С минус трёх

Заброшка. На улице глубокая ночь. Такемичи стоит на самой крыше, спиной к пропасти, а в паре метров от него Майки. С синяками под глазами, белыми слипшимися волосами и дрожащей улыбкой. Он смотрит прямо на него, глаза его слезятся, а рука с пистолетом в ней выставлена вперёд, дулом прямо на брюнета. Майки роняет первую слезу, с его потрескавшихся губ срывается: — Спаси меня, Такемучи, — и он нажимает на курок. Звук выстрела оглушает, грудь вспыхивает болью, а ноги непроизвольно движутся назад. Из горла рвётся крик, Ханагаки падает с многоэтажной заброшки, но в следующую секунду подрывается на собственной постели, весь в холодном поту и обливающийся слезами. Парень сжимает дрожащими пальцами футболку на груди и бешено озирается по сторонам, с трудом узнавая свою комнату. Загнанно дыша, он идёт на кухню и выпивает сразу два стакана воды залпом, и только потом успокаивается. — Сон, это всего лишь сон, просто сон, — бубнил он себе под нос, пока опирался руками о раковину. В последний раз глубоко вздохнув, парень пошёл обратно в комнату, но спать уже не хотелось. Есть тоже желания никакого не было, тем более сейчас слишком рано для завтрака, солнце только-только начало всходить. Такемичи отыскал свой телефон, время показывало, что сейчас только половина четвёртого. Заняться парню было нечем, заснуть после такого кошмара он уже не мог — ему было откровенно страшно снова закрывать глаза, –поэтому он сначала бесцельно походил по дому, а потом, взяв с собой телефон и надев тёплую куртку, отправился на улицу — прогуляться по окрестностям. Да и может он из этого пользу какую вычтет — хозяева разного рода заведений зачастую оставляют объявления о наборе или нехватке персонала где-то на окне или двери. Из-за того, что он не может вернуться обратно в своё время (да и, честно говоря, он не был уверен, что сможет это сделать, так как его «будущее» тело уже мертво), ему придётся найти работу, чтобы поддерживать в этом теле жизнь, дабы его истерзанная душа опять не решила отправиться на свет иной. Именно поэтому Ханагаки решил сейчас найти такие объявления, чтобы утром, зря не теряя времени, пойти устраиваться на работу. Честно говоря, подойдёт любая работа, лишь бы платили систематически, не обязательно много. Парень первым делом направился к тому магазину, где был сегодня, но там никаких вывесок не оказалось, ни снаружи, ни со внутренней стороны, поэтому он отправился дальше. А когда не нашёл там ни одного заведения, куда требуются работники, развернулся и отправился в противоположную сторону, дальше на поиски. Не хотелось найти работу далеко от дома — это неудобно, да и денег на транспорт у него пока не было. И судя по всему, удача сегодня на его стороне, ибо Такемичи наткнулся на вывеску возле двери у одной кофейни. Туда требовался бариста, оплата не большая, но и не маленькая, обучение и стажировка прилагаются, аванс выдаётся сразу после окончания обучения, оплачиваемые отпуски и больничные, так сказать, в комплекте. — То, что доктор прописал, — хмыкнул парень себе под нос и сфотографировал листовку, еле шевеля озябшими пальцами. Карманы совсем не спасали от холода, хотя он и не жаловался никогда на излишнюю мерзлячность. К тому времени солнце уже взошло, время близилось к семи утра, а желудок слишком настойчиво напомнил о своём существовании. У него же ещё остался рамен, да? Брюнет направился домой, с уже чуть приподнятым настроением, где быстро позавтракал и пошёл одеваться на собеседование. Не сказать, что у него было что-то вроде брюк и рубашек, но приличные тёмные джинсы и свитшот у парня нашлись. Он даже волосы расчесал, где только достал расчёску — не ясно. Единственное, что он не смог исправить, — это