С минус трёх

Это так неловко на самом деле — сидеть за столом напротив младшей версией того, с кем ты дружил и кто неоднократно наставлял на тебя ствол. Время лечит, да? Такемичи так хотел на это надеяться, но одновременно он знал, что после этой встречи его будет конкретно трясти. Не то чтобы его не трясло даже сейчас, но… — Итак, — мини-Майки складывает пальцы замочком и опирается на него (замок) подбородком, неотрывно глядя на брюнета. — Как тебя зовут? — Манджиро, — сквозь зубы, предупреждающе произнёс Шиничиро, явно недовольный тем, что младший обращается к незнакомому взрослому человеку на «ты». Дед Сано, сидящий рядом, покивал с важным видом, мол «правильно, негоже детям так обращаться к старшим». Но Ханагаки решил проигнорировать это, так как давно уже привык к такой нагловатой манере общения Майки, и всё же ответил: — Ханагаки Такемичи, — и постарался улыбнуться не так натянуто. — Сколько тебе лет? — Мне двадцать пять, — ответил парень, и в следующую секунду на всю комнату разносится громкий каркающий кашель. И у Такемичи в душе такое злорадное чувство поднялось, он не смог сдержать ухмылки. Шиничиро чуть со стула не свалился от кашля, Майки не переставал смотреть на гостя, а милашка-Эма и дедушка наперебой хлопали старшего ребёнка Сано по спине, помогая справиться с последствиями давки. И когда он перестал сгибаться в три погибели и смог отдышаться, они вернулись на свои места за столом, в то время как парень сипло выдавил: — Капец ты прах, конечно, — на этих его словах дед Сано возмущённо взглянул на своего внука, но промолчал. — По тебе и не скажешь, что ты старше. — Да ты что, правда что ли, — проговорил парень, опираясь подбородком о ладонь упёртой в стол руки. — Ну да, а… — Эй, Шини-нии! — Майки стукнул ладошками по столу, перебивая брата и привлекая к себе всеобщее внимание. — Это я позвал Такемучи, почему ты пытаешься забрать его внимание себе? — Чего? — возмущённо протягивает старший Сано, беря в руку тряпку, которая лежала на столе рядом с Эмой. — Ты, гад мелкий! Если бы не я, хрен бы ты встретился с ним! И вообще, не встревай в разговоры старших. И бросил ему тряпку прямо в лицо под изумлённый вздох девочки, смех дедули и смешок Ханагаки, которого больше позабавил тот факт, что даже в таком юном возрасте Майки каверкает его имя на свой лад. А ещё его забавляют отношения братьев этой семьи. Вот, значит, как выглядела она (семья) до смерти Шиничиро. Такая маленькая, такая шумная, но вместе с этим и создающая такое приятное ощущение дома. И Такемичи понял, почему это солнечное семейство распалось после смерти старшего ребёнка — на Шиничиро буквально держалось всё. Майки хоть и спорит с ним, но парень видел, какое восхищение горит в его и Эмы глазах при виде старшего, а по их дедушке было с первого взгляда понятно, как он гордится своим старшим внуком. А ещё Такемичи помнил из рассказов Манджиро, что его братца уважали все гопники, когда тот был командиром первого поколения Чёрных Драконов. Это многое объясняло на самом деле. — …мучи.! Такемучи! — парень встряхивается и растерянно моргает, глядя на мальчика, что до этого требовательно махал рукой прямо у него перед лицом, перегнувшись через весь стол. Под очередные нравоучения старшего брата, кстати. Дед Сано, оказывается, уже вышел куда-то, оставив детей с парнями в комнате. И едва началась новая перепалка между братьями, как послышался звук хлопающей двери, за которым последовал чужой возглас: — Шиничиро! — А? — так же, криком, откликается парень, вставая с места. А последующий ответ уже с порога зала заставил лежать всех в нём находящихся: — Письку в рот на! Тебя гостей не учили встречать? И вслед за голосом в комнату вошло трое парней, двоих из которых Ханагаки сразу же узнал, — Кейзо Араши по кличке Бенкей и Акаши Такеоми, друзья Шиничиро и основатели Чёрных Драконов. А вот третьего, пепельного блондина с ленивой улыбкой, брюнет не узнавал. Правда, глаза у него были знакомые, удивительные даже, но вот он не мог вспомнить, кого встречал с подобными. Пришедшие же, пока Такемичи про себя рассуждал, успели пройти в комнату и остановиться около стола. Бенкей с Такеоми обступили Шиничиро с двух сторон и стали дёргать, посмеиваясь и переговариваясь, а тот блондин, наоборот, подошёл к Такемичи сзади и, обхватив его шею худыми руками, прислонился щекой к его макушке, отчего у парня целый табун мурашек по спине пробежался, заставляя выпрямить спину максимально. — Что, Шиничи, привёл женишка с семьёй знакомить? — явно с улыбкой протянул незнакомец, проведя пальцами по мичевой щеке. — А я давно тебе говорил, хватит кадрить девочек, переходи на мальчиков. Тебе всё равно ни одна девчонка не дала, вот, с парнем счастье попытай. Сладкий, — обратился он уже к Ханагаки, продолжая поглаживать его лицо под взглядами всех в комнате. Честно, лучше бы дети этого не видели, такой стыд. У парня скорее всего лицо всё красное, как будто свеклой обмазанное… — А кто у вас сверху? И тут Такемичи уже не выдержал, вырываясь из чужой хватки и восклицая под смех этого парня: — О Господи! — Вака! — вскрикнул с ним одновременно Сано, тоже весь красный, но уже от гнева. «Блять, точно, Вакаса!» — Такемичи дал себе мысленный подзатыльник, чувствуя себя неимоверно тупым. Ему же рассказывали, каким Имауши был в те времена. Ну да, теперь уже в эти, но не суть важно. — Мм, Майки-кун? — обратился Такемичи к мальчику, пока парни переговаривались между собой, обратив всё своё внимание друг на друга. — Да? — он тут же подскочил к парню, а малышка-Эма хвостиком за ним, встав рядом. — Если ты хотел со мной пообщаться, мы можем встретиться завтра? Если хочешь, я могу дать твоему брату адрес, чтобы ты пришёл ко мне на работу? Я работаю в кофейне, можешь туда же и друзей своих привести, угощу вас сладким. — О, круто! Мы тогда к тебе вечерком забежим. Нужно будет много сладкого, мы с Па-чином такое очень любим! — Хорошо, — Ханагаки улыбнулся и, не удержавшись, потрепал мальчишку по волосам, следом и Эму по голове погладив. — Спасибо за тёплый приём, всё было очень вкусно. Шиничиро, я пойду! — Уже? Подожди, провожу тебя, — крикнул парень, не дав Такемичи и шага ступить, и тут же нагнал его. — Ты прости за Майки, ему если человек понравится, он с ним с первых секунд ведёт себя развязно. — Ничего страшного, я понимаю, — он покачал с улыбкой головой, натягивая куртку. — Ко мне завтра Майки-кун со своими друзьями прийти хочет на работу, я тебе адрес сообщением скину? — Давай, скидывай. — Отлично, — и, когда уже переступил порог чужого дома, попрощался с парнем. И уже на подходе домой ему в голову ударила внезапная мысль, а точнее, имя: Изана. Курокава Изана, который вроде как являлся ещё одним младшим Сано, ну или собирался стать, пока Шиничиро не умер. С этим тоже надо что-то делать. В обязательном порядке, иначе это будет несправедливо к самому мальчику. *** Сегодня был такой ажиотаж на работе, Ханагаки вертелся и бегал по рабочему месту точно белка в колесе. Или хомяк в своём пластиковом шаре. Одно спасало — он сегодня делит смену со своим старшим сотрудником, он сам вызвался помочь парню, когда увидел, какой у них сегодня наплыв посетителей. А ведь совсем скоро сюда прибудет ещё целая орава голодных детских ртов. Благо ему аванс выдали вовремя, так что проблем с угощением детишек не должно возникнуть. Ну, на крайний случай попросит начальника вычесть нужную сумму из его зарплаты, обеднеть сильно не должен вроде от такого. Устало вздохнув, Такемичи надавил на веки пальцами в попытке прогнать накопившуюся усталость. Он выловил свободную минутку, пока новые клиенты не пришли, и привалился к стойке, закрыв глаза руками. Бессонные ночи так его достали, прошло уже порядком времени, больше недели, а прошлое — или будущее? — всё преследует его, являясь истерзанными силуэтами во снах. Такемичи правда пытался справиться с этим. И даже если днём, на людях, он улыбается и излучает хотя бы подобие позитива, то долгими бессонными ночами он или плачет назврыд, или сидит молча, уставившись куда-то в пустоту, что с последними днями случается всё чаще. Его синяки под глазами по цвету уже сравнимы с ясным ночным небом. Или со спелой сливой. Наверное, он так и уснул на какое-то время — прямо на рабочем месте, опираясь на стойку за кассой, чтобы скрыться от чужих глаз. И он подскочил на месте, когда маленькая ручка залезла к нему в волосы, будя, а обладатель руки проговорил у него прямо над ухом: — Такемучи, ты спишь? Просыпайся, ты обещал нам сладкое! Парень выпрямился, держась за хрустнувшую спину одной рукой, а второй протёр глаза, прогоняя столь внезапный сон. — Ох, Майки-кун, — сказал он, отчаянно борясь с зевотой, после чего перевёл взгляд на мальчишек за его спиной. Все основатели Токийской Свастики в сборе: маленькие Кен, Казутора, Баджи и Харуки (он же Па-чин) смотрели на него как на врага народа, пока Майки уже штудировал меню их кофейни вдоль и поперёк. И Эма. Маленькая Эма стояла рядом с Доракеном и улыбалась парню; Такемичи послал ей улыбку в ответ, искренне радуясь, что она тоже пришла. — Привет? — Ты нам не нравишься, — не церемонясь, сказал Баджи ему прямо в лоб. — Баджи-кун! — воскликнула девочка, недовольная словами друга брата. Но тот её проигнорировал, лишь Рюгуджи мельком взглянул на неё. «Ах, ну точно». — Правда? — Такемичи догадывался, что это из-за той истории в магазине. Надо, правда, это их мнение о нём срочно исправлять, иначе он не сможет изменить будущее каждого в лучшую сторону. — Ребята, слушайте, я правда тогда не имел ничего такого ввиду. Но если вы всё ещё злитесь, я готов… — он пододвигает к краю стойки второй буклет меню. — предоставить всё, что поднимет вам настроение. Договорились? Дети всё ещё пристально смотрели на него, изредка переводя взгляд на меню, пока Доракен первый не вышел вперёд, отвечая за всех: — Мы согласны. Ты нравишься Майки, значит, ты не плохой человек. — Хорошо, — брюнет облегчённо выдохнул, когда остальные из их маленькой группы закивали. Всё же, хорошо, что детское поведение столь переменчиво. — Тогда вы пока выбирайте, что вам понравится, а я займусь другими клиентами. Как надумаете, дайте мне знать, и я обслужу вас. — Я же говорил, что Такемучи хороший! — торжественно изрекает Манджиро, с важным видом оттопыривая палец к потолку, на что мальчишки усмехнулись, как и сидевшая неподалёку парочка. Дети отошли к ближайшему к кассовой стойке столику и оккупировали его, тут же начав обсуждать, кто чего хочет. Как и предупреждал Майки, они с Па-чином решили заказать много чего, остальные же сошлись на пару пирожных и кусочке тортика. А Такемичи, пока дети уже ждали свой заказ, поднялся в кабинет к начальнику и описал ситуацию, тот же просто сказал, что вычтет эту сумму из его зарплаты. Парень был с этим согласен, поэтому ни путаницы, ни ругани не было. Ему вообще нравился