Быстрее, чем сигареты

Когда у закрытого клуба появился ещё один человек, в бутылке осталась лишь треть. Все трое достигли одинаковой степени опьянения, так что без стеснения двинулись к подошедшему парню. Тот был немного ниже Антона, но выглядел абсолютно уверенно в себе и очень загадочно. В длинном двубортном чёрном пальто и шарфе, с греческим профилем и густыми каштановыми бровями, он заметил их и недоумённо нахмурился. — Будешь водку с апельсиновым соком? — спросил Шастун, даже слишком весело махнув бутылкой. Парень с любопытством осмотрел странную троицу и, немного пораскинув мозгами, кивнул. — Может, вам стоит вылить остатки алкоголя прямо в пакет с соком? — Да у нас тут в команде гений! — воскликнул Антон и, открыв бутылку, начал выливать её содержимое в узкое горлышко коробки, любезно подставленное девчонками. Хорошенько встряхнув месиво, все четверо по очереди отхлебнули получившийся коктейль. — Меня зовут Антон. Это Елизавета и Ксения… Будем знакомы, — он протянул парню озябшую ладонь. Тот представился Геннадием и пожал её, но прежде, чем расцепить руки, как-то по-особенному сжал тонкие пальцы, унизанные кольцами. Когда они встретились глазами, резко стало не по себе и в груди что-то затревожилось: у парня были бездонные, широкие зрачки, почти скрывавшие золотисто-карюю радужку. Шаст нервно сглотнул, разрывая зрительный контакт, но продолжая чувствовать на себе заинтересованный и пугающий взгляд. Затем новый знакомый обменялся сдержанными рукопожатиями с девочками. Ксюша, моментально отметившая странную разницу между приветствиями, выпалила: — Антона парень бросил. Он ищет кого-то, кто его утешит. — Чего?! — будто ошпарённый, Шастун подскочил на месте и возмущённо уставился на неё. — Меня никто не бросал, я вообще с этим уёбком ни в каких отношениях не был! — Что за уёбок? Расскажи, Антошка. Может, мы вместе ему отомстим? — Гена выразительно и едва заметно подмигнул ему, доставая из портсигара папиросу и зажимая её в зубах. Это обращение больно кольнуло где-то в груди, отчего Антон совершенно пропустил мимо ушей вторую часть его реплики. — Уёбок и всё. Даже говорить про него нечего… Конченный. — У вас с ним что-то было? — раздался щелчок бензиновой зажигалкой. — Мало ли, у кого с кем было. Ему на меня плевать, вот и всё. Остальное мне до пизды, — угрюмо проворчал Шастун, пиная асфальт носком кроссовка. — Дай тяжку лучше! Геннадий передал ему папиросу и взял у Лизы пакет с набодяженным напитком. Шаст резко затянулся и тут же тяжело закашлялся, выталкивая едкий дым из лёгких. — Блять!.. — Гена, напившись из коробки, тут же передал её в протянутую руку, чтобы Антон запил. Тот отдал слишком крепкое курево обратно и тут же хорошенько промочил горло. — Что это за хрень вообще? — «Беломорканал», — усмехнувшись и зажимая картонный мундштук тонкими губами, ответил Геннадий, а его брови насмешливо дёрнулись. — Да уж… — всё ещё откашливаясь просипел Антон. — Я, пожалуй, своим родным «кэмелом» посмолю. Закурив привычную сигарету, он выдохнул, подняв голову к потемневшему небу. Наступали первые заморозки, потому дым смешивался с влажным паром от дыхания, а лужи на мокром асфальте начали покрываться тонкой паутинкой льда. Девчонки грели уши и допивали сок с водкой, забрав у него пакет. Шмыгая покрасневшим от холода носом, Шастун, снова споткнувшись взглядом о расширенные зрачки нового знакомого, неожиданно для самого себя выпалил: — Что ты употребляешь? Тот внезапно захохотал, задирая орлиный нос и показывая клыки, а затем лукаво посмотрел в ответ. — Да так… Вкинул кое-какую фарму. А почему ты вдруг спрашиваешь, Тоша? У меня, к сожалению, лишнего колёсика не найдётся. Шаст осклабился от ласковой формы своего имени, и на секунду ему показалось, что оно было произнесено совсем не тем голосом, что прозвучал на самом деле. Не этим, зычным, резким и гортанным. А низким, хриплым и глубоким. Голосом Арсения Сергеевича. — Да нет, мне не надо, просто… У тебя зрачки такие… Пугающие. Геннадий приблизился, заглядывая в его округлившиеся ореховые глаза, судорожно пытающиеся избежать зрительного контакта. Он явно наслаждался производимым эффектом и этим также начал неуловимо напоминать Попова. — А может это просто ты пугливый, Тош? Антон сжал челюсти, и, глубоко затянувшись, опустил голову. — Можешь не называть меня так, пожалуйста? И не смотреть на меня так… — Как не называть? Тошей? Тоша, Тошенька, Антоша… — будто смакуя звуки во рту, протянул Гена. — Перестань! Зачем ты это делаешь?! — Мне нравится, вот зачем. И тебе тоже. Но ты почему-то пытаешься убедить себя, что это не так. — Прекрати!.. Ты говоришь совсем как он! — Тот самый уёбок? — выпустив дым «беломорканала» прямо в лицо Шасту, спросил он. — Да! Я пришёл сюда чтобы забыть о нём, а не чтобы найти ещё одного такого же ебанутого садиста. Они подошли друг к другу совсем близко, словно один из них вот-вот откусит другому нос. Лиза и Ксюша стояли, как вкопанные, и с интересом наблюдали за происходящим, будто в ожидании взрыва подожжённой петарды. «Не хватает пива и чипсов» — шепнула одна из них. — А что тебя не устраивает? Хочешь конфетно-букетного периода и розовых соплей? Чтобы тебя на руках таскали и целовали в лобик, как ребятёнка? — Нет, я что, на школьницу похож?! Я хочу, блять, чтобы меня хотя бы иногда обнимали, а не только за хуй трогали! — выкрикнул Антон, бросая окурок в темноту. Геннадий запрокинул голову в насмешке и отшатнулся, бросая папиросу в ту же сторону. — Понятно. Я это запомню, сладкий.