его лицо с тёмными синяками под глазами и искусанными сухими губами. И только потом, когда был полностью собран, когда собрал нужные документы и когда стал морально готов, пошёл к той кофейне, что, судя по времени, должна уже была открыться. Каких-либо проблем с трудоустройством не возникло, Такемичи приставили к старшему сотруднику, чтобы тот брюнета всему обучил, и сказали приходить уже с завтрашнего дня. Так и начались его рабочие будни, рутина которых перебивалась частыми кошмарами и нервозностью, когда он оставался наедине с собой. Со дня устройства на работу прошло около недели, того злого незнакомца парень даже не вспоминал, хоть и остался от их встречи неприятный осадок, который дополнял весь тот пиздец, что в его душе творился. Маленьких Свастонов, кстати, тоже не видно было всё это время. Может, это и к лучшему? Такемичи не был в себе уверен на самом деле, не после всего, что с ним случилось и что он предотвратить не смог. А ещё он боялся, что если опять увидит своих маленьких друзей, то что-то снова щёлкнет в нём, и он решит всех спасти. Нет, этого он делать уже не будет. И не хочет. Он устал от всего этого, от его «помощи» абсолютно никакого толку. *** — Давай, Ханагаки, я пошёл, сегодня ты один, — такими словами парня встретили сегодня на работе, а после просто хлопнули по плечу на прощание, за спиной только дверь потом хлопнула. Это был первый раз, когда кофейню оставили на него одного, не считая хозяина заведения, который сидел в своём кабинете. Честно, было немного страшно, у Такемичи только закончилась неделя обучения. — Пиздец, — только и произнёс он на выдохе, проведя ладонью по усталому на вид лицу. Хотя почему только на вид? У него уже, наверное, хроническая бессонница, а тут ещё и ответственность такая свалилась на его плечи. Если в кофейне что-то случится, то спрашивать с него же будут. Критичного ничего не было на самом деле, просто куратора, стоящего над душой, не было. Так что смену свою брюнет отработал без проблем, хоть и было страшновато по началу. И ушёл он домой с более-менее спокойной душой, когда пришёл ночной сменщик. По времени было около девяти часов, когда Такемичи, проходя мимо детской площадки, услышал детский плач и ругань. Ноги сами понесли его в сторону звуков, и только когда стали чётко видны силуэты детишек, парень понял, что это группа мальчишек задирает ребят помладше — мальчика и девочку. Мальчик сидел на мёрзлой земле, весь в ссадинах, и плакал, а девочка загораживала его от хулиганов; хотя и дрожала, как осиновый лист, она сжимала маленькие кулачки и кричала мальчишкам, чтобы те не трогали её брата. А они смеялись, обступив младших полукольцом, и дёргали то мальчика, то девочку за волосы, руки, одежду, кидали в них снег и мелкие ледышки из замёрзшей лужи рядом. У парня сердце сжалось от этой картины, почему-то на ум сразу пришла семья Шиба, Юзуха тоже ведь защищала Хаккая, в особенности от их старшего брата. «Блять, нет», — подумал он было и хотел пройти мимо не вмешиваясь, но его натура спасателя всё же взяла верх. Выдохнув, он пропустил пятерню через волосы, зачёсывая их назад, и двинулся в сторону этого безобразия. — Эй, пацаны, — те сразу обернулись на Такемичи, тогда он остановился в паре шагов от них и скрестил руки на груди, на сколько позволила куртка, сдвинул брови к переносице и грозно глянул на них равнодушным взглядом сверху вниз. — Вас родители не учили, что маленьких обижать нельзя? Ищите себе других противников. Тот, другой мальчик уже с земли поднялся и перестал плакать, но всё цеплялся руками за курточку, как он понял, своей сестры. А те, которые повзрослее, как воды в рот набрали, только смотрели на Такемичи большими глазами и стояли на местах. Это