хозяин заведения, он был понимающим человеком, но в меру. И вот, дети веселятся и поедают сладости за своим столом, запивая всё это напитками. Они явно не выглядят больше злыми или обиженными в отношении Ханагаки, что его сильно радовало. «Минус одна проблема, хоть и небольшая», — довольно подумал он, когда краем глаза посмотрел в их сторону. Работа шла своим чередом, смену скоро пора было заканчивать, осталось только ночного сменщика дождаться, а мальчишки с девочкой всё никак не покидали кофейню, хоть их тарелки и были уже давно пусты. Они вели себя подозрительно тихо и переговаривались друг с другом, переодически на него поглядывая. А Такемичи, не скрываясь, наблюдал за ними, постепенно опять начиная дремать на ровном месте. И когда в помещении осталось помимо них всего несколько человек, дети повыскакивали со своих мест и, во главе с Майки, подошли к стойке, что заставило парня мигом прогнать дрёму. Но когда они остановились, маленький блондин с сестрёнкой отошли в сторону и первый изрёк: — Такемучи, они хотят тебе кое-что сказать! — Я слушаю? — он отложил тряпку, которой протирал пространство вокруг кассы, в сторону и опёрся о деревянную поверхность ладонями. — Простите нас, Ханагаки-сан! — все, как один, произнесли мальчики, сложив руки за спиной и опустив головы. Теперь-то парень и догадался, что Манджиро надоумил своих друзей извиниться перед ним. И скорее всего ему в этом помогала малышка-Эма. Было, конечно, приятно, но они же дети, Такемичи понимал, что они говорили так, как их учили взрослые. А ещё он понял, что Майки рассказал им, как его зовут, иначе они не знали бы его фамилии. — Всё хорошо, мальчики, я не злюсь, — спокойно произнёс он, слегка улыбаясь, в глазах его не было ни намёка на ложь, что поднявшие головы дети и увидели. — Наоборот, хорошо, что вы насторожились, нельзя доверять всем незнакомцам. — Хорошо! — и снова хором. — Отлично, — Мичи в который раз за вечер вздохнул облегчённо, смотря на детишек перед ним. Хоть что-то позитивное и светлое в его этой «новой жизни». На самом деле, он любит детей. Просто никогда с ними не проводил время, а тут сразу такой, так сказать, наплыв. Это в какой-то степени обескураживало, заставляя на время забыть о своих тревогах. И Такемичи это нравилось. — Ещё что-нибудь будете? Напитки, сладкое? — Нет, мы пойдём домой, — ответил мини-Доракен, а остальные кивнули в знак согласия. — Мы ещё зайдём! — подхватил Харуки с энтузиазмом, но тут же потупил взгляд. — Но уже со своей денюжкой. — Хорошо, — брюнет улыбнулся и помахал им рукой. — Пока, ребятки. — До свидания!!! И дети убежали, весело друг другу что-то выкрикивая по пути, что снова заставило Такемичи улыбнуться. Поэтому смену свою закрыл он с некой лёгкостью на душе, что в последнюю неделю было в первые. Когда Ханагаки уже шёл домой, его со стороны резко кто-то окликнул. Сначала парень подумал, что показалось, но когда оклик повторился, он повертел головой в стороны и заметил фигуру, идущую к нему с той самой площадки, на которой он застал Хаккая с Юзухой. Когда человек подошёл ближе, он узнал в нём юного Тайджю. Выглядел он неважно, честно говоря: вечно хмурые брови сдвинуты на переносице максимально близко друг к другу, тонкие губы поджаты, а лицо бледнее обычного. — Привет. Что случилось? — Такемичи сразу подумал, что с младшими Шиба что-то не то. И, видно, не прогадал. — Что ты говорил о детях? — сразу спросил мальчик, не церемонясь. Но когда парень послал ему непонимающий взгляд, он с раздражением закатил глаза и сквозь зубы пояснил. — О любви и ласке. Расскажи. И Такемичи вдруг стало так неловко…