***

У «Ионотеки» наконец собралась небольшая толпа и сбилась в нестройную очередь к фейс-контролю. После разговора с Геной Антон старался держаться от него подальше, хотя девчонки всё ещё продолжали с ним трепаться. Он даже не слушал, о чём, и уже начал думать, что совершил огромную ошибку, сунувшись сюда и надеясь, что здесь кто-то поможет ему забыться. Рядом в очереди стояли другие компании подвое-потрое, и Шастун невольно вслушивался в их разговоры. Прямо перед ним возвышался вытянутый, длинноногий парень, который разговаривал на ломаном английском с каким-то азиатом. Сбоку шумно болтала о чём-то компания из трёх человек, в которой больше всего притягивал внимание и взгляды окружающих фриковатый парень с длинными волосами до плеч, одетый в розовую пятнистую шубу и активно жестикулирующий. Он что-то увлечённо рассказывал худощавому коротко стриженному парню в огромной парке и невысокой девушке, которая постоянно поправляла свои скруглённые очки. Фейс-контроль заключался в том, чтобы попрессовать всех, кому нет восемнадцати лет, но в итоге всё равно впустить их в клуб, потому что кассу на дешёвом пойле в пластиковых стаканах делать было надо. Антон спокойно показал паспорт, а когда амбал-охранник остановил его приятельниц, вступился за них: — Они со мной. — И что? Они всё равно несовершеннолетние. — Просто паспорта с собой нет. Дядь, не бузите. Закатив глаза и тяжело вздохнув, «дядя» всё-таки поставил им печати на запястья и пропустил их за своё широкое плечо. Внутри уже начала играть какая-то музыка для раскачки, а они с девчонками сразу же поднялись на второй этаж и бросили там свои куртки. Геннадий испарился, но Антон был почему-то уверен, что этой ночью ещё столкнётся с ним, и не раз. Постепенно в клуб начал засыпаться народ, образовалась толкучка у бара, а музыка сменилась на более интенсивную долбёжку. Ксюша и Лиза в принудительном порядке потащили Шастуна на танцпол, схватив за обе руки, и они втроём нырнули в уже начавшую прыгать, пока ещё небольшую толпу. Подпрыгивая выше всех и смотря на этот первичный бульон сверху, он жадно хватал ртом воздух и сталкивался спиной и грудью с танцующими вокруг людьми. Девчонки перед ним, сцепившись, подпрыгивали синхронно, а затем взяли и его в свой маленький «хоровод», и Антон закружился вместе с ними, обнимая их за плечи. В уши проникало русское техно, а басы вибрировали в груди. Расцепившись, трио рассыпалось, и Шаст, зажатый между чужими разгорячёнными телами, пытался подстраиваться под их ритм. У входа, на деревянных ящиках, он заметил Гену в сером свитере с воротом, явно пытающегося склеить двух длинноволосых девушек в коротких юбках. Это зрелище заставило его усмехнуться. Быстро запыхавшись и вспотев, он с трудом вылез из толкучки и поднялся наверх, чтобы снять ещё и толстовку, а заодно взять пачку сигарет и карточку из кармана куртки. Рассосавшаяся очередь у бара позволила ему протиснуться к стойке и навалиться на неё, подзывая официанта. Он взял себе шот «Ионосфера» — жуткая смесь из вишнёвого блейзера, водки и мятного сиропа, — и какой-то химически-синего цвета коктейль в пластиковой таре. Опрокинув рюмку в себя, как только бармен поставил её на стойку, он взял стакан и пошёл к толпе, высматривая Ксюшу и Лизу. Увидев их, он помахал и поднял напиток над головой, показывая на него пальцем. Они выпали на холодную улицу и Антон поёжился в тонкой футболке, с наслаждением закуривая. На крыльце скучковались парень с другом азиатом и та самая парочка, которая стояла в очереди с обладателем шикарной розовой шубы. Парнишка в парке отделился от компании и стрельнул сигарету. — Конечно, держи… — чуть сжимая пачку, Шаст протянул её, а тот, лучезарно улыбнувшись в ответ, сверкнул ясными голубыми глазами, заставляя уголки губ невольно дёрнуться. Девчонки пили коктейль на двоих и предложили стакан незнакомцу. Парень, взяв его, отпил немного и поблагодарил. — Прикиньте… Артём привёл с собой карманного японца! — воодушевлённо поделился он. — В смысле? — переспросил Шастун и заинтересованно посмотрел на долговязого, который, по-видимому, и был Артёмом. — Он не карманный! — возразил тот, хлопая своего подопечного по плечу. — Друг моего отца, японец, отправил своего сына Синдзи посмотреть Питер. Я решил, что показывать ему только парадную часть города — преступление. Так что привёл его сюда. Японец, не понимающий ни слова из того, что говорит его «семпай», кивал и вежливо улыбался. Он казался пухленьким и очень милым, заражающим своей дружелюбностью и оптимизмом. — Смотри, как бы у Синдзи не случился культурный шок… Или алкогольная интоксикация, — съязвил Антон, докуривая и туша сигарету о перила. — Не, он не будет пить… В отличие от меня. Кстати, можете посторожить его? Я к бару хочу сходить. Все присутствующие