С минус трёх

По правде говоря, Такемичи представлял тусовку с основателями Драконов… несколько иначе. Точно сказать, как именно, парень не мог, но он точно не думал, что всё будет проходить по такому сценарию: у каждого в руках по банке пива, шумные разговоры и сидящий у байка Шиничиро, который руки тянет к деталям чаще, чем к собственной баночке. И всё это под тихую музыку, которая играла для них фоном из старого радио. Дедушка подарил? И, честно, брюнет не знал, плохо это или хорошо. Вообще, он не любит шум и громкие тусовки, тем более с мало знакомыми компаниями. Но в эту небольшую группу его вроде как приняли, допросов не устраивали, даже Такеоми со временем перестал смотреть на него с подозрением, уже во всю голося ему прямо на ухо. На пару с Вакасой, который бессовестно оккупировал его второе ухо, ко всему прочему ещё и вешаясь на уже давно сдохшее плечо Ханагаки. А Араши с Шиничиро посмеивались над Ханагаки, травя шуточки и изредка чокаясь порядком опустевшими банками. Вообще, Такемичи пить не умеет. Конечно, его не выносит с глотка пива, но всё же, одна баночка — это его предел. По своему горькому опыту он уже определил, что что-то покрепче ему пить противопоказано, иначе парень начинает говорить слишком много правды и плакать. Больше, чем обычно, в тот первый и последний раз брюнет в принципе пожалел, что согласился выпить с бывшим одноклассником, ведь на следующий день его голова раскалывалась не столько от похмелья, сколько от истерики, которую он же и устроил, вылив тем временем на товарища всю информацию, которую хранил в голове. Собственно, тот парень больше не делал попыток пригласить его выпить или просто поговорить. И Такемичи его прекрасно понимал. — Эй, Ханагаки! — парень крупно вздрогнул от неожиданного крика, прикрыв на автомате ушную раковину. Неужели он отключился? И Вакаса всё это время ему что-то говорил? Стыд-то какой… — Ты с нами? Не отключайся, малыш, вечеринка только начинается! — Этот малыш старше всех в этой комнате находящихся, Вака! — со смехом заметил Шиничиро, ему вторил Бенкей. И он же запустил смятую банку в друга, от которой парень еле успел увернуться, утащив за собой пепельноволосого, что в тиски зажал его шею, отказываясь отпускать. У Ханагаки было такое ощущение, как будто ему катастрофически не хватало воздуха. Голова слегка кружилась, а в висках пульсировала боль, делая парня каким-то вялым и не поворотливым. — Всмысле «только начинается»? — тихо спросил Такемичи, неловко и с трудом убирая чужую руку со своей шеи и немного отодвигаясь. Но так он сделал только хуже, придвинувшись вплотную к Такеоми, который тут же схватил его за плечи обеими руками, отвечая за своего друга: — А потому что сейчас мы перебазируемся к нашему крутому-бывшему-незабываемому главе домой и опустошим все его алко-закрома. — Прошу прощения? — Такемичи от таких слов нового знакомого икнул. — Я, наверное, буду вынужден вас оставить? Парни, мне нельзя пить, у меня жуткая непереносимость алкоголя, правда. — Тот самый вечно трезвый парень в компании, да? — с задумчивым лицом пробормотал Бенкей, потирая щетину на подбородке. — Водить умеешь? — Только мотоциклы, — ответил спустя пару секунд раздумий Ханагаки. И ведь не соврал — он же реально умеет водить, не зря ведь состоял в байкерской банде и получил когда-то в подарок свой первый собственный мотоцикл от лучшего друга. — Ты принят! — одновременно воскликнули Имауши с Акаши, подскакивая со своих мест. Они потянули его за руки, поднимая с диванчика, и, взяв под локти с обеих сторон, повели к выходу под возмущённый крик Шиничиро: — Эй! А моё мнение кто-то спросить хочет?! — Смирись, их уже не остановить, — хмыкнул Араши беззлобно, хлопнув друга по плечу и полуулыбнувшись ему, ушёл за парнями. На это Сано только фыркнул, но потом вздохнул и пошёл отмывать масло и другую грязь с рук. И надо будет сменить одежду, а то весь уже пропах. Но это уже дома. Он не был против того, чтобы взять Ханагаки к себе в компанию. Конечно, знакомство у них было так себе, но они ведь всё уже решили, так ведь? Да и к тому же, он явно нравится детям. Особенно Майки, которому в принципе никто из взрослых, кроме друзей брата, не нравился, не говоря уже о тех, кто старше. «25 лет, ёп твою мать». *** Как понял Ханагаки из вопроса парней про вождение, они решили культурно эксплуатировать трезвость Такемичи в своих корыстных целях. Не то, чтобы он был сильно против, но