрижка под каре и септум в носу, остановила его, положив свои ладони на его. — У тебя за ухом сигарета, забыл?.. — Чёрт, да… — достав её, он выпрямил и размял табак пальцами, прежде чем закурить, — а вы разве не будете? — У нас есть. И сиги, и одноразки, — заверила она. — Может, у вас и стаканчики с запивкой есть? У меня ещё один пузырь в кармане… Хотел кого-нибудь угостить. — Удивишься, но есть. Нам только стаканчики с апельсиновым соком продали, мы надеялись здесь кого-то попросить спиртное купить… — Ну, значит, это судьба. Доставайте! Антон налил им водки в пластиковые стаканчики и они разбавили её соком. — Ты будешь? — Пожалуй. Они подставили третий стаканчик и после того, как разбавили, передали его в дрожащие замерзшие руки. — Почему ты здесь? Ты не похож на парней, которые обычно тут ошиваются. Как тебя зовут? Меня Лиза, это — Ксюша. — Я Антон… Шастун… Шаст. Они по-доброму засмеялись, глядя на него, а Антон отпил из стаканчика через затяг. Ксения была повыше ростом, менее активная и открытая, одетая в огромную махровую толстовку. На её ногах блестели тяжёлые, начищенные ботинки-рейнджеры. У неё были иссиня-чёрные, коротко подстриженные волосы, а на чёлке виднелись красные прядки. — Я здесь… Потому что мне всё надоело. Потому что человек, которого я люблю, — он сам удивился тому, как легко это слово слетело с его языка, — играет с моими чувствами. Я хочу забыться. Познакомиться с кем-нибудь. Пожить другой жизнью хотя бы один день. — Значит, ты ищешь кого-то, кто залечит твои раны? Поэтому девчонок цепляешь на халявную выпивку? — Лиза усмехнулась, затягиваясь одноразкой и выпуская тонкую струйку пара. — Нет, нет, совсем не так. Я вас не цепляю. С вами я хочу только подружиться. Я, как бы это сказать… Девочками не интересуюсь в этом плане. — Ты гей? — понизив голос до шепота спросила Ксения. — Круто, всегда хотела подружиться с парнем-геем. Значит, ты хочешь склеить в «Ионке» парня? За этим лучше было бы пойти в «Центральную станцию». — Хах… Да я не то чтобы прям планирую кого-то клеить. Но, если мне попадется кто-то, боюсь, я не смогу отказаться. — Слушай… А ты нас защитишь там от всяких мудаков, если что? — она умоляюще посмотрела ему в глаза и пояснила. — Сам понимаешь, там типы всякие бывают. Вдруг к нам начнут домогаться или в стакан что-нибудь вкинут. — Конечно, что за вопрос? Я постараюсь быть рядом по мере возможности. Если что — бегите ко мне. Я, конечно, не самый мощный боец, но… Сделаю, что смогу. Девчонки поблагодарили его и, осушив свои стаканчики, бросили их в сумку-торбу. — Думаю, нам стоит подгребать к «Ионотеке», — предложила Лиза. — Там постоим, подождём семи часов. Как раз люди начнут собираться, может, с кем-то ещё закорешимся и не одни будем тусоваться. Шаст согласно кивнул и, сунув бутылку за пазуху, бросил окурок на мокрый асфальт. Новые подруги, с трудом дотягиваясь, приобняли его за плечи и спину, и они втроём отправились к пункту назначения.