кивнули и расступились, пропуская Артёма ко входу в клуб. — Это, — он развернулся у самой двери, — хотите, угощу? Пусть кто-нибудь со мной пойдёт, четыре стакана возьмём. — С чего такая щедрость? — Да батя отстегнул нормально бабла, чтоб мы отдохнули. Так что я сегодня строю из себя мажора. Ксюша вызвалась пойти с ним, и оба скрылись в недрах клуба, оставив их вчетвером. — Я Влад, — наконец представился голубоглазый с отросшим ёжиком на голове, — а это Лина. Лина заправила прядь своего каре за ухо и поправила очки, кивая в качестве приветствия. — Вы встречаетесь? — нескромно спросила Лиза, допивая синюю жижу из стаканчика. — Не, не… — засмеялся тот, смущённо ероша свой затылок ладонью, в которой была зажата зажжённая сигарета. — Мы как брат с сестрой. Дружим. Живём вместе по нужде… На Парнасе. — Я Антон… Можно Шаст, Шастун. Приятно. Японец молча наблюдал за ними, продолжая улыбаться. На нём была смешная сувернирная шапка-ушанка, немного съехавшая на бок. Шастун помахал ему рукой, а затем, поразмыслив, попытался криво сформулировать интересующий вопрос: — Ду ю ноу… Сом рашн вордс? Японец дружелюбно покивал, а затем выдал: — Da! Suko blyat… What does it mean? Все дружно рассмеялись, и он засмеялся вместе с ними, сам не понимая над чем. — Ит мин… — с трудом подбирая слова, попытался объяснить Антон, — Ит мин э дог виз ваджайна. Энд а вхор. — Oh… it's obscene language? — Йес. Итс рашн мат. Лиза пьяно уткнулась в его замёрзшее плечо и захихикала. Синдзи, будто только сейчас заметив, что на Шасте была одна лишь футболка, удивлённо спросил: — Aren't you cold? — Колд? Ноу, ноу. Айм рашн гай. Фром Воронеж. Ай невер фил колд! Тот понимающе закивал, а сам поправил шапку и посильнее замотался в шарф. — I'm freezing. It's very cold in Russia. Not like Japan. — Ничего, Синдзи, — хватая японца за плечи одной рукой и чуть тормоша его, ответил Антон. — Зато ин раша ви хэв а биг хот харт. — Oh yeah, i noticed that! — смеясь и обнимаясь в ответ, ответил Синдзи. — You're a nice guy! — Йес, найс гай энд найс гей. — Are you gay? — поразился он, и внезапно сконфузился от объятий. — Then, you should know… I like only russian girls, not guys! — Да я пошутил… Итс бин джоук! — похлопав его по плечу, заверил Шаст. — Можешь разжать булки. — Bulki?.. What means «bulki»? — Итс а батт, — пояснил вместо него Влад. Он ухмылялся, наблюдая за ними и слушая корявый диалог. Синдзи непонимающе посмотрел на него, а затем снова на Антона. — Butt? Is this humour? — Ага, — кивнули они. — Рашн. На крыльцо вернулись Артём и Ксения с разноцветными химозными напитками. Увидев, что его японец находится в лапах пьяного русского парня, он спросил: — Посвящаете Синдзи в русскую культуру? — He said he's gay! — беспомощно посмотрев на «семпая», выпалил тот, отодвигаясь от Шастуна. — Я сэй итс джоук! Долговязый прыснул и отдал один стакан Антону, а Ксюша передала другой Владу. — Эврифинг ис файн, Синдзи, — заверил он подопечного, — Ин раша ви хэв а вирд сенс оф хьюмор. Из двери клуба вдруг вышел Гена. Он явно намеренно задел Шаста плечом, отчего синяя жидкость немного пролилась на белую футболку, и самодовольно посмотрел на него, обернувшись через плечо. Шастун оскалился, а затем, сделав несколько больших глотков из стакана, передал его обратно Артёму и двинулся за задирой. Вытерев мокрую ладонь о штанину, он толкнул того в грудь и, возвышаясь, сократил расстояние. — Ты чё делаешь, мудила? — Чё хочу то и делаю! — огрызнулся он. — Что ты мне сделаешь за это, Антошка? Зубки покажешь? Ты главное спрячь их, когда тебя в рот долбить будут. — Кто будет-то, ты что ли? — Ну может и я. Антон фыркнул, разворачиваясь и собираясь вернуться к ребятам, когда Гена выплюнул ему в спину: — Жалко, что не твой уёбок, да, Тошенька? От упоминания Попова Шаст завёлся мгновенно. Он уже было бросился вперёд, желая наброситься, повалить на грязный асфальт и дать в ехидную морду, но сзади, быстро среагировав, подбежал Влад, крепко хватая его подмышками и оттаскивая. Шастун, пытаясь вырваться, закричал: — Пусти меня, я его разъебу! — Не надо, Антох… — негромко и вкрадчиво заговорили ему на ухо. — Не трогай говно – оно вонять меньше будет. Не обращай внимания. Он даже твоего удара не стоит. И уж тем более не стоит того, чтобы тебя не впустили потом в клуб из-за драки. Крепко обвив Антона попёрек груди, Влад, развернувшись вместе с ним, отвёл его к крыльцу и усадил на скамейку. — Давайте лучше выпьем и пойдём тусоваться. Пока мы тут жопы морозим, там уже наверняка самая жара началась. Передав початый стакан, он растрепал непослушные короткие кудри на голове Шаста и подмигнул. Все с удовольствием подхватили инициативу, а Гена, на которого больше никто не обращал внимания, угрюмо закурил свои противные папиросы, отвернувшись.