всё же. Припарковав байки (Такемичи ехал вместе с Бенкеем, слава Богу, он не был таким шумным, как его друзья, иначе его голова раскололась бы напополам), группа молодых людей почти ввалилась в чужой дом. На шум тут же прибежало несколько пар маленьких ножек, обладателей двух пар из которых Ханагаки узнал сразу же. — Майки-кун, Эма-чан, добрый вечер, — с улыбкой поприветствовал детей брюнет, когда они подошли обниматься. А после перевёл взгляд на пару других детишек, что были похожи друг на друга необычным белёсым оттенком волос. — О, это мои, — Такеоми вышел вперёд к мальчику и девочке, беря их за руки. — Знакомься, Ханагаки, Харучиё и Сенджу Акаши, мои младшие брат и сестра. Поздоровайтесь с дядей, не будьте невежливыми. — Здравствуйте, — одновременно произнесли дети, и то, если мальчик сказал это робко, то девочка говорила более бодрым голосом, во всю рассматривая Такемичи с головы до ног. И он узнавал этот взгляд, он совсем не поменялся за годы. — Привет, — он улыбнулся ребятам, заостряя внимание на Харучиё. Он не сразу понял, что это маленькая версия их розоволосого Санзу. Было так непривычно смотреть на него без шрамов и сумасшедшей улыбки на всё лицо, с этими его ясными невинными глазами. И Такемичи даже вопросом о том, что случилось с этим светлым мальчиком, задаваться не стал. Он знал всё. Абсолютно. И, правда, он уже не помнил, кто и когда ему что рассказывал — два времени, между которыми он так много прыгал, смешались в его голове, образуя самую настоящую кашу. — Ладно, на сегодня я вас, походу, покину, — привёл Ханагаки в себя голос Такеоми, который, не успев раздеться, уже шёл обратно к выходу, попутно ведя за собой своих младших, явно, чтобы одеть для улицы. — Я совсем забыл, что мелкие не дома, поэтому сегодня я должен быть трезвым. Пока, пацаны, выпьем как-нибудь в следующий раз. А, стоя в дверях с уже одетыми детьми, повернулся в последний раз, наведя на Такемичи руку в перчатке. — Ханагаки, ещё увидимся. И только тогда, когда за семьёй Акаши закрылась входная дверь, Вакаса протяжно выдохнул: — Предатель. — Да ладно, пусть лучше за детьми смотрит, чем бухает, — проговорил Шиничиро, раздеваясь. — Уж кто бы говорил. — А за моими мелкими есть кому присмотреть, да? — и он так красноречиво подмигнул Ханагаки, что у того невольно задёргался глаз. Это на что он намекает? — Ты на меня так не смотри, не я их старший брат, — парень скрещивает руки на груди, а после смотрит на Майки, который до сих пор тёрся рядом. — Правильно? — А я не против, если ты будешь за нами смотреть, — он просто пожимает плечами и уходит в сторону лестницы, наверху которой стояла Эма. — Только не шумите, пожалуйста, деда уже спит, — тихонько проговорила девочка и тут же скрылась на втором этаже, видимо, уйдя в свою комнату. — Не шуметь, так не шуметь, — Шиничиро пожал плечами. — Так, вы идите на кухню, а я пойду переоденусь. — Давай-давай, а то от тебя маслом за версту несёт! — крикнул парню в догонку Имауши, после чего взял за руки Такемичи и Бенкея, поведя обоих в сторону кухни. — Что ж, вы слышали биг босса, ждём его на кухоньке. Ну же, шевелите булками, давайте. И уже сидя на кухне, пока Вакаса с Кейзо о чём-то между собой переговаривались, Ханагаки смотрел на первого и размышлял, отчего такой энергичный парень стал столь апатичным, каким его в будущем брюнет и застал. Он подозревал, что всё пошло по пизде именно после смерти Шиничиро. И это ещё один пункт в список проблем, которые возникли по детской глупости. Хотя детской глупостью поступок Казуторы назвать сложно, не все взрослые даже на такое способны, не говоря уже о прочих мальчишках или девчонках. Такемичи с резким вздохом отпрянул, когда у него прямо перед носом защёлками пальцами, стараясь привлечь его внимание. — Такемичи! — снова Вакаса, который выводит брюнета из глубоких мыслей. — У тебя сейчас телефон взорвётся! Возьми трубку. Ханагаки ещё пару раз моргнул, ничего не понимая, но тут до него доносится трель его сотового. Он достаёт его из кармана штанов и, не глядя, принимает вызов, тут же чуть ли не роняя гаджет из рук от неожиданности, когда на том конце говорят: — Ханагаки, мне нужна помощь, — уж от кого-от кого, а от Тайджю звонка Такемичи в это время точно не ждал. И… что с его голосом? Как будто ломанный, дрожащий. Такого тоже парень от него уж точно не ожидал. Что случилось? — Тайджю-кун, — Ханагаки махнул в знак извинения застывшим за