стало его откровенно раздражать, из-за чего он повысил голос: — Я неясно выразился? Пошли вон! И только потом они с визгом бросились в стороны, видимо, осознав, что взрослому парню перечить — себе дороже. А брюнет тем временем быстро подошёл к парочке, тут же отмечая, как девочка напряглась, а её братишка за спину к ней спрятался. — Вы в порядке? Ничего не сломано? — Вы кто такой? — тут же спросила девочка грубым тоном, сильнее задвигая мальчика себе за спину и хмуря тонкие бровки. «Ну точно Юзуха». — Меня Ханагаки Такемичи зовут, а вас? — он постарался улыбнуться как можно дружелюбней и присел перед ними на корточки, чтобы не возвышаться над детьми, так как это их напрягало сильно. — Я не причиню вам вреда, обещаю. — Юзуха и Хаккай Шиба, — всё же ответила девочка за них двоих, пока Такемичи старался удержать землю под ногами. Он еле совладал с эмоциями, хотя глаза пришлось быстро утереть, чтобы отогнать жжение. — Хорошо, приятно познакомиться, — он кивнул. — Так, вы же брат и сестра, да? У Хаккая-куна там ссадины есть, их бы обработать. Я тут работаю буквально через дорогу, давайте зайдём? — Дядя, идите, куда шли, мы сами разберёмся! — девочка сжала кулачки, опять глядя волком, а Хаккай за её спиной сжался и начал хныкать. — Так, давай сначала успокоимся, хорошо? — Такемичи примирительно поднял руки, терпеливо вздохнув. — И всё же пойдём я обработаю болячки твоего братишки. Ты же не хочешь, чтобы ему было больно? — и, дождавшись отрицательного покачивания головой, он улыбнулся шире. — Тогда пойдёмте в ту кофейню, у нас аптечка есть. И я куплю вам чего-нибудь перекусить, вы голодны? — Нет, не голодны. — Хорошо, — он поднялся, опираясь руками о колени и кряхтя. — Ох, старость. И они двинулись через дорогу, как раз загорелся зелёный на светофоре. — Ам…. — неуверенно, впервые подал голос младший Шиба, поглядывая на парня украдкой и заламывая пальцы. — А сколько вам лет? — Мне 25 лет, — с улыбкой ответил брюнет, на секунду взглянув на него. — А вам сколько? — Хаккаю 11, мне 12 лет, — ответила за брата Юзуха, когда те были уже у дверей заведения. — Правда? — А-ага, а ещё у нас брат есть, он старше на два года, — мини-Хаккай сказал это с такой неуверенной улыбкой, что у Ханагаки сердце защемило. А сестра шикнула на него, видимо, не хотела, чтобы братишка разбалтывал всё незнакомцу. А он сразу понял, что речь идёт о Тайджю. Смешанные чувства у него к главе семейства на самом деле. В юношестве херню творил, но в будущем за голову взялся. И какого тут надо быть о нём мнения? А Такемичи тем временем достал аптечку из служебного помещения, перед этим посадив детей за столик у стойки и объяснив всё своему коллеге. Тот только покачал понимающе головой и продолжил работу, переодически поглядывая на детишек. Те сидели тихо, о чём-то шёпотом переговариваясь, но когда подошёл парень, тут же замолчали. Присев перед мальчиком опять на корточки, он решил начать с разбитых коленок, а потом уже обработать руки и лицо. Хаккай сидел на удивление тихо, только пара «ой»-ков прилетело от него, а Юзуха напряжённо наблюдала за каждым его действием, — боялась, видимо, что брюнет сделает что-то не то. И уже когда Ханагаки складывал все баночки-скляночки обратно в аптечку, дверь в кофейню с грохотом распахивается, и внутрь вваливается запыхавшийся подросток. Мичи сразу понял, что это юный Тайджю, сейчас ему вроде должно быть 13? Однако, он явно на свой возраст не выглядит, хотя Хаккай из его времени упоминал, что старший брат всегда выглядел гораздо старше и мощнее своих сверстников. Сейчас, например, он с Такемичи ростом, хоть и является по сути 13-летним ребёнком. Он бешенным взглядом окинул заведение, а когда заметил их троицу, тут