***

«Там» уже действительно началась жара. И ребята, разбившись на группки поменьше, залетели в плотный слэм, стараясь держаться рядом и врезаясь друг в друга и в людей вокруг. Антон толкался рядом с Владом и Линой, а девчонки отделились и решили держаться рядом с Артёмом. Оказавшись в толпе после холодной улицы, Шастун начал быстро отогреваться, разгоняя кровь по венам прыжками. Расположение постепенно менялось, и в какой-то момент две их группы встретились, тут же хватая друг друга за руки и бесшумно смеясь, перебиваемые мощными колонками. Он прикрыл глаза, грубо отвечая на удары в бока по местному этикету и, шумно выдыхая, поднял голову наверх, к свету мигающего в такт музыке прожектора. Сильный толчок в спину припечатал его к кому-то, тут же подхватившему его за рёбра и прижавшему к себе. — Аккуратнее, Антон! Ты в порядке? — Шаст с трудом расслышал крик в ухо сквозь ревущий звук. — Лучше не закрывай глаза надолго, никогда не знаешь, куда унесёт и откуда прилетит! Разлепив веки и увидев ярко сверкающие голубые глаза, он вцепился в плечи Влада руками. Его длинные тёмные ресницы блестели, а бледные щёки наконец украшал небольшой румянец. — А девчонки в порядке? Где Лина?! — закричал Антон ему на ухо, хватаясь за ершистый затылок. — С ней всё хорошо! Они вчетвером вышли, быстро устали! — половину из того, что было сказано, он читал по суховатым губам, под нижней из которых виднелся островок короткой щетины. — Торчат у бара, наверное, или взяли ещё напитков и пошли наверх! Шастун с трудом сглотнул пересохшим ртом и кивнул, продолжая держаться за колючий загривок и незаметно для себя начиная получать тактильное наслаждение от прикосновений к короткому жёсткому «ворсу». Влад же, смотря в затуманенные глаза, обнял его за спину и стал выводить через плотные ряды к деревянным ящикам, выполняющим функцию сидячих мест. — Куда? Мы ведь ещё только начали! — Нельзя долго слэмиться! Поплохеет. Отдохнём и опять нырнём! — он кивнул Шасту, будто пытаясь договориться с воспитанником детского сада. Тот рухнул на ящик, тяжело дыша и упираясь вспотевшим затылком в прохладную стену. — Я пойду поищу ребят, перехвачу у них попить! Взъерошив его волосы и обеспокоенно осмотрев лицо, Влад испарился. Антон прикрыл тяжёлые веки, скользя по гладкой стене макушкой. Буквально через минуту покоя кто-то опустился совсем рядом и положил руку на его дрожащее колено, к уху прижались чужие губы. — Что один сидишь, Антошка? Где же твои друзья? — Ты всё-таки планируешь сегодня получить по ебалу или что? — Шастун мгновенно узнал пристающего по голосу и насупился. Гена не услышал, что ответили, а может, просто сделал вид. Потому обвил его шею пальцами и легонько сжал, ощупывая её и продолжая: — Охренеть, какая у тебя пиздатая шея… Длинная и нежная… Знаешь, я очень люблю душить, когда трахаюсь. Шаст в ответ лишь сглотнул, пытаясь увернуться от руки, но она вцепилась крепче. — Что ты от меня хочешь? — повысив голос и вибрируя горлом, спросил он. — Ничего. Пойдём выйдем… Поболтаем.

***

И Антон вновь оказался в одной футболке на холодном, морозом крыльце, с сигаретой в руках. Они долго стояли молча, думая каждый о своём и смачно смоля, пока Геннадий не нарушил тишину. — Я лишь хотел спросить, не хочешь ли ты поучаствовать в групповухе? Шастун поперхнулся дымом и закашлялся, не понимая, ослышался ли он или его собеседник сказал это на серьёзных щах. — Что, прости? — Тройничок. Или четверничок. У меня несколько людей тут на примете, если всё получится, ты будешь четвёртым. Ну, а если нет… Можем просто потрахаться. Наступила пауза, в которую Антон пытался обработать поступившую информацию, а затем нервно засмеялся. — Блять, извини, чувак. Это вообще не ко мне. К тому же, если ты планируешь не МММ, меня можешь даже не приглашать. — Так ты прям пидор, что ли? Только с мужиками ебёшься? — Я вообще пока ещё ни с кем не ебусь. Но это не твоё дело. Обратись к кому-нибудь другому. — Я предлагал твоим подружкам и Владу, но они почему-то отказались. — Интересно, почему? — наигранно удивился он. — А ты Синдзи спроси. Он со всем соглашается. — Спасибо за совет… — бросив папиросу на рифлёный пол, усмехнулся Гена. — Я пошутил, еблан. Не подходи больше ни к девчонкам, ни к Владу, ни к Синдзи. Я буду следить за тобой. — Хах… Какой-ты забавный, Антош. Ладно тебе. Расслабься. Я, скорее всего, сейчас уйду. Так что решил сделать тебе прощальный подарок. И действительно, он уже был полностью одет: пальто, шарф — всё на месте. Геннадий сунул руку в карман и достал оттуда крошечный зип-пакет с одной единственной синенькой таблеткой. — Что это? — МДМАшка. Решил тебе отдать. Просто так, за то что ты такой милый и потешный. Взявшись за руку и положив в неё пакетик, он загнул пальцы Антона, как бы пряча подарок. Тот, крайне озадаченный и недоверчиво смотрящий на свой сжатый кулак, спросил: — Мне не будет плохо от этого? Я не умру? — О, нет, Тош, тебе будет хорошо. А если и умрешь, так разве что по своей вине на отходах. — Приободрил так приободрил, — усмехнулся Шаст. Он спрятал пакетик поглубже в карман и прислонился плечом к металлическому столбу крыльца. Они ещё немного постояли в тягучей тишине. Затем, отмерев, Гена кашлянул. — Точно не хочешь потрахаться? Отсосать, может? — Я же сказал, что не хочу, придурок! — шуточно толкнув его в плечо, возмутился Антон. — Ладно, ладно… — примирительно подняв ладони перед собой, согласился тот, — Что же… Прощай. Удачи тебе и доброго трипа. Иди, твои друзья, наверное, тебя уже потеряли. Он легко похлопал Шастуна по плечу, прежде чем уйти. Тот, в свою очередь, вернулся в помещение с мыслью о том, что этого странного крокодила Гену он наверняка больше никогда не увидит.

***

Стоя у зассаного толчка и невольно подслушивая хлюпающие звуки и вздохи из соседней кабинки, Антон держал на ладони чудесную таблетку. На ней красовалась выдавленная в плоской поверхности пятиконечная звёздочка. Глотать или не глотать? Звёздочка — хороший знак? Может лучше выкинуть в унитаз от греха подальше? Из зала доносились обрывки песни «По барабану» группы «Бенгальские Подонки». «Всегда хотел попробовать звезду на вкус», — подумал Шаст, закидывая колесо в рот, словно конфетку «тик-так», и с трудом проглатывая. На языке успел остаться горький, вяжущий привкус. За тонкой стенкой из фанеры послышался громкий, завершающий звучные хлопки стон. Вернувшись в зал, Шастун тут же наткнулся на мужчину с длинными кудрявыми волосами и серым беретом на голове, который, галатно поклонившись и протянув руку, увлёк его в странный ритуальный танец, совершенно не в такт энергичной музыке. И даже вытащил на пустую сцену, провальсировав сквозь толпу, держа за руки и вытягивая их то вверх, то в стороны. Антон же, не понимая, что вообще происходит, поддавался, словно марионетка, кружился и двигался по велению незнакомца, пока тот не оставил его на сцене одного, растворившись в толпе. Шаст долго стоял, уставившись на танцующих у его ног людей, пока не заметил у лестницы Влада и Лину, машущих ему рукой. Он с трудом добрался до них, протискиваясь через толкучку. — Вы это тоже видели? — Что? — усмехнулся ершистый. — Как ты танцевал с каким-то шаманом? — Ага… — Видели, — кивнула девушка. — Ты выглядел так, будто не был уверен, что он существует на самом деле. Антон кивнул и молча стал подниматься по лестнице, погружённый в себя. Музыка стала звучать будто сквозь толщу воды. — Эй! — окликнул его Влад, — Ты где был-то?! Я тебя потерял! Тот только махнул рукой в ответ, и, поднявшись под самую крышу к диванчикам, плюхнулся рядом с Лизой за стол. — О, Тоша нашёлся… Будешь пить? Без какого-либо ответа, он схватил стакан с напитком дрожащими руками и начал жадно глотать. — С тобой всё в порядке? — спросил Артём, удивлённо смотря на Шаста. — Да, всё хорошо, — напившись и облизнув губы, ответил он. — Просто прекрасно. Я сейчас пойду танцевать, кто со мной?! Он вскочил с места и ринулся по ступенькам обратно вниз, к танцполу, будто играл с кем-то в догонялки. Столкнувшись с Владом у лестницы, Шастун безмолвно схватил его за руку и потащил за собой, внедряясь в самую гущу и притягивая его к себе, обвив руками шею. Они пружинили от пола, вцепившись друг в друга, а в уши проникал невнятный голос Кирилла Бледного:

Я объебошился клеем

Занюхал дорожку, наелся таблеток

Я ебанутый на голову, а

Самый прикольный среди малолеток

Внутри, в животе и груди, словно взрывались эмоциональные фейерверки, по венам расходилось плотное, концентрированное тепло, а губы сами собой раскрывались в скалящейся улыбке. Влад недоумённо смотрел на Антона, но также невольно улыбался в ответ. — Давай наведём суету! — крикнул тот и начал яростно толкаться вправо и влево, получая в ответ и отталкиваясь от людей вокруг, как металлический шарик в пинболе. При этом, срывая голос, он умудрялся орать припев хором с другими кричащими в толпе.

Джинсовка Левис, йоу! Тотали спайс, йоу!

Где мои деньги?! Где мои деньги

Грёбаный сукин сын Оливер Сайкс?!

Дома закончился крэк

Я пойду прогуляюсь

С Майли Сайрус, Майли Сайрус

Вид сверху на танцпол напоминал молекулы воды под микроскопом, постоянно бьющиеся друг об друга и двигающиеся в хаотичном порядке. Среди танцующих практически не осталось девушек, одни только беснующиеся парни, то и дело мелькала чья-нибудь голая спина или в воздух летела смятая футболка. Внезапно в слэм влетел длинноногий Артём, напрыгнувший на Шаста сзади так, что они оба чуть не повалились на стоящих впереди. Подхватив Тёму под коленями, Антон начал крутиться на месте, будто вертолёт, пытающийся взлететь. Люди вокруг начали расступаться, а со второго этажа Ксюша, Лиза и Лина подняли вой, словно болельщицы с трибуны. Так или иначе вскоре оба повалились на твёрдый, устланный досками пол, об который Шастун содрал себе локти, придавленный сверху приятелем. Влад, вступивший в образовавшийся круг, сначала помог встать Артёму, а затем поднял Антона. На локтях и предплечьях красовались грязные ссадины, на которых обильно начала проступать кровь. Вдвоём они отвели раненого наверх и усадили на деревянную балку. Их тут же обступили девчонки. Лина обеспокоенно опустилась на корточки, осматривая его травмы. — Артём, сбегай к бару, закажи водки и попроси салфеток! Тот кивнул и рванул обратно вниз. Антон, почти не чувствующий боли и продолжающий улыбаться во все тридцать два, с восторгом спросил, пачкая кровью с локтей свою уже и без того грязную футболку: — Круто мы с Тёмычем отожгли? Да?! — Да, да, Тох, очень круто… — успокоил его Влад, беря за руки и бережно фиксируя их. — Просто тебе сейчас нужна небольшая первая помощь. — А потом мы снова пойдём тусоваться?! — Да, Тош, пойдём… — тяжело вздыхая, протянул он. — Будем тусоваться до упаду. Клуб закрывается только в пять утра. — Владь… У него что-то странное с глазами, — настороженно произнесла Лина, берясь за подбородок Антона. — Его зрачки... Они огромные. — Да здесь просто темно. — отмахнулся тот, вырвав руку из захвата и посмеиваясь. — Ну вы чё, ребята, у всех же в темноте такие зрачки. Правда же? — Антон, — Влад посерьёзнел, — тебе кто-то что-то дал? Ты что-то принял? — Всё в порядке, ничего такого… Просто Гена подарил мне синенькую таблетку... Со звёздочкой! Мне так офигенно! Вы такие крутые! Пойдёмте танцевать все вместе? — Так… Понятно. Он бессильно отпустил его руки и прикрыл глаза, обдумывая ситуацию. — И что нам с ним делать? — спросила Ксюша. — Он же угашенный… — Да ничего не делать, — резонно ответил Влад. — Пусть веселится, не он первый и не он последний пробует наркотики. Просто будем присматривать за ним, чтобы не наделал глупостей. Тут вернулся Артём с шотом водки и стопкой салфеток. — Надеюсь, этого хватит… А чего вы все такие тухлые? Лина, вооружившись вышеперечисленным, начала промывать раны от всякой гадости, принесённой с улицы на деревянный, дощатый пол. — Тот самый Гена оформил нашему Антохе вкид, — раздражённо процедил Влад. — Антош, он сказал, что конкретно за таблетку тебе дал? — Кажется, он сказал, что-то вроде… МВД?.. МГУ… МДМА! Вот… — Ууу… — протянул Тёма. — А я-то думаю, чего он так резвится… Ну ничего, зато эта ночь совершенно точно пройдёт для него незабываемо. Когда ссадины были обработаны, беспокойного Антона усадили за стол в самый дальний угол, чтобы он не смог выбраться, и придвинули стакан с коктейлем. Прямо рядом с ним сел Влад, дабы подавлять его попытки побега. Шастун почти сразу начал пытаться перебраться через его колени, но постоянно оказывался сталкиваем и усаживаем обратно. — Антон, посиди немного спокойно, выпей, отдохни, а потом мы ещё потанцуем. Ладушки? — попытался договориться Влад, будто с ребёнком, успокаивающе кладя руку на тощее бедро. — Мы? Мы с тобой? — забираясь к нему на колени лицом к лицу, спросил Шаст. При этом он состроил совершенно наивное выражение лица. — Тох, ты чего, слезь с меня… — Не хочу. — Антон, тут ребята. Давай ты не будешь их смущать своим поведением… — А то что? Влад шумно выдохнул через нос, явно пытаясь успокоиться. — Антон, не надо этих игр. Я не интересуюсь таким… Я не из этих! Сядь и попей! — под конец он всё-таки сорвался и повысил голос. Антон нахмурился и поник, с искренней обидой посмотрев в голубые глаза, и всё же занял своё место на скамейке. Сжав хлипкий стакан пальцами, он начал жадно и залпом глотать содержимое, и успел выпить почти две трети, пока его не остановили. — Шаст, — окликнул его Артём, сидящий напротив, отбирая стаканчик. — Во-первых, не накидывайся так быстро. Ты блевать хочешь? Во-вторых, ты не один пить хочешь, оставь и нам тоже. Не весь стакан тебе. — Давай я допью, а взамен дам тебе свою карточку? Купишь с неё ещё бухла. — Ты хочешь отдать свою карточку человеку, которого знаешь от силы пару часов? — Да ладно, мы же друзья! — засмеялся Шаст, достав карту из кармана и шлёпнув ею о стол перед Тёмой. После он забрал стакан и допил оставшуюся жижу. — Я ссать хочу. Влад, сходишь со мной? — Ладно… Я, в принципе, тоже давно не был в туалете, — поднимаясь с места и пропуская непоседливого Шастуна вперёд, согласился Влад. — Мы с девчонками спустимся и пойдём курить! — крикнул им вслед Артём. — Выходите к нам потом!

***

В туалете оказались заняты две кабинки из трёх. — Э… Тох, иди первый. — А я не хочу. — Тогда зачем мы… — Заткнись. Антон толкнул Влада к стене и прижался губами к его, пытаясь повторить тот финт, который вчера с ним проделал Арсений Сергеевич. Подопытный, поначалу упершийся ладонями в грудь и пытающийся оттолкнуть, вдруг сдался под напором и впустил его в свой рот, одновременно хватая Шаста за затылок и притягивая к себе плотнее. Он же в свою очередь прильнул к Владу всем телом и запустил руки под его футболку, проводя по твёрдому животу с лёгким рельефом пресса. — Блять… — оторвавшись, просипел тот, шумно дыша. — Давай хотя бы наоборот… А то я пацанам в глаза не смогу смотреть. — Отлично. Мне так даже пизже… Схватив Антона за ворот с голубым пятном, он затащил его в кабинку и, закрыв щеколду, впечатал в стенку, начиная грубо целовать и лапать за талию. Тот обвил выгнутую шею руками, по щекам и ушам пошли красные пятна. Они терзали друг друга, кусали, вкус языка нового знакомого был горьковато-терпким, губы — плотными и сухими, а ладони шершавыми и мозолистыми. Когда Влад начал целовать его шею, Шаст выгнулся и шумно выдохнул, запуская пальцы в его жёсткую шевелюру и притягивая как можно ближе. За стеной приглушённо фонили басы, были слышны чёткая ударная партия, а доносящийся голос Олега ЛСП словно приказывал:

Вверх

Вниз

Вверх

Вниз

Улы-улы-улыбнись мне

Рука Влада опустилась к штанам Антона и, легко скользнув по его паху, стала поглаживать, нащупывая быстро образовавшийся стояк. Шастун, облизнув пересохшие губы и кашлянув, с трудом произнёс: — Ты вкусный… Но давай пойдём к Артёму и девчонкам. Они не поймут, почему нас нет так долго… Влад, кивнув, в последний раз мазнул губами по уголку его рта и открыл щеколду.

***

Выйдя наружу, Антон поёжился и задрожал от холода. Они старались не смотреть друг на друга и держаться подальше, и это так явно бросилось в глаза, что Артём смерил их обоих заинтересованным взглядом. — Тох… Тебе нехорошо? У тебя всё ебало красными пятнами пошло. И… — он прыснул. — Шея тоже. Шаст растерянно провёл по тонкой коже на шее, там, где ещё оставались влажные следы поцелуев, и вопросительно посмотрел на Влада. Тот, покосившись и заметив кровоподтеки, виновато закусил губу и повёл головой. — Блять… — ругнулся Шастун, потирая напряженной ладонью свой затылок. — Да разожмитесь… Мне пофиг, зато больше внимания от девочек достанется, — подмигнул Тёма, затягиваясь и приобнимая за плечи Лизу. Антон тоже затянулся, тупя взгляд в стальное половое покрытие крыльца. — Тёмыч… А где Синдзи? — вдруг вспомнил он про японца. — Да я его давно на таксишке домой к бате отправил. После того, как один раз проебал и мы с девчонками его искали по всему клубу… — Серьёзно? — засмеялся Шаст, обнимая себя за озябшие плечи. — И где он в итоге оказался? — Слава богу не там, где ты, — многозначительно ответил Артём, намекая на то, как Антон пропал, а вернулся уже вкинутый. — Просто сидел у входа напротив охранника. Влад подошёл к Шастуну и схватил его за плечи, растирая их ладонями. — Ты совсем замёрз. Давай я принесу тебе твою куртку? Где она вообще? — Да я её с худи бросил где-то наверху. — А не боишься, что у тебя что-нибудь спиздят? — Ну… Если и спиздили, то уже давно. Нет смысла дёргаться. Не надо, не ходи… Влад обхватил его руками, заставив выронить почти докуренную сигарету на пол крыльца и прижал к себе, обездвижив. — Э… — глаза Антона шокировано расширились, но затем он устроил свой подбородок на худом плече. — Ты чего, все же смотрят… — Здесь можно. Мы же не в Купчино и не на Парнасе. Шаст усмехнулся, пряча замерзший шмыгающий нос в его шею. Послышалось умилённое улюлюкание от девчонок, и он нахмурился, грозно посмотрев на них. — А давайте все вместе Антошку погреем! — предложила Ксюша, подбегая и обнимая их обоих. Вслед за ней присоединились Лиза с Линой, а затем и Артём попытался обнять всю компанию разом. Антон засмеялся в ткань тонкой светлой футболки и поднял голову вверх, к козырьку с тусклым фонарём, потому что, несмотря на улыбку на его лице, на глаза наворачивались горячие слёзы.