столом парням и вышел в коридор, чуть не столкнувшись в проёме двери с Шиничиро, извинившись и перед ним. — Что произошло, Тайджю-кун? — Ты нужен тут. Приезжай. Сейчас же, — у парня складывалось такое впечатление, что мальчику сложно говорить, что он давит кашель, стараясь не сорваться. — Да, конечно, я уже выхожу. Напиши мне адрес в сообщении, пожалуйста, — буквально протараторил Такемичи, надеясь, что на том конце его поняли, и, зажав телефон между плечом и ухом, натягивал куртку так быстро, как только мог. Шиба сбросил вызов, а через несколько секунд ему пришло сообщение с адресом. И Такемичи только хотел крикнуть старшего Сано, как вспомнил слова Эмы о том, что дедушка спит. «Блять». Прям так, в куртке, парень забежал обратно на кухню, чуть не зацепив косяк ногой. — Парни, простите, срываюсь, мне срочно надо бежать, — на одном дыхании проговорил он, и тут же сорвался с места, у порога за рекордное время натянув зимнюю обувь. — Такемичи, подожди, — вслед за ним в коридор выходит хозяин дома. — Если тебе так срочно, тебя подвезти? Или я могу одолжить свой байк, ты же умеешь водить. — Шиничиро, — у старшего перехватило дыхание, но он быстро овладел голосом. — Спасибо. Обещаю вернуть целым и невредимым! — Аккуратней на дорогах! — крикнул с кухни голос, явно, Вакасы, а в следующую секунду послышался звук шлепка и приглушённый разговор о том, что «дед Сано, вообще-то, спит». — Придурки, — хмыкнул Шиничиро, на секунду отвернувшись в сторону голосов, и кинул ключи прямо в руки Такемичи. — Но вообще-то Вака прав. Будь осторожен, не убейся по дороге, ладно? — Хорошо, — парень улыбнулся и вышел за порог, тут же подбегая к одному из припаркованных байков, безошибочно определив ему нужный. Привычным, но почти забытым движением он заводит мотор и срывается с места. Ханагаки примерно знал, в каком районе живёт семья Шиба, поэтому трудностей с нахождением адреса возникнуть у него не должно. Благо, гололёда сегодня на дорогах не было, иначе Такемичи давно уже разбился — так быстро он ехал, как только мог, поворачивал резко; он как будто старался испытать все возможности этого байка. Главное, без происшествий. Ханагаки не знал, за сколько он доехал до нужного дома, но на пороге его уже встречали. По довольно крупноватой фигуре Такемичи узнал, что это юный Тайджю, но когда он подошёл ближе, понял, что он стоит в одних футболке и спортивных штанах. Первым порывом для парня было — подбежать и укутать мальчишку в собственную куртку. Что он и сделал, поймав на себе раздражённо-недоумённый взгляд. — Господи, Тайджю-кун, зачем ты вышел на улицу в таком виде? — тихо причитал старший себе под нос, запахивая свою верхнюю одежду на чужой груди. А потом он поднимает взгляд и натыкается на разбитую губу и синяк на всей левой скуле. — Что случилось? — Ничего, — подросток отходит назад, вырываясь из чужих рук, но куртку не срывает, наоборот, неосознанно кутаясь сильнее. — Иди успокой их и спать уложи. Если я зайду, будет пиздец. — Мы обязательно поговорим об этом, когда я закончу, — быстро проговорил парень и почти залетел в дом. Жилище встретило Ханагаки тишиной, и только пройдя несколько метров вглубь, он услышал редкие тихие всхлипывания, тут же поспешив на звук. В комнате сидело два ребёнка, тесно прижавшихся друг к другу. Юзуха гладила братишку по волосам и что-то тихо шептала, хотя у самой глаза на мокром месте, а Хаккай зарывался всё глубже лицом в чужое плечо, дрожа и плача. — Юзуха-чан, Хаккай-кун, — позвал детей Такемичи, осторожно и медленно подходя ближе, тем самым давая возможность заметить его ещё до того, как он близко к ним подберётся. Мальчик и девочка одновременно повернули к нему головы, и, казалось бы, плач первого прекратился, но тут он прохныкал: — Ханагаки-сан, — и потянул к нему жалобно руки, как обычно это делают дети, когда хотят, чтобы их взяли на руки. — Тише, тише, иди сюда, — парень опустился на пол и протянул руки в ответ, а маленький Хаккай почти упал в его объятия, забираясь к нему на колени. — Что случилось? Почему ты плачешь, Хаккай-кун? Было глупо спрашивать что-то у плачущего ребёнка, и Такемичи это понял, когда в ответ на его вопрос тельце в его объятиях всхлипнуло громче и прижалось ещё сильнее. Поэтому он посмотрел на более спокойную Юзуху, безмолвно адресуя те же вопросы уже ей. Девочка потупилась, а после подсела ближе и, взяв братика за руку, всё же ответила: — Папа приходил. «Что?»