же помчался к ним, а точнее, к парню. Блять, вроде он сейчас гораздо младше и слабее, но удар у него всё равно ощутимый. И если бы Такемичи не подставил вовремя руку, то на его скуле уже расцветал бы жгучий красный след. — Ну! Ты! — Тайджю оттолкнул с силой парня от младших, встав перед ними стеной и сжав крепко кулаки, готовый в любой момент опять пустить их в ход. — Ты почему увёл моих детей?! Что ты с ними собрался сделать? Тебе руки поломать за это?! — Ханагаки! — и со стороны стойки в их сторону уже двинулся его коллега, но парень только вскинул здоровую руку, останавливая его. — Ничего страшного, извините, мы сейчас же выйдем. Простите за беспокойство, продолжайте работать, — он протараторил это на одном дыхании, не сводя взгляда от злого подростка перед ним, у которого желваки уже во всю на лице играли. — Пойдёмте на улице поговорим, я всё расскажу и объясню. — Ты издеваешься? — и продемонстрировал он тот самый прищур глаза, что уже было сигналом. Такемичи покачал головой и поднял руки в уже знакомом жесте, а после снова позвал их на улицу, уже более настойчиво. Но на выход двинулся только Тайджю, младшие же остались сидеть на месте, пока старший на них не гаркнул, чтобы те последовали на ними. — Если ты мне сейчас не ответишь, я тебе руку сломаю, — вот так, сразу в лоб начал старший брат, едва они отошли от кофейни на пару метров. — И безо лжи! Убью! А парню оставалось лишь терпеливо вздохнуть и объяснить всё, начиная от мальчишек на площадке и заканчивая аптечкой. Тайджю слушал, не перебивая, а потом кивнул ему, показав, что объяснения принял, после чего резко повернулся ко своим младшим, отчего оба вздрогнули. — А вы! Вы почему с незнакомцем пошли, идиоты? Я вас разве этому учил?! — и стал надвигаться на них, отчего те отступили на шаг и задрожали. И Ханагаки тут же вспомнил, какое было у этих двоих детство под воспитанием старшего брата. И прежде чем он успел напомнить себе о том, что это вообще-то не его дело и ничью судьбу в этот раз он менять не собирается, его ноги уже сами понесли его вперёд, отчего тот встал прямо перед старшим Шибой, закрывая детей. — Так, стой! — для верности он выставил руку вперёд, хотя знал, что может об этом сильно пожалеть, учитывая, что такой человек, как Тайджю, просто так угрозами не сыплет. — Ты же не собираешься их бить, правда? Они дети, а ещё твои младшие! — Пошёл прочь! Не тебе решать, как я буду воспитывать своих младших! — Такемичи еле успел отклониться от удара, второй раз за последние десять минут, и поймать разбушевавшегося подростка за руку. — Так нельзя, — продолжал он стоять на своём, хмуря брови и смотря на закипающего Шибу. — Они дети, им любовь и ласка нужны, а не вот это. — Уйди. С дороги. — Нет, — Такемичи покачал головой, отпуская его руку. У Тайджю сейчас было такое выражение лица, как у его взрослой версии. В этот момент парень успел пожалеть, что вообще вмешался. И он чуть не вскрикнул, вовремя себя остановив, когда подросток с рыком подался вперёд. Ханагаки уже готов был ставить блок, но вместо удара его схватили за одежду и грубо отодвинули в сторону. И прежде чем он успел опомниться, темноволосый фыркнул на него с прищуром, взял своих младших за руки и повёл, видимо, домой. Конечно, он не знал, что будет у этой троицы твориться дома, но тут уже он бессилен. И пока Такемичи наблюдал, как семейство Шиба постепенно удаляется, в голове у него во всю крутились шестерёнки. Он знал, что может пожалеть об этом, но теперь упустить такой шанс парень считает кощунством. Не зря его перекинуло в этот раз так далеко, ой не зря. Его потухшие было глаза вновь загорелись знакомым блеском, хоть и не таким явным, как раньше. В этот раз у него нет